Гнев Нирна

Артём никогда не верил в богов. Будучи псиоником третьего ранга Имперской Службы Биоконтроля, он привык полагаться на стройные уравнения гиперпространственного сдвига и холодный перестук клавиш в научном комплексе «Гелиос-7». Станция висела над туманностью Эридан, похожая на растревоженный улей, и Артём как раз заканчивал отчёт по модификации генома планктона для колонии-кольца, когда тьма за иллюминатором сжалась.

Сначала он подумал об отказе сенсоров. Затем понял — реальность ломается.

Древний псионик, которого анализаторы окрестили просто «Аномалия», не имел корабля. Он летел сквозь вакуум, окружённый коконом искажённого пространства, и его разум бил по «Гелиосу» с такой силой, что дюрасталевые переборки пошли рябью. Артём выбежал в коридор, когда третий энергоблок уже перестал существовать. Тело коллеги, старшего исследователя Филона, пролетело мимо, превратившись в горстку кристаллической пыли.

До спасательной капсулы было жалких тридцать метров. Артём бежал, скользя по лужам охлаждающей жидкости, и чувствовал, как чужой разум вскрывает защитные мембраны его психики. Из носа брызнула целая волна крови. На остатках своей силы он поставил последний ментальный блок — грубый, как кирпичная стена, — и захлопнул за собой люк капсулы. Рычаг гиперпрыжка поддался с хрустом сломанных позвонков, и капсула нырнула в ничто.

Он успел. Он спасся.

Гиперпрыжок вырвал его из реальности, спасая от ужасающего все нутро существа, но что-то пошло не так. Вместо расчётного курса к спасательной станции его швырнуло в неизвестность.

Он перевёл взгляд на иллюминатор и замер.

Там, внизу, висело нечто невозможное. Планета была огромна. Настолько огромна, что у неё не было горизонта в привычном понимании – он уходил в бесконечную, чуть заметную дугу, подчёркивающую чудовищную гравитационную мощь этого мира. Четыре плотных пятна континентов, словно гигантские щиты, были окружены россыпью мелких островов. Атмосфера клубилась такими густыми облаками, что сквозь них не пробивался свет ни одной знакомой звезды.

Пульт отчаянно запищал, требуя ручного управления. Артём дёрнул штурвал, пытаясь стабилизировать падение, но гравитация планеты – в несколько раз сильнее земной – схватила капсулу железной хваткой. Сопротивление атмосферы превратило днище в раскалённую добела плиту. Он потерял контроль. Мир за иллюминатором превратился в размазанную кашу из огня и камня.

Удар о скалу не был просто громким. Он был чудовищным. Артём успел почувствовать, как его тело ломает перегрузкой, как металл плавится и трескается вокруг, а потом наступила тишина — абсолютная и беспросветная.