Гильдия Героев

Здравствуйте, друзья. Вот мы и встретились снова. Расскажу я вам новую историю о весёлом Бедствии. С тех пор как судьба свела их с драконицей Айрой, минуло ещё полгода.

За это время четверо друзей вроде бы не совершили ничего совсем уж великого. Так, по мелочи: кому-то помогли, где-то вмешались, что-то спасли, что-то… немного испортили. Но если собрать всё вместе, то получилось немало. Точнее — у Гильдии Героев к Бедствию накопилась солидная стопка жалоб.

Случай, надо сказать, редкий. Обычно десяток писем — и вопрос решён. А тут жалобы словно под копирку: аккуратно сложенные, одна к одной, все о том, что группа «Бедствие» наносит ущерб, шум, панику и разрушения. Однако вся беда была в том, что дела, за которые брались эти четверо, почти всегда оказывались "не по их рангу", и сам факт, что они с ними вообще справлялись, скорее вызывал уважение, чем желание наказать. Долги, к слову, ими уже были почти целиком закрыты. Наказывать будто и не за что.

Но законы, друзья мои, — упрямая штука. А уж правила столичной гильдии и вовсе не любят, когда кто-то слишком долго ходит по краю.

Посмотрим же, куда привела нас дорога.

Город Найроби, названный в честь горы, на которой стоит, был не просто столицей королевства — он считался сердцем всего континента. Огромный белокаменный город поднимался ярусами вверх по склону, и на самой вершине его сиял королевский замок с крышей из белого золота. Говорили, блеск этой крыши можно заметить за многие дни пути.

Ниже располагались сады знати, где росли редчайшие фрукты и цветы. Ещё ниже — богатые кварталы, особняки, мастерские, рынки, храмы, площади и дома граждан всех мыслимых народов. В Найроби вполне могло случиться так, что рядом стоял монументальный каменный дом гнома и живой, выращенный из дерева особняк эльфа. Здесь торговали всем — от мешка пшена до древнего артефакта, от крестьянских сапог до драконьих рун. Главное — умей заплатить.

А ещё в Найроби, друзья мои, надо было очень внимательно следить за кошелём. Местные воры обладали таким талантом, что могли облегчить человека до нитки, пока тот моргал. Стража их ловила, ловила — а меньше не становилось.

Но довольно. Скорее — на улицу, куда уже добралось Бедствие.

Четверо друзей стояли перед главным зданием Гильдии Героев и молча смотрели вверх. До него пришлось добираться почти час, поднимаясь по столичным улицам всё выше и выше. Даже Гаррет успел слегка запыхаться, а это уже о многом говорило.

Перед ними возвышалась громадная круглая башня этажей в двадцать, окружённая просторным мощёным двором. Вокруг располагались десятки зданий поменьше — каждый корпус со своими знаками, гербами и архитектурой, будто разные народы захотели обозначить в столице собственное присутствие. Самое же неприятное заключалось в другом: даже стражи на входе носили жетоны "серебряного ранга".

Страшно было представить, кто тут ходит просто так, по делам.

Элиана первой выдохнула:

— Ну что… пришли.

И Бедствие вошло внутрь.

Вестибюль главной башни был таким огромным, что деревенская площадь уместилась бы в нём дважды. Высоко под куполом переливался магический свет. По залу стояли статуи легендарных героев рангов мифрил и небо — тех, кого в обычной жизни почти никто и не видел.

Тут, друзья мои, я вас ненадолго перебью, чтобы сберечь время. Бедствие почти час бродило между статуями, восхищённо тыкая пальцами в таблички, споря, кто из этих героев был сильнее, и пытаясь придумать, как бы Бардиг написал про них балладу. И только потом они вспомнили, зачем вообще прибыли.

После этого был ещё один час блужданий по кабинетам, коридорам, лестницам и приёмным. Бюрократия, знаете ли, всюду одинакова. Так или иначе, дело закончилось тем, что группе велели ждать: разбирательство назначат через пару дней. Делать героям было нечего. Оставалось только собирать свои гроши и идти искать ночлег — в столице, где даже дешёвая еда стоила так, будто её готовили на слезах феникса.

Таверна "Хромой Лобо" находилась уже почти за городской стеной — дешёвая, шумная, годная разве что для работяг и путников. Но именно там Бедствие и устроилось. За повидавшим многое столом четверо друзей сидели, болтали и вспоминали прошлые приключения. Их вообще мало что пугало. Да, через несколько дней в гильдии будут разбирать их подвиги. Ну и что? Есть жетоны — хорошо. Нет жетонов — всё равно вместе приключения найдут.

И тут на плечи Элианы навалилась тяжесть, а сама она оказалась стиснута в объятиях женщины столь выразительных форм, что даже у Гаррета брови поползли вверх.

Раздался весёлый голос:

— Привет, наш маленький светлый Ёжик!

Элиана вздрогнула и от неожиданности вспыхнула белым светом. Послышался короткий вскрик, её тут же отпустили.

Тот же голос, ничуть не обидевшись, объявил:

— Наш милый злой Ёжик растёт!

Элиана обернулась — и застыла.

Перед ней стояли бабушка и дедушка.

Суккуб Мивироти уже накладывала на себя заживляющее заклинание, потому что свет Элианы успел слегка её обжечь. А инкуб Горлосир, словно ничего особенного не произошло, потрепал внучку по голове. От его ладони пошёл лёгкий дымок палёной кожи, но он лишь усмехнулся:

— Растёшь, колючий Ёжик.

Элиана смотрела на них с тем особым выражением лица, с каким смотрят на бедствие природное, но до боли родное.

Обоим было уже немало лет, если судить по седине и тонким морщинам. Но если смотреть в остальном — перед столом стояли существа, словно сотканные из чужих мечтаний и очень хорошо знавшие, как это подать. Мивироти носила чёрное платье, которое у половины посетителей мгновенно вышибло все связные мысли из головы. Горлосир и вовсе заявился в одних чёрных кожаных штанах, демонстрируя тело, которому позавидовали бы и многие боги, если бы боги вообще страдали такой ерундой.

Гости уселись за стол. Элиана взяла себя в руки и приглушила магию. Меж тем оба родственника представились с тем странным достоинством, с каким произносят имена те, кому не нужно никому ничего доказывать.

— Горлосир Разрыватель Порядков, генерал Неистребимого Пламени.

— Мивироти Чужая Тень, легенда обмана Неистребимого Пламени.

Бедствие в шоке замерло. Даже Гаррет, который обычно не слишком придавал значения громким титулам, сглотнул. Элиана же устало прикрыла лицо ладонью. Весь мир знал: демоны Неистребимого Пламени — не просто южный народ, а древний и страшный враг, с которым тысячи лет шли войны. На их границе погибли бесчисленные армии. И вот два подобных создания сидят за одним столом с железным рангом в дешёвой таверне.

— Это мои бабушка и дедушка, — буркнула Элиана. — Не слушайте их слишком внимательно. Они бросили Неистребимое Пламя лет двадцать назад.

Мивироти подняла палец:

— Но и не вздумайте считать нас частью Чёрного Пламени. Мы с ними не имеем ничего общего.

Чёрное Пламя, если вам интересно, было тем редким демоническим кланом, который сумел жить рядом с другими народами относительно мирно. На этом месте первым очнулся Лир.

— Эли! — восторженно выдохнул он. — Так ты из великого рода и молчала?

Бардиг немедленно подхватил:

— Тут определённо нужна баллада. «Элиана, свет в крови огня…» Нет, не то. «Суккуб, сияющая светом…» Сложно. Но я уже вдохновлён.

Элиана мрачно посмотрела на родственников:

— Что вы делаете в столице?

Горлосир беззаботно ткнул пальцем куда-то ко входу:

— Дочка попросила помощи.

Элиана обернулась — и замерла ещё раз. В дверях стояла её мать. Тафалис Карающая выглядела именно так, как и полагалось выглядеть идеалу суккубов. Молодая, стройная, опасно прекрасная. На ней был чёрный кожаный наряд, подчёркивающий фигуру. За спиной — большие тёмные крылья. У Мивироти, к примеру, крылья уже давно были удалены по возрасту, а у Тафалис они по-прежнему производили впечатление. Она подошла к столу и, глядя на дочь сверху вниз, произнесла спокойно:

— Приятно видеть, как выросли твои силы. Железный ранг за год — впечатляюще. Мне даже есть чему позавидовать.

Элиана зашипела:

— Зачем пришла?

Вот кому она не доверяла совсем, так это матери. Тафалис села рядом и извлекла прямо из воздуха свиток. Элиана развернула его, прочитала несколько строк — и с каждым словом глаза её раскрывались всё шире.

— Этого не может быть…

Тафалис ловко забрала свиток обратно.

— Отчего же? — мягко сказала она. — Я королевский контролёр по делам Гильдии Героев. Прибыла проверить разбирательство по поводу деятельности группы Бедствие.

Гаррет моргнул, потом всё-таки сложил одно с другим.

— Мы всего лишь железный ранг, — осторожно заметил он. — С чего вдруг к нам такое внимание?

— Моё личное желание, — ответила Тафалис. — Кроме гильдии, никого бы ваши выходки не заинтересовали.

Рога Элианы вспыхнули так ярко, что сидевшие за столом демоны почти одновременно подняли защитные щиты. Девушка процедила:

— Что тебе надо? Пришла снова испортить мне жизнь?

Её голос дрожал не только от злости. Родственники вообще были для Элианы сложной темой. В академии и без того хватало косых взглядов на демонические черты. А уж когда к ней приезжали знаменитые Мивироти Чужая Тень и Горлосир Разрыватель Порядков, становилось совсем тяжко. И всё же — если совсем честно — в глубине души она этим визитам радовалась. Но не матери. Та, что когда-то забрала ребёнка из мира демонов, сдала его в академию и исчезла на пятнадцать лет. Тафалис вздохнула — устало, а не раздражённо.

— Вот с чего ты решила, что я пришла мешать?

Элиана заговорила быстро, будто много лет повторяла эти мысли про себя:

— Потому что ты из-за меня лишилась звания. Потому что я едва тебя не убила. Потому что потом ты просто сбежала и бросила меня в школе магии.

Горлосир хмуро указал на дочь:

— Я же говорил: надо было навещать ребёнка. А ты всё карьера да карьера.

Но Тафалис не отводила глаз от Элианы.

— А ты не думала, что я могла уйти ради твоего будущего?

— И конечно, это совсем не связано с тем ритуалом? — ядовито спросила Элиана. — В котором меня хотели принести в жертву, а тебя казнили бы рядом?

Мивироти звонко отвесила дочери подзатыльник.

— Я же говорила: следи за тем, что твой ребёнок читает в библиотеке. Предупреждала ведь — начитается всякого.

Потом бабушка повернулась к внучке и уже мягче пояснила:

— Тот ритуал, о котором ты читала, почти неизвестен за пределами земель демонов. Скорее всего, тебе попалась искажённая версия. Но суть проста: твоя мать действительно сбежала ради тебя.

— И сама подумай, — добавил Горлосир. — До пяти лет Тафалис растила тебя одна, при том в таких обстоятельствах, где и взрослому-то выжить непросто.

Лир, осторожно переводя взгляд с одной демонессы на другую, спросил:

— А зачем вы здесь втроём? Нам грозит что-то серьёзное?

— Я пришла помочь дочери, — ответила Тафалис. — А они — потому что слишком любят внучку, чтобы сидеть дома.

— Неправда, — тут же вставила Мивироти. — Я люблю хорошие скандалы. А внучку — сразу после них.

Элиана, не оценив шутки, мрачно спросила у матери:

— Что ты собираешься делать?

— Не позволю лишить тебя членства в гильдии, — ответила Тафалис. — Само моё присутствие уже заставит Гильдию быть беспристрастной.

Гаррет озадаченно почесал затылок:

— А это… вообще нормально?

Тафалис лишь улыбнулась, не раскрывая карт.

Остаток вечера прошёл шумно. Родня пыталась придумать, как Бедствию правильно говорить на разбирательстве, Элиана спорила с матерью, Бардиг сочинял неподобающие рифмы к слову «инспектор», а Лир задавал слишком много вопросов о южных войнах. В конце концов Мивироти заявила, что молодёжи пора спать, и в приказном порядке отправила Бедствие в снятую для них квартиру недалеко от Гильдии. Когда четверо ушли, трое демонов остались в таверне одни. Горлосир погладил бороду и мрачно сказал:

— Внучке скоро двадцать. Полгода осталось.

Мивироти кивнула и посмотрела на дочь.

— Элиана ведь не знает, что суккуб обязана найти первого партнёра до двадцати лет? Иначе магическая структура начнёт разрушаться.

Тафалис закатила глаза.

— А с чего бы ей знать? Мы с ней почти не разговаривали. Да и подобные тайны суккубы держат при себе. Ни в одной человеческой книге такого не найдёшь.

Горлосир с самым серьёзным видом поднялся.

— Пошли, — сказал он жене. — Найдём кого-нибудь попроще и почище.

Тафалис приподняла бровь:

— За столом трое сидели.

Мивироти фыркнула.

— Вот что значит палач-одиночка. Были бы у тебя подруги — знала бы, что такие отношения с одним из троих друзей ломают компанию.

И два старых демона весело удалились в ночь, будто обсуждали не тончайшую тему женской судьбы, а покупку хлеба. А Тафалис через час уже сидела в кабинете и читала стопку жалоб на Бедствие.

Следующие дни прошли в странном покое. Квартира, которую для гостей сняли родственники Элианы, оказалась совсем не той «квартирой», какую ожидало Бедствие. То был целый этаж большого дома с множеством комнат и даже слугами. Друзья сначала долго ходили по нему кругами, пытаясь понять, можно ли здесь хоть что-то трогать руками. Потом привыкли.

Мивироти почти силой вытащила внучку на торговый ярус. Затолкала в дорогой магазин одежды и принялась подбирать наряды. Споров было много. Элиана отстаивала практичность, бабушка — красоту, достойную крови рода. В итоге им удалось дойти только до соглашения, что одежда не обязана мешать бегать, но и выглядеть как дорожный мешок тоже не должна. Вернее, сначала троих друзей даже не пустили в магазин. Слишком уж шумно и слишком уж весело выглядели. И все равно Бедствие ворвались внутрь.

— Там спрашивают где демоны Неистребимого Пламени!

Горлосир, заметив Гаррета у входа, махнул рукой:

— Так помоги героям. Что вы там снаружи стоите, как беспризорные?

Не прошло и минуты, как в магазин вошли четверо новых гостей. Три мужчины в белых артефактных доспехах и женщина в белой рясе светлого культа. Все четверо — герои мифрилового ранга. Даже у Бедствия внутри что-то неприятно сжалось. Горлосир лишь скривился и рявкнул:

— Ауры уберите, пока по ушам не получили.

И только тогда друзья заметили тонкие защитные купола, уже поднятые над родственниками Элианы. Один из светлых рыцарей, высокий мужчина со щитом и мечом, начал величественно:

— По какому праву демоны прибыли в столицу? Вам надлежит…

Тут его по голове стукнул скипетр, увитый живыми цветами. Между рыцарями, легко перепрыгивая с места на место, оказалась дриада — молодая, стройная, с древесными рожками и наполовину лань. Она была на две головы ниже мужчины, но вела себя так, будто весь зал принадлежал ей.

— Кому ты тут указывать собрался? — весело спросила она.

Рыцари явно смутились. Дриада ткнула скипетром в сторону двери:

— А ну вышли вон. Не хватало ещё драку посреди столицы устроить.

Тот рыцарь попытался что-то сказать, но осёкся. Видимо, положение новой гостьи было слишком серьёзным, чтобы с ней спорить. Когда светлые покинули магазин, дриада обернулась.

— Архимаг природы, Вестница Процветания и просто милая дриада Дюки, — представилась она. — А вас, кстати, я и так знаю.

Мивироти широко улыбнулась.

— Всегда приятно, когда тебя помнят.

Дюки легко подскочила к Элиане и прищурилась.

— Столько шума из-за этого юного создания?

Горлосир сухо заметил:

— А у вас не принято заботиться о потомстве?

— У нас-то принято, — беззлобно парировала Дюки. — Вот только демоны в подобных чувствах обычно не замечены. Да и история подвигов девочки не говорит о вашей особенно нежной заботе.

— Забота демона, — протянула Мивироти, — не всегда выражается в том, чтобы кормить кого-то с ложечки.

Дюки стала серьёзнее.

— И долго вы собираетесь гостить в столице?

— До тех пор, пока внучка с друзьями не отправится дальше, — ответил Горлосир. — Ни днём больше.

Мивироти уже успела сменить образ весёлой старушки на почти царственный.

— И не думай нас запирать, древесная. Мы свои грехи давно отработали и права получили не меньше других.

Дюки раздражённо шелестнула листьями в причёске, но всё же сдержалась. Видимо, и в самом деле не хотела проверять, кто тут первым разнесёт квартал. Она ушла, а Элиана только вздохнула:

— От вас проблем больше, чем пользы.

На что бабушка мгновенно сгребла её в объятия.

— До чего же колючий Ёжик вырос…

На этот раз Элиане пришлось пустить в ход магию всерьёз, чтобы вырваться.

Теперь, друзья мои, надо кое-что понять. Мир наш устроен неровно. В нём дружба и вражда идут рядом, а победу чаще всего одерживает не благородство, а практичность. Если начать всерьёз расследовать, кто за что в этом мире ответственен, и искать самого ужасного злодея за последнюю тысячу лет, демоны выиграли бы это состязание с большим отрывом. Но король не просто так когда-то помиловал родственников Элианы. Они нанесли Неистребимому Пламени такой удар, какой мало кому удавался. Впрочем, прежняя кровь не исчезает бесследно. В столице жили те, кто ещё помнил южную войну. Были герои, потерявшие там близких. Были и такие, кто по справедливости имел бы право ненавидеть старых демонов до конца своих дней.

А теперь — к разбирательству.

В мраморном зале за большим резным столом полукругом собрались влиятельные лица. Ирония состояла в том, что лишь Тафалис прибыла туда с ясной целью. Остальные откровенно не понимали, зачем их вообще собрали из-за стопки жалоб на железный ранг. Виновников собрания — то есть само Бедствие — сначала даже не пригласили внутрь. Поэтому в это время четверо друзей томились в коридоре перед резными дверями. Рядом стоял важный гном в строгой одежде — по сути, только для того, чтобы объявить, когда героям можно войти. Но прошёл уже час, а их всё не звали.

Элиана время от времени начинала нервно ходить из стороны в сторону. Трое же её друзей, кажется, давно забыли, зачем вообще сюда пришли, и дружно обсуждали рифмы к будущей балладе о девушке с демонической кровью. И тут по коридору почти бегом ворвалась эльфийка в боевой броне. Даже железному рангу было ясно: броня на ней не простая, а сама гостья повидала немало. Она резко остановилась, перевела дух и направилась к залу. Гном у двери выставил руку:

— Посторонним вход воспрещён.

Эльфийка ответила холодно и уверенно:

— Принцесса Ломирия Восточного Леса. Поверь, меня в этом зале ждут.

И прошла внутрь так, будто двери были построены специально для неё. Бедствие переглянулось. Ни в землях эльфов, ни со знатью такого уровня они дел не имели. Через несколько минут из-за дверей донеслись голоса. Потом дверь распахнулась, и на пороге появилась Тафалис.

— Разговор окончен, — бросила она в зал. — У гильдии нет претензий к Бедствию.

Она повернулась к дочери:

— Пошли. Здесь больше нечего делать.

Сзади раздался резкий окрик:

— Стоять!

Тафалис, не оборачиваясь, закрыла дверь.

— Ага, — сказала она с той интонацией, которой люди обычно отвечают дождю, решившему запретить им выйти из дома.

Она быстро повела Бедствие прочь по коридору. Элиана догнала её первой.

— Что происходит?

Тафалис остановилась только у лестницы, где стоял страж гильдии.

— Детей проводи к выходу, — приказала она, показав свиток со своей должностью. — К ним вопросов больше нет.

Потом обернулась к дочери. И впервые за всё время в голосе её не было ни колкости, ни игры.

— Элиана, ты была права. Твои проблемы действительно из-за меня.

Девушка сузила глаза.

— Что ты натворила?

— Ничего, о чём я стану говорить сейчас, — отрезала Тафалис. — Просто сделай мне одолжение: отправляйся дальше в путь и развивай свои силы.

— Это что вообще значит?

— Это значит, — тихо сказала мать, — что тебе пока рано знать больше.

Она уже развернулась уходить, но остановилась ещё на мгновение.

— Горлосира и Мивироти не расспрашивай. Они знают обо мне меньше, чем им кажется. До встречи.

И ушла вверх по лестнице, туда, куда страж железный ранг уже не пустил бы. На выходе героям выдали официальную бумагу: расследование деятельности группы Бедствие закрыто, претензий нет. А ещё через час они уже стояли на улице, где их ждали родственники Элианы. Выслушав краткий рассказ внучки, Мивироти посмотрела в сторону башни гильдии и процедила:

— Знаешь, Ёжик, по-моему, твоей матери давно никто уши не драл.

Но дальше тему развивать не стали.

Вечером был праздник. Друзья радовались, что всё закончилось без наказания. Родственники тоже были рядом, а это уже само по себе значило, что тихо не будет. И именно той ночью Мивироти решила вмешаться в судьбу внучки так, как умеют только старые суккубы.

Наутро Элиана проснулась и сразу поняла, что в постели не одна. Она вскочила, едва не упав, отпрянула в сторону и увидела рядом спящего молодого слугу. Оба были без одежды. Девушка молча начала одеваться так быстро, будто собиралась одеться раньше, чем факт произошедшего настигнет её сознание. В дверь вошла Мивироти. С первого взгляда всё поняла, хотя, если быть честным, и без того прекрасно знала. Суккуб наложила на внучку короткое диагностическое заклинание, потом склонилась над юношей и прошептала длинную формулу на языке демонов. Тот лишь глубже провалился в сон. Элиана вспыхнула светом.

— Что ты с ним сделала?!

Мивироти достала из воздуха три свитка и вручила внучке.

— Немного изменила твой образ в его памяти. Демонам такая тонкая работа с разумом даётся неважно, но этого хватит. А это тебе: заклинание корректировки памяти, маска лица и грубое забвение.

— Зачем мне это?!

— Затем, — спокойно ответила бабушка, — что ты суккуб. И твоему телу иногда нужны такие связи, даже если сердцу не хочется. А пока не нашла любовь всей своей жизни, полезно уметь не оставлять за собой хвост из влюблённых идиотов.

Элиана прошипела:

— Я, может быть, хочу любви, а не… не вот этого!

Мивироти неожиданно мягко погладила её по голове.

— Имеешь право. Но пока ищешь любовь, не забывай о том, что ты за создание.

Потом бабушка бодро выпрямилась.

— А теперь я побежала. В столице, похоже, опять нашлись идиоты, готовые устроить драку посреди города. А у нас уже не тот возраст, чтобы такое допускать.

Она обняла внучку и, уходя, с весёлым шипением добавила:

— И голос у тебя, кстати, очень звонкий.

Когда Элиана через полчаса вышла на кухню, одного взгляда на друзей ей хватило, чтобы всё понять. До первой шутки Бардига даже дело не дошло. Утро началось с попытки придушить гнома или хотя бы вырвать ему язык. Остальные хохотали так, что едва держались на ногах. Если уж совсем честно, именно это и помогло Элиане перенести случившееся чуть легче.

К полудню Бедствие уже шагало прочь от столицы. В карманах звенели золотые монеты — подарок бабушки и дедушки. Горлосир ко всему прочему вручил Гаррету меч из алого металла, один из своей коллекции. Варвар был счастлив настолько, что готов был бежать вприпрыжку, даже не выяснив толком, что это за оружие и какая в нём магия. Самое важное Элиана всё-таки выспросила у деда: меч не пил кровь, не пожирал души, не требовал жертв. Он лишь усиливал силу и магию владельца.

И вот тут, друзья мои, самое время признать: история эта вышла странная. Слишком много в ней было недосказанного. Поэтому теперь заглянем за кулисы. Потому что за этой почти комедийной поездкой в столицу стояла очень старая и очень тёмная история.

Жил-был когда-то Аулонтир Сияющий Рассвет, принц Восточного Леса. Образцовый воин, благородный эльф, сильный светлый маг. Он вполне мог претендовать на трон, но выбрал войну. А путь сильных, как это часто бывает, рано или поздно приводит на юг — туда, где веками тлел фронт против демонов. Не повезло ему лишь в одном: попал он туда в тот момент, когда демонам помогли предатели. Воду в лагерях армии отравили, войско ослабло, и принца взяли почти без боя. Как ценного пленника Аулонтира отправили вглубь демонических земель — лично в руки Тафалис Карающей.

Владыка демонов ждал от него многого. Принц мог стать и рычагом давления, и источником знаний, и, если особенно повезёт, даже новым оружием в руках врага. Тафалис старалась сломать его всеми способами: болью, страхом, искушением, нежностью, ложной любовью. Но Аулонтир держался. И это превратилось для неё в одержимость. Она хотела сломать его любой ценой. В какой-то момент пытки и давление привели к ошибке — и к смерти пленника. А после него осталась беременность, которой никто не просил. И осталась девочка — ребёнок демона и эльфа, в котором оказался редкий, почти невозможный дар света.

С этого момента всё в жизни Тафалис изменилось. Она влюбилась не в мужчину, которого не смогла сломать, а в противоречие, рождённое после него. В собственную дочь. Потом был побег. Потому что Элиану хотели принести в жертву. Потом — предательство демонов, из-за которого Владыка лишился одного из сильнейших своих палачей.

Потом — академия магии.

А потом Тафалис пришла к человеческому королю и предложила свои способности там, где была полезна. Она сделала блестящую карьеру при дворе, несмотря на происхождение, ненависть окружающих и своё прошлое. А прошлое, как водится, не забыло о ней.

Полгода назад, в одной таверне у границ эльфийских земель, за дальним столом сидела фигура в плаще. С виду — обычный эльфийский следопыт. Но дорогое снаряжение выдавало в нём нечто большее. К столу подошла гномка в одежде, одновременно похожей и на купчиху, и на разбойницу.

— Здравствуйте, принцесса Ломирия, — весело сказала она, садясь. — Ваша маскировка смешна. Этот «походный» плащ стоит дороже, чем некоторые дома.

Эльфийка молча положила на стол мешочек с изумрудами и свиток.

— По делу.

Гномка просмотрела свиток, взвесила взглядом камни и довольно улыбнулась.

— Рада сотрудничеству, ваше высочество.

Она достала новый свиток.

— Вот имя. И вот портрет по описаниям. Некую Тафалис Карающую считают ответственной за смерть твоего брата. Сейчас она живёт в столице народов, в Найроби.

Ломирия уже собиралась уйти, но гномка остановила её вторым свитком.

— Есть способ выманить её быстрее.

Она накрыла свиток ладонью.

— Лук из изумрудной лозы.

Принцесса дёрнула плечом.

— Это оружие королевской гвардии. Тебе о таком и мечтать глупо.

— Девочка, — невозмутимо ответила гномка, — ты в Найроби одного суккуба будешь искать пару тысяч лет. А я предлагаю приманку.

Она убрала руку со свитка. На бумаге было лицо молодой девушки-полукровки. "Элиана. Дочь Тафалис Карающей."

— Достань девочку, — сказала гномка, — и мать прибежит сама.

Так, спустя полгода, несколько подкупленных архивариусов и аккуратно собранную стопку жалоб, принцесса Ломирия сумела добиться разбирательства против группы Бедствие.

Маг Нотоли сидел за столом и откровенно недоумевал. Несколько лет именно он курировал Бедствие. Да, они были бедой на ножках. Да, шумели, ломали, ошибались. Но дело своё знали и — что главное — никогда не жаловались. Попадали в задания не по силам, но делали всё, что могли.

— Думаю, всем ясно, что повод собрания смешон, — произнёс он наконец.

Присутствующий рыцарь заметил:

— Однако сам факт, что здесь сидит Тафалис Карающая, уже делает дело необычным.

Представитель светлого культа, не скрывая хищного интереса, добавил:

— Нам с леди Тафалис и без того стоило бы кое-что обсудить. Её стремительный взлёт в государственной структуре вызывает вопросы.

— Очень надеюсь, — сухо ответил один из представителей гильдии, — что весь этот фарс затеян не только ради возможности поговорить с суккубом тет-а-тет.

Тафалис перевела взгляд на Нотоли.

— Может, просветите присутствующих, как жалобы на железный ранг прошли мимо вас и оказались здесь?

Старый маг даже не смутился.

— Если прочесть эти письма внимательно, — сказал он, — то на каждом будет моя подпись и печать. Каждый случай давно закрыт. Ущерб возмещён. Все конфликты урегулированы. На данный момент долгов за группой не числится. Более того, я уже был готов допустить их к новым заданиям.

Представитель культа приподнял бровь.

— То есть вы не считаете проблему решённой, а просто собираетесь отправить их дальше?

Нотоли усмехнулся.

— Я давно с ними работаю. Даже закрепил в группе элемент контроля — очень толковую полукровку. Надо отдать должное: с её появлением ущерб упал почти вдвое.

По залу прошёлся смешок.

— При этом, — продолжил маг уже серьёзно, — группе попросту не везёт оказываться рядом с неприятностями не своего ранга. Но эти четверо ни разу не отказались от дела и не бросили людей в беде.

Рыцарь откинулся на спинку кресла.

— Тогда о чём вообще спор?

И тут в зал вошла Ломирия. Она представилась, коротко извинилась за опоздание и прямо заявила:

— Именно я запустила это разбирательство. Через знакомого архивариуса.

После чего встала напротив Тафалис.

— Я надеялась, что, услышав об угрозе дочери, ты явишься. И не ошиблась.

Тафалис медленно поднялась.

— Чего ты хочешь?

Ломирия сорвала с одежды небольшую запонку и приколола её к наряду суккуба.

— Аулонтир Сияющий Рассвет — мой брат. Я вызываю тебя на смертельную дуэль.

Тафалис посмотрела на неё с усталостью, не со страхом. Сняла запонку и уронила на пол.

— Мне плевать, — сказала она. — Хочешь дуэль — зови. Хочешь войну — объявляй. Но если ещё раз полезешь к моей дочери, я сделаю так, что тебе шею свернут твои же.

Представитель культа тут же вмешался:

— Леди Тафалис, вы забываетесь. В столице запрещено…

— Я не угрожаю убийством, — перебила она. — Я обозначаю границу, чтобы избежать конфликта.

Потом она шагнула к Ломирии и тихо, так, чтобы остальные не слышали, прошептала ей на ухо:

— Ещё раз тронешь Элиану — и весь свет узнает, что внучка правителя Восточного Леса носит кровь демонов.

Эльфийка побледнела. Осознание было слишком быстрым и слишком страшным. Если станет известно, кто отец Элианы, — девушка с демонической кровью получит права на эльфийский престол. Пока Ломирия пыталась переварить это, Тафалис уже обернулась к залу:

— Думаю, разбирательство исчерпано. Благодарю всех. Королю я непременно сообщу о том, с какой ответственностью гильдия подошла к делу. Участие принцессы Ломирии, разумеется, останется за скобками — во избежание лишних слухов.

И вышла.

Есть, однако, в этой истории ещё один слой.

Через два дня после этих событий Тафалис стояла в широком поле вдали от столицы. День был тёплый, солнечный, вокруг колыхались травы и полевые цветы. Но воздух казался тяжёлым. К ней подошли Мивироти и Горлосир. Оба были хмуры.

— Тафалис, — сказала Мивироти, — что происходит?

Дочь взмахнула рукой. Из воздуха потянулся туман. Пространство дрогнуло — и перед старыми демонами проявился отряд светлых рыцарей и магов, скрытый мороком. Тафалис обратилась к одному из магов:

— Сер Артур, я говорила, что приведу вам двух сильных демонов. Свидетелей нет. Они ваши.

Горлосир медленно достал из воздуха огненную секиру.

— Надеюсь, — сказал он с мрачной усмешкой, — ты хотя бы дорого нас продала.

Тафалис распахнула крылья.

— Достаточно дорого, чтобы ударить по конкуренту при дворе, — ответила она. — Благодарю, что решили пойти со мной. Без вас у меня не было бы таких козырей.

Она взмыла в воздух.

— Сер Артур, советую торопиться. Если расправу увидят посторонние, это будет уже ваша проблема.

И исчезла.

Дальше было сражение. Жаркое, короткое, страшное. Горлосир смеялся, рубя противников и ломая строй рубиновых героев, будто те были всего лишь досадной помехой. Мивироти дралась тоньше, опаснее — пока не поняла, что их всё-таки берут числом. Тогда суккуб вспыхнула магией.

— Не смей, — рявкнул Горлосир.

— Они не получат победы, — ответила она с улыбкой.

Мивироти начала вплетать в заклинание собственную жизнь. Горлосир, поняв всё, полоснул руку и шагнул в её магию.

— А может, ты и права, — сказал он. — Надоело сражаться вечно.

Они встретились взглядом. И в последний миг, прежде чем высшее демоническое пламя рвануло в небо столбом, слились в поцелуе.

Отряд не успел спастись.

Через три дня Тафалис уже принимала новую должность при дворе. Перед ней лежало первое дело: изменить слухи о произошедшей магической катастрофе и скрыть участие высокопоставленных лиц. План родился наспех. Идеально сработал. Тафалис слишком хорошо знала гордость своих родителей. Они никогда не позволили бы врагу их победить. Скорее умерли бы от собственной силы. Что, собственно, и сделали.

Вот такой мир, друзья мои.

Не волнуйтесь: на нынешний момент о том, кто отец Элианы, знают только Тафалис и Ломирия. Никто не пошлёт по душу Бедствия убийц прямо завтра. Разве что они сами влезут в очередную историю и голову себе свернут. А что до Тафалис… Да, в каком-то смысле она любящая мать. Вот только любовь её похожа на клинок: тонкая, холодная, очень опасная и всегда направленная куда-то чуть дальше очевидного. У неё своя игра. На сотни лет назад. И ещё на сотни — вперёд. А Бедствие тем временем шагало по дороге, смеялось, спорило о песнях, рассматривало новый меч Гаррета и даже не представляло, насколько близко подошло к большому и древнему огню.

Но это, как водится, уже часть другой истории.