Глитч

Архивная запись: #MED-774-B

Локация: Районный Центр Обновления №4. Сектор детской инициации.

Субъект: К-12 (Кейн). Возраст: 10 лет.

Кей никогда не думал, что ожидание может иметь вкус.

Здесь, в тесной процедурной камере, оно имело отчетливый вкус окислившейся медной монеты, которую зачем-то положили под язык. Кислый, вязкий, солоноватый привкус животного страха, от которого сводило челюсти, а во рту пересыхало так, что язык казался наждачной бумагой.

Он сидел в глубоком анатомическом кресле, вцепившись побелевшими пальцами в скользкие пластиковые подлокотники. Его ноги не доставали до пола, и это болтание в пустоте усиливало чувство полной беспомощности.

В комнате было холодно. Стерильный, мертвый воздух, прошедший через систему фильтрации, пробирался под тонкую ткань больничной рубашки. Кожа Кея покрылась мурашками, волоски на руках встали дыбом.

Пахло здесь не лекарствами, как он ожидал, а нагретой пылью и озоном — запах старого телевизора, который работал слишком долго и начал перегреваться. Этот запах оседал в легких, вызывая желание кашлять, но Кей боялся пошевелиться.

— Не дергайся, — голос доктора Арнста прозвучал глухо и устало.

Кей скосил глаза. Доктор нависал над ним тяжелой серой глыбой. От него пахло несвежим потом, въевшимся в синтетику халата, и резким ментолом жевательной резинки, которая не могла перебить запах дешевого табака. Арнст вытирал руки влажной салфеткой, даже не глядя на мальчика. Для него Кей был не ребенком, а очередной заготовкой на конвейере, сто четырнадцатой за смену.

— Пакет «Гражданин 12.0». Стандарт, — буркнул доктор, бросая салфетку в утилизатор. — Маркус, калибровка.

Техник Маркус, сидевший за стеклянной перегородкой, лениво хрустнул шеей. Ему было скучно. Он видел эти испуганные глаза тысячи раз.

— Периферия готова, док. Начинайте.

С потолка спустился манипулятор. Металлическое жужжание сервоприводов заставило Кея вжаться в спинку кресла. Он почувствовал, как по спине, между лопаток, потекла холодная капля пота.

Игла коснулась шеи, прямо у основания черепа. Кей зажмурился до цветных кругов перед глазами.

Щелк.

Боли не было.

Был Холод.

Чуждый, нечеловеческий холод. Словно под кожу, прямо в мясо, загнали ледяную сосульку. Она мгновенно растаяла, и Кей почувствовал, как эта ледяная жижа — миллионы нанитов — хлынула вверх, к затылку, просачиваясь сквозь кость.

Его тело дернулось в неконтролируемой судороге. Зубы клацнули.

— Инициация периферии... — голос Маркуса звучал как из-под воды.

В следующую секунду Кей судорожно, со всхлипом втянул воздух. Ледяной холод в голове исчез, сменившись вспышкой жара.

Мир вокруг Взорвался.

Кей распахнул глаза.

Мутное, исцарапанное защитное стекло перегородки, которое секунду назад было просто серым пятном, вдруг обрело глубину и структуру. Зрение Кея стало кристальным. Он увидел микроскопические царапины на металле манипулятора — целую географию повреждений. Увидел, как в луче операционной лампы дрожит пылинка — он видел её грани, видел, как она вращается.

Слух ударил по перепонкам. Монотонный гул вентиляции распался на сотни слоев: низкий, утробный гул мотора в подвале, свист воздуха в решетке, легкое, ритмичное дребезжание плохо закрученного винта где-то справа. Дзынь-дзынь-дзынь.

Это было... опьяняюще.

Тяжесть страха исчезла. Голова стала пугающе ясной, легкой, словно наполненной гелием. Мысли побежали быстро, обгоняя друг друга. Кей почувствовал себя бодрым, как будто спал сутки напролет и проснулся полным энергии.

— Оптимизация завершена, — голос Маркуса стал четким, объемным. Кей слышал даже легкий свист в носу техника при дыхании. — Показатели чуть выше нормы. Хороший отклик.

Кей улыбнулся. Ему нравилось это состояние. Он чувствовал себя сильным. Умным.

Он посмотрел на доктор Арнста. Теперь это был не просто страшный взрослый. Кей видел детали: желтое пятно от соуса на манжете халата, седые волосы в щетине, легкий, едва заметный тремор пальцев левой руки.

Его мозг жадно впитывал эти мелочи.

Тремор... частота 3 герца... вероятно, недостаток сахара или стресс...

Мысль пришла сама собой. Это было легко. Как дышать.

Но потом его взгляд, блуждающий по комнате, зацепился за Серверную Стойку в углу. Она была старой, черной, покрытой пылью. На ней мигал зеленый диод.

Вспышка... Пауза... Вспышка...

Кей просто смотрел.

Но вдруг что-то щелкнуло у него в голове. Словно кто-то повернул ключ зажигания. Простой интерес перерос в физическую Тягу. Ему захотелось понять закономерность. Почему пауза именно такая?

Он не мог отвести взгляд. Мышцы шеи напряглись. Его зрачки расширились, поглощая свет. Мозг, который только что работал просто быстро, вдруг взвыл, начиная Разгоняться.

Внимание Кея сузилось до одной точки. Диод. Весь остальной мир — доктор, техник, холод — исчез. Остался только ритм света.

Он начал считать.

Интервал 0.82 секунды... Сбой в третьем такте... задержка 0.04... Вибрация кулера совпадает с фазой затухания...

Он впитывал этот ритм. Он «ел» его, и этот вкус был слаще сахара. И чем больше он смотрел, тем больше данных он вытягивал. Он начал слышать ток в проводах. Начал строить в голове схему контроллера, который управляет лампочкой.

— Эй, парень? Ты меня слышишь? — голос Арнста пробился сквозь пелену, но Кей отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

Он не мог ответить. Он был в Петле.

Его мозг, лишенный стандартных «тормозов», раскручивался, как турбина истребителя на форсаже. Потребление данных скакнуло в десять раз. Потом в двадцать.

Кей почувствовал, как его лицо горит. Кровь прилила к щекам. В висках застучало — Бум-Бум-Бум — в ритме диода. Ему было тесно в собственном черепе. Ему было больно от напряжения, но остановиться было физически невозможно. Это был чистый дофаминовый приход.

— Доктор... — голос Маркуса за стеклом дрогнул. — Взгляните на телеметрию.

На главном экране график мозговой активности пополз вверх. Не плавно, а рывком, вертикально, пробивая зеленую зону и уходя в красную.

— Что происходит? — Арнст нахмурился, подходя к мониторам. Пот выступил у него на лбу — он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля.

— Он входит в резонанс, — пальцы техника бегали по клавиатуре, пытаясь выровнять показатели. — Он зацепился за какой-то паттерн и не отпускает. Смотрите на температуру синапсов. Растет! 39 градусов... 39.5...

Кей начал раскачиваться в кресле. Его пальцы скрючились, царапая обивку. Губы шевелились, выплевывая поток бессвязных цифр:

— ...ноль-восемь-два... сбой питания... конденсатор С4 высох... я вижу схему... я вижу ток... дайте мне вольтметр... я должен проверить...

— У него Разгон, — понял Арнст, и в его глазах мелькнул испуг. — Твою мать, это «Гипер-Фокус». У него нет фильтров скуки. Если ему интересно, он выжимает педаль газа в пол и ломает руль.

— Буфер памяти заполняется! — заорал Маркус. — Скорость записи критическая! Он не сбрасывает кэш! Он пишет всё подряд! Доктор, он сейчас перегорит! У него сосуды в носу лопнут!

Кей ничего этого не слышал. Он был внутри лампочки. Он был током. Его трясло. Пот заливал глаза. Ему было слишком много. Информации стало так много, что она начала разрывать его изнутри. Голова раскалывалась, словно в неё вбивали раскаленные гвозди. Но оторваться было невозможно.

— Еще... — хрипел он, срывая голос. — Я почти понял... еще чуть-чуть...

— Глуши его! — рявкнул Арнст, срываясь с места. — Живо! Супрессоры!

Доктор схватил со стола массивный авто-инжектор, подскочил к бьющемуся в конвульсиях мальчику и с силой вонзил иглу в плечо, пробивая ткань рубашки.

Пш-ш-ш.

Кей дернулся всем телом. Химия ударила по мозгам тяжелым, мягким молотом. Разгон оборвался мгновенно, как будто кто-то выдернул шнур из розетки. Мигающая лампочка снова стала просто лампочкой. Магия исчезла. Интерес исчез, сменившись свинцовой, тошнотворной тяжестью.

Кей обмяк в кресле. Его голова упала на грудь. Он хватал ртом воздух, чувствуя вкус желчи и металла. Голова гудела, как трансформаторная будка после удара молнии.

— Стабилизировался, — выдохнул Маркус, оседая в своем кресле. — Фух... Еще минута, и у него бы начался эпилептический припадок.

Арнст вытер пот со лба рукавом халата. Его руки дрожали. Он посмотрел на мальчика со смесью жалости и профессионального опасения.

— Наркоман, — тихо сказал доктор. — Типичный информационный наркоман.

— Он гений? — спросил Маркус.

— Хуже. Он — пылесос. Обычный человек посмотрит и забудет. А этот... если зацепится, то будет копать, пока не сдохнет от истощения. У него нет дна.

Доктор подошел к медицинскому шкафу, долго гремел склянками и наконец достал тяжелый пузырек из темно-синего стекла.

— Эй, Кей. Посмотри на меня.

Мальчик с трудом поднял голову. Его глаза были красными, мутными, полными слез.

— Ты понимаешь, что сейчас было? — жестко спросил Арнст. — Твои порты открыты настежь. У тебя нет цифрового протокола защиты, парень. Ты жрешь сырые данные, как... как аналоговый модем, подключенный к ядерному реактору. Ты информационный наркоман.

— Я... я почти разгадал код, — прошептал Кей. Его голос дрожал. — Там была ошибка в контроллере. Я чувствовал её.

— Ты почти сварил себе мозги, идиот.

Арнст грубо взял руку мальчика и вложил в неё холодный пузырек.

— Слушай внимательно. Твой мозг работает не так, как у других. Ты учишься быстрее. В десять раз быстрее. Ты можешь выучить иностранный язык за неделю. Но у тебя нет тормозов. Весь мусор, все данные, которые ты «всасываешь» во время разгона — они остаются в тебе. Они забивают память, как ил забивает реку.

— И что делать? — Кей сжал пузырек, чувствуя его холодную гладкость.

— Спать.

Доктор навис над ним.

— Это «Снотворное-Z». Днем ты можешь учиться. Можешь даже разгоняться, если нужно решить задачу. Но ты должен знать меру. Если будешь «залипать» слишком часто — твой буфер переполнится за пару месяцев. Ты станешь психом. Ты начнешь кидаться на людей. Если будешь пить это каждую ночь и спать по десять часов — проживешь год до следующего срыва.

— Срыва? — испугался Кей. Слово прозвучало как приговор.

— Да. Раз в год — если будешь осторожен — или раз в неделю — если будешь жадным — твой мозг потребует полной очистки. Химия перестанет помогать. Ты упадешь в кому. Дня на пять. Твое тело будет лежать здесь, под капельницей, пока мозг будет мучительно удалять всё, что ты в него напихал. Это твоя плата за скорость, парень. Ты — гоночный болид без системы охлаждения. Езди быстро, но недолго.

Арнст отстегнул ремни фиксаторов.

— Всё, свободен. Выходи в коридор, — Арнст кивнул на тяжелую гермодверь. — И позови родителей. Мне нужно объяснить им, как тебя не убить в первый же месяц.

Кей сполз с кресла. Ноги были ватными, колени подгибались. Он сунул пузырек в карман.

Выходя из кабинета, он скользнул взглядом по сложной панели кодового замка на двери. Там было двенадцать кнопок. Потертости на цифрах «3» и «7».

Его мозг тут же дернулся, как голодный пес на цепи, пытаясь войти в Разгон и перебрать комбинации. Это было почти больно — физический зуд где-то за лобной костью.

Кей силой воли отвернулся, зажмурился и прикусил губу до крови.

— Не смотреть, — прошептал он себе под нос. — Просто иди. Не смотри.

Теперь он знал своего настоящего врага. Это был не мир, не доктор и не холодная игла. Это было его собственное ненасытное, убийственное любопытство.

Uptime: 0 дней, 0 часов, 15 минут.