Глубина

В рубке боевого управления РПКСН "Александр Невский" царила напряжённая тишина. Гул вентиляции, ровный, как дыхание спящего гиганта, смешивался с редкими щелчками приборов. Лодка, погружённая на глубину 200 метров подо льдом Северного Ледовитого океана, казалась последним оплотом порядка в мире, который, возможно, уже перестал существовать.

Связь с командным пунктом "Горизонт" оборвалась 18 минут назад. Последнее сообщение, принятое старшим мичманом связи Иваном Ковалёвым, было лаконичным: код «Периметр» активирован. Это означало одно — система «Мёртвая рука», последняя страховка ядерного арсенала, сработала. Наземные командные пункты, скорее всего, уничтожены. Мир наверху, вероятно, превратился в пепел.

Всё началось три недели назад, когда эскалация между сверхдержавами вышла из-под контроля: ракетные удары по спутникам, кибератаки, хаотичные сообщения о разрушениях в столицах. Экипаж «Александра Невского» получил приказ уйти в автономное плавание и ждать сигнала. Теперь сигнал пришёл. И он был последним.

— Может, всплывём… попробуем выйти на связь? — голос мичмана Ковалёва прозвучал глухо, почти извиняюще. Он не смотрел на капитана, уставившись в мерцающий экран радиостанции. Пальцы нервно теребили край наушников. Иван был молод, всего 28 лет, но уже три года служил на стратегических лодках. Он знал, что всплытие подо льдом — риск, но мысль о том, что наверху ещё может быть надежда, не давала покоя.

Капитан первого ранга Алексей Воронов ответил не сразу. Он стоял у панели управления, глядя на тусклый свет индикаторов. Его лицо, покрытое морщинами от бессонных ночей, оставалось непроницаемым. Воронов служил на флоте четверть века. Он видел учения, ложные тревоги, но настоящий конец — никогда . Теперь он чувствовал, как время сжимается, как каждая секунда весит больше, чем вся его жизнь.

— Всплывём — нас снимут, — сказал он наконец негромко, но твёрдо. — Патрульные в квадрате. Акустика зафиксировала всплески два часа назад. Скорее всего, «Орионы» или беспилотные «Тритоны».

Старпом, капитан-лейтенант Михаил Рязанцев, стоял у гидроакустической станции. Его взгляд был прикован к экрану, где слабые линии сигнатур мелькали, как призраки. Он не задавал вопросов. Не было нужды. Рязанцев, сухощавый и молчаливый, был правой рукой Воронова. Они вместе прошли десятки походов, и сейчас его молчание говорило больше, чем слова.

— Может… всё же попытаться? — пробормотал Ковалёв, уже зная ответ. Его голос дрожал, но не от страха, а от нахлынувшей тоски по родным. Он думал о жене и сыне, оставшихся в Североморске. Были ли они живы? Или их уже поглотила вспышка, о которой предупреждали учебные тревоги?

Воронов подошёл к пульту запуска. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он открыл сейф и достал металлический ключ с выгравированным номером. Рязанцев молча взял второй ключ из своего сейфа. Экипаж в рубке замер. Даже гул вентиляции, казалось, стал тише.

Перед тем как вставить ключ, Воронов посмотрел на своих людей. Их лица — усталые, но решительные — были последним, что связывало его с человечеством. Он вспомнил слова деда, прошедшего войну: «Долг — это когда ты делаешь то, что должен, даже если мир рушится». Мир рухнул. Долг остался.

— Наше дело — исполнять свой долг по мере сил и не роптать на судьбу, — произнёс он, глядя в пустоту. — А бояться уже нечего. Всё самое страшное либо уже случилось… либо случится помимо нас. Судьба выбрала траекторию.

Ключи повернулись одновременно. Панель ожила: красные индикаторы сменились зелёными. Подтверждение запусков пришло через секунду. Пусковые отсеки начали сброс давления. Лодка содрогнулась, когда первая ракета, пробив арктический лёд, ушла в небо. За ней — вторая, третья, четвёртая. Боевой алгоритм, отработанный сотнями учений, исполнялся безупречно. Шестнадцать ракет, каждая с разделяющимися боеголовками, понеслись к целям, заданным ещё в мирное время.

Рязанцев не отрывал глаз от гидроакустического экрана. Его пальцы сжались в кулаки.

— Есть движение, — сказал он спустя минуту. Его голос был ровным и твёрдым. — Сигнатуры не наши. Три объекта, пеленг 270, скорость 15 узлов. Автономные охотники, вероятно, класса «Посейдон» или их аналоги.

Ковалёв побледнел. Он знал, что это значит. Автономные подводные дроны, оснащённые торпедами или ядерными зарядами, были созданы для уничтожения таких лодок, как «Невский». После запуска ракет их позиция раскрылась. Всплески энергии от пусков выдали их, как маяк в ночи.

Воронов закрыл глаза на миг. Он представил, как ракеты, выпущенные ими, летят над замёрзшим океаном, неся возмездие в мир, который уже, возможно, не существует. Он не чувствовал ни гордости, ни ужаса — только пустоту. Долг выполнен. Остальное — не в их власти.

Он резко оборвал мысль, заметив, как напряглись лица матросов. Воронов жестом велел всем оставаться на местах. Тишина в рубке стала почти осязаемой. Каждый знал, что приближается. На экране гидроакустики сигналы охотников становились всё чётче. Они сокращали дистанцию. Время иссякало.

— Готовность к манёвру уклонения, — приказал Воронов, хотя понимал, что шансов уйти мало. Лодка была тяжёлой, а лёд сверху ограничивал манёвренность. Он посмотрел на Ковалёва, который всё ещё сжимал наушники, словно надеясь поймать сигнал, которого не будет. — Иван, держись. Ты всё сделал правильно.

Ковалёв кивнул, но его глаза были пустыми. Он думал о сыне, о том, как они строили снежную крепость прошлой зимой. Смех мальчика всё ещё звучал в его ушах.

— Дистанция до объектов — пять миль, — доложил Рязанцев. — Торпеды в воде.

Никто не паниковал. Никто не кричал. Экипаж молча выполнял свои обязанности, как делал это сотни раз на учениях. Воронов взглянул на фотографию жены, приклеенную к внутренней стороне крышки его планшета, и мысленно благословил, не зная, жива она или нет.

— Полный вперёд, — скомандовал он. — Погружение на максимальную глубину.

Лодка накренилась, уходя вглубь. Но сенсоры охотников уже засекли отступающую цель, и шансов на спасение почти не осталось. Через несколько минут первый взрыв сотряс корпус. Вода сжала «Невский» в своих объятиях, увлекая искорёженный металл и выполнивший долг экипаж в пучину мирового океана.