Журавлиная елка

1. Куратор Аделар

Сорок четыре бумажных журавлика и колпачок на верхушке — сомнительное украшение рождественской елки в гостиной. Впрочем, и зима была под стать — за месяц ни снежинки, только ливни да темная грязь. Два раза лужи превращались утром в лед, и горожане, уже установившие полозья на экипажи, горделиво разворачивали плечи, но днем теплело — и тогда злорадствовали те, кто колеса еще не снимал.

Луис предпочитал ходить пешком. До маленькой усадьбы с «журавлиной» елкой в гостиной он добрался в чарованом куполе и с удовольствием глотнул бы чего-нибудь теплого, но хозяйка не распорядилась о напитках, так что согреваться приходилось исключительно мечтой.

Сегодня он и сам изловит журавля.

— Так вы утверждаете, что это не ваши ученицы вчера поместили на Гильдию магов живую козу? — спросил он у юной магички, супруги младшего Алвини.

— Если бы мои ученицы проделали такое под носом у магистров, Луис Альбертович, — ответила известная бунтарка, — последним следовало бы с позором снять гильдейский знак.

Против такого поворота Луис тоже ничего не имел, ибо и ее отец, и ее тесть числились подобными магистрами.

Обласканных светом Алвини Луис Аделар ненавидел всем сердцем — это семейство размещалось слишком близко к трону и загораживало ему милости верхов. Перепрыгнуть их гордые головы не было никакой возможности — а значит, эти головы следовало хорошенько наклонить. Нынче его интерес был сконцентрирован вокруг самой леди Леи: новая должность куратора ее магической школы открывала ему перспективы широчайшие, и именно под этим соусом он получил право явиться в ее дом вечером на третий день после Рождества.

— Однако, при обнаружении козы я видел их смеющимися рядом, — напомнил он.

— Разумеется! Кто из прохожих тогда не смеялся? — вернула с досадою Лея.

Приход господина Аделара в строгом черном камзоле и с пышными усами был ужасно не ко времени. Она отвела праздничные дни на обновление программы своей школы — учебник требовалось беспощадно переписать. Даже не верилось, что три года назад она всерьез почитала его образцом гениальности! Новая тетрадка с недописанными кодами теперь скучала на чайном столике, покуда Лея вынуждена была стоять рядом и защищать своих подопечных перед напористым куратором. Хорошо, что они здесь вдвоем, и девочки не слышат обвинений.

Луис тоже полагал, что быть вдвоем в гостиной Леи — хорошо. Здесь из бунтарки нужно вытащить ее глубинный огненный характер. Ссора с настырным куратором, ввалившимся на святках с обвинениями, подточила бы репутацию школы у самых корней. Провал юной Алвини с прожектом — первый сигнал для государя о том, что эта семья уже не в прежней силе.

Момент прекрасный, но действовать следует быстро — по добытой Луисом информации, ее муж получил отпуск из отряда и должен был достичь Итирсиса сегодня, а в его присутствии давить на леди будет бесполезно. Впрочем, сама Лея этого не ведала — позер-Алессан собирался устроить сюрприз.

Луис не возражал и против сюрприза, но этот план оставил как резерв.

— Я не смеялся, — признался он с честным лицом. — Козу мне было очень жаль. Видели бы вы ее глаза, когда она нашла себя на крыше!

— Вы обвиняете моих учениц, маленьких девочек, в подобной жестокости?

После нескольких лет преподавании магии девочкам старше шести Лея, конечно, была далека от того, чтобы считать их ангелочками. Она насмотрелась достаточно неоправданных вспышек, подначек и сплетен в крохотном классе. Девочки не стеснялись использовать против соседок и магию — в этом смысле основательница школы без всяких кураторов была заинтересована в том, чтобы ограничить их чародейские знания. Однако, она была уверена — то, что девочки тренировали друг на друге, они не применили бы к козе с печальными глазами. Тем паче — рядом с Гильдией! Простолюдинки умели держаться в тени и подальше от магов.

Куратор не мог этого не знать, однако, наступал уверенно.

— Кажется, вы сами были ребенком… — он прищурился, будто ища термин, — крайне подвижным.

— Вы хотите сказать, избалованным и злым? — перевела хозяйка.

Луис улыбнулся. О, это знаменитое упрямство леди Леи! Этот серьезный взгляд, эти сжатые губы! Эта восхитительная предсказуемость!

— Что люди говорят про яблоко и яблоню? — протянул он, закладывая руки за спину.

Этот жест хозяина положения уязвил магичку больше всякого слова.

— Это единственный ваш аргумент? — уточнила она, поправляя шаль длинную поверх домашнего платья

— Вы их выгораживаете, Лея Салвадоровна — и напрасно, — Луис перешел к особенно коробящему тону снисхождения. — Однако девочки с развитой магией начинают угрожать Итирсису. Пока еще под ударом только порядок, но скоро пошатнется безопасность.

— Просветительский приказ поставил вас помочь работе школы или закрыть ее? — с негодованием уточнила магичка. — Мой прожект был одобрен самим государем!

— Комиссия тогда визировала первый ваш учебник — а вы, сколь я могу судить, — Луис подбородком кивнул на стол с тетрадью. — Пишете другой.

— Он не будет применяться на урок ранее одобрения комиссии!

Со дня открытия полноценной школы на три десятка учениц-простолюдинок Лея повзрослела на три года, но именно этот ее труд скорее расшатал ей нервы, чем укрепил прежнее умение держать себя. Сейчас она с досадой ощутила, что как всю ее охватывает нервный порыв начать шагать, повысить голос и поставить кого-нибудь в угол.

— Полно, так ли это? — подлил масла в ее огонь куратор Луис Аделар. — Не появись я здесь нынче — комиссия могла и не проведать о подмене.

«Ну же, ехидна, выскажись!» — приглашал внутренний Луис, тронув записывающий звук артефакт за подкладкой камзола.

Лея заставила себя считать до десяти — выставить куратора она не теперь может. Любая необдуманная вспышка разрушит шаткое доверие Просветительского приказа к ее начинанию. Однако, ответить она не успела — с крыльца донесся нестройный призыв:

— Пришла коляда — отворяй ворота!

Луис поморщился — не могли позже явиться? Лея на это недовольство лишь благодарно выдохнула и уверенно двинулась к передней. Открывать приходилось самой — слуг на первые дни святок отпустила.

— Прошу прощения, — бросила она куратору. — Мои ученицы просились сегодня зайти с «колядой», и я не вижу причины менять свои планы.

2. Внутренний такт

Виола крутила головой, как будто свой Итирсис видела впервые.

— Посмотри, — потянула она к себе руку, которой держалась за Дария. — Это новая вывеска? Прежде здесь не водилось книжной лавки!

— Не было, — согласился Дарий, глядя вместо магазинов под ноги.

К ночи подступил мороз, и деревянные промокшие настилы вдоль домов уже подернулись опасной льдистой пленкой.

— Как магазины быстро растут! — не то восхитилась, не то огорчилась Виола. — Стоило только отвернуться!

— Нас не было три года, — заступился молодец. — Бедняги не имели возможности спроситься у тебя.

— Ну что же, я теперь им дозволяю! — царственно махнула варежкой Виола. — Книги это очень хорошо — бумаги им нужно все больше. Но как же долго еще запускаться!

Производство бумаги молодая чета изучила за границею во всех деталях, какие только можно было раздобыть без долгой практики. В Ладию они сманили инженера и двух мастеров, так что жажда, наконец, приступить к оснащению водяной мельницы сводила Виолу с ума. Из вояжа они с Дарием вернулись прямиком в «Ближние Улитки» на пару седмиц — ревизировали подготовку стройки, поселили своих экспертов в уезде и — главное — встретили с истосковавшимися старшими Карнелисами Рождество. В утро после праздника молодая чета Гральтенов уже направилась к столице — звало сердце и два письма от Арис, сообщавшей, что скупой на строки Себастьян тоже скучает по младшей сестрице. К тому же, древесник должен был отчитаться распорядительнице, как продвинулись прожекты «Вещальники 2.0» и «Резонатор» в ее отсутствие.

До Итирсиса Виола и Дарий добрались только сегодня, поужинали в доме Гральтенов, но навестить сейчас же Себастьяна с Арис им не удалось — слуга доложил, что хозяева отбыли к леди Алвини. Это было разумно — магичка занималась школой, не избегала светских встреч, но в эти святочные дни наверняка нуждалась в компании по-настоящему близких.

Стремление разом обнять и брата с женой, и чудесную Лею, гнало Виолу вперед, вынуждая Дария утроить внимательность, чтобы не поскользнуться на досках. С неба посыпал несмелый снежок.

— Впрочем, и без мельницы есть, чем заняться с бумагой, — заплеталась виолина мысль. — В мое отсутствие «Щепка» держалась на полутора старых прожектах — это опасно и недальновидно. Теперь я, наконец, возьмусь за нее заново!

— На месте Себастьяна я бы уже трепетал, — улыбнулся Дарий. — Его древесная магия останется ключевым преимуществом «Щепки»?

Виола прищурилась.

— Выведываешь?

Грандиозное путешествие по землям семи государств на время отложило так и не решенный вопрос о конкуренции внутри молодой четы. Теперь, в Итирсисе, прежняя дипломатическая шаткость возвращалась с самим воздухом столицы. Виола, не смотря на один общий с оружейней прожект, полагала прочие — лично своими, и делилась ими неохотно. Неохота заключалась в том, что распорядительницу требовалась дважды попросить.

— Очень нужна мне такая разведка! — скучно отвернулся Дарий. — Оружейня и так не без труда отбивается от заказов и чужих идей. Просто счел, что тебе важно поделиться с кем-нибудь неравнодушным.

Виола с энтузиазмом сдалась:

— Помнишь «говорящие книги»?

— Те, что в обложке с камнями? — восстанавливал Дарий в уме. — Про которые ты заявила продавцам, что они слишком тяжелые?

В Шарлии на выставке артефактов Виола набрела на стол с книгами, снабженными голосом чтицы. Магия и прежде позволяла встраивать в артефакт музыку и сказы, но здесь создатели хвалились именно идеей совместить звук с письменным источником. Такая двойственная книга подавалась ими как первейшее средство не только для отдыха, но и для обучения детей: следить по буквам за чтицей те смогли бы и без воспитателя. Виола не стала комментировать, как повели бы себя дети без воспитателя на самом деле, но выразила продавцам крайнее сомнение, что даже такая чудная задумка будет популярной, покуда книга весит как приличное бревно.

Авторы прожекта возразили, что мадам, вероятно, не разбирается в магии — камни в обложке нужны для сохранения заряда, ибо энергию чары звука потребляют едва не больше любых иных. Виола с достоинством ответила, что уж в артефактах она что-то смыслит и что в Ладии магическая наука шагнула далеко вперед и заряжает не камни, а непосредственно бумагу. Чарованные братом поддельные отчеты позволяли ей так говорить.

Продавцы переглянулись и объявили это вздором, ибо чарование дерева никак не можно отнести к прогрессу. Дарий тогда даже испугался, увидев, как Виола разрумянилась — сам он их трескотни на шарльсклом не разбирал. Однако, распорядительница «Щепки» не стала гневаться всерьез, а принялась с еще пущей горячностью убеждать артефакторов, что магический потенциал бумаги широк и до конца не изведан. Ответом ей были вежливые нервные смешки и предложение купить говорящую книгу со скидкой.

Виола тогда сумела остановить свой пыл и отойти, но спор и поныне не шел из ее головы.

— Себастьян улучшит их идею вмиг, — ответила она своему Дарию. — Мы еще заполоним всю Ладию такими книгами, еще и весить заставим легче прочих!

— Надеешься, что они дойдут до Шарлии, и те книготорговцы устыдятся? — догаливо кивнул ей муж.

— Надеюсь? Нет, разумеется. Я лично вышлю им экземпляр.

Виола снова начала слегка краснеть, но помолчала и задумчиво призналась:

— В толк не возьму, отчего они сами тогда не прислушались?

Дарий попробовал стать на место тех самоуверенных бедняг, попавших под прицел Виолы.

— Отчего не пожелали сами заняться чарованием древесного материала? — уточнил он.

— Именно! Я готова была им даже кое-что подсказать. Помню даже названия учебников Себастьяна.

— Возможно, — подумав, осторожно высказался молодец. — Только возможно! — еще раз подчеркнул он, прежде, чем решиться на заметку: — Возможно, не везде нужна твоя рекомендация?

Виола тотчас же остановилась, вынуждая замереть и своего богатыря.

— Ты полагаешь, что я сую нос в дела посторонних?

— Я сказал — возможно! — повторил с нажимом богатырь.

Поворот вышел жесткий — только б не обиделась! Виола перемалывала эту весть целых опасных десять секунд.

— Пожалуй, ты прав, — постановила она.

Внезапное согласие сразило еще хуже.

— Но большинство твоих советов очень верные! — живо добавил молодец, отмечая снижение тона своей лебеди в минор. — Просто не всякий готов их принять вот так с ходу.

— Не нужно смягчать, — Виола возобновила шаг, но двигалась теперь ужасно медленно. — Я лезу, где не просят? Зачем ты раньше мне не говорил?

— Ну, — Дарий припомнил по меньшей мере дюжину своих намеков. — Я не нахожу этот… нюанс таким существенным.

Виола сжала его локоть и затребовала полный перечень грехов:

— И сколько раз я выставила себя глупо?

— Нисколько! — без запинки отозвался Дарий.

В конце концов, он был женат уже не первый год.

— Опять жалеешь меня! — без шуток огорчилась леди. — Могу себе представить, как часто тебе приходилось в сторонке за меня стыдиться.

Конечно, он ее жалел — еще бы! Это теперь она так стойко приняла его заметку, а в какую трагическую кашу это переварится к утру — даже приблизительно не угадаешь. Нет уж, спасибо, плавали.

— Это часть твоей натуры, Виола моя Базилевна, — Дарий подбирал слова, как ломкие снежинки. — Нельзя обтесать ее только с одной стороны — ты потеряешь и свои самые сильные навыки.

— Себастьян мне как-то говорил примерно то же, — припомнила раздумчиво Виола.

Дарий мысленно перекрестился.

— Стало быть, не смягчаю, — радостно вывел он вслух. — Брату-то ты веришь?

Виола развивала эту мысль иначе.

— Так мне не нужно сдерживать свои порывы и прожекты?

Богатырь понял — скользко стало уже не только под ногами. Фонари в Итирсисе теперь были по большей части исправны, но рассмотреть оттенки настроения в лике жены он все равно не сумел.

— Этого я тоже не сказал, — уклонился молодец с кошачьей осторожностью. — Иногда это будет не лишне. Но ты воспитана как леди — мне ли тебя поучать? Внутренний такт сам подскажет тебе, где можно, — Дарий храбро зажмурился, — иногда промолчать.

«Тут, кажется, не подкопаться?» — проверил он себя на всякий случай.

Виола послушала «внутренний такт».

— Я промолчу прямо сейчас, — твердо решила она. — Для упражнения.

Она в самом деле умолкла! Дарий начал с опаской взвешивать итоги состоявшейся беседы. Решить не успел — два шага спустя упражнение Виолы завершилось.

— Гляди, христославы идут! — воскликнула она с привычным вдохновением.

Навстречу паре двигалась процессия с восьмиконечной звездой на палке и величаво тянула тропарь Рождества.

— Как я по ним соскучилась! Скорее, доставай наши гостинцы! Следует их непременно одарить!

«Неизменна», — успокоился Дарий и стал разматывать шелковый шнур на мешочке с квадратным печеньем из Шарлии.

Христославы ходили по дворам благообразные и чистые, без масок. В дом Леи же заявились колядовщики — этих не смущало обрядиться кто в кого. У шести ее учениц углем были намазаны кошачьи усы на щеках, а кончики носов аккуратно закрашены. Три девицы и два парня при них — по-видимому, чьи-то старшие сестры и братья — носили вороньи перья на шапках. Позади стояло вовсе чудище — медведь, весь в цельной шкуре с бутафорской головой, зато при портах и жилетке. Человечьего под мехом было и не разглядеть, смотрелось неуютно. Довершая эффект, звонко щелкнула деревянной пастью козья морда на палке.

«Мало мне с одной рогатой разбираться!» — вздрогнула Лея.

Козу держала Рози, первая магичкина ученица. Девчушке шел теперь десятый год.

— Здравствуйте, хозяйка! — звонко приветила она свою наставницу и еще раз клацнула козой, дернув ее челюсть за веревку снизу.

Луис выглянул к ним из арки и тоже значительно хмыкнул — мол, я так и знал, они определенно к той козе имеют отношение!

— Проходите, гости дорогие, — со вздохом подыграла Лея, приглашая «коляду» в гостиную к елке. — С чем пожаловали?

— С добрыми вестями! — наперебой завопили ей девочки, блестя глазами. — С Рождеством вас, Лея Сальвадоровна!

Лея невольно вернула им улыбку, хотя ее глаз подмечал, как валенки медведя оставляют на паркете мокрые следы — за окнами густели долгожданные снежинки.

— С Рождеством! — добавил и тот, подражая глухому звериному рыку.

— Тебя тоже с праздником, косматый, — ответила Лея солидно.

«Где там хоть прорези? — присмотрелась она к голове. — Как бы у меня здесь не задохнулся.»

— Наши журавлики! — пискнула младшая из пигалиц, заметив хозяйкину елку. — Вы их правда повесили!

— А как же, — шире улыбнулась Лея.

Она вовсе не наряжала бы елку, но такое попрание устоев слишком выдало бы ее одинокий настрой. Маленький протест магичка выразила лишь в самом декоре — не повесила на ветви ничего, кроме бумажных птичек. В этом решении сошлись два обстоятельства — во-первых, множество белых журавликов осталось от урока левитации. Лея забрала их все и попросила учениц сложить еще несколько штук. Узнав, что их неуклюжие поделки пойдут на дворянскую елку, девочки нашли в себе неописуемый энтузиазм и извели последнюю бумагу в классе.

Во-вторых — бумажные журавлики напоминали о давнишней проделке с Алессаном в сочельник на детском балу, когда такие птички, пущенные ими в зал, зажглись от свечей и едва не спалили чужую усадьбу.

Нынче Лея не видела мужа два года.

Полминуты девочки галдели, выясняя, где чья птичка и какая оказалась выше всех. Едва не случился раздор, и Лея порадовалась, что на верхушку нацепила конус, а не чье-то творение — подобный фаворитизм мог испортить не только сегодняшний вечер. Наконец, после нетерпеливого тычка чьей-то сестры, пять учениц выстроились перед елкой.

«Коляда на двор —

Отпирай затвор!»

— потребовала первая, хотя ни двор, ни даже дом сегодня не запирались.

«Коляда на порог —

Подавай пирог!»

— намекнула другая, а третья перешла уже и к шантажу:

«А не дашь пирога —

Мы козу за рога!»

Эта часть выкрикивалась с особенным жаром и выпученными глазами — когда еще наставница позволит себя так с собой вести! Рози не забывала щелкать козой на каждый стих, остальные грозили пальцами, а медведь согласно кивал головой, поставив лапы на обвислые бока костюма. Куратор позади хозяйки продолжал тихо выразительно посмеиваться.

«Не дашь сахара кусок —

Мы корову во лесок!» — со вкусом предупреждали ученицы, отлично ведая, что Лея отродясь не держала коров.

«Угощай коляду —

Отпугнет она беду!» — завершила Рози, и тогда вся толпа грянула поздравительную песню.

Пели долго и нестройно, но с теплом. Лея, ценительница опер и романсов, не могла себе ответить, почему продолжает улыбаться этому творчеству, лишенному изящной рифмы. Отдельно с духовным стихом показали себя старшие девицы — тут уже прозвучала и своеобразная гармония, хотя смысл был сумбурным и не слишком соответствовал библейскому канону.

Потом ученицы еще раз напомнили, что в случае жадности хозяйки они разорят ей весь двор — и, наконец, распахнули мешки.

Лея была подготовлена — в благодарность колядовщикам посыпались и пирожки, оставленные загодя кухаркой, и сахарные петушки, и сыр, и орехи, и даже дорогие шоколадные конфеты. Гвалт возобновился с новым усердием. Девочки, забыв о строгости Леи Сальвадоровны в классе, полезли ее обнимать, и та почему-то позволила.

Даже выпроводив коляду, хозяйка замерла у елки и не сразу пришла в себя, прислушиваясь к скрипу двери и удаляющимся песням во дворе.

— Занятный табор, — напомнил о себе куратор, тоже глядя на окно. — И им вы открываете работу с чарами?

Праздничное настроение слетело с Леи шелухой. Пусть девочки поют и веселятся — а их наставнице еще придется воевать.

— Желаете оспорить разрешение его величества? — уточнила она, уже легче игнорируя попытки зацепить ее эмоции.

Да, она их учит маленькой магии. Их, шумных, ненарядных, часто бестолковых. Так она поступает уже два года, и если когда-то сдастся, то не из-за выскочки-куратора, кривящего усы. Тот покачал головой, выражая сострадание.

— Могу себе представить, сколько это отнимает сил у вас и леди Арис. Взять хотя бы ваш труд над учебником, — Луис перевел взгляд на чайный столик при софе. — Между прочим, где он?

Сдержанная Лея все-таки дрогнула бровями — на столике остались лишь чернила. Окинула взором софу и паркет, куда могла упасть тетрадка в суете, глянула даже под елку — но тщетно. Луис Альбертович вздохнул.

— Я отчего-то не удивлен. От этого сброда можно было ждать что-то подобное — особенно после козы.

Впервые за беседу Лея начала по-настоящему теряться. Луису тетрадь не нужна, стало быть — темные стороны ее учениц решили проявить себя невовремя. В их виновность по «делу козы» магичка не верила ни на минуту, но это тихое присваивание того, что не прибито — было в их духе, тем более, что здесь топтались и старшие, знавшие цену книгам на рынке.

— Если девочки что-то и взяли — в школе вернут, — с ненастоящей верой ответила Лея, перебирая в уме, как поступить.

Бежать за ними, обвинять, обыскивать? Проступок одного разрушит всем настроение праздничной ночи.

«После спрошу, — приняла она про себя. — А не вернут — так и ладно.»

В передней вновь раздался легкий скрип, потом послышались два шага — осторожных, почти робких.

«Устыдились!» — понадеялась Лея и с торопливостью вышла из арки.

На пороге снова высился ряженый медведь. На этот раз — один, и в лапах его не было учебника.

— Мне бы это, барыня, — пробубнил он, вжавши свою бутафорскую голову в плечи. — Соседи сказывали, будто у вас можно «отрезвленье» раздобыть?

Продолжение завтра