Главная роль 7

- Не понимаю, уважаемый Вей Чжоу, - откинувшись в кресле, я принялся тарабанить пальцами по столу и изображать на лице вежливое недоумение. – Что значит «похищение подданных Ее Императорского Величества»?

Старый знакомый – чиновник высшего ранга и все еще Помощник Главного Советника Императрицы Цыси – с которым мы когда-то торговались за Манчжурию и окрестности, изобразил виноватое лицо и не менее виноватый поклон:

- Простите за то, что позволил себе пересказать ничем неподтвержденные, недостойные слухи – уверяю вас, Ваше Императорское Величество, ни я, ни Ее Императорское Величество никоим образом не хотели оскорбить вас и ваших доблестных воинов, однако по долгу службы я был обязан донести до вас распускаемые противниками русско-китайской дружбы слухи.

Ага, верю.

- От государственного деятеля Империи Цин я и не ожидал меньшего, - великодушно простил я Вей Чжоу. – В конце концов, главной обязанностью чиновников любого уровня является забота о населении.

- Именно ею и продиктованы мои непростительные слова, Ваше Императорское Величество, - покивал Помощник.

Присутствующий в кабинете (в доме Евстафия содержится, потому что прием китайского переговорщика в доме Арисугавы будет воспринят как тот еще сигнал), переживший очень неприятные дни вместе со своими сотрудниками посланник в Китае Алексей Михайлович Кумани пошевелил упакованной в «шину» и повязку левой рукой.

Восстание ихэтуаней не обошло стороной иностранные посольства – пришлось нашим отражать настоящий штурм, благо мы к этому готовились, и в полном соответствии с инструкциями бравые гвардейцы с отважными представителями славного Российского дипкорпуса открыли то самое «на поражение», едва первые «штурмовики» с дрекольем в руках начали перелезать через забор без всяких там предупредительных, что позволило вразумить ихэтуаней всего лишь через пару десятков трупов, взамен получив некоторое количество легких ранений и метко брошенных камней – один из них и сломал руку нашему посланнику.

«Соседям» повезло сильно меньше: они-то предупредительные давали, а то и вовсе пытались взывать к голосу разума взбешенных ихэтуаней. Теперь там закопченные, сильно измазанные кровью стены и зловещая тишина. Ну а наши благополучно просидели в «крепости» на обильных запасах пару недель, пока регулярная китайская армия не вытеснила бунтовщиков из столицы и не организовала пригодный для перемещения иностранцев транспортный коридор.

С утра успел наградить, премировать и в меру сил приободрить переживших очень страшные дни господ, дам и их детей. Всё, отмучились – ныне у них пожизненное казенное содержание, путевки на курорты (в Сиам никто не захотел, выбрав Черное море. Могу понять – посмотрели, что из себя в кризисные моменты представляет Азия, и справедливо решили, что хватит) и – для тех, кто не хочет на пенсии до конца своих дней отдыхать, причем заслуженно – возможность выбрать себе назначение по вкусу и квалификации. Гвардейцы, ясное дело, пенсию в гробу видали и просятся в уже ставший легендарным «международно-силовой отдел», он же Частная Георгия Романова Военная Компания. А чего мне стесняться? Просто защищаю свои инвестиции от вредных аборигенов, а кто там такой бледнолицый среди негритянских борцов за свободу мелькает, это вообще не мое дело – свободные люди-с, могут развлекаться как хотят.

- Алексей Михайлович, могу я поинтересоваться вашим мнением по поводу слухов? – дал я аккуратно попрошенное слово посланнику.

- Благодарю, Ваше Императорское Величество. Многоуважаемый Вей Чжоу, прилагались ли к ничем неподтвержденным, но обязательным к озвучиванию «слухам» ничем неподтвержденные, но желательные к ознакомлению Российской стороной списки так называемых «похищенных»?

- Прилагались, многоуважаемый Алексей Михайлович, - подтвердил Помощник и залез в уморительно смотрящийся в руках этнически одетого в чиновничий халат и специфическую шапку китайца портфель нашего элитного производства.

Специально взял, чтобы нам приятно сделать – дипломат все же, а не сельский староста. Я тем временем вынул из ящика стола список китайцев, пожелавших пересидеть у нас неспокойные китайские времена. Очень большой список, на три с половиною тысячи семей. Отдельным списком – государственные служащие, их меньше десятка, потому что в отличие от крестьян и торговцев, им вернуться в Поднебесную уже не получится – казнят за предательство, а так радикально сменить Родину готовы сильно не все. Еще один список – побольше, тридцать семь имен – попавшиеся на шпионаже «беженцы».

Сначала на стол легли свитки Вей Чжоу, затем – три мои папочки. Заценив на третьей заголовок «шпионы», Вей Чжоу изобразил виноватую улыбку формата «ой, чуть не забыл» и вынул из портфеля еще один свиток, пояснив:

- К нашему великому сожалению, некоторые купцы Российского подданства попали в руки презренных бунтовщиков. Мы ведем активные переговоры с ними и даже готовы временно отпустить некоторых их лидеров, но они – очень ценны, и одной лишь крепкой дружбы между нашими великими Империями, боюсь, недостаточно, чтобы совершить подобный обмен.

Дипкорпус спасался по большому счету сам, а вот купцы и торговые представители такой роскоши как крепкие стены с пулеметными точками и контингентом умеющих ими пользоваться молодчиков позволить себе не могли. Погибли многие – в том числе в плену у ихэтуаней, в страшнейших муках, и мне от этого очень больно внутри: богатое воображение, и слишком многое я знаю об изобретательности утративших «берега» китайцев.

- Не стану утруждать вас передачей моей глубочайшей благодарности Ее Императорскому Величеству, однако попрошу передать мое личное ей письмо, - вежливо улыбнулся я. – Китайская почтовая служба некоторым образом парализована, а я весьма соскучился по нашей с многоуважаемой Императрицей переписке.

- Передавать личные письма столь многого добившегося за столь короткое время Императора могущественной Империи – величайшее удовольствие и величайшая честь для скромного Помощника Главного Советника Ее Императорского Величества, - шаркнул ножкой Вей Чжоу.

Далее состоялся торг, в ходе которого конечно же прозвучало «один наш купец в моих глазах стоит больше всех китайцев этого мира» и «Императрица Цыси придерживается прямо противоположного мнения», а посему формат был избрал «всех на всех». Мы – в плюсе на полсотни подданных, но они же и не преступники, а честные люди, поэтому «в плюсе» глобально все-таки китайцы.

Закончив с этим и подписав соответствующие бумаги, я передал их Алексею Михайловичу – в качестве добровольно на себя взваленного «дембельского аккорда» пожилой дипломат останется на границах с Китаем еще на полгода, приглядеть за делами и как следует проинструктировать летящую сейчас дирижаблем смену. Трудное направление, поэтому я такому повороту рад – рука бы не поднялась натерпевшегося и так качественно справившегося с рядом больших «трясок» Кумани попросить остаться. «Гвозди бы делать из этих людей» - это не только про коммунистов, а про таких вот кадров: люди-то те же, просто идеология другая.

- От лица Империи Цин благодарю Ваше Императорское Величество за понимание и великодушие, - отвесил благодарный поклон Вей Чжоу. – Уверяю вас – преступники получат справедливое наказание за попытку пошатнуть крепкую дружбу между нашими Империями, равно как и источники презренных слухов о несуществующих «похищениях».

- Как только вы их найдете, - не удержался от ухмылки я.

- Как только мы их найдем, Ваше Императорское Величество, - сохранил вежливую мину Помощник.

«Кейс» закрыт.

- Если моя просьба не покажется вам слишком наглой, я бы хотел попросить вас о возможности посетить некоторые лагеря, которые ваши люди в доброте и щедрости своей организовали для наших напуганных крестьян и торговцев, а так же воззвать к чувству долга четверых наших беглых чиновников – эти презренные псы грубейшим образом нарушили указы правительства, бросив свои обязанности в сложнейший момент, - перешел к следующему пункту «повестки» Помощник.

- Посещение лагерей имеется в моем личном расписании на сегодняшний день, поэтому я лично составлю вам компанию, - «обрадовал» я Вей Чжоу. – Однако поиски упомянутых займут чрезвычайно много времени и сил, и даже моего глубочайшего уважения к Ее Императорскому Величеству и моего столь же глубочайшего презрения к предателям вне зависимости от их подданства не хватит, чтобы отдать столь обременительный приказ: каждый мой человек в эти трудные дни загружен работою.

Не надо наглеть, уважаемый!

- Я очень признателен Вашему Императорскому Величеству, что сочли скромного Помощника Главного Советника достойным расширенного объяснения вашего без всякого сомнения мудрого и справедливого в столь неприятные времена решения, - отвесил Вей Чжоу глубокий поклон.

«Не получилось и хрен с ним».

- Имеются ли у вас другие потребные к личному со мною и нашим Посланником обсуждению вопросы, многоуважаемый Вей Чжоу?

- Со мною прибыла красивая юная девушка достаточного происхождения и статуса, чтобы стать достойной супругой для многоуважаемого учителя Фэна Зихао, - выкатил Помощник неожиданную новость.

Ясно, Цыси усомнилась в своем добровольно мною принятом шпионе, и решила добавить так сказать лояльности.

- Великолепно! – широко улыбнулся я и перешел на доверительный тон. – Уважаемый учитель никоим образом не порочит своего положения и доверия к нему – как моего, так и Ее Императорского Величества – но порою, в кулуарах, до куда не дотягиваются лишние глаза и уши, он позволяет себе несколько расслабиться к немалой радости светских львиц.

- Как вам без всякого сомнения известно, отношения мужчины и женщины держатся на пяти основах: влечении – «синь», доверии – «жень», ритуалах – «ли», справедливости – «и» и гармоничном единстве – «дэ». Позволю себе заверить вас, что лично выбранная Ее Императорским Величеством прекрасная Синь Янь способна воплотить все эти основы в паре с многоуважаемым Фэн Зихао, - самоустранился от осуждения прелюбодеяний Учителя Помощник.

Правильно – не его дело.

- Уважаемая Синь Янь предупреждена, что ей придется принять Православие?

- Разумеется, Ваше Императорское Величество.

- Остап, прими у делегации уважаемую даму и позаботься о ее присутствии на «Борту №1», когда мы отправимся домой, - велел я секретарю и поднялся с кресла. – Идемте, многоуважаемый Вей Чжоу. Уверен, несчастные подданные Ее Императорского Величества получат так нужное им ободрение от посещения их чиновником столь высокого ранга.

Помощник, даже если и не питал иллюзий насчет сомнительного удовольствия лицезрения себя потерявшими все крестьянами и торговцами, от комплимента немного порозовел щечками, поблагодарил за приглашение, и мы вышли на едва перевалившее за полдень солнышко. Народ с улиц после церемонии встречи и не подумал расходиться – как много у меня фанатов стало, блин! В прошлой жизни, даже получив десяток «Оскаров» (чего мне не светило понятное дело) я бы столько хрен собрал!

- Доброго дня, братцы и сестрицы! – гаркнул я, получил в ответ мощный заряд народного ликования, поклоны, и объявил. – Помолимся, раз уж собрались, о здоровье коллеги моей – Императрицы китайской, рабе Божией Цыси.

Вей Чжоу и прибывшим с них китайцев аж передернуло. Ну не удержался от мелкого хулиганства – должны же у меня быть маленькие радости в жизни? Ну, помимо радостей больших – семьи, самореализации и геополитических успехов.

Тут же откуда не возьмись нарисовался старообрядческий поп, под руководством которого мы помолились о «божьей рабе Цыси».

- Приятно мне видеть вас, братцы и сестрицы, - заявил я по завершении молебна. – Сердце радуется, ибо любовь подданных – то, что заставляет меня каждый день просыпаться с улыбкою на лице и от души трудиться, дабы не утратить ее и доверия вашего. Клянусь – так дальше и буду трудиться, на совесть, как и все вы: любо мне видеть, как расцветает губерния Николаевская, и брат мой в Царстве Небесном, уверен, тако ж с улыбкою смотрит на дело рук наших, как и я, стоя на этой земле.

Аплодисменты, поклоны, слезы радости и попытка затянуть «Боже, Царя храни».

- Однако! – прервал я нестройное, но душевное пение. – На лицах ваших – печать усталости от бдения всенощного, и оно меня печалит. Прошу вас – поберегите себя, братцы и сестрица, а особо – деток ваших. Прошу вас – разойдитесь по домам да работам, вернитесь к богоугодной жизни. Низкий вам за любовь вашу поклон.

Поклонился, тем самым растрогав собравшихся до полноценных рыданий сквозь умиленные улыбки, и пошел грузиться в кареты, с удовлетворением наблюдая, как «братцы и сестрицы» в самом деле расходятся. Попросил же – чего бы и не послушать Помазанника?

Ближайший лагерь беженцев расположен прямо на окраинах Евстафьевска, и пятнадцатиминутный путь до него мы с уважаемым Вей Чжоу скоротали беседами о непростой ситуации в Китае – восстание в целом очевидно провалено, но кровь продолжает удобрять Поднебесную, а иностранные контингенты, «помогающие» давить ихэтуаней, выгнать потом будет очень сложно – если вообще получится.

- В начале октября состоится второе собрание Лиги Наций в Высочайшем формате, и я добавлю в свое на нем выступление призыв к коллегам проявить благоразумие и перестать унижать одну из древнейших на Земле Империй. Видит Господь, подданные Ее Императорского Величества в массе своей трудолюбивы и добры нравом, и нынешняя, удручающая ситуация – лишь доказательство неправильности проводимой Великими Державами политики и великое горе для всего нашего континента, - пообещал я посотрясать воздух.

Мне же не сложно, а Цыси и вообще китайцам будет приятно. Кайзер, кстати, «ввел» меньше всех и ограничился небольшой зоной на побережье, куда эвакуировались все выжившие его подданные. Ну и компенсацию затребовал – немец же, и на контингент потратился, а значит счет придется кому-то оплатить. Весьма щадящий, надо признать, по сравнению с другими участниками подавления восстания. Очень приятно грабить Китай, и, будь я на их месте, поступил бы так же. Собственно, я и поступил, да так, что могу себе позволить «играть» на совсем другом, очень медленном, достойном таких великих Империй, как наша и китайская, уровне: когда горизонт планирования составляет не жалкие десяток-другой лет, как это принято в нашей доброй Европе, а полста лет для воплощения только первых шагов плана.

Беженцев о нашем прибытии предупредить успели, поэтому сытые, одетые в «милитари» с армейских складов и добротный «секонд хенд», собранный сердобольными местными жителями китайцы вместе со стариками, женами и детьми встретили нас на «площади» перед рядами палаток – хорошо, что тепло нынче, зимой пришлось бы давить эпидемии и принудительно вселять китайцев в дома жителей губернии. Слева – жизнерадостно дымящие полевые кухни, справа – большая палатка с табличкой «Школа», на китайском и нашем, а там, с той стороны лагеря, видна крыша палаточного православного храма.

Оценив школу и храм, Вей Чжоу поморщился – ассимилируем тут ихних крестьян, кому приятно будет? – и начал просить:

- Будет ли мне дозволено Вашим Императорским Величеством пригласить подданных Ее Императорского Величества вернуться в свои дома? Ихэтуани ушли далеко от ваших границ, и ныне там спокойно.

- Сам, - отмахнулся я и на очень уже приличном китайском обратился к потенциальным подданным. – Поднимите головы, уважаемые жители Поднебесной…

Через пятнадцать минут Вей Чжоу пришлось смириться – никто из оказавшейся такой гостеприимной России в резко помрачневший и собирающийся увеличивать налоги Китай естественно не захотел.