Гнев Неба

Колокол в храме Утраты Любви

слышу, припав к изголовью;

Снег на далекой вершине Сянлу

вижу,

Откинув полог.

Бо Цзюй-и

— Но ведь это немыслимая дерзость! — молодой писарь Мицунэ в недоумении развёл руками и тупо уставился на свои пустые ладони, точно на них были вверх ногами записаны китайские иероглифы, значение которых он силился понять. — Этот Симада, ничтожный чиновник без поста, позволяет себе опаздывать на службу, имеет наглость ходить в тёмно-красном симпи четвертого ранга и носить головную повязку со шпилькой, точно он — невесть какая персона! Он пропускает богослужения и дерзает не приветствовать самого господина Фудзивару-но Суганэ!

Его слушатели – младшие судебные писари Куга и Сандзё, занятые работой, ничего не ответили, а старик Окада, старший секретарь ведомства юстиции императорского двора, только закусил нижнюю губу.

— Не понимаю, почему Фудзивара-сан ничего не говорит ему! — продолжал разоряться Мицунэ. — Я слышал, что Симада несколько лет назад был сослан! Его исключили из всех должностных, ранговых и наградных списков, лишили звания, земельных наделов и всех привилегий! Потом сжалились, господин Суганэ лично просил за него! Так почему же Симада ведет себя так, словно он – ровня господину цензору? Я сам видел, как они разговаривали вчера на веранде дворца Сэнъэн: Симада сидел в его присутствии да ещё дерзал кота полосатого гладить! Что происходит?

Старик Окада только вздохнул. Мицунэ был, конечно, глуп, но к делу это не пришьёшь... Однако кое в чём этот глупец всё же был прав. Происходило действительно невесть что и уже не первый год. Помнил старик и время, когда всё началось: мудрого человека, императорского советника, Сугавару-но Митидзанэ, лишили тогда всех чинов и званий и выслали, понизив до жалкой должности управителя Дадзайфу, в глухую провинцию Тикудзэн на Цукуси[1]. Вместе с ним сослали и его родню. Да что там родню! Убирали отовсюду его учеников и выдвиженцев, друзей и просто приятелей!

Симада-но Асига любимцем был советника Сугавары, к тому же – родственником его жены. И неудивительно, что он, чиновник четвертого ранга, ведавший при дворе всеми следственными делами, был тогда разжалован.

Сам советник Сугавара всё мечтал, чтобы при дворе должности занимали через экзамены в Школе чиновников, самых умных отбирать хотел. В Китае-то экзамены, хоть и не без изъянов, всё же вливали свежие силы в чиновничью элиту, но в Госё высшие посты давно распределялись между тремя родами высшей знати, и подготовка к экзаменам многим казалась бессмысленной. В самом деле, зачем тебе знание китайского и анналы истории, если выше седьмого ранга всё равно не подняться? Хватит поэзии, музыки да умения сочинять письма. Мужчины же рода Фудзивара, зная, что карьера им всё равно обеспечена, и вовсе на науки налегать перестали. Умные да даровитые стали никому не нужны. Зачем они? Чтобы править людьми, нужно считать себя умнее всех, а так как это глупость, то править людьми могут только глупцы. Но зачем глупцам умные подчинённые? Дураки понятнее и послушнее.

Это разумно, конечно, — пока всё спокойно да гладко. А вот стоит беде приключиться, так толковые на глазах дорожают. Когда разжалованному старшему следователю Симаде уже велели в дорогу по этапу собираться, в личных покоях императрицы редчайшие жемчужные четки пропали. Вызвали нового старшего следователя – только что назначенного Фудзивару-но Суганэ, внучатого племянника двоюродной сестры регента, да велели немедля отыскать пропажу.

Ха! Велеть-то велели, да только что проку в повелениях, дураку-то отданных? Суганэ раньше в архиве работал, в делах уголовных понимал, как баран в кандзи. Потребовал он к себе следователей, да оказалось, что оба сосланы, а старший следователь Симада только что под охраной на Цукуси отправлен. Между тем после кражи обнаружилась в покоях жены микадо задушенная фрейлина, и шум поднялся на весь дворец.

Тут уж не только молодой Суганэ, а всё семейство Фудзивара переполошилось: шутка ли – убийца во дворце! Отряд направили по Северной дороге с приказом немедленно вернуть Симаду-но Асигу, которому до того и с друзьями-то проститься не дали.

Вернули. Да только в Симаду, который до того был всегда тих, исполнителен да вежлив, точно ёкай злобный вселился. Судебный крючок все законы Тайхорё наизусть знал, ну, и говорит, натурально, что закон нарушать он не будет! Семнадцатая статья двадцать девятой части Тайхорё — что говорит? Ни один ссыльный не имеет права государственную службу нести!

Правдой то было. Садайдзин[2] Фудзивара-но Токихира, тот, что советника Сугавару выслать велел, скрипя зубами, распорядился указ о ссылке Симады отменить. Но Симада снова упёрся: не имеет права в покои императрицы заходить служка без ранга! Ниже четвертого — нельзя. И он не зайдёт. Непочтительность это к императорской фамилии.

Что сказать? И это правильно было. Что же делать? Ранг вернули. С ним и жалование, и поля рисовые. Место в судебном ведомстве, правда, вернуть не смогли: дадзай дайканом, старшим следователем, уже молодой Суганэ назначен был. Не снимать же своего человека?

Но Симада тут почему-то не возразил. Молча прошёл в покои императрицы, за ночь во всём разобрался, преступника нашёл, да так, что и императора поразил. С тех пор Симаду оставили в покое: поняли, что человек с головой всё же нужен иногда.

Сам же Симада вести себя начал странно: приходил на службу, когда считал нужным, а так всё время проводил с дружками своими. Пили сакэ и беседы вели учёные. Как-то старик Окада зашел к нему на застолье да пожаловался Симаде-сану, что на него молодой писарь Мицунэ донос подал за опоздание. Тут оказалось, что Симада-сан не только в законах сведущ, но и стихи сочинять горазд. Сказал:

Были сливы прежде

В цветах нежных.

Но облетели, оставив нас с носом.

И те, кто подавали когда-то надежды,

Теперь подают одни доносы…

При этом старший следователь, господин Суганэ, невзлюбил Симаду-но Асигу и при встречах неизменно делал вид, что вообще не знает его. Симада-сан вежливо платил ему тем же. По документам числился он с тех пор санканом — сановником без поста. Когда же старик Окада однажды спросил бывшего старшего следователя, почему тот не приходит на совещания к Суганэ-сану, Симада-сан Конфуция вспомнил. «Если ты самый умный человек в комнате, это не та комната, где тебе нужно находиться», — ответил.

При этом, пьянея, он неизменно вспоминал советника Сугавару, который спустя два года после высылки умер в изгнании. С лица темнел тогда Симада и говорил, что перестал верить в справедливость Неба. Нет её вовсе!

Дружок его, бывший цензор, а ныне младший писарь Палаты цензоров Амадэгава-но Сигури, шипел на него змеёй, беспутный кривляка Саёндзи-но Омиро, разжалованный актер дзуси, только подливал ему сакэ, а бывший учёный астролог Камо-но Арицуги лишь высокомерно спрашивал Симаду, что тот понимает в законах Неба?

…В канцелярии глупец Мицунэ меж тем, мешая всем работать, продолжал громко изливать своё возмущение.

— Я считаю нужным подать на Симаду докладную записку Суганэ-сану!

Старик Окада бросил на Мицунэ мрачный взгляд, но ответить не успел: в канцелярию вошли Симада-сан и младший писарь Киёка, тащивший папки с только что законченным делом. Странно, но с их появлением пыл Мицунэ сразу угас. Писари стали торопливо разбирать листы принесённого дела для переписки, Симада тем временем повернулся к старшему секретарю.

— Время позднее, Окада-сан. Не выпить ли нам с вами по чашечке сакэ?

Странный день выдался: старик снова не успел ответить. Фусума разъехались и на пороге возник господин Сада-но Тадаёми, секретарь конторы, ведавшей при дворе похоронами знати. Когда придворные видели его в галереях дворца, старались куда-нибудь свернуть поскорее: уверяли, что от него «веет смертью». Вздор несли, просто одежды ладаном похоронным пропитывались, вот и всё.

Сейчас, однако, почти все испуганно отпрянули: человек, со смертью связанный, понятное дело, не самый желанный гость в любом месте. Что ему надо в ведомстве законников? Этот вопрос откровенно читался на лицах всех писарей.

Тадаёми-сан с преувеличенной аккуратностью задвинул дверь, сел на дзабутон, несколько секунд разглядывал пятно туши на записи допроса по делу о воровстве, потом глухо проговорил, обращаясь к Симаде, явно видя в нём начальника:

— Скончался Суганэ-сан. Гроб готовить приказано. Вам всем завтра в первой четверти часа Змеи на отпевании быть велено.

Старик Окада успел заметить, как стремительно побледнел болтун Мицунэ, поняв, что собирался подавать жалобу покойнику, и как испуганно переглянулись писаря. Между тем Симада-сан тоже выглядел немного удивленным: он задумчиво чесал лоб, как делал всегда, когда чего-то не понимал.

____________________________________

[1] Ныне остров Кюсю

[2]Высшим чиновником, главой Государственного совета был Великий министр (дайдзё-дайдзин), затем следовал Левый министр (садайдзин), за ним Правый министр — (удайдзин) и министр двора (найдайдзин). В описываемое время должность Великого министра никто не занимал.