Глоток воды, луч света

Антон Ефимов Дарибор

Глоток воды, луч света.

Я добрался сюда, так стремился, через столько прошёл. Ноги так гудят, осталось сделать ещё всего триста шагов, и там меня ждет то, что так хочу.

Да, меня не обманули, глаза мои видят лесное озеро с ключом, который втекает в него, всё это так прекрасно, берега его пологи, покрыты чистым белым песком, северный берег чуть нависает над кромкой воды. Поверх почвы и травы, которая тут обильна и при этом так нежна на вид, покоясь на плоских валунах, лежит желоб из стволов красного цвета, по нему течет вода, она с шумом втекает в озерцо.

Заботливые руки одели в камень её исток, дав ей течь по проложенному пути, весело журча на стыках брёвен, которые положены один на один внахлёст, позволяя ей течь и журчать, как по перекату.
Но это не главное, важно то, что над этим ключом растёт ива белокорая с ликом. Как говорит легенда, если здесь исполнить песню от всей души, то узнаешь то, что так тебе нужно.

Ива стара, её ствол в охват моих рук, ветви обильны и покрыты длинными листиками, зелёными с белым налётом. Они шумят от небольшого ветра, некоторые ветви спускаются в воду самыми кончиками листьев, они двигаются в такт движения ветра. А мне кажется, словно зрелая женщина касается глади озёрной своими точёными пальцами, создавая мелкие, но такие почему-то переливающиеся волны, которые почему-то медленны и быстры в своём появлении и скоротечны в своём существовании.

Ну вот, наконец, могу присесть да вытянуть свои уставшие ноги. С ног снял туристические ботинки. В них положил слегка влажные носки, освобождая ступни от них. Рядом положил рюкзак.

Сижу, вдыхая воздух, наполненный ароматами чистого озера. Как не как вокруг озера шумит вековой лес, состоящий из корейской сосны, в нем уживаются дубы и белоствольные березы. А ещё здесь и сейчас слышу песнь иволги, она сдержанная, радостная и трепетна в своем воспевании жизни и ее места в нем.

Достал свою походную кружку, трепетно зачерпнул воды из ключа. Первый глоток прокатился холодным потоком по пищеводу, утолив мою жажду и сведя от холода мои зубы. Но, как говорит поверье, нужно испить всю воду, которую зачерпнул.
Маленькими глотками, так, чтобы зубы не ныли, выпил всю воду.

Мир как-то сразу переменился, звуки стали четче, зрение стало почему-то более обширным. Вижу мелкие детали, такие как лепестки цветов, с которых срывается пыльца, вижу, как из желоба вода выплескивается мелкими каплями, как эти капли падают на листья травы, разбиваются в мелкую пыль и растворяются в окружающем травяном царстве.

На моём уставшем лице проступила улыбка. Значит, всё правда, значит, не зря. Осознав, что все сделал правильно, вздохнул полной грудью, хочется кричать, но, согласно поверью, здесь кричать нельзя, поэтому медленно выдохнул, наслаждаясь самим процессом.

Ветер порывом зашумел в кроне ивы, взметнув ветви дерева, словно они волосы на голове женщины. Листья трепетали на ветру, что создавало ощущение, что это волосы нежно-зеленого цвета переливаются под лучами солнца. Порыв коснулся глади озёрной, мелкой рябью от северного берега побежал на юг. Там он, выкинувшись мелкой волной, унёсся в лес, шумя в кронах кедров и берёз.

Тело наполнилось покоем и тихим счастьем, значит, пора, достал из чехла гитару.

Проверил натяжение струн, медленно провёл пальцами по струнам, перебирая их кончиками пальцев. Струны запели пока так, как и должно, выдавая простую гамму.

Я вспомнил ту, о ком хочу задать вопрос. Она красива, почему она красива, сам себе задал вопрос. Вспомнил её образ, овал её лица светел, на нём большие яркие светло-синие глаза с большими ресницами, брови ярко-рыжего цвета аккуратными росчерками оттеняют её глаза. Толстая коса перекинута через плечо,в неё заплетен бант светло зеленого оттенка. Такой же цвет у её серёжек, на её милых ушках.

Впервые её увидел идущей в городе, на ней было белое длинное летнее платье, у платья было овальное декольте, оно подчеркивало стройную шею хозяйки. Рукава у платья были по локоть, и они были словно небольшие колокольчики. На шее был кулон из янтаря, сам кулон был изящной работой, во время движения камень, выглядевший в виде ромашки, двигался и казался живым цветком. Но стоило только приглядеться, как он становился обычным янтарем, но как только взгляд перемещался в сторону, он вновь оживал. На запястьях у неё были широкие браслеты из янтаря, на правой из тёмного, на левой из светлого. Но сами браслеты меня не зацепили, а вот её изящные руки привлекли внимание. Движения были стремительны и плавны одновременно, словно время во время движения на конце движения замедлялось и, наоборот, в середине движения ускорялось.

На удивлении на её ногтях не было лака, так любимого у женщин. На ступнях у неё тогда были сандалии ярко-зелёного цвета. Ноги её, по крайней мере та часть, что выглядывала, мне нравятся, они прям мой идеал женских ног.
И завершал её облик женская сумочка, она одновременно казалась маленькой и пухлой.

Потом у нас ещё были встречи, на одной из них я признался её в любви. Она долго смотрела на меня, что-то решая у себя в мозгу. Но ответила отказом тогда.
Но спустя несколько месяцев моего напора она сказала, почему не может быть моей супругой.

Любимая сказала, что ей осталось жить полгода, поэтому не хочет обременять меня заботой о человеке, который вот-вот исчезнет из этого мира.

Но я маялся, меня к ней тянуло словно магнитом, каждый день без неё мне казался откровенным издевательством, но она меня держала на расстоянии. Она считала, что таким образом оберегает меня от себя, что забуду её. Но, наоборот, каждый день мой становился просто невыносимой пыткой без неё.

Об моей страстной любви узнала моя бабушка, провела обряд окуривания, отводя наведённую любовь, но это оказалось нет так. Любовь моя была глубока как вселенная в самом своем темном месте и светла как самая яркая звезда на ночном небосводе.

И тогда она сказала.

- Сергей, есть способ, как решить твою проблему. Для того чтобы твоя любовь проложила путь к сердцу девушки, ты должен получить согласие от неё на то, что решишь её вопрос с болезнью. А второе условие: в глубине тайги на одном из отрогов Сихотэ-Алиня есть озеро, на берегу которого растет ива белокорая с ликом девы. Рядом с ней течет ключ, из него ты должен испить воды, воду, которую набрал, всю нужно выпить. Там нельзя произносить слова, кричать, только музыка может раскрыть пред древней богиней твои желания, поэтому вплети в музыку всё, что знаешь о девушке, о том, как любишь её, как страдаешь без неё. Какая напасть обрушилась на неё.
Тогда та, кто там живет, сможет помочь тебе решить этот сложный вопрос.

Любимая согласилась дать мне шанс, окрылённый мечтою, подготовившись как мог, отправился в путь, сначала на автобусе, потом на попутках, ну а дальше пешком.
До места шёл неделю. Было сложно, это ничего не сказать, казалось, что все мои страхи повстречались на пути к этому озеру. Но все-таки я здесь. И пальцы мои нежно перебирают струны гитары, из-под них льётся мелодия, она печальна и нежна одновременно. Звуки моей бессловесной песни вплетаются в песнь иволги, резонируют с ветром, вплетаясь в гармонию окружающей жизни.

Так увлёкся своим беззвучным пением, что не сразу заметил рядом с собой прекрасную женщину. Она божественна в своём естестве, груди её полны, но подтянуты, её лик чист и не вызывает похоти. Глаза, в них, наверное, можно утонуть, в её зелёных глубинах плещется спокойствие и мудрость, терпение и понимание. Указательный палец коснулся её чувственных губ, призывая хранить молчание.

Обнажённый стан женщины естественен и вызывает только восхищение красотой творения нашего создателя. Она под мой аккомпанемент начала танцевать, движения плавны, сначала они медленные, но постепенно скорость танца растёт, спустя какое-то время движения настолько быстры, что мне уже трудно уследить за ними, так они стали стремительны. Моя музыка, шум ветра, пение иволги и невероятные движения лесной богини. В моей голове родили образы моей мечты.

Им отдался со всей страстью нереализованных желаний.
В моей фантазии Довена, так странно зовут ту, кого люблю, на моё предложение ответила согласием, и наши руки коснулись, давая ощутить всю нежность прикосновения, они медленно перетекают в объятья, в которых она ощущает всю силу моей любви, а я — её нежности. Наше дыхание сплетается воедино, чувствую её как себя, и в ней, в животе, чувствую черный провал, который высасывает силу из её тела.

Почему-то пред моими глазами встал образ сливного отверстия в ванне, в руке появилась пробка, и ею я закрыл дыру, и да, она встала как влитая, перекрывая доступ к силе той, кого люблю. Провал был не согласен с моим решением, но моя воля была тверда, и все попытки этой твари так и не увенчались успехом. А потом он сдох, как змей без воздуха, он, казалось, под гранью ванны вздыбился, ударяя о препятствие, то, что оно хотело со своей стороны, да, оно хотело прогрызть ещё одно отверстие, но сил у него не хватило, и он издох.

Напряжение наконец опало, и моё тело, как оказалось, сведённое судорогой, расслабилось. Образ моей любимой встал во весь мой мир, он стремительно уменьшился до естественных размеров, и наши лица приблизились друг к другу, наше дыхание стало осязаемо, наши губы впервые встретились, и это непередаваемое ощущение. Счастье наполнило мою душу.

Но все в этом мире временно, так и наш поцелуй закончился. А с ним вновь в мои уши ворвался тихий перезвон струн гитары, пение иволги, шум ветра. Плавный танец прекрасной совершенной женщины, её танец закончился под сенью ветвей ивы. Тело лесной богини растаяло, нет, оно стало прозрачным и постепенно втянулось в ствол дерева. Последним, что застыло, так это её лик, глаза закрылись, и лицо стало как обычная маска, созданная искусным скульптором, но не более.

Прервал свою песню, как только осознал, что всё, нужно остановиться.

Покидая лесное озеро, меня провожало солнце радостными бликами на спокойной глади. Да, осознание того, что у меня получилось, оно всё ширилось и становилось просто стальной уверенностью.
Жди, любимая, осталось всего лишь преодолеть обратную дорогу, но это уже привычный путь.