Глаза смотрящего

Николай всегда мечтал жить в Италии. В его голове это был изумительный мир, где люди каждое утро пьют эспрессо, сидя на верандах обсуждают тосканские холмы и гуляют по узким улочкам. Ему чудилось, что там пахнет морской солью, базиликом, а голуби чинно ходят в шляпах и при галстуке.

Но он жил на Колыме. Колыма, прямо скажем, – место похожее на Тоскану лишь наличием холмов. Только холмы эти скрыты снегом даже в июне, выглядящие, как декорация к любому фильму о выживании в постапокалипсис. Здесь пахло… ну, в зависимости от времени года: углем, рыбой или раздражением ко всему сущему, а голуби бегают в шубах и валенках.

Сам он родился в Херсонской области – там, где летом плавится асфальт, а арбузы вырастают размером с чемодан. Детство прошло под гул пчёл, шелест пшеничных полей, запах печеной картошки и баклажанов. А зима была досадным недоразумением, где по прошествии зябкого утра она особенно не ощущалась.

В сюжет его расслабленной жизни ворвалась судьба (русская женщина с глазами цвета Байкала и характером тропического циклона) и сказала ему:

— Любишь?

— Люблю!

— Тогда собирай чемодан.

— А куда?

— На Колыму.

— Куда-куда?

Через две недели он стоял на перроне с чемоданом и выражением лица, которое кричало: “Колыма, ты, Колыма, странная планета: десять месяцев зима, остальное лето”.

Колыма встретила его, мягко говоря, без особого энтузиазма. Поезд выбросил их с женой на маленькой станции в середине октября. Сопки хмурились, как тесть на свадьбе без водки, ветер сразу полез ему за шиворот, прошептал что-то обидное и презрительное. Плечи Николая, отягощенные чемоданом, смотрели вниз, всем своим видом высказывая неуверенность и сомнение. На него посмотрела супруга, улыбнулась так, будто сегодня лучший день в жизни:

— Вот видишь, милый, красота-то какая!

Ветер подул ещё сильнее, выхватил чемодан, который упал в сугроб, а где-то вдалеке завыла собака, как бы намекая: “Привыкай, парень. Это только начало”. По крайней мере Николай надеялся, что выла собака.

Первую зиму он прожил, как забытый пельмень в морозилке – скучно и холодно. Работал удалённо программистом 1С, а из просторов видел только дорожную карту проекта и разницу в часовых поясах с Москвой. За всю зиму Николай изучил такой способ выживания: заворачиваться в одеяло до уровня глаз и делать вид, что снаружи нет ничего, кроме волков и снега.

Каждый раз, когда жена предлагала прогуляться и проветриться, он ехидно отвечал что-то вроде:

— Я проветриваюсь по SSH*, мне больше не надо.

И вот под конец зимы, когда он уже почти смирился с мыслью, что весны здесь не бывает в принципе, жена принесла ему щенка.

— Чтобы ты хоть иногда выходил, – сказала она с хитрым прищуром.

Зиму Николай всё-таки пережил не без потерь – к апрелю слёг. Не то что бы насмерть, но так, чтобы почувствовать себя героем трагедии: простуда, кашель, температура, тоска и жалость к себе в промышленных масштабах.

Доктор, осмотрев его и с улыбкой глядя на супругу Николая, хмыкнув изрёк:

— Вот вам моё профессиональное заключение: итальянский климат нам всем бы подошел лучше… но мы, к несчастью, на Колыме. Так что спасут вас только прогулки на свежем воздухе, крепкий, здоровый сон, а также оптимизм и позитивный настрой, поверьте мне – Колыма прекрасна, нужно только посмотреть на неё глазами человека влюбленного в красоту жизни.

Щенок, который крутился все это время под ногами взрослых, завилял хвостом и тявкнул, как бы говоря: “Доктор, абсолютно верный диагноз!” А спустя пару дней, как только Николаю полегчало, Анастасия принялась выполнять рекомендации доктора:

— Ну вот, – сказала жена, нежно поглаживая мужа по румяной и небритой щеке, – настало время, одевайся.

— В Италию? – с надеждой спросил он.

— В шубу! – улыбаясь ответила она.

Прошла еще одна зима, и вот – весна. Сопки будто начинают тянуться к свету, а солнце почти не заходит за горизонт. Николай шёл по тропинке с уже подросшим псом. Он носился то за палкой, то за бабочками – сам не зная, кого именно догнать первым. Пес был счастлив, в его глазах отражался восторг.

Николай сел на камень и задумался: “Вот ведь, кто бы мог подумать. Приехал сюда из-за Насти, ворчал как старый чайник на плите: холодно, мрачно, зачем это всё… Он улыбнулся, вспомнив жену – дома, на шестом месяце, хлопотавшую по хозяйству. Глядя на окружающее пленительное великолепие он вспомнил чьё-то стихотворение, которое запало ему в душу:

О, край седых вершин и ледяных просторов!

Что в вечной красоте хранит суровый норов,

Что вольно дышит вьюгой, бьёт в набат волнами

И до краёв наполнен пышными снегами.

Как дивен ты весной, когда свободен ото льда!

Когда сквозь талый снег пробьется сон-трава,

И в синих небесах заплачет стае журавлей рассвет,

А солнце нарисует гор далёких величавый силуэт.

Пёс, как будто услышав мысли громко залаял, поднялся на задние лапы и с воодушевлением начал лизать лицо Николая, а после они пошли дальше – в сторону дома, тепла, жены, и нового, совсем другого взгляда на этот край, который он уже почти готов был назвать… своей ледяной Ривьерой.

Он остановился, неспеша огляделся на окружающее его великолепие, вдохнул полную грудь прохладного воздуха так, что от обилия кислорода у него немного закружилась голова. В ней крутились мысли о бесконечной Вселенной, звездах, а перед Николаем сиял самый красивый в его жизни закат. От величия увиденного по его телу пробежали мурашки и в груди немного защемило. Он был счастлив так сильно, что никакие слова не смогли бы этого описать.

*SSH – протокол для безопасного удаленного подключения к другому компьютеру (хосту) через интернет.