Глупость

Однажды собрал в своём имении барин Мышонкин близких своему сердцу людей. Устроил он бал, на котором его дорогие друзья танцевали, общались и пили вино. После танцев, уже под конец вечера, когда люд медленно и неспеша начал расходиться по домам, разгорелся между знатным богатым купцом Рублёвым и сапожником Проныровым жаркий спор. Стоит сказать, что для Мышонкина, и купец Рублёв и сапожник Проныров были друзьями. Последний неоднократно шил барину отличного качества сапоги, оттого и стал ему близким другом. Купца Рублёва же Мышонкин знал аккурат с самого детства, потому для него тот также являлся близким другом.

Вот уж и вышло по итогу так, что, когда остались купец и сапожник за обеденным столом совершенно одни, разгорелся между ними разговор о деньгах.

В порыве эмоций от жаркой беседы, сапожник купцу и говорит:

– Я, знаете ли, сударь, деньги не люблю! От них одно зло!

– Ох, – заулыбался Рублёв. – И как же вы тогда, позвольте узнать, живете?

– Живу очень просто, – отвечал Проныров. – Не шикую, но и не бедствую. Жить хорошо можно и без денег!

– Да разве ж будет без денег жизнь? – рассмеялся Рублёв, закинув себе в рот маленькой вилочкой кусочек сыра. – Жизнь без денег, что банщик без веника! Бесполезна! Удовольствие, понимаете, не то!

– Уверяю вас, сударь, – продолжал настаивать Проныров. – Без денег счастье отыскать можно!

– Глупости, друг мой! Глупости! – рассмеялся Рублёв пуще прежнего, отмахнувшись рукой. – Без денег вы никто! Как бы то не было грустно, повторяю; без денег, мой друг, вы абсолютно ничтожны!

– Разве знаете вы мою натуру, ежели словом подобным бросаетесь? – нахмурился Проныров, тот час скрестив руки на груди. – И вам отвечу я так; нисколько вы меня, сударь, не знаете! А потому и говорить обо мне не можете!

– Извольте, друг мой, – в ту же секунду принялся объясняться Рублёв, ощутив неловкость на своей душе. – Говоря, как вы посмели думать, о вас, как таковую вашу натуру никак уж совсем я не имел ввиду!

– И что же вы тогда в своём виду имели?

– Всех и всякого смею считать безумцем и глупцом, кто может думать, мол, жизнь без денег может иметь смысл!

– Но ведь именно так я и считаю, – с ухмылкой подметил Проныров. – Значит, выходит то все-таки так, что слова ваши касаются и меня!

– Чего вы хотите, друг мой? – вежливо улыбнулся Рублёв, не желая разжигать пуще прежнего ненужный ему спор.

– Я хочу, чтобы поняли вы, – повысил голос Проныров. – Жизнь без денег, не обречена на страдания!

– И как же, скажите мне на милость, должен я в том убедиться? – ехидно усмехнулся Рублёв. – Уж неужто предложите вы мне отказаться от всех моих денег, и жить как вы?

– Жить, как я? Неужели считаете вы, что живу я плохо?

– Не просто считаю, друг мой! В том я уверен!

– Ах так! – вскричал вновь Проныров, стукнув кулаком по столу. – Да легко я сумею убедить вас в обратном!

– И как же?

– А вот хоть оставьте мне своих денег, и сумею я вам доказать, что жить без них можно! Пусть буду иметь ваши деньги я при себе, но не воспользуюсь ни рублём, и сумею себя осчастливить как бы там ни было!

– В таком случае, друг мой, зачем же вам нужны мои деньги? Оставайтесь счастливым без них, раз уж на то вы способны!

– Нет, сударь! – помотал головой Проныров. – Ваши деньги будут играть роль соблазна в нашем с вами споре! Сумею я доказать, что счастливым быть можно не взирая ни на какой денежный соблазн!

– Хорошо, – согласился Рублёв. – И сколько же, в таком случае, хотите вы денег? Какая сумма сумеет переломить ваши принципы, и подтолкнуть вас на вкушение, как вы это назвали, соблазна? Пятьсот рублей вас устроит?

– Вполне! – самоуверенно выкрикнул Проныров, хлопнув ладошкой по столу, после чего протянул Рублёву руку. – Ровно через три дня мы встречаемся с вами на этом же месте, и я в целости и сохранности возвращаю вам ваши деньги назад! Я не потрачу ни рубля из того, что вы мне дадите, но по моему лицу вы увидите, насколько же сильно буду я счастлив! Счастлив, не смотря ни на что! Счастлив, и без ваших чёртовых денег!

– Хорошо, друг мой, – широко улыбался Рублёв, пожимая руку Пронырова. – Договорились!

– Вот увидите, – продолжал улыбаться и Проныров. – Через три дня вы лично убедитесь в том, что были не правы!

– В таком случае, – вновь рассмеялся Рублёв. – Ежели уверяете вы меня в том, что деньги мои получу я назад, быть может, стоит мне дать вам куда больше той сумы, что озвучил я ранее?

– Смотрите сами, – помотал головой Проныров. – Как вам будет угодно...

– Всё же не верю я в то, что не сумеет окутать вас соблазн! Сделают вас мои деньги счастливым! Ещё как сделают! Поэтому, друг мой, возьмите-ка вы лучшие не пятьсот рублей, а тысячу! Уж такая-то сумма точно сумеет вас соблазнить!

На эти слова ничего не ответил Проныров, а лишь снова они пожали с Рублёвым друг другу руки, и разошлись на три недолгих дня.

По прошествию времени, возвратился Рублёв в имение барина Мышонкина, и осел на скамейке в саду, выжидая приход Пронырова. Долго сидел, ждал его, да только вот тот всё никак не приходил.

Вдруг увидел Рублёв, как барин Мышонкин вышел в сад, да прогуливаться начал. Подошёл он тогда к нему спешно, и спросил:

– Ещё раз здравствуй, друг мой! Уж больше часа жду я сапожника твоего, да вот только никак он не приходит! Уж не знаешь ли ты, не случилось ли с ним чего?

– Пронырова ждёшь? – удивился Мышонкин. – Уж неужто не знаешь?

– Чего не знаю? – тут же насторожился Рублёв.

– Вчера ж ещё на Алтай он уехал, как сам сказал, жизнь новую искать... Деньги откуда-то взял; то ли нашёл, то ли Бог его знает... Нет его в общем в наших краях, и уж вряд ли вернётся...

От услышанных слов холодок пробежал по спине Рублёва. Схватился он руками обеими за свою дурную голову, да и понял всё...

– Что ж это получается, – обратился он тихо к Мышонкину, упав на колени. – Друг твой купец полнейший идиот... Какую глупость сотворил, и всё своими руками... Сам ведь денег дал... Сам... И дураку было ясно, что деньги всякого осчастливить могут, а сапожник проклятый меня и обдурил... Какую же глупость я совершил... Своими руками совершил... Тысячу рублей потерял за спор глупый, в котором изначально был прав, да вот только правота эта никакого счастья сейчас мне и не приносит... Деньги мои сейчас принесли бы мне счастья, да выходит оно так, что Пронырова вместо меня они и осчастливили...