Главное в подвиге

— Рийар, я не буду красть петуха, — раздражённо сложил могучие руки на груди Ней, глядя на друга не столько со злостью, сколько с усталым предчувствием беды. Он уже видел знакомую, горящую безумием искру азарта в его глазах. Но в этот раз его затея казалась совершенно неприемлемой!

Эрий и Ринар переглянулись и согласно кивнули. Они тоже не собирались заниматься подобными глупостями. В гостиной Нея, где все они теперь находились, ощутимо застыло напряжение.

— Это не кража! — ожидаемо взвился с места Рийар, подскакивая и отмахивая свои слова лихорадочными жестами. — Это подвиг во имя женщины!

Всё его лицо горело одухотворённым светом: он желал доказать всем и каждому, особенно себе, что способен на этот подвиг!

Три скептических взгляда его не охладили. Высказавшись, он застыл в гордой позе уверенного в своей правоте лидера, и лишь чуть дрожащие от гнева ноздри — почему они не оценили его героический порыв! — выдавали его чувства.

На этом месте все трое обречённо поняли, что петуха красть придётся, потому что их непутёвый командир так или иначе полезет в это дело и без них, и впутается в проблемы куда как более серьёзные, чем с ними.

— Какой ещё подвиг? — устало переспросил Ней, потерев глаза и брови жестом, полным отчаяния и смирения перед неизбежным.

Отбазариться от очередной тупой идеи Рийара не удавалось никогда.

— Она сказала, что поцелует меня, если я украду её петуха! — гордо возвестил Рийар, не замечая, как ещё более возрос уровень скепсиса в гостиной Нея.

Эрий, задумчиво почёсывая густую бороду, подумал, что девчонка, скорее всего, просто искала способ отшить нежеланного кавалера, но, поскольку их командир намёков в упор не понимал, ей пришлось придумать чудное «задание», чтобы он сам от неё отстал.

Ринар, машинально потирая длинный шрам на щеке, предположил, что девица имела в виду, что ни за что на свете не поцелует Рийара, и ввернула какой-то оборот, упоминающий петуха, чтобы подчеркнуть степень нежеланности этого действия для себя.

Закрывший лицо рукой Ней ничего не думал. Он размеренно дышал, пытаясь принять реальность. Мысли отказались работать, уступив место привычной, гулкой усталости.

— Так, командир, — решил прояснить ситуацию Эрий, — а тебя не смущает, что мы все тут — сотрудники Управления, и давали присягу защищать жителей от краж, а не красть у них?

Вопрос был резонный. Однако три выжидающих взгляда произвели на Рийара не больше впечатления, чем предшествующий им обстрел скепсисом.

— Это не настоящая кража, — с железной уверенностью в голосе возразил он и утвердил своё видение ситуации: — Это элемент любовной игры!

Эрий потёр глаза и брови точно таким же жестом отчаяния и усталости, как Ней — минутой раньше. Спорить с командиром всегда было совершенно бесполезно! Закон не для него писан.

— А почему ты нас втягиваешь в свои любовные игры, командир? — разумно уточнил Ринар, поскольку двое остальных уже не верили, что могут что-то изменить в неизбежном.

Вопрос этот, кажется, почему-то оскорбил Рийара.

— Никого и никуда я не втягиваю! — холодно и зло отчеканил он, недовольный отсутствием поддержки и восхищения, резво двинулся на выход, от дверей обиженно обернулся: — Ну и сидите тут, сам справлюсь! — после чего умчался на улицу.

В гостиной повисло тягостное молчание.

Никому не хотелось следовать за ним, но все трое знали, что всё равно сделают это.

Ней слишком хорошо понимал, как другу важна его поддержка и как он задет её отсутствием. Эрий не желал бросать командира в передряге, из которой ему может быть трудно выпутаться одному. Ринар небезосновательно предполагал, что во всей этой ситуации больше всех пострадает несчастный петух, поэтому неплохо было бы проследить за ним.

В воздухе беззвучно дрожал глас неизбежности.

— Где его девчонка живёт-то? — наконец, обречённо спросил, глядя в пространство, Эрий.

— Двумя кварталами к морю, — хмуро отозвался Ней и пояснил: — Булочная у неё.

Ещё некоторое время они молчали, обдумывая вариант «просто предоставить Риайру разгребать последствия новой выходки самостоятельно».

Наконец, с тяжёлым вздохом Ринар первым встал, попросил у Нея какой-нибудь старый плащ, который не жалко, и последовал к дверям.

Ничего не говоря, двое остальных отправились за ним.

По тёмной улице, лишь изредка освещаемой фонарями, они шли в молчании.

На излёте второго квартала навстречу им из мрака выдвинулась нелепая фигура Рийара, пытающегося совладать с отчаянно сопротивляющимся петухом, который извивался всем телом в его руках, неистово бил крыльями и лапами, оставляя царапины на наглых руках похитителя, разевал в возмущении клюв — но почему-то молчал. Страшная и бессмысленная борьба командира боевого отряда с птицей велась в полной тишине.

Трое мрачно переглянулись и синхронно возвели глаза к небу.

— Что ж ты творишь! — обозлился Ринар, расправляя заботливо припасённый плащ.

В два быстрых ловких движения он укутал в него петуха, закрывая тому голову — и тот почти сразу присмирел. Обвиняющий тон и взгляд Ринара не пришлись Рийару по душе. Блеснув на товарища злыми глазами, он скривился, но ничего не сказал. Поджав губы, решительно продолжил путь.

— То есть, ты его ещё и ко мне тащишь?! — возмущённо вмешался Ней, осознав по траектории движения, что командир возвращается в его дом, а не в свой. Вот это был уже полный беспредел!

Ему тоже достался острый раздражённый взгляд, но Рийар опять ничего не ответил. С мрачной решимостью он чеканил шаг и не был намерен останавливаться.

Друзья, растеряно переглядываясь, следовали за ним.

— Он что, всю ночь у меня торчать будет? — продолжал возмущаться Ней. Вот только краденого и напуганного петуха ему дома не хватало!

— Ему ж, наверно, еды и питья нужно? — растеряно предположил Эрий, пытаясь хоть как-то привести абсурдную ситуацию к логике и порядку.

— Напоишь его, как же! — с досадой восклицал обозлённый Ринар. — Забьётся в угол от страха!

Все эти реплики по-прежнему оставались без ответа. Не оборачиваясь, Рийар тащил обмотанного плащом петуха вперёд, а тот лишь вяло трепыхался, без прежнего огонька, и молчал точно так же, как и его похититель.

— Откат словил! — первым догадался Ней, горько цокнув языком и с досадой махнув рукой. Опять! Опять! Кто бы сомневался!

Рийар на миг сбился с шага, обернулся. Губы его дрогнули — он хотел что-то сказать — но он сразу спохватился, сжал их плотнее и снова помчался вперёд.

Ну естественно, ему пришлось для своей кражи использовать магию — и, видимо, она отозвалась откатом, из-за которого он не мог теперь говорить.

Иных объяснений его молчанию не было; Рийар был не тем человеком, который отказался бы от пары язвительных комментариев добровольно.

И без того дурное настроение отряда стало ещё мрачнее. Их командир вечно магичил не по делу — и получал кучу идиотских откатов, которых легко можно было бы избежать. Но вразумить его ни у кого из них не получалось, он просто отмахивался от их беспокойства — и влипал в новую передрягу.

В полной тревогой тишине они вернулись, наконец, в дом Нея. Отпущенный на волю петух, как и предсказал Ринар, тут же забился в угол под лавку, и оттуда, из темноты, лишь слегка виднелись дрожащие перья.

— Знаешь, что! — раздражённо повернулся Ней к Рийару. — Забирай его к себе и делай, что знаешь! Я краденное укрывать не буду! — со злостью отрезал он, считая, что друг перешёл уже всякие границы разумного. Бравые и дерзкие выходки, ещё ладно! Но кража!

Возмущённый Рийар, забыв об откате, явно хотел в который раз заявить, что это вовсе не кража. Но, стоило ему лишь открыть рот и попытаться что-то сказать, — из уст его вырвался сдавленный петушиный крик!

Он, впрочем, тут же заткнулся. Лицо его, на котором на мгновение мелькнули беспомощность и растерянность, перекосило от гнева, и скорым шагом он сбежал на второй этаж, в гостевую спальню, не желая встречаться взглядом со свидетелями своего позора.

Трое друзей, застыв в ошеломлении, с одинаково ошарашенными лицами глядели ему вслед. Во взгляде Нея, впрочем, отчётливо смешались жалость и понимание. Эрий растерянно шевелил губами — пытался припомнить, в каких случаях бывают откаты того рода, но ничего не шло на ум. Сотрудники Управления обычно не крали животных и уж точно не получали подобных последствий!

Что касается Ринара, то он просто мрачно сложил руки на груди. Ему было жаль не Рийара, а петуха, который наверняка ещё больше перепугался от потери голоса.

— Это что ж, — наконец, озвучил общее недоумение Эрий, — ему в качестве отката петушиный голос достался?..

Некоторое время стояла тишина.

Понтийская магия была штукой довольно непредсказуемой. За любым магическим действием всегда следовал откат, который порой оказывался весьма неожиданным.

Очевидно, пытаясь заткнуть петуха магией, Рийар действительно получил его голос.

— Надеюсь, это на время, а не навсегда, — потрясённо выговорил Ней, до которого дошло, почему командир не рискнул возвращаться домой. Позориться перед родителями и сводным братом он точно не стал бы!

Затем мрачный его взор обратился к дрожащему перу.

— И чем его кормить-то теперь!.. — воскликнул он, не зная, что делать со свалившимися на него напастями.

— Да вряд ли он теперь поест, — проворчал Ринар, пытаясь заглянуть под лавку, не сходя, впрочем, с места, чтобы не напугать петуха ещё сильнее. — Но как минимум воды оставить нужно, к утру наверняка захочет.

Тихо переговариваясь, они пошли на кухню, чтобы хоть как-то устроить несчастного пленника.

В итоге весь отряд заночевал у Нея — в надежде с утра распутать созданные командиром проблемы.

На рассвете всех их поднял громкий петушиный крик.

С матюгами Ней попёрся было к Рийару, но оказалось, что это откат прошёл, и голос вернулся к своему законному владельцу, которому плен не помешал исполнить свои святые обязанности по всеобщей побудке.

Хмурый Рийар комментарии по поводу своего гениального плана давать отказался, однако долго прихорашивался перед зеркалом, намереваясь торжественно предстать перед своей пассией, чью хитрую задачку он выполнил. Свежие царапины не очень способствовали сборам, хотя по здравым размышлениям Рийар решил, что они только подчёркивают его отвагу и доблесть, и точно произведут впечатление на прекрасную даму.

Петух после побудки спрятался обратно под лавку, но по заметно убавившейся в миске воде было понятно, что ночью он оттуда всё же выбирался, и забился в угол от того, что в доме снова зашевелились люди.

Когда все они были готовы к выходу, Рийар с мрачной решимостью шагнул к лавке, опасаясь, впрочем, что дерзкий петух снова нарушит с таким тщанием наведённый марафет.

— Да ты его опять напугаешь! — возмущённо воскликнул Ринар и оттеснил его.

Кажется, с птицей он обращаться умел, потому что петуха из-под лавки извлёк без приключений и особых возмущений, и снова бережно завернул в плащ. Рийар было протянул к свёртку руки, но Ринар цокнул зубами:

— Сам понесу, садюга! — и командир, поморщившись, отступил.

К дому девицы они пошли все вместе и молча. Осуждение со стороны отряда было осязаемым, но Рийар словно не замечал его. Гордо выпрямив спину и задрав подбородок, он шагал победителем — отважным рыцарем, выполнившим сложный подвиг во имя прекрасной дамы!

— Энола! — гордо и звонко позвал он, достигнув, наконец, желанного крыльца.

— Рийар, опять ты?! — раздалось изнутри возмущение, затем наружу выскочила хорошенькая девушка, ещё не заметившая пропажи своего петуха. — Сколько раз тебе говорить!..

Она, вытирая руки о фартук, осеклась, обнаружив его спутников. Надо сказать, что боевой отряд, возглавляемый своим командиром, легко вводил в заблуждение, заставляя подозревать, что стражи правопорядка пришли арестовывать. Девица, пусть и не знала за собой никаких нарушений закона, слегка побледнела, но тут взгляд её зацепился за плащ в руках Ринара, из которого торчали знакомые перья.

— Ко… Кокоша?.. — сдавленно воскликнула она, молнией слетая с крыльца мимо застывшего Рийара и бросаясь к его боевику.

Ринар, между тем, освободил, наконец, многострадального петуха. Узнав родной двор, тот с недовольным кокотом рванул в свой курятник на максимально доступной скорости.

— Кокоша! — потрясённо воскликнула девушка, всплеснув руками, после чего беспомощно обернулась на Рийара в ожидании объяснений.

Тот гордо приосанился, вполне довольный собой. Внутри всё ликовало: сейчас, сейчас она признает, что зря его отвергала, что он достоин её любви!

— Я выполнил твоё задание, прекрасная Энола, — вкрадчивым и нежным голосом поведал он, спускаясь с крыльца и подходя к ней. — И пришёл за желанной наградой! — послал он ей из-под чёрных ресниц выразительный томный взгляд, который обычно безотказно действовал на впечатлительных дам.

Прекрасная Энола на несколько секунд застыла, осмысляя ситуацию.

Когда до неё дошло, что дерзкий ухажёр, в самом деле, выкрал её несчастного Кокошу, сердце её воспылало справедливым гневом и негодованием.

— Ну ты и мразь, Рийар! — выкрикнула она, со всей силы зарядила застывшему в растерянности от её обвинений командиру пощёчину и рванула в курятник — инспектировать степень нанесённого петуху вреда.

Побледневший от злости и обиды Рийар замер каменной статуей.

— Но она же сама!.. — беспомощно вырвался из него жалкий протест.

Что бы ни пыталась выразить девица своими словами о краже петуха — несуразность самой идеи или степень категоричности своего отказа — Рийар-то увидел в этом вызов!

И теперь в сердце его кипела смесь из ярости и унижения. Девчонка сама, сама заявила ему, что поцелует, если он украдёт её петуха! И вот, после того, как он выполнил её задание! Она, она!..

Грудь его вздымалась нервным злым дыханием. Он было хотел рвануть за Энолой — высказать ей всё, что думает о её безобразном поведении, — но на плечо его легла спокойная рука Нея.

— Знаешь, командир, — тихо промолвил он, поймав его полный смятения, обиды и злости взгляд, — из кражи подвиг не выйдет, да и любовь подвигами не заслужишь, как ни крути!

Лицо Нея дышало пониманием и сочувствием, но слова его показались Рийару бесконечно унизительными.

Воскликнув что-то неразборчивое, он подорвался и быстрым шагом понёсся по улице, не желая больше здесь находиться. Сцена, которая должна была стать свидетелем его триумфа, превратилась в позорный помост.

Переглянувшись, бойцы было отправились за ним.

— Я только узнаю, как там этот Кокоша, — впрочем, тут же отстал от них Ринар, получив два согласных кивка — за петуха переживали все.

Боевик осторожно приблизился к курятнику: внутри Энола ворковала что-то над перепуганным питомцем, да ходили растерянные квохчущие курицы.

— Мы пытались его накормить, — кашлянув, смущённо сказал Ринар, — но он вроде попил немного.

Девушка подняла на него недоверчивый взгляд, но быстро распознала в хмуром, пересечённом шрамом лице искреннюю тревогу и заботу.

— Спасибо, — даже с некоторой теплотой сказала она, вставая с пола курятника, где пыталась разобрать, что с петухом.

— Командир ему перья помял, — смущённо признался Ринар, — но так с ним всё в порядке.

Девушка выпрямилась и взглянула на него прямо и дерзко.

— Дурной у вас командир, — дёрнула губой она.

Лицо Ринара закаменело. Рельефно выделился на нём его глубокий шрам — кабы не подоспевший вовремя клинок Рийара в своё время, остался бы и вовсе одноглазым, а так — отделался шрамом.

Осознав, что хмурому бойцу пришлись не по душе её слова, девица смягчилась.

— Спасибо за Кокошу, — улыбнулась она, и, пропорхнув мимо Ринара во двор, на секунду задержалась рядом с ним и быстро скользнула губами по его щеке.

Он невольно улыбнулся — широко и радостно.