Гладкое пространство (миниатюра)

Вдоль ущелья между отвесной скалой с одной стороны и отвесной скалой с другой стороны пробирается торговый караван. Первый торговец — тучный и усатый ирландец — едет впереди на белой кобыле. Второй — сухопарый мексиканец — позади него верхом на муле. Третий — бледный и сутулый француз — едет сзади на осле. Их разноязыкая ругань гремит и прокатыватся по ущелью.

— Ты хоть понимаешь, что такое долговое обязательство?!

— Я ему предлагал!

— Что значит «предлагал»? Знаю я, как ты предлагаешь — мямлишь под нос, с двух шагов не слышно.

— Английский язык плохо знаю.

— А что ты вообще хорошо знаешь, рожа ты чумазая?

— Будет вам трещать! У меня в сумке расписок на добрую сотню. Подписаны чин по чину. Затребуем своё, переночуем, на следующий день будем уже в городе.

— Я не буду ночевать в фактории! И вы не будете.

— Господи, с факторией-то что не так?

— От этих лесорубов чего угодно можно ждать.

— Угомонитесь. В бумаге написано чётко — предоставить подателю сего хлеб и кров. Тронут нас или имущество, ответят по закону штата.

Караван выезжает из ущелья на равнину.

Раздаётся пронзительный свист.

Первая пуля пролетает сквозь голову лошади.

Вторая и третья влетают в спину мексиканцу.

Четвёртая попадает в голову ирландцу.

Пятая, шестая и седьмая летят мимо.

Следующих выстрелов так много, что полёт единичных пуль проследить невозможно. Свинцовый вихрь накрывает то, что осталось от каравана, и стихает лишь когда уничтожено всё. Трое торговцев и их животные лежат, изорванные в клочья. Из сумок вываливаются золотые и серебряные монеты, медная утварь и пачки векселей.

Тихо. Солнце заходит. Стрекочут цикады.

Со стороны ущелья налетает ветер и подхватывает разбросанные между трупов бумаги. Векселя, дарственные, купчие, накладные и закладные взвиваются в воздух. Ветер разносит их по всем сторонам света, во все концы убийственного гладкого пространства.