Глухой страж

Старый егерь Иван Степаныч шел по знакомой тропе. Каждый шаг отдавался в душе щемящей нотой прощания. Через месяц он сдавал свой егерский участок — тридцать пять лет охраны этого глухого бора уходили в прошлое, опасности приходили вместе с пенсией. Лес он передавал в надежные руки — молодому егерю Сергею, парню толковому, но зеленому. Беспокойство грызло Ивана Степановича не об общем состоянии угодий, а об одном конкретном месте — Синем болоте.

Синее болото… Люпины, что росли здесь, давали такое название. Небольшое, затерянное среди вековых сосен верховое болотце было островком покоя и жизни. Здесь из года в год гнездились белые куропатки, на кочках вальяжно отдыхали тетерева, а весной над калюжами разносился дивный свист больших кроншнепов. И главный хозяин этих мест — старый, матерый глухарь, которого Иван Степанович звал Хозяином. Сколько эта птица здесь? Лет десять — может. И все не улетает.

Именно о Хозяине Степаныч думал теперь. Слухи уже ползли: в области разрабатывали новый туристический маршрут, и «перспективное» болото с его клюквой и «дикой романтикой» было как на ладони у инициативных людей из райцентра. После передачи участка подписать любую бумагу было бы делом техники. А затем — техника, дренаж, «благоустройство»… и конец тишине.

— Тебе, Серёга, главное — это болото беречь как зеницу ока, — говорил Иван Степанович молодому егерю, показывая карту. — Оно как лакмус. Живо — значит, и весь лес в порядке.

— Понял, Иван Степанович, — кивал Сергей, но на лице читалось: «старик зациклился».

Тогда у егеря родился план. Отчаянный, безумный, единственный.

Если он не сможет всегда быть здесь стражем, то его должен заменить другой. Немой, но чуткий. Хозяин.

Глухари — создания привычки. Их токовища неизменны десятилетиями. Иван Степаныч знал каждую сосну, на которую птицы взлетали петь свою утреннюю песню. И знал характер птиц: осторожный до паранойи, не терпящий ни малейшего чужака на своей земле. За годы молчаливого соседства егерь научился подходить так, чтобы птица его не боялась — старик стоял и смотрел, словно сливался с деревом. Особенно на Хозяина. Но любой другой человек, любая техника вызывали в Хозяине ярость. Птица становилась другой, она демонстративно хлопала крыльями, издавала резкие шипящие звуки и могла даже броситься на человека, защищая территорию. Сигналы Хозяина давали свои плоды — даже филину поживиться было нечем.

Тогда Иван Степанович начал свою «подготовку стража». Старый егерь стал водить Сергея на болото каждый день, но не просто так. Мужчины подходили с ветреной стороны, в спецобуви, которая и скрипела иначе, чем обычные ботинки грибников. Егерь учил молодого коллегу распознавать тревожный клёкот глухаря, который отличался от брачной песни.

— Слышишь? Это он не поёт, это он ругается. Значит, почуял что-то не своё. Если когда-нибудь услышишь этот звук — бросай всё и беги сюда. Что-то тут происходит.

Старик установил на подходах к болоту две хорошо замаскированные фотоловушки. Официально — для того, чтобы снимать зверей, на самом деле для контроля. Чтобы видеть, кто и когда появляется.

Последний месяц своей службы Иван Степаныч провёл, будто прощаясь. Он чистил роднички, которые питали болото, убирал случайный валежник, но чаще просто сидел на своем валуне и наблюдал. Хозяин иногда появлялся на опушке, поворачивал свою чёрно-сизую голову в его сторону, будто кивая, и скрывался в чащобе.

День передачи участка настал. Приехало начальство, подписали акты, Сергей получил документы и ключи от избушки. Иван Степанович молча пожал ему руку и сунул в карман листок с координатами фотоловушек и паролем к онлайн-серверу, где хранились записи.

— Смотри за ним, — только и сказал старый егерь, кивнув в сторону леса.

Прошло два месяца. Иван Степанович мучился в четырёх стенах городской квартиры, или за стенами частного дома. Дети, внуки — это хорошо, но егеря звала природа. Он ежедневно заходил на сервер, смотрел обновления с фотоловушек. Лисы, лоси, кабаны… Сергей пару раз появлялся на своих обходах. Всё было спокойно.

А потом, в один хмурый осенний день, старик заметил плохое.

На кадрах с первой ловушки, у старой лесной дороги, — два незнакомых мужчины в камуфляже. Не браконьеры — у них не было ружей, зато были планшеты и треноги с измерительными приборами. Геодезисты. Они что-то активно обсуждали, показывали на карту. Дата и время: сегодня, 10:00 утра.

Сердце старого геря упало. Он переключился на вторую ловушку, установленную ближе к болоту. Кадры с интервалом в минуту. Пусто… пусто… И вот они, те же двое, уже на кочках, у самого края сфагновой сплавины. Один из них воткнул шест в топь, замеряя глубину.

На последнем кадре, в кадр влетела тень. Огромная птица, с громким хлопаньем крыльев, планировала с сосны прямо на людей. Геодезисты вскинули головы, явно испугавшись неожиданной атаки крупного пернатого.

— Хозяин… — прошептал Иван Степанович.

Старик схватил телефон, чтобы звонить Сергею, но тут же загорелся экран с его именем.

— Иван Степанович! — в трубке звучал взволнованный голос молодого егеря. — Вы не поверите! Я на Синем. Тут эти… геодезисты какие-то были! А их ваш глухарь, тот самый матёрый, как орел, на них пикировал! Они чуть штаны не потеряли, пока бежали! Я их на выходе с территории задержал, документы проверил. Ордер на изыскания есть, но он старый, ещё прошлого года, и на соседний квартал! Я им всё разъяснил, под протокол. Уехали. А птица… она после этого на ту самую сосну села и сидит. Как часовой.

В глазах старого егеря выступила влага. Он облегчённо прислонился к стене.

— Молодец, Сергей. И… спасибо ему передай.

— Кому? — не понял тот.

— Часовому. Он свою службу нёс.

Теперь Иван Степанович мог быть спокоен. Его преемник был готов. И у него появился самый верный, самый бдительный помощник. Пока на сосне у болота сидит старый глухарь, пока его тревожный клёкот разрывает утреннюю тишину, Синее болото будет жить. А значит, будет жив и лес, которому он отдал всю свою жизнь. Старый егерь передал эстафету. И она была в надёжных руках и в надежных лапах.