Глумопарк развлечений

В моём далеком детстве в нашем городе было немного парков развлечений. Их было ровно два. Половина аттракционов там находилась в состоянии «держится на синей изоленте и молитвах механика Петровича», а вторая половина помнила ещё Брежнева. Но много ли надо ребёнку для счастья? Если ты выжил после катания на «Орбите», которая скрипела так, будто вызывала сатану, — значит, день удался. Я был там пару раз, и раз я не помню подробностей, значит, мой мозг просто стёр эти травмирующие воспоминания, чтобы я мог спать по ночам.

Но когда наша классная руководительница и по совместительству учитель географии Светлана Борисовна объявила, что в честь майских мы идём в новый парк развлечений, я чуть не проглотил ручку, временно заменявшую зубочистку. Согласитесь, это же мечта: ты несёшься на каком-нибудь бешеном паровозике прямо в светлую зарю, а вокруг тебя на ультразвуке орут одноклассники. Романтика!

К тому же, в парке обещали «экстремальные новинки», что на языке наших коммунальщиков обычно означало «мы наконец-то смазали карусель». Но главное — туда шла Настя. Наша староста. Моя неразделённая любовь и обладательница самого красивого пенала в параллели. Я уже представлял, как героически спасаю её от тошноты после «Мёртвой петли», и она понимает: вот он, её рыцарь в джинсовке на вырост.

Правда, в моих радужных планах не было одного маленького, но очень громкого нюанса: вместе с нами шёл Вовчик Дармоедов. В школе этот Вовчик считался самым скромным мальчиком в мире — из тех, что подрывают туалеты, подкладывают канцелярские кнопки на стул и доводят учителей до крика. О его подвигах можете прочесть в моём сборнике «Вовчик». Да и других рассказов, которые не вошли в этот сборник, у меня предостаточно.

В общем, как вы понимаете, прогулочка в этот парк обещала стать либо событием года, либо сюжетом для выпуска криминальной хроники.

Подготовка к этому была соответствующей. В тот день у нас было всего три урока, которые должны были настроить нас на позитивный лад, но вместо этого едва не довели педагогический состав до нервного тика.

Началось всё с физкультуры. Вовчик, видимо, решил, что школьная программа слишком скучная, и решил добавить в неё чутка разнообразия. Он задумал коварный план: запереть девочек в раздевалке, чтобы они подольше наслаждались ароматом потных кед. Но Дармоедов не был бы Дармоедовым, если бы его план не провалился с треском. В итоге в запертой раздевалке оказались не только визжащие девчонки, но и наш физрук, Михалыч — человек, чьи усы видели распад СССР и который в гневе страшнее разъяренного гризли. Десять минут из-за двери доносился отборный ультразвук и басовитое рычание Михалыча, обещавшее Вовчику вечное дежурство на складе дырявых баскетбольных мячей.

На музыке ситуация не улучшилась. Пока мы старательно выпевали «Крылатые качели», Вовчик, как настоящий ниндзя, пробрался к шкафу с инструментами. Через секунду на голову нашей музычке Светлане Николаевне приземлилась балалайка. Звук был такой, будто душа русской народной культуры решила лично поздороваться со Светланой Николаевной. Инструмент вдребезги, у учительницы — нервная икота в ритме вальса, у Вовчика — невинное лицо ангела, который просто хотел «подтянуть акустику».

Но самое страшное случилось на русском языке.

Вовчик замолчал.

Совсем.

Наша Валентина Юрьевна, привыкшая, что Дармоедов — это бесконечный поток междометий и звуков выхлопной трубы, пытала его у доски минут десять. Она взывала к его совести, к правилам орфографии, даже к здравому смыслу. Вовчик стоял как памятник самому себе — гордый, загадочный и подозрительно тихий.

После уроков нас собрали во дворе, пересчитали (на всякий случай дважды) и мы, сияя как начищенные пятаки, двинулись к парку. Я решил, что сейчас — мой идеальный шанс.

— Настён, — я подкатил к нашей старосте с грацией подбитого истребителя, — а давай в парке вместе пойдём в «Комнату страха»? Ну, если тебе страшно станет, я… это… защищу.

Настя посмотрела на меня так, будто я предложил ей съесть школьный обед недельной давности.

— Ещё чего! — скривилась она, поправляя рюкзак. — Я и так в одном классе с тобой учусь уже семь лет. Поверь, после этого никакие скелеты в шкафах и маньяки с бензопилами меня уже не напугают. Это я должна тебя там за руку держать, чтобы ты в обморок не грохнулся.

— Слушай, ну раз ты так хочешь взять меня за руку... — я с улыбкой потянулся было к руке моей ненаглядной.

— И не мечтай! — девушка отпрянула и отошла от меня.

Пока я переваривал этот сокрушительный удар по моему мужскому достоинству, мы дошли до входа в парк. Над воротами висела жизнерадостная надпись: Добро пожаловать в мир радости!. Где-то в кустах зловеще икнул Вовчик Дармоедов, и я понял: мир радости сегодня будет проверен на прочность по полной программе.

Первым делом мы наткнулись на тир. Знаете, такой классический тир, где нужно сбивать железные баночки, чтобы выиграть плюшевого медведя, который выглядит так, будто он видел начало Первой мировой.

— О, пушки! — глаза Вовчика вспыхнули недобрым огнём. — Спорим, я выбью главный приз с одного закрытого глаза?

— Дармоедов, отойди от оружия! — крикнула Светлана Борисовна, но было поздно.

Вовчик уже схватил воздушку. Инструктор в тире — парень лет двадцати с лицом человека, который давно разочаровался в человечестве — лениво протянул:

— Пацан, только в потолок не стреляй…

Но он не знал, с кем имеет дело. Вовчик не просто выстрелил. Он умудрился попасть в верёвочку, на которой держался рекламный плакат над входом. Огромный картонный клоун с надписью «СМЕЙСЯ ВМЕСТЕ С НАМИ!» плавно, как гильотина, опустился прямо на плечи инструктору, который от такой радости заверещал, как резаный поросёнок.

— Минус один, — констатировал Вовчик, пока Светлана Борисовна пыталась вспомнить, где у неё лежат капли от давления.

Но Настя лишь хмыкнула:

— Это даже не смешно. Вот если бы он попал в цель…

— Попасть в цель — это для слабаков! — парировал Дармоедов, уже присматриваясь к аттракциону «Веселый Роджер», который представлял собой огромный корабль-качели, взлетающий на высоту четвёртого этажа. — Пацаны, а как думаете, если на пике высоты расстегнуть ремень безопасности, можно долететь до сахарной ваты в другом конце парка?

— ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ, ДАРМОЕДОВ! — воскликнула Светлана Борисовна, хватая нашего героя за загривок с ловкостью опытного ловца бродячих котов. — Итак, класс! Чтобы до конца дня дожили все, включая администрацию парка, мы пойдём на нормальные, безопасные аттракционы. Никаких «Мёртвых петель», только стабильность и психическое здоровье!

Я-то наивно полагал, что «нормальные аттракционы» — это хотя бы поле с машинками, где можно легально врезаться в соседа. Но у Светланы Борисовны на этот счёт было своё, глубоко педагогическое мнение.

Нас повели на карусели для малышей. Те самые, где под задорную музыку из мультика «Паровозик из Ромашково» по кругу скачут пластиковые пони, божьи коровки и один очень депрессивный слон.

— Это издевательство! — прошипела Настя, пытаясь изящно упаковаться в кресло в виде гигантской ромашки. — Если кто-то из параллельного класса увидит меня на этой «немощи», я больше не приду в школу!

Я сидел верхом на розовом зайце, мои колени упирались мне в подбородок, создавая позу эмбриона-переростка. Рядом Вовчик Дармоедов оседлал пластиковую утку. Выглядел он как всадник Апокалипсиса, которому в последний момент заменили коня на садовый инвентарь.

— Светлана Борисовна, — крикнул Вовчик, когда карусель медленно, со скоростью умирающей улитки, тронулась с места. — А вы знали, что по статистике 0,0001% детей засыпают на этом аттракционе от скуки и вываливаются прямо под копыта этому розовому мутанту?

— Дармоедов, молчи! — отозвалась учительница, которая впервые за этот день выглядела более-менее довольной.

Но Дармоедов не заснул. Ему стало скучно. А скучающий Вовчик — это угроза национальной безопасности. В какой-то момент он решил, что утка летит слишком низко. Он встал на сиденье в полный рост, начал махать крыльями и издавать звуки бешеного гуся.

— Вперёд, моя пернатая колесница! — орал он, пока карусель не издала жалобный стон и не остановилась.

Оператор — дедушка, видевший ещё запуск первого спутника — просто молча выключил рубильник и пошёл пить валидол.

После этого Светлана Борисовна поняла: либо она разрешит нам что-то более экстремальное, либо Вовчик организует бунт среди детсадовцев.

— Ладно! — сдалась она. — Комната страха. Там хотя бы темно и вы не будете мозолить мне глаза. Но Дармоедов! Если ты украдёшь у скелета хотя бы одну кость — я тебя без родителей в класс не пущу!

Внутри комнаты страха было темно и пахло сыростью и несбывшимися надеждами. Мы шли цепочкой, держась друг за друга. Настя, к моему величайшему восторгу, вцепилась в мой локоть так, что у меня почти перекрыло кровообращение. Я шёл с видом терминатора, хотя на самом деле вздрагивал даже от шороха собственных кед.

Вдруг из темноты выскочило Нечто: в белой простыне, с окровавленным топором и диким воплем.

Настя вскрикнула. Я героически икнул.

А Вовчик... Вовчик не растерялся.

— МАМААААНЯЯЯЯ!!! — заверещал он так, что у меня в ушах словно взорвали склад петард.

А призрак, кажется, напугался не меньше: испуганно попятившись, «нечистая сила» запуталась в собственных регалиях, потеряла равновесие и с глухим «ой, блин!» грохнулся на пол, картинно задрав ноги в кроссовках.

Но видели бы вы лицо Вовчика, когда на помощь павшему товарищу из соседнего гроба выскочил вампир! Видимо, Дракула хотел спасти репутацию заведения, но Дармоедов уже вошёл в раж.

— ААААА!!!! — этот ор до сих пор эхом отзывается в моей черепной коробке и заставляет меня вздрагивать, когда закипает чайник.

Вовчик начал метаться по коридору, как бешеная белка в колесе, попутно пытаясь отбиться от монстров рюкзаком, в котором лежал тяжёлый учебник географии. В итоге вампир, получив по плащу «Политическим устройством мира», решил, что профсоюз не оплачивает ему боевые действия с малолетними терминаторами, и ретировался обратно в гроб, запершись изнутри на щеколду.

Короче… из «Комнаты страха» нас выгнали с позором. Администратор, вытирая пот со лба, сказал Светлане Борисовне, что «у вашего мальчика слишком активная гражданская позиция для нашего скромного ада» и попросил больше не возвращаться, пока Вовчик не охрипнет.

— Ничего они не понимают в искусстве испуга! — буркнул Дармоедов, поправляя сбитую челку. — Я им рейтинг поднимал, а они... Ладно, пошли смотреть на уродцев.

Мы решили сходить полюбоваться на себя в отражениях «Кривых зеркал».

А знаете ли вы, что такое «Комната кривых зеркал»? Это место, где каждый нормальный человек выглядит как жертва неудачного фотошопа.

Я рассматривал себя в зеркале: там у меня были ноги длиной в три метра и голова размером с арбуз.

— Смотри, Насть, я похож на аватара! — попытался пошутить я.

— Ты похож на швабру, которая съела глобус, — честно ответила Настя, рассматривая своё отражение, где она превратилась в очень милого хомяка

И тут вошёл Дармоедов. Он не просто смотрел. Он начал искать «то самое» зеркало.

— Пацаны! — заорал он из глубины лабиринта. — Я нашёл зеркало правды! Оно показывает Светлану Борисовну в отпуске!

Мы сбежались на крик. В зеркале отражался сам Вовчик, но из-за хитрого изгиба стекла он выглядел как... квадрат. Просто идеально симметричный, плотный квадрат с ногами.

— Я — Спанч Боб Дармоедов! — провозгласил он и решил, что было бы весело проверить зеркала на прочность лбом.

Проблема зеркальных лабиринтов в том, что ты никогда не знаешь, где выход, а где — твоё лицо. Вовчик, решив, что он увидел проход, на полной скорости рванул вперёд.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, будто кто-то уронил ящик хрусталя в пустую цистерну. Дармоедов впечатался в стекло, оставив на нём чёткий отпечаток своего сплющенного носа и открытого в крике рта.

— О, — пробормотал он, сползая по стеклу, — кажется, я только что встретил самого опасного противника... Самого себя.

Настя не выдержала и начала смеяться. И, глядя на её смех, я понял: плевать на аттракционы и на мои попытки быть крутым. День официально удался.

Правда, когда мы выходили из лабиринта, Вовчик уже пытался убедить охранника, что зеркало первое начало драку, и требовал вызвать полицию для «опознания этого стеклянного смельчака».

Но больше мы всем классом не ходили в парк аттракционов.

А с Настей мы тогда на ближайших выходных сходили. И это было просто потрясно.

Но это уже совсем другая история.