Жребий первого аркана. Книга первая.

У Его Превосходительства тряслись руки. Буквально ходили ходуном, как у самого ветхого старика. Минуло уже полторы недели, а тремор, кажется, только усиливался.

За это время жизнь в Храме и за его пределами изменилась до неузнаваемости. В катакомбах стояла звенящая, напряженная тишина. Никто из служителей не решался вслух обсуждать произошедшее, памятуя, что и у стен бывают уши. Что теперь ожидать от господина Орфа - никто не знал, и проверять не имел желания. Однако невысказанный немой вопрос "а что же произошло на самом деле?" буквально сгустился в воздухе, и только в глубине потемневших от бессонницы глаз таился подлинный ответ, неведомый никому.

Самые дерзкие горожане шёпотом и недомолвками уже разносили свою собственную правду по всей округе. Только глухой житель Нордвика не слышал о том, что судья много лет испытывал безответные чувства к осуждённой. Чувства сильные достаточно, чтобы любой рано или поздно не выдержал.

Однако брат Сильвио, состоящий на службе у лорда-защитника почти десять лет, всё ещё надеялся, что все они просто чего-то не знают. Не понимают. Что расправе над Финчами есть какое-то разумное, рациональное объяснение. Не то, которое напрашивалось само собой.

Да, у господина Орфа до сих пор тряслись руки. Дрожащие пальцы вот уже который день бесконечно перелистывали страницы одного и того же зашарканного документа неопределённой давности. Было странно и страшно наблюдать за тем, как этот всегда сдержанный и хладнокровный, сохранивший столичный лоск аристократ в одночасье превратился в сгорбившегося, вздрагивающего при каждом шорохе человека с нездоровым огоньком помешательства во взгляде. Брат Сильвио благоразумно заложил руки за спину, чтобы как-то скрыть собственное волнение. Хоть кто-то здесь должен держать себя в руках. К тому же гончие псы во главе с Джошеми малодушно предпочли не докладываться напрямую, вывалив историю о своих безрезультатных поисках на секретаря. Видно побоялись попасть под горячую руку.

Впрочем, брат Сильвио и впрямь был единственным кто теперь не питал к своему господину животного страха. Однако он прекрасно знал, что тот не обрадуется вестям. Очень не обрадуется.

- Ваше Превосходительство, вернулись следопыты. Они прочесали лес и опросили всех фермеров в округе. О Финче никто ничего не слышал, любые контакты с ним люди отрицают. След в лесу, о котором вам докладывали ранее, обрывается у реки Лесной. Две группы отправились вверх и вниз по течению, но шансов немного. Вверх по течению скалистое всхолмье, вниз - мост и дорога. Куда бы его не понесло, след скорее всего потерян.

Самообладания лорда-защитника хватило едва ли на пару мгновений. Он скрипнул зубами и резким ударом смахнул со стола всё, что лежало на нём. Чернильница со звоном разлетелась об дубовую облицовку стены, оставив на ней огромную чёрную кляксу. Свитки попадали на пол, листы бумаги с шорохом закружились по кабинету словно гигантские осенние листья. Брат Сильвио усилием воли заставил себя стоять прямо, а не сжиматься в комок, как требовало того сейчас всё его естество. Он только подумал мимоходом, что ищейки вполне могут кривить душой. С кого-нибудь из них сталось бы просто прикрыть старого приятеля. Тем более трагическую участь новоиспечённой госпожи Финч многие считали чудовищной и беззаконной. Очень многие. Даже среди служителей храма.

Последний лист хлёстко ударился о шкаф и шлёпнулся вниз. В наступившей тишине было хорошо слышно, с каким трудом Его Превосходительству даётся каждый вздох. Он с мгновение отстранённо осматривал воцарившийся хаос, видно осознавая, что только что натворил, а затем, наконец, выпрямился и расправил плечи.

- Напиши письма, - распорядился он. - Всем. Немедленно. Отошли в Данспорт, в Вестборн, в Оак-Орт, в Аддерхолд. Везде. Пусть из каждого храма вышлют людей на поиски. Напиши что сбежал опаснейший еретик. Колдун. Убийца. Что он разыскивается за преступления против страны и Императора, что его должно поймать и привести живьём сюда, в Нордвик. Что я даю за его поимку золотую гинею. Три золотые гинеи.

- Три гинеи, Ваше Превосходительство? - осторожно переспросил брат Сильвио. - На эти деньги можно купить целую деревню, а тут - один работяга. Не вызовет ли у почтеннейших братьев вопросы…

Господин Орф вздрогнул.

- Да. Погоди. Верно, - он с силой потёр переносицу. - Всё верно. Тогда не так. Лучше... лучше просто напиши что я дам за него награду. Что за ценой не постою. А он... он - вор. Преступник. Оскорбил имя Господа нашего и Императора. Подстрекал народ к инакомыслию. Не знаю. Что-нибудь напиши. Чтобы пошли искать. Чтоб арестовали. Чтоб доставили сюда. Живым. Непременно живым! Его... его необходимо судить. Да. Предать честному суду…

Брат Сильвио с прискорбием отметил, что последние слова вновь стали походить на бессвязное бормотание одержимого, но внешне изобразил подобающее бесстрастие.

- Как прикажете, милорд.

- К каждому письму приложи словесный портрет. Или стой... или подожди! - лорд-защитник вдруг резко развернулся к стеллажу и безошибочно вытащил приметную кожаную папку-планшет с искусным тиснением. Кажется в Нордвике все до единого знали и её чудную хозяйку, и изготовившего её мастера. - Возьми. Тут полно портретов этого мерзавца. Попроси кого-нибудь наскоро сделать копии. Только не забудьте добавить шрам на глазу, справа. Шрам точно останется, да. Это будет вернее любого каторжного клейма…

- Будет исполнено, - покорно повторил Сильвио, принимая папку с рук на руки.

- И ещё, - лорд-защитник уставился на стену невидящим взглядом. - Выпиши ордер на арест имущества. Пусть наши люди пройдутся по городу и соберут картины, все какие только смогут найти, и доставят мне лично, в этот самый кабинет. Все до единой. Никаких уступок, никаких "оставить на память". С этого момента все её полотна являются вещественными доказательствами. Их укрывательство будет рассматриваться как преступление против храма и воли Всевладыки.

- Все… вы имеете в виду все картины вообще, или только принадлежащие кисти госпожи Финч? - осторожно уточнил секретарь.

- Льюис! - сорвавшийся с уст лорда-защитника крик эхом отразился от стен. - Госпожи Бригитты Адэлии Льюис! Исправь во всех документах! И донеси до людей, что если ещё хоть один посмеет смешать её имя с этим выродком, то, клянусь, он отправится следом за ней. Ты понял меня?

- Да, господин, - брат Сильвио невольно отступил на шаг и втянул голову в плечи. Вот и истаяла последняя надежда: Его Превосходительство, похоже, действительно повредился умом. Того сдержанного, благородного человека, блюстителя морали и нравственности, каким секретарь знал его много лет больше не было. И никогда больше не будет. Иные способны проявлять чудеса смирения. Терпеть что-то годами. Десятилетиями. Всю свою жизнь. Но если человек сломался, то его уже не вернуть.

"Я могу идти?" - хотел сказать секретарь.

- Что-нибудь ещё? - спросил он вместо этого.

- Пока нет, - ответил господин Орф. - Приступай. - он вновь огляделся. - И... пришли какого-нибудь служку, прибраться здесь.

- Да, мой господин. Сильвио последний раз поклонился и отступил за спасительную дверь. Вздох облегчения вырвался сам по себе, хотя радоваться было нечему. С этого момента даже ему стало очевидно, что нордвицких Серых Братьев отныне возглавляет опасный помешанный, использующий служебные полномочия для сведения личных счётов. Да ещё и с теми, кому нечего ему противопоставить. И что храм вовек не отмоется от этого пятна.

Всемогущий Господь наш и Император! И как же ты допустил такое?

И что же со всеми нами будет теперь?..