Гнилое яблочко

Элен крепко прижимала к груди огромную книгу, трясясь в карете. Кучер должен был довести её из Северного Раскола до соседнего города, где она надеялась затеряться, устроившись в подмастерья к какой-нибудь швее или знахарке. Ей очень нужно было время, чтоб выучиться и суметь дать отпор преследующему её психу.

Девушка понятия не имела, что он от неё хотел, но первое столкновение с ним пробудило какие-то картины в памяти, будто из прошлого.

Она встретила его после ярмарки, влетела прямо в него, торопясь попасть домой. Он схватил её за руки, удерживая равновесия обоих, всмотрелся в её лицо, и в его глазах будто разверзлось адское пламя — она слышала треск огня, видела оранжево-алые лепестки и чувствовала жутковатый запах горящей плоти.

Мурашки побежали по телу, девушка вырвалась, полная ужаса, и бросилась бежать. Незнакомец не догнал её тогда лишь потому, что, кажется, сам был поражён их встречей.

Но уже через день Элен узнала, что некто расспрашивает о ней соседей, ищет её. Родители очень испугались, узнав, что мужчина относится к ордену Чёрной луны, а значит, сильный колдун. Собрав Элен небольшой узелок, они ночью отправили её к тёте. Там девушка прожила два месяца и уже подумывала было вернуться обратно к родителям, когда колдун объявился снова.

Элен везло — она заметила его первым, он въехал в город на вороном коне, выделяясь внешним видом – высокий, внимательно обшаривающий взглядом окрестности. Один его вид сразу пробудил другое воспоминание: кожаные петли на руках и ногах… разбегающиеся в стороны лошади… треск суставов… оросившие траву бордовые капли.

От увиденного она замерла в страхе, вцепившись в ведро, которое тащила. Сбросив оцепенение, Элен бросилась бегом к тёте и немедленно покинула город, ушла пешком, как была, по дороге подсаживаясь к проезжающим мимо, благо никто не отказывал.

В третий раз её спасла пожилая травница в Северном Расколе. Она же дала книгу, велев прочесть, как только сможет, и срочно учиться колдовству, чтоб защитить себя.

«Убить тебя он страстно хочет, вся его аура горит этим желанием, во сне он видит, как ты умираешь в страшных муках, дитя. Беги и учись, иначе тебе не спастись!»

Вот теперь Элен и тряслась в карете, и чем дольше она держала в руках книгу и пыталась вникнуть в сложные, непонятные тексты, тем больше воспоминаний к ней приходило, размытых, смутных картинок. Увы, быстро читать не получалось — разбирать чужой почерк в полумраке подскакивающей на камнях кареты — удовольствие не из приятных.

К тому же час назад окончательно стемнело, а город, которого вроде бы должны были достичь к вечеру, всё ещё не появился.

Элен постучалась было к кучеру, но окошечко осталось закрытым. Занервничав, девушка высунулась наружу.

Кучер сидел, сгорбившись под плащом, покачиваясь в такт топоту копыт по размытой дождями дороге. Судя по надгробиям по обеим сторонам дороги, город всё же был где-то рядом, более того, ей даже показалось, что в какой-то момент под обманчивым светом луны, то и дело скрывающейся за облаками, она рассмотрела дома.

Бросив взгляд вверх, Элен чуть было не закричала в ужасе — на деревьях висели скелеты повешенных когда-то там людей — верёвки на их шеях пока что не истлели.

— Кучер! — закричала она. — Кучер!

Но он то ли заснул, то ли… Волна безумного страха захлестнула её, не давая вдохнуть, пошевелиться… Комок в горле вызвал рвотные позывы, с которыми она с трудом справилась.

Не желая сдаваться, она снова высунулась в окно, закричав громче:

— Кучер! — она бросила взгляд вперёд. Там, где заканчивался лесок, под лунным неверным светом хорошо был виден силуэт мужчины, и Элен ни секунды не сомневалась, кто же это стоит посреди дороги. Только вот как он догнал её так быстро?! Будто дьявольская гончая идёт по следу…

Элен готова была сражаться за свою жизнь. Невзирая на простое девичье детство, в котором её готовили только выйти замуж, да вести хозяйство, она совершенно не собиралась складывать руки и умирать. Нет, она должна сделать всё возможное, чтобы спастись!

Дверца кареты была заперта, и защёлка не поддалась, будто намертво приклеившись, поэтому Элен, радуясь хрупкости своего телосложения, высунулась в окно. Прыгать было ужасно страшно, но, к счастью, лошади бежали не слишком быстро.

Собравшись и не забыв книгу, она прыгнула в окно, покатилась по жидкой грязи и осталась лежать, ошеломлённая, напуганная, ударившаяся, но живая и даже ничего себе не сломавшая.

Поднявшись, немного прихрамывая на правую ногу, она оборвала юбку на платье, всё равно уже грязную. Вода мгновенно пропитала одежду и обувь, но это было настолько неважным, что Элен и не обратила внимания. Колдун ждал карету, в темноте он вряд ли заметил, что она выпрыгнула. А если и заметил — у неё всё равно есть небольшой выигрыш во времени. Нужно только воспользоваться…

Она скрылась между надгробиями, старательно ступая на камни и траву, чтоб не оставить ни одного следа на жидкой грязи. Заметив стоящий открытым склеп, она заколебалась — там можно было спрятаться и дождаться утра. Но в то же время он мог стать и смертельной ловушкой.

Решившись, она заползла в уголок потемнее и открыла книгу. Колдовство было её единственным шансом. Она старательно вглядывалась в символы, заучивая наизусть формулы и жесты.

Шаги она услышала издалека. Колдун ступал медленно, неотвратимо, даже не пытаясь как-то скрыть своё присутствие.

У Элен сбилось дыхание, ей казалось, что безумное сердцебиение в тишине кладбища её просто мгновенно выдаст.

Колдун подошёл к склепу и остановился у плохо закрытой двери — она покосилась и до конца не закрывалась. Он что-то рассматривал на земле, и Элен окончательно перестала дышать — неужели она оставила в грязи ненужный след?!

Мужчина так долго стоял не шевелясь, что у Элен от напряжения зашумело в ушах. Но она любой ценой должна была не выдать себя! Замерев, как мышка, больше всего в жизни боясь, что захочется чихнуть, девушка беззвучно молилась. Ужасно зачесался лоб, и шея, и руки, и нога, но она не шелохнулась.

Наконец раздался лёгкий шум. Сдвинулась дверь склепа. Паника вновь захлестнула девушку, но она держалась. Если вычитанное заклятье ей не поможет, то уже ничто её не спасёт.

Колдун ступил на мраморный пол. Шаг. Два.

Не дожидаясь большего Элен бросилась к двери, толкнув её изо всех сил и сосредоточилась на жесте и словах.

Дверь склепа дёрнулась и встала на место, запечатав колдуна внутри. Элен продолжила начитывать заклятье, надеясь, что оно удержит преследователя внутри достаточно долго, чтоб успеть убежать.

Закончив, Элен поспешила выбраться на дорогу. В городе она сумеет спрятаться, а потом и уберётся из него, уже продумав свой дальнейший путь — на север, к колдуньям-отшельницам. Там и защитят, и помогут.

Она радовалась своему изящному решению — оставить даже не след, это было бы слишком явно, а лишь кусочек следа стопы прямо у склепа, сделав вид, что рискнула спрятаться внутри, пока на самом деле присела в кустах. Колдун повёлся! Она сумела обмануть его раз, сумеет и победить. Нужно лишь немногим больше времени и сил.

Взбодрившись, девушка двинулась по размокшей грязи. Идти быстро не выходило — слишком высока была вероятность поскользнуться и упасть.

Вдруг раздался странный звук. Будто постукивание на ветру, хотя ни один листик не шелохнулся. А стук лишь усиливался. Элен подняла голову и завизжала. Прямо над ней перебирал ногами оживший висельник, пока что его удерживала верёвка, но было очевидно, что это крайне ненадолго. Остальные скелеты тоже пробуждались. Видимо, не сумев выбраться, колдун решил уничтожить чужими руками…

Надо было найти защиту до того, как мертвецы окажутся на земле. Элен заметалась между могилами, пытаясь найти укрытие и прикидывая, есть ли шанс успеть добежать всё же до уже виднеющихся домов.

Лопнула первая верёвка. Скелет грохнулся оземь, но, увы, не развалился, как страстно надеялась девушка. Не сразу, но он поднялся и заозирался, осматриваясь пустыми глазницами. Элен бежала прочь от дороги, огибая могильные плиты, уже не опасаясь поскользнуться.

Внезапно что-то схватило её за лодыжку, девушка грохнулась всем телом о землю и камень, удар вышиб воздух из лёгких, несколько секунд несчастная не могла ни вздохнуть, не шевельнуться, от страха ей даже показалось, что она уже умирает… Но нет, сумела подняться на четвереньки, в полумраке нашаривая вылетевшую из рук книгу, не обращая внимания на грязь, и только потом, схватив камень, принялась долбить торчащую из земли руку с остатками плоти на ней. Брезгливость пропала, желание спастись оказалось сильнее.

Элен и сама не понимала, откуда в ней столько силы и несгибаемой воли. Та милая девочка, которой она была лишь несколько месяцев назад, просто упала бы в обморок. А вот она, новая, сражается, бежит, колдует. Само осознание, что она может, может, может! — придавало сил.

Грохот заставил её обернуться. Склеп разнесло на куски. Глыбы мрамора белели теперь по сторонам. Колдун выбрался…

Элен снова бросилась бежать, впереди уже был виден дом, и откуда-то она твёрдо знала, что делать.

Скелеты настигали, в отличие от неё, они не скользили на жидкой грязи, не путались в траве, им не надо было переводить дух и сердце не норовило выскочить из груди и застрять где-то в горле. И крик не рвался наружу, сдерживаемый лишь потому, что дыхание нужно было для бега.

И всё же она успела. Перепрыгнула через упавшую и частично уже сгнившую дверь, резанула швейными ножничками из поясной сумки собственное запястье и окропила кровью круг. Выкрикивая торопливо вслух не до конца понятные, но отчего-то знакомые фразы, она заставила собственную кровь на полу вспыхнуть и засветиться ровным светом. Упав в центре круга на колени, спешно стала его укреплять, выписывая кровью руны из книги и питая их чарами.

«Другого спасения не будет, помоги себе сама, маленькая ведьма», — шептало что-то в глубине сознания.

Поднятые мертвецы сгорали при попытке пересечь круг. Уже три дымящихся кучки костей лежали вокруг. Элен продолжала вкладывать все свои силы в новые и новые руны. Она собиралась призвать защитника, понимая, что иначе ей не выбраться. Даже если сгорят все скелеты, колдун будет опасен.

А вот и он. Вошёл в дом спокойным шагом, будто не видит смысла торопиться. Высокий, широкоплечий, с открытым, красивым лицом. Будь всё иначе, Элен могла бы в него даже влюбиться… Если б там, на ярмарке, между ними не встало бы страшное сжигающее всё пламя.

Их взгляды встретились, и на Элен снова рухнуло видение. Вода… Свинцовая толща воды, запястья, обмотанные верёвками. Вереница поднимающихся вверх пузырьков… Тьма…

– За что?! – выкрикнула она с отчаяньем. – Что я тебе сделала?! Зачем ты преследуешь меня?!

– Ты вспомнишь, – ответил он сухо. И голос его звучал совершенно по-человечески, совсем не так, как должен был говорить колдун-убийца.

– Мне семнадцать лет! Что я должна вспомнить?! Я не знаю, кто ты, зачем меня преследуешь! Я не сделала ничего плохого тебе!

– Однажды ты вспомнишь, и мне всё равно придётся тебя убить. Лучше сейчас.

– Ты же колдун! Сотри мне память, я хочу жить! – Элен заплакала.

– Это невозможно стереть.

Он вытянул руку, и через разбитое окно в дом влетел ворон, мгновенно приземлившийся на его плечо. Скелеты топтались у входа, видимо, без приказа не торопясь больше подходить.

Вот теперь Элен совсем отчаялась. Необученная ведьма, не понимающая, что делать, против сильного взрослого колдуна… Но за что?! Отчаянье и злость бушевали в душе, не находя выхода.

Колдун неторопливо вытащил из ножен за спиной длинный клинок, украшенный рунами. Ворон громко и будто бы насмешливо каркнул.

Эмоции и отчаянное желание жить выплеснулись последними рунами на пол. От кровопотери кружилась голова, но перед Элен стояла огромная дымчатая пантера.

– Спаси меня… – прошептала девушка. Хищница повернулась к колдуну, зашипела, обнажая длинные белоснежные клыки, явно созданные для того, чтоб терзать живую, горячую плоть, и с места прыгнула одним слитным движением, метя в горло.

Элен до боли закусила губу.

Меч колдуна ожил, с него полетели на землю искры. Стало совсем темно – луну закрыли тучи. Ворон взвился под крышу, отчаянно каркая.

На пол хлынула кровь, выпавшие из изуродованного тела кишки заклубились подобно змеям и вскоре замерли в луже крови и нечистот. Глаза закрылись навсегда.

Колдун опустил клинок, с которого капала кровь призванной пантеры.

Элен глухо рыдала, съёжившись в центре круга. Она молила высшие силы о спасении, но тем явно не было дела до маленькой ведьмочки.

– Не вспомнила? – поинтересовался мужчина.

– Нет! Нет!.. Я ничего не знаю!

Колдун взмахнул мечом вновь. Проявившийся сверкающий купол над кругом попытался остановить убийцу, но не вышло – медленно и с огромными усилиями, но он пробил брешь и купол рухнул. Начертанные кровью символы перестали светиться.

***

Адриан отсёк голову ведьмы от тела, выколол ей глаза и бросил в ручей, а тело посыпал солью и сжёг вместе с домом и остатками круга. Больше она не сумеет вернуться ни в каком обличье.

Упокоив поднятых мёртвых, колдун протёр лезвие меча, прежде чем убрать его в ножны. Верный конь ждал его на дороге. Вскочив в седло, он поехал дальше. С ведьмой оказалось справиться легко – и он отомстил ей за все предыдущие жизни, когда она сожгла его вместе с семьёй, когда по её слову его разорвали живым на части, когда утопила и его самого, и его любимую. Теперь он может спокойно начать всё заново. Никому он больше не позволит сломать его жизнь.

***

В это же самое время ведьма в Северном Расколе остановила катящееся по блюду гнилое яблочко. Лицо её искривила довольная усмешка. Она прошептала какие-то слова и из воздуха перед ней появилась кучка пепла, медленно восстанавливаясь и превращаясь в книгу. В ту самую книгу, которую она отдала бедняжке Элен. Девчонка великолепно отыграла свою роль. Так просто было всё это провернуть и заставить врага считать, что он победил.

Ведьма уже и забыла, что много сотен лет назад она сама же начала это противостояние, одарив случайную пару возлюбленных возможностью вспоминать прошлые жизни…

Теперь-то можно начать игру. На этот раз она уничтожит Адриана окончательно, так же, как уже сделал он со своей любимой Элен, поторопившись совершить ход.