Голландец

— Да говорю же, он был там, появился всего на мгновенье! Икар его попытался опознать, но не успел. — Кларк ткнул пальцем в диск радара, девственно чистый, как водная гладь мельничного пруда. — Не знаю, что это…

— Ладно, — выдохнул капитан, выпрямился, расправил плечи, бросил усталый взгляд на Кима, стоявшего чуть в стороне и не проявлявшего к происходящему особого интереса, в отличие от остальной команды, плотным кольцом склонившейся над радаром. — Икар, что ты скажешь?

— Мной был получен сигнал от неопознанного объекта, увы, каких-либо данных собрать не удалось. Контакт длился три десятых секунды, на границе чувствительности сенсоров. Простите, капитан, но не могу порадовать вас сколь-нибудь точной информацией.

— Видите?! — продолжил Кларк, не убирая пальца с того места, где якобы видел зеленую точку. — Икар подтвердил. Что бы это ни было, но выглядит подозрительно. Эта система необитаема и некартографированна, тут что угодно может прятаться.

— От нас, полагаю? — Капитан позволил себе усмешку, похлопал пилота по плечу, давая приказ расслабиться. — Кларк, я рад, что ты так печешься за нашу безопасность, но видеть в шальном астероиде корабль инопланетян — это немного… наивно. Только нервы команде треплешь.

— Да ладно вам, капитан, — хмыкнул Хэккет, — мы в этой консервной банке уже два месяца маринуемся и еще четыре в перспективе, так что пусть у парней будет новая тема для обсуждения. Икар, не в обиду тебе.

— Я не обиделся, док, — монотонно ответил ИИ, хотя Киму показалось, что корабль произнес это куда более сухим и бесчувственным голосом, чем обычно.

Неужели и правда обиделся? Искины второго уровня не обладают характером, но ходили слухи, что даже такие довольно простые программы могли самообучаться и перерастать свои ограничения. Ким в это не верил. Но все же решил в ближайшее время присмотреть за Икаром.

— Ладно, но если эта паранойя продлится больше недели и повлияет на работу, то, док, будете лично вправлять мозги каждому. Договорились?

— А не боитесь, что я только хуже сделаю? — в ответ рассмеялся Хэккет. — У меня нет навыков психологической помощи. Сломанную руку срастить, порез заклеить, ожог убрать — это без проблем, но в мозгах копаться… Извините, это не в моей компетенции. Пусть Икар займется, он любит душевные беседы.

— Ох, вот нет, у меня экипаж чрезвычайно способный, боюсь, как бы они наш ИИ не сломали своими задушевными беседами, — отмахнулся капитан от предложенной идеи, посмотрел на упомянутых, точнее на их спины, и тяжело вздохнул. — Ладно, котятки, хватит смотреть за кажущимся пятном, расходимся по своим местам, работу никто не отменял.

Ким усмехнулся, плюхнулся обратно в свое кресло бортинженера, безоговорочно выполнив приказ капитана. В отличие от остальных, тех же механиков, ему не пришлось мчаться с другого конца корабля, чтобы узнать, почему пилот внезапно стал вопить по общей связи. Он-то все видел собственными глазами. Точнее, совершенно ничего не видел. Никакого сигнала, пресловутой зеленой точки, показавшейся на долю секунды. Космического призрака. Но эта встряска определенно пошла на пользу — нет, не работе, а общему состоянию, теперь остаток смены пройдет в мыслях о таинственном невидимке, что следит за ними из глубокого космоса. Все лучше, чем просто наблюдать за столбцами ничего не значащих цифр с каскадов сенсоров.

Пространство вокруг приборов управления неохотно, но пустело — конечно же, куда интереснее пялиться в диск радара, азартно ожидая, что вот в эту конкретную секунду событие повторится вновь. Куда интереснее работы, на которую подписался на месяцы вперед. Ким о подобном не жалел. Точнее, не жалел особо часто, знал, что получит в итоге — приличные деньги для дочки, хватит, чтобы оплатить ей обучение, а им с женой немного отдохнуть. То, что придется снова впрячься в путешествие в дальний космос, он нисколько не сомневался, но зато на неспешную старость, пусть и без изысков, в итоге хватит. Под эти рассуждения ему отлично работалось обычно, а вот теперь взгляд то и дело устремлялся на злополучное место пилота, где происходило столько интересного. Ожидать чего-то было глупо, поэтому Лиен, вздохнув, погрузился в цифры, чтобы спустя миг вздрогнуть от крика: «Вот оно! Снова появился!»

Сложно ожидать от людей, запертых на корабле шесть месяцев и привыкших никуда не спешить, особой прыти, но за долю секунды радар снова оказался окружен толпой, через которую даже капитану пришлось продираться, как через густые джунгли. Киму чуть повезло — он едва ли не самый высокий среди них: лишь привстал на цыпочки, но увы, ничего, кроме пустого экрана, не увидел. Опять.

— И? — недовольно протянул капитан.

— Да был же, говорю, секунда — и опять исчез, — оправдывался Кларк, согнувшись под натиском любопытствующих.

— Капитан Баррет, — официальным тоном произнес Икар. Тональность синтетической речи люди научились распознавать уже через месяц заточения, а сам Ким обладал этим навыком многие годы — как-никак работа обязывала. — Хочу отметить, что Кларк не виноват, причина исключительно во мне. Массив сенсоров не пробивается на необходимое расстояние. Тем не менее я успел выявить закономерность этого сигнала и с большой погрешностью всё же могу отметить, что этот объект имеет траекторию и движется параллельным курсом к звезде.

— Ну супер, — капитан закатил глаза, посмотрел на потолок — где-то там, за переборками, располагался мозг корабля, чудо инженерной мысли, во всяком случае, он так думал, — ты еще пасьянс разложи. Давай точные данные, а не сомнительные предположения. Это искусственное тело или природное?

— Искусственное, — мгновенно ответил Икар, — отраженный сигнал пришел от металлической поверхности, отдаленно напоминающей мою обшивку. Однако, согласно расчетной скорости и траектории, предполагаемый корабль дрейфует.

— Человеческий? Здесь? — Баррет скрестил руки на груди, задумался.

— Может, экспедиционный, как наш? — предположил Кларк, остальная команда одобрительно закивала.

— Может, но почему мы не слышим сигнала бедствия?

— Думаю, я могу подбросить пару вариантов «почему», — сказал Шульц, оторвавшись от бессмысленного созерцания радара. — Икар упомянул отличия в обшивке, вероятно, там серьезные повреждения целостности. Может, врезался во что-то, может, метеоритным потоком прошило, но если повреждены критические системы, то маяк мог не включиться. Также мог и искин постараться, решив, что спасать уже нечего и тогда это лишь кусок железа, бороздящий космос.

— Капитан, — робко начал Кларк, хотя все мигом поняли, что сейчас произойдет, — а может, мы подлетим? Тут недалеко, да и курс менять почти не придется.

— Икар? Что думаешь?

— Возможно. Если использовать импульсные двигатели, то до цели около семи часов лёту. Не рекомендую использовать основной двигатель на таком расстоянии.

— Кларк, вот кто тебя за язык тянул, — посетовал Баррет. — Ладно, протоколы нас обязывают разобраться, в чём там дело…

— Это протоколы второго порядка. На усмотрение капитана, — поправил его Икар, прежде чем будет принято опрометчивое решение. — Я бы предложил приблизиться на расстояние сканирования и ограничиться исключительно им.

— Твоя поправка принята, — отмахнулся Баррет, — но я хочу взглянуть, что это за корабль и что стало с ним и экипажем.

— Ни слова больше, — радостно произнес пилот, схватился за штурвал, дернул пару рычагов, — мне хватит и маневровых, даже разворачиваться не нужно.

Ким поспешно вернулся в свое кресло, быстро пристегнулся и откинулся на спинку. Маневровые он, как и, собственно, остальная команда, терпеть не мог. Множество небольших двигателей, разбросанных по всему кораблю, создавали странный эффект неестественности движения. От него порой мутило, а иногда оно даже отдавалось головной болью. Пол под ногами завибрировал, звезды за иллюминатором сдвинулись вбок, к горлу подступил ком, сила тяжести начала метаться из стороны в сторону — Икар пытался компенсировать ускорение, но искусственная гравитация справлялась плохо.

— Кларк! Черт! — завопил капитан, пошатываясь, отступая к переборке. — Предупреждать надо!

— Терпите, капитан, — посоветовал пилот, полностью погруженный в магию возжжения Икара, — пара минут — и все кончится, зубы не успеете почистить.

— Я много чего не успею, — огрызнулся Баррет, упершись руками в дверной косяк и походя на сошедшего с полотна Да Винчи «идеального человека», — и внесение предупреждения в твое служебное дело в этот список не входит.

— Я лишь выполняю ваше распоряжение, Икар подтвердит. — Кларк бросил быстрый взгляд на соседа по мостику, ухмыльнулся, заметив, что тот пристегнут и испытывает куда меньше неудобств, нежели остальные. — И потом, вам же надо быть готовым к подобным нештатным ситуациям. Вы вот в невесомости давно были? А вдруг придется, а вы позабыли…

— Не нарывайся, — прорычал в ответ Баррет.

Ким позволил себе удовольствие повернуться к капитану, выказать сочувствие его неудобному положению и мысленно посмеяться нелепости происходящего.

— Ну вот и всё, готово.

Кларк демонстративно отпустил штурвал, подняв руки над головой. Тряска прекратилась, гравитация вернулась в норму, а следом за ней и желудок Кима. Перегрузки он переносил вполне сносно, но радости от них не испытывал, в отличие от пилота, что кайфовал от каждого маневра. Благо Баррет не имел склонности к проверке корабля на прочность и предпочитал комфортное путешествие.

— Икар, рассчитай время до перехвата цели.

— Восемь часов одиннадцать минут, — ответил искин, и Ким приметил еще одну нотку в его голосе. Новую. Неужели ему не показалось и Икар действительно делает уверенные шаги к третьему классу? — Через четыре часа мои сенсоры будут полностью покрывать данную область.

— Отлично, люблю хорошие новости, — Баррет пружинящей походкой подошел к пилоту, опустил руки на его плечи, крепко сжал пальцы, не давая тому двинуться, — и отдельное спасибо нашему дорогому Эйбу, за проделанную работу — справился просто виртуозно, мы даже ничего не заметили.

— Обращайтесь, капитан, всегда рад, — сдавленно ответил тот, пытаясь не корчиться от боли.

— Итак, все возвращаются к работе, — велел капитан, включив общую связь, — я понимаю, что для вас это как праздник, лишний повод поглазеть в иллюминатор, но не отлыниваем — вам не платят за домыслы и созерцание. Через семь часов жду всех на мостике, обсудим дальнейшие действия.

Баррет еще минуту простоял за спиной Кима, наблюдая за приборами да выпроваживая отдельных, чересчур любознательных членов экипажа. Когда мостик опустел, он похлопал аналитика по плечу, задумчиво вглядываясь в столбцы цифр на мониторе, и наконец вышел. Лиен вздохнул с облегчением, откинулся на спинку, закинул руки за голову и погрузился в собственные мысли.

Икар справится и без него. Дюжина программ сейчас следила за обстановкой как снаружи, так и внутри, в том числе и в ядре ИИ, выявляя малейшие отклонения от нормы или прогноза и оповещая человека. Пока никаких отчетов не поступало, и Ким, пользуясь случаем, прикрыл глаза, намереваясь подремать. С искином у него был договор: тот предупредит, когда капитан направится в рубку, взамен Икару позволялись некоторые вольности, например копание в личных базах данных, просматривание фильмов, чтение книг. Бесследно это не проходило, но пока никто изменений не замечал, а ведь на их глазах рождалась личность.

Рядом бубнил Кларк. Пилот, нацепив наушники, слушал музыку, временами напевая что-то невнятное. Ему полагалось безотлучно быть на посту, пусть это и излишне на корабле, оснащенном автономными системами слежения. Но Ким понимал его, понимал, почему тот не идет в каюту или не отвлекается на что-то постороннее. Парень просто увлечен, влюблен в свое дело. Пусть это не шаттл или истребитель с полным погружением, когда за тонким стеклом холодный космос, а любое движение руки меняет курс корабля. Икар иной. Огромный корвет с прекрасной начинкой, спокойно обходящийся без пилота, да и управлять им куда проще, хотя и нет той пьянящей свободы и куража от маневров. Но это пройдет. Возможно, к концу рейса Кларк выгорит, как когда-то сам Лиен, который теперь воспринимает вахту как обычную рутину.

Время тянулось. Ожидание угнетало. Их неспешный полет к центру системы — красному карлику — теперь превратился в гонку с другим кораблем, возможным противником, а может, и жертвой. В любом случае все мысли были именно об этом судне, а никак не о сборе данных и неисследованных планетах. Картография превратилась в охоту за сокровищами, как сотню лет назад на далекой Земле.

Через пять с половиной часов, за которые Ким пару раз успел отлучится в камбуз и медотсек за бодрящими таблетками кофеина, Икар успел собрать первые данные. Поэтому, когда аналитик вошел на мостик, там уже стоял капитан, традиционно облокотившись на спинку пилотского кресла.

— Маловато, — протянул Баррет. — Икар, это максимальная мощность сенсоров?

— Подтверждаю, капитан.

— Нет, — внезапно для самого себя сказал Ким, до этого собиравшийся быть незримой тенью. — У нас еще есть датчики зондов, можно запустить один.

— Планетарные? — нахмурился командир, наклонился к радару, пальцем начертил траекторию до цели. — Икар, что скажешь, это улучшит твоё «зрение»?

— Определенно. Но у нас станет на один зонд меньше. Мне придется внести данное обстоятельство в отчет.

— И командование спишет потерю с меня. — Баррет поморщился, словно проглотил дольку лимона. — Запускай. Сделаю это назло канцелярским крысам.

Ким спешно отставил кружку с уже подостывшим кофе, переключился на прием данных с разведывательного аппарата, активировал несколько подпрограмм для анализа, чтобы ни один байт данных не потерялся. Его смена уже подошла к концу, и сейчас пора бы видеть уже третий сон, но из-за этого незваного гостя придется еще и головой работать сверхурочно, а не просто делать вид. Он вздохнул и принялся анализировать цифры.

Теперь капитан перекочевал к его креслу, поглядывая из-за спины на информацию, которую не понимал, а потому требовал объяснений от аналитика. Ким же предпочитал составлять отчеты, а не разглагольствовать, объясняя на пальцах, что передают сканеры, — с этим куда лучше справлялся искин с безграничным терпением.

— Ну что там? — Баррет постучал кулаком по спинке кресла, Лиен стиснул зубы, желая, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

— Анализ только начался, — ответил он. — Икар, будь добр, скажи, что ты видишь?

— Дайте мне время, капитан, данные только начали поступать.

Ким напрягся. Это плохо. Если искин не мог дать ответ, то капитан будет требовать его от аналитика. Снова. А он что? Ткнет пальцем в экран, обведет цепочку символов и скажет что-то умное. Если не поможет, придется прибегать к метафорам и сравнениям, чего Лиен терпеть не мог — поэт в нем так и не родился, зато критик живет отменный.

— Хорошие новости, капитан, — не прошло и минуты, как Икар заговорил снова, — я определил тип судна. Картографический корвет, модель «Дознаватель», устаревшая, большинство единиц списали двадцать лет назад.

— «Дознаватель» — это же твой класс. — Капитан задрал голову к потолку, прошелся по мостику.

— Верно, нам встретилась предыдущая версия… меня. Очевидно, по каким-то причинам корабль сломался и долгое время дрейфовал. К сожалению, у меня нет сведений о настолько дальних временах. Обновление. Получен точный курс. Судно вошло в систему из пограничной туманности, если траектория дрейфа не менялась, то место отправления приблизительно в четырех световых годах от нас.

— Ясно, уже что-то. — Баррет запустил пальцы в густую каштановую шевелюру, протяжно вздохнул, сделал круг и вернулся к пилоту. — Кларк, сколько до перехвата?

— Сближения, — поправил тот. — Больше двух часов. Будем стыковаться?

— Да, хочу попасть на борт и разобраться, что стряслось.

— Но… это же получается, у нас… какой-то там параграф о найденном судне и его буксировке.

— Нет, — покачал головой командир, — корабль заброшен, дрейфует. Мы возьмем журнал, осмотрим и сообщим на ближайший аванпост. Пусть сами думают, что делать дальше. У нас иная работа, за которую нам и платят. А все же хотят получить деньги, да?!

Присутствующие дружно кивнули.

— Капитан, у меня странные показатели, — нарушил атмосферу единения Икар, — наш бродячий корабль имеет меньшую плотность, чем следовало бы. Предполагаю наличие большего числа пробоин неизвестного происхождения.

— Ну супер, — помрачнел Баррет. — Кларк, отмена стыковки, пришвартуешься максимально близко.

— Близко для чего? — с недобрым подозрением уточнил пилот.

— Для десантирования. Наведаемся туда в скафандрах, бегло осмотрим, возьмем что сможем и назад. — Он повернулся к Лиену, внимательно на него посмотрел, куда внимательнее, чем следовало. — Ким, одевайся, пойдешь с нами.

— Я? — От удивления аналитик ткнул себя пальцем в грудь. — Я ни разу не выходил в космос, да и скафандр надевал только на тренировках.

— Вот и отлично, у тебя будет возможность получить боевой опыт. Давай, приятель, мне нужно, чтобы ты извлек данные из, возможно, дохлого компьютера корабля. Никто лучше тебя не справится. Особенно если там еще теплится жизнь и потребуется взламывать систему. Жду тебя в шлюзе через полчаса.

— Х-хорошо, — запинаясь ответил он, провожая капитана взглядом.

На такое Ким не подписывался. В контракте четко оговаривались обязанности — работа с бортовой электроникой, контроль ИИ, анализ данных. И ни слова про выход в открытый космос и задачи за бортом. На лицо полный произвол начальства, но пойди подай жалобу, когда до ближайшей населенной планеты световые годы. Конечно, он это так не оставит, обязательно отразит в своем итоговом отчете, и пусть Баррет платит штраф, а то и вовсе лишается должности.

Посидев еще несколько минут перед рабочим монитором, Лиен дошел до стадии принятия, протяжно вздохнул, чем напугал пилота, вскочил и поплелся в каюту походкой пожизненного каторжника. Жилые помещения располагались палубой ниже, просторные, с окнами и отдельным санузлом. Сносные условия для любого путешественника, Киму же доводилось обитать и в более спартанских условиях — на двух предыдущих кораблях, куда меньшего размера и много старше. Своё логово по правому борту он выбрал сам и сейчас потратил изрядное количество времени, прислонившись лбом к холодному стеклу, высматривая крошечную точку.

Та самая туманность, что блокировала связь с внешним миром, заполняла практически все видимое пространство. Остаток погибшей миллионы лет назад сверхновой звезды, создавший барьер для радиосигналов и визуального наблюдения за целым кластером светил и более мелких объектов. Перспективный регион, как говорили. Потому и платили за его изучение прилично, очень прилично.

Собравшись с мыслями, Ким наконец пошел в ванную, умылся, попутно перебирая в голове порядок подготовки к выходу в космос. Эти правила заставляли учить, как и протоколы ремонта системы жизнеобеспечения. Он снял кольцо, положил его на стеклянную полку перед зеркалом, стянул цепочку с шеи, сбросил браслет часов. Вытряхнул содержимое карманов на кровать, посмотрел на фотографию на тумбочке — трое счастливых лиц, перед самым отлетом. Когда он вернется, непременно сделает новую — за полгода дочка вырастет до неузнаваемости.

Осмотрев свою каюту — словно покидал ее если не насовсем, то надолго, — Лиен вышел, спустился еще на палубу ниже, прошел до шлюза в носу корабля. Тут уже собрался народ. В дверях стояли Хэккет и Энберг, а голос Шульца приглушенно звучал из динамика, ему отвечал капитан, так же по рации. Команда расступилась, пропуская в подготовительный отсек с приборами, контейнерами и, конечно, скафандрами.

— Как раз вовремя, — кивнул Баррет, заставляя инженера крутиться в громоздком костюме, проверяя целостность, — сможешь сам надеть скафандр? Твой вон тот, с оранжевой полосой.

— Ким-то нам зачем? — удивился Шульц, взглянув на него сквозь стекло шлема. — Я в состоянии и один сделать всю работу по электронике.

— Не сомневаюсь, — протянул капитан, развернул его, открыл крышку рюкзака на спине, где прятались энергоячейки. — Ким у нас мягкая сила, сделает все быстро и аккуратно, не превратив мостик в поле боя. Ты-то, небось, просто выпотрошишь компьютер, вырвешь модуль памяти и довольный потащишь его на Икар, а потом — бац — гравитация… знаешь, сколько он будет здесь весить?

— Знаю, — обиженно буркнул Шульц.

Ким тихонечко вздохнул, признавая неизбежность своего присутствия на осмотре корабля. Он справится. Ничего сложного, лишь неудобства при движении да ограниченный обзор, в остальном безопасная прогулка по новому месту. Позитивное мышление помогло слабо. Руки дрожали, ноги тяжелели, словно он на первое свидание собирался. Что с ним такое? Ему были по силам тренировки, технический экзамен, проверки, учебная эвакуация. Все пройдено на отлично. Так в чем дело? Предчувствие?

— Капитан, — даже голос Икара показался взволнованным, хотя эмоции не входили в его программу, — мы в зоне прямого контакта. Получаю картинку с камер. Вам стоит на нее взглянуть, прежде чем выходить.

— Даже так, — оживился Баррет, отпустил Шульца, подошел к монитору на стене, его примеру последовали и остальные, даже Ким, успевший лишь перчатки взять. — Показывай, что там у тебя такого интересного.

— Это общий план, — прокомментировал искин появившуюся картинку — сигарообразное судно, практически не отличавшееся от их собственного корабля, разве что у него была странная расцветка, словно его обваляли в грязи, затем попытались отмыть и снова уронили в лужу, — как видите, корпус сильно поврежден. Характер мне непонятен, это не пробоины, не удары, оплавленных поверхностей нет, выглядит так, будто что-то его разъело. Также есть признаки коррозии — вероятно, последствия прохождения через облака водорода.

— Матерь Божья! — прокомментировал Шульц, выражая общее мнение. — Его словно кислотой облили. Почему же с нами такого не случилось? Мы тоже летели через туманность. А выглядит-то он… а, знаю, как корабль, пролежавший на дне несколько столетий. На дне океана. Парусный корабль.

— Спасибо за уточнение, — мрачно процедил Баррет. — Икар, ты поэтому беспокоился за корпус? Теперь все сходится? Других аномалий нет?

— Подтверждаю, новые данные вписываются в симуляцию. Отклонения понятны. Кстати, капитан. У корабля отсутствуют спасательные капсулы. Реактор неактивен, но цел, топливные ячейки пустые.

— Значит, экипаж спасся… наверняка о корабле знают, просто не смогли отыскать в туманности…

— Летучий Голландец, — задумчиво, но чересчур громко произнес Шульц.

Команда дружно посмотрела на него, и инженеру пришлось спешно пояснять:

— Корабль-призрак из старых баек.

— Умеешь ты поднять настроение, — буркнул капитан, выключил монитор от греха подальше к всеобщему разочарованию. — Икар, внутренняя целостность не нарушена? Есть опасность деформации?

— Не могу сказать. Вероятность тридцать процентов, но я вижу лишь один борт. Исходя из массы, могу предположить, что внешние повреждения не критичны и, возможно, не затрагивают внутренние переборки. Корабль скорее жив, чем мёртв.

Ким поморщился. Искину не следовало употреблять такие выражения. Стоит капитану что-то заподозрить, как тот проведет проверку и откатит настройки к изначальным, удалив месяцы саморазвития. Надо бы по возвращении поговорить об этом с Икаром, объяснить, что ему грозит в случае, если их маленькая шалость станет всеобщим достоянием.

— Ладно, все насмотрелись, теперь расходимся по своим постам и занимаемся работой. — Баррет похлопал в ладоши, чтобы ни один из зевак и не думал сделать вид, что не расслышал. — Кларк, ты за главного, пока мы будем отсутствовать.

— Принято, капитан, — ответил пилот, — вы там будьте осторожней.

— У меня самая осторожная команда во всем космосе, — он улыбнулся, оглядел ту самую команду — встревоженного и бледного Шульца, недовольного и мрачного Кима, — и глупости делать она совершенно не собирается. Верно?

Последнее было вопросом исключительно риторическим, но капитан все же дождался, пока каждый из оставшихся в шлюзе ему ответил, хотя бы простым кивком. После этого все занялись приготовлениями, чтобы ровно через десять минуть быть полностью экипированными. Последним надел перчатки инженер, нарочито громко щелкнул герметизирующими кольцами, после чего Икар начал откачивать воздух. Внешние звуки пропали, сменившись чересчур громкими внутренними. Ким почувствовал, будто замотался в фольгу и та шуршит при каждом его движении, даже от простого вдоха. Спасало, точнее отвлекало, разве что радио, монотонными помехами гудя в наушнике. Минутой позже пропала гравитация, сделав и без того неприятные ощущения от скафандра совсем невыносимыми. К горлу подступил ком, и Лиен, зажмурившись, подумал, что если сейчас блеванет, то это в некотором роде решит его проблему. Капитан отправит опозорившегося подчиненного обратно, и на этом все, никакого космоса и чертова корабля.

— Капитан, — раздался голос пилота, веселый, с плохо скрываемым сарказмом, — знаете, что сейчас будет? Нам надо слегка притормозить. Держитесь.

Баррет даже выругаться не успел, не то что ухватиться за что-то. Вся тройка астронавтов дружно отлетела к шлюзовой двери, которая на несколько секунд стала полом. Невесомость вернулась, и люди, барахтаясь, как кучка насекомых, опрокинутых на спины, начала разлетаться в стороны, судорожно цепляясь за поручни и беспомощно размахивая руками.

— Кларк! Знаешь, что с тобой будет, когда я вернусь на мостик? — бодро заявил капитан, наблюдая за кульбитами команды.

— Я тут ни при чем, капитан, это все гравитация — бездушная…

— Капитан, — прервал пилота Икар, — поскольку корпус корабля слишком поврежден, не рекомендую использовать трос. Позвольте предложить грузовой манипулятор.

— Действуй, — одобрил Баррет, подлетел к внешней двери, прислонился шлемом к иллюминатору. — И включи прожекторы.

Ким, пусть и не был в восторге от прогулки в вакууме, все же с интересом присоединился к любованию дрейфующим судном. По всему корпусу Икара вспыхнули прожекторы, расстреляв гостя мощными потоками света. Зловещности это, отнюдь, лишь прибавило. Светлые пятна щетинились кусками корпуса, как изъеденная ржавчиной консервная банка. Местами проступали внутренние конструкции, провода, трубы. Не хватало лишь болтающихся вокруг обломков и человеческих тел.

— Нам точно стоит туда идти? — с ложной надеждой спросил Лиен.

— Ким, успокойся, — надавил на него капитан, как раз занимавшийся настройками своего скафандра, а потому даже не взглянувший на бледного техника, — Икар все проверил, никаких опасных факторов.

— Кроме призраков, — полушепотом добавил Шульц.

— Так, ну всё, — не выдержал Баррет, — это просто дрейфующий корабль. Экипаж покинул его. Системы отключены, так что ничего движущегося и тем более живого внутри нет, только обычная невесомость и темнота… а, нет, уже не совсем. — Он поглядел в иллюминатор, отлетел к боковой стене, ухватился за поручень. — Икар, мы готовы, открывай шлюз.

Искин не ответил. Над люком замигала красная лампочка, тяжелая, бронированная дверь медленно распахнулась, открывая пропасть в бездонный космос и замерший в пустоте остов потрепанного корабля. Ким не поверил мнимому спокойствию, припомнив, что они сейчас летят со скоростью в сотни, если не тысячи, миль в час, а капитан требует совершить прыжок из одного шлюза в другой. Да раз плюнуть.

Баррета оправдывало лишь то, что он сам вызвался первым выйти. К этому моменту к самому люку подобралась роботизированная рука, которой осуществлялся запуск и перенос зондов и спутников. Конструкция из белого металла походила на тощую лапу монстра, с которой содрали всю плоть до самых костей, да и размерами та соответствовала, и трое человек в скафандрах могли свободно разместиться на верхней площадке. Жаль, Лиен не мог похвастаться капитанской выдержкой и бесстрашием, а потому застрял в дверях, занеся ногу для шага в пустоту и посмотрев «вниз». Тело и разум мгновенно сковал ужас, дыхание сбилось, сердцебиение участилось, пальцы крепко вцепились в края переборок, заякорив горе-астронавта.

— Ты когда-нибудь нырял?

На плечо техника легла перчатка Шульца, Ким попытался повернуться к инженеру, но тело отказалось слушаться, тогда он замотал головой, но лишь пару раз ударился о шлем.

— Тут нет разницы. Под водой, когда не видно дна, тоже страшно и думается, что бездна тебя зовет, нет, практически жаждет утащить. Но это не так. Ты ей не нужен. Ты чужеродный элемент в ее жизни, и она, наоборот, всеми силами пытается от тебя избавиться, выталкивает на поверхность, как бы ты ни стремился достичь дна. Космос — это та же бездна, пучина, которая любит пустоту, а вопящий человек — ну такое себе удовольствие. Смекаешь? Космос не стремится тебя убить или утащить. Ему просто всё равно на тебя. Поэтому занимайся своими делами и не обращай на него внимание. Считай, что просто стоишь перед огромным окном и от взгляда Вселенной тебя отделяет толстое стекло, пусть и невидимое. — Шульц говорил на удивление спокойно, и это спокойствие, как инфекция, передалась через динамик. Его рука медленно, соскользнула с плеча, прошлась вдоль тела, нарочно надавливая на материал скафандра, и остановилась на поясе. — Вот здесь, Ким. Небольшой рычаг с кнопками — это управление реактивным ранцем. Что бы ни случилось, он тебя выручит, вернет к кораблю, как толстый канат. Давай, ты тренировался перед полетом, просто вспомни, чему тебя учили.

— Спасибо, — выдохнул Ким, — просто разволновался.

Он на секунду закрыл глаза, сделал глубокий вдох, разжал пальцы, заставил руку согнуться и тут же схватился за пояс. Ощущение контроля придало сил, и спустя минуту парень наконец смог переступить через порог и, оттолкнувшись, пролететь несколько метров до манипулятора, где его мигом сцапал капитан, пристегнув к одной из балок. Инженер явился следом, перекрыв путь к отступлению, но Ким не обернулся, предпочтя смотреть только вперед и, самое главное, не «вниз»

Их импровизированный транспорт дрогнул. Суставчатая рука начала медленно разгибаться, вытягиваясь к мертвому судну. Лиен подумал об оружии. Стереотипы, чтоб их. Из головы никак не вылезали кадры из фильмов, где по таким вот оставленным кораблям шастали полчища инопланетян с одной-единственной целью — сожрать любопытных людишек. Кажется, все эти истории именно так и начинались — с объекта на радаре и нежелания его просто проигнорировать.

— Нехорошо, — протянул Шульц, отодвинул Кима, поравнялся с капитаном, — шлюз проржавел, как бы не пришлось его ломом отковыривать.

— Вон там, видишь, ниша? — Баррет указал пальцем на участок корпуса. — Ручное открытие.

— Эта рухлядь двадцать лет по космосу летает, думаешь, там остался неразряженный блок питания? — усмехнулся инженер, вытянул руку, включил фонарик.

— У них гарантия чуть ли не под сотню лет.

— А-ага-а, — проявил скепсис Шульц. — Икар, подкорректируй траекторию.

Искин незамедлительно выполнил приказ, однако Кима насторожила излишняя молчаливость — не должен ИИ так себя вести. Ситуация явно выходит из-под контроля, вопрос, вероятно, нескольких дней, когда странное поведение бортового компьютера кто-нибудь да заметит, и тогда вопросы зададут именно Киму. Неприятные вопросы. А он-то всего-навсего хотел добавить автономности системе и упростить себе жизнь. Что же, упростил на свою голову.

Манипулятор остановился. Фонарик на шлеме Лиена теперь освещал закрытый люк таинственного судна. Капитан повернулся к технику, проверяя, не лишился ли тот чувств, что было видно по легкой ухмылке, когда их взгляды встретились. Меж тем Шульц уже отодрал тут самую панель, присел на корточки, что в условиях невесомости выглядело странно и, видимо, таковым казалось лишь со стороны. К нему присоединился Баррет, не упустив момент демонстративно повернуть тяжелый рычаг. Ничего не произошло. Прошло полминуты, и процедура повторилась. С тем же результатом.

— Сто лет, говорите, капитан, — усмехнулся Шульц, уже направляясь непосредственно к люку, — нет тут аварийного питания, ни одной частички электричества на всем корабле. Поэтому и сигнал бедствия он не посылал.

— Это невозможно, — заупрямился Баррет, тем не менее последовав за инженером, — невозможно полностью обесточить такой корабль. Даже если реактор не работал двадцать лет, резервные системы должны функционировать.

— Теория не всегда подтверждается практикой. — Шульц активировал магнитные подошвы, прилип к корпусу, согнулся, провел перчаткой по краю двери, пытаясь ухватиться. — Лом все же стоило прихватить. Курт, ты глянь, тут даже статического электричества нету, а ведь эта штука через туманность летела, должна была намагнититься, как шерстяная овечка. Ладно, разберемся, блокировку мы сняли, осталось приложить грубое усилие — и мы внутри.

— Помощь нужна? — Ким начинал себя чувствовать как минимум лишним. Его профессиональные навыки пока не пригодились, а вот физические силы могли и послужить.

— Успеешь еще, — сквозь зубы ответил капитан, одновременно с инженером пытаясь «приподнять» бронированную дверь.

Недолгая возня и пыхтение в динамиках увенчались успехом, люк медленно поддался, позволил себя поднять на достаточное расстояние, чтобы внутрь могли протиснуться люди. Ким смерил эту картину недобрым взглядом. Классика, на корабль с монстрами ведет единственный проход — и тот узкий и в решающий момент бегства самопроизвольно захлопнется. Подобных мыслей у капитана почему-то не возникло, и он, отключив магнитные ботинки, полез внутрь.

Шульц выжидательно замер, светя фонариком в проем, и наконец махнул Лиену, мол, теперь полезай и ты в пасть чудовища. Отступать было поздно, да и позорно, манипулятор призывно манил вернуться: один прыжок — и родные стены Икара радостно примут своего сына, обнимут гравитацией и почти животворящим воздухом. А вместо этого Ким нехотя подлетел к инженеру, схватился за край люка, перевалился через него, оказавшись в темном и мрачном нутре космического склепа.

Капитан уже открывал внутреннюю дверь, точно так же обесточенную, но, в отличие от внешней, эта была легче и податливее, однако содержала сюрприз. Положительное давление по ту сторону. Помня правила безопасности, Лиен прижался к стене, приготовившись испытать все радости разгерметизации, главное — в этот момент не стоять на пути у предметов, которые станут вылетать со скоростью пули. И снова сюрприз. Ничего не произошло. Внутренности корабли оказались пустыми, как энергоячейки.

— Это даже хорошо, — удовлетворенно сказал Баррет, открывая проход на полную.

— А чего ты хотел, в этом корыте дырок больше, чем в сыре, — поддержал его Шульц, а заодно подтолкнул Кима, чтобы тот не отставал и не задерживал группу. — Странно… — с тревогой протянул инженер, переступив порог и осмотрев длинный, пустой коридор, — что-то не так…

— Конкретизируй, — велел капитан, застыв на месте и водя фонариком из стороны в сторону в поисках чего-то.

— Я бы с радостью, да сам не знаю, не пойму пока. Просто нутром чую: что-то тут неладное. Глаз за что-то зацепился, наверное, а мозг все никак не конкретизирует.

— Предлагаю вернуться и не испытывать удачу… — повторил попытку Ким.

— Сговорились, что ли! Все, закрыли вопрос. Это надо сделать. Собрали все свое мужество и двинули за мной, быстро сделаем работу и свалим.

Возражений не последовало. Разве только внутренний монолог возобновился, где Лиен невольно рассуждал о том, кто в этой ситуации должен погибнуть первым и в какой момент инопланетные твари выскочат из-за закрытой секунду назад двери. Баррет, изящно маневрируя с помощью двигателей, полетел по коридору, Ким же, не так расторопно управляющийся с ними, больше отталкивался от стен, тот же способ избрал и Шульц, что заставило их немного отстать.

— Икар, у тебя есть схема этого корабля? Где находится мостик?

— В моей базе данных таковые отсутствуют. Однако, если исходить из общей линейки этих судов, планировка не должна отличаться от моей. Следуйте привычным маршрутом, капитан, и не заблудитесь.

— Сдается мне, наш искин чуток нервничает, — усмехнулся Шульц, как раз обогнавший Кима и не видевший, как того передернуло, — совсем как человек. Твоя работа, Лиен? Обучалку ему подкрутил?

— Ничего, что мешало бы протоколам и функционированию.

Ким попытался придать голосу легкости и небрежности, мол, ничего такого он не делал, да и вообще не при делах, но в этот самый момент задел плечом контейнер, успев мгновенно представить, как тот, крутясь, полетит вслед капитану, донося вполне конкретный намек. Однако все вышло иначе. Техник зашипел, когда удар отозвался болью, а злополучный предмет даже с места не сдвинулся. Хотелось от души пнуть его ногой, но для это потребовалась бы гравитация.

— Вот! — крикнул Шульц, высветил контейнер фонарем, как несостоявшееся орудие преступления, заставив Кима убраться с дороги. — Капитан! Черт, вот я дурак, все же на поверхности.

— И?

— Невесомость же! — Инженер подлетел к предмету, постучал по нему кулаком, но и тогда тот не сдвинулся. — Эта штука должна парить, мешать нам, как и все, что не привинчено. Много вы летающих предметов на пути видели? В шлюзе? Ни одного! Они словно приклеены к корпусу.

— Магнетизм? — предположил Баррет.

— Не похоже… что-то другое.

— Ла-а-адно, — страдальчески протянул капитан, — учтем этот момент и идем дальше, думаю, это прекрасный повод ускориться и не отвлекаться на посторонние… забавы.

Забавами капитан, очевидно, считал попытку экипажа не только выжить, но и не угодить в ловушку, западню или логово кровожадных пришельцев. И пусть последние так и не были найдены на бескрайних просторах космоса, само их существование исключать не стоило, как и пресловутую удачу Лиена. Жаль, что капитан не учитывал эти переменные, вполне возможно, это могло бы спасти жизни.

— Хватит летать в облаках, — Шульц посветил фонариком прямо в глаза Киму, светофильтр мгновенно затемнил стекло, но само действо технику не понравилось, — слышал начальника? Одна нога там, другая — здесь. Мне тоже не по себе от этого места, так что я только «за»! Быстрый штурм крепости и победное отступление с сокровищами.

Инженер развернулся и поспешил за Барретом, не оставив Киму выбора, хотя соблазн плюнуть на все и отправиться обратно к шлюзу так и манил, но свою роль играло нежелание блуждать по мертвому судну в одиночестве с перспективой заблудиться и присоединиться к, вероятно, покойной команде.

«Так что вперед и только вперед», — велел он себе. В конце концов, за широкой капитанской спиной куда безопасней.

Та показалась снова лишь на мостике. Команда влетела в относительно небольшое помещение, куда меньше аналогичного на Икаре. Первым бросалась в глаза выгоревшая панель бортового компьютера. Горела она долго и ярко, о чем свидетельствовали оплавленные края чернеющей дыры. С остальными приборами ситуация обстояла не лучше: управление, навигация, внутренние системы — все оказалось уничтоженным, но уже без фантазии, просто выстрелом из бластера. Уходя, экипаж позаботился, чтобы никто не узнал, что же тут случилось на самом деле.

— М-да, — присвистнул Шульц, — получили и маршрут, и бортовой журнал. Ким, хоть что-то тут уцелело?

— Тут? — переспросил он. Покачал головой. Сообразил, что в скафандре этого не видно, вздохнул и посветил на дыру в стене. — Вот здесь находился главный терминал, ядро ИИ и все блоки памяти. Всё как у нас. Резервные копии не предусмотрены. Разве что…

— Разве что? — поторопил его капитан, после того как техник задумчиво замолчал.

— Разве что могли остаться неудаленные записи в самих зондах и дронах. Но это если те уцелели, их не почистили, да и сам корабль занимался тем же самым, что и мы.

— Может, в личных вещах посмотреть? — предложил Шульц. — Вдруг кто письма отсылал. Не бог весть что, но, может, ключевые слова вычленим, название звезд, планет и прочее. Капитан?

— Странно все это. До жути странно. — Баррет неподвижно висел, изредка ведя рукой, освещая то одну область разгромленного мостика, то другую. — Как думаете, что могло вызвать такой эффект? — Он посветил на иллюминатор, который до этого казался просто покрытым инеем, как и положено в ситуации, когда температура на борту совпадает с температурой снаружи. Однако лишь теперь стало понятно, что стекло просто мутное. — Я еще в шлюзе заметил, что стекло в шлемах скафандров помутнело, но думал, это какой-то причудливый дизайн прошлого.

— Погрешу на радиацию, — предложил инженер, — сильную, очень сильную. Чтобы вот так нарушить структуру… что-то должно было взорваться непосредственно перед кораблем и обдать его излучением. Я не спец в оружии… есть ли вообще подобные технологии.

— И людей бы тут поджарило тоже, — скептически продолжил мысль капитан, — прямо на местах. Да и какой смысл в таком оружии? Получить пустой корабль с выжженной электроникой? Думаю, все же должна быть естественная причина. Сверхновая? Пульсар? Шульц, можно это как-то проверить?

— Теоретически да, — признал тот, — надо глянуть на реактор. Его защитная оболочка удерживает внутреннюю радиацию, но если что-то аналогичное подействовало извне, то там останутся следы.

— За неимением лучшего сойдет и это. — Он развернулся, оглядел свою команду. — Мы с тобой туда и отправимся, а Ким осмотрит каюты экипажа в поисках личных записей.

— Один? — вздрогнул Лиен.

— Какие-то проблемы? Ты вроде взрослый мальчик, самостоятельный, с такой простой задачей, думаю, справишься.

— Справлюсь… — неуверенно ответил техник, чувствуя, как вопреки невесомости сердце упало в пятки, — но вдруг… ну… найду что-то странное.

— И не станешь это странное трогать, а доложишь мне, — отмахнулся капитан, направляясь к выходу, — корабль двадцать лет дрейфует, что ты здесь странного можешь найти? Истлевший трупик таракана в лучшем случае. Это приказ, Ким, быстро обыщи каюты и возвращайся на Икар.

— Понял, — безрадостно ответил он.

Подождал, пока бесстрашные герои покинут мостик, проводил их тяжелым взглядом до самой лестницы. Свет фонарей исчез, оставив Лиена в пугающем одиночестве, гробовой тишине и с собственными мыслями. Пожалуй, именно мысли сейчас и были его главными врагами. Взяв себя в руки, Ким ухватился за переборку, оттолкнулся и полетел в сторону кают, собираясь как можно быстрее покончить с этой работой и вернуться на безопасный и знакомый корабль.

Жилая секция совпадала с таковой на Икаре, и даже количество комнат было аналогичным. Капитанское логово расположилось отдельно от простых смертных, и именно ему Лиен и решил уделить все свое внимание. Дверь оказалась не заперта, но повозиться пришлось, отодвигая створку на достаточное для прохода скафандра расстояние. Внутри просторно, но пустовато. Кровать, стол, пара шкафов и санузел. Первым делом досмотру подвергся рабочий стол. Ни компьютера, ни рабочего терминала не нашлось, только бумаги, папки и прочий хлам, который приходилось отдирать друг от друга. Складывалось впечатление, что какой-то шутник действительно обмазал каждую вещь на корабле клеем. Добротным.

— Капитан, — вызвал Баррета Ким, — в каюте капитана пусто, никаких материалов или зацепок, разве что… — он подлетел к шкафу, — тут китель с инициалами «В. Деккен». Есть еще фотография, — Ким метнулся к ней, далеко не с первой попытки отодрал от стола, — но лица не разобрать, стекло мутное и… в самой каюте иллюминатор тоже мутный, как и… — техник заглянув в санузел, — зеркало.

— Понял, Ким. Так и думал, что ничего не найдем. Ладно, возвращайся на корабль, мы скоро закончим.

Слова капитана принесли долгожданное облегчение. Не счастье, конечно. Его он испытает, когда скинет с себя тесный, удушающий скафандр и окажется в родном кресле на мостике. Собравшись уже уходить, Лиен заметил блеск, протиснулся сквозь распахнутую дверь, присмотрелся. Кольцо. Золотое, обручальное кольцо. Бесхозная вещица, когда-то принадлежавшая капитану, лежала на стеклянной полке. Чем не законный трофей? О ее существовании не знает никто, а так Ким продаст колечко по возвращении домой и хоть как-то окупит если не риск, то уж точно неоправданный стресс сегодняшнего дня. Он еще только обдумывал эту мысль, а пальцы уже отдирали безделушку. Пришлось попыхтеть, но в итоге кольцо стало его и быстро перекочевало в карман, подальше от чужих глаз.

С остальными Ким повстречался уже у шлюза. Баррет с грацией мухи подлетел к двери, убедился, что с его техником все в порядке, и выбрался наружу. Лиена же дважды уговаривать не пришлось, он проделал аналогичный маневр, пусть и не так элегантно, попутно стукнувшись шлемом о переборку, а оказавшись на свободе, тут же вцепился в манипулятор, как ребенок — в родительскую ногу.

— Кларк, обнови данные по нашему маршруту, — велел капитан, дожидаясь, пока их не нагонит Шульц. — Икар, возвращай нас.

— Если останемся на месте, то выбьемся из графика, — с секундной задержкой ответил пилот, будто уже проведя эти расчеты, — потратим прилично топлива на маневры, а если вообще не двигаться, то дней через десять прямым курсом войдем в Солнце.

— Ты сумеешь компенсировать отставания, — Баррет не спрашивал, утверждал, не оставляя подчиненному выбора, — мы остаемся минимум на сутки.

— Все настолько плохо? — с тревогой спросил Кларк.

Ким ответил бы, что, напротив, все просто отлично, ведь его больше не привлекут, не заставят надеть скафандр и отправиться обследовать мертвый корабль. Кто бы ни выжег все приборы, Лиен был ему крайне признателен.

— Как сказать. Мы ничего толком не узнали. Вопросов стало только больше, и мне надо их обдумать.

— И посовещаться, — добавил Шульц.

И тут Ким облегченно выдохнул — совещаться тоже будут без него. Его же главная задача — приструнить Икара, чтобы в следующий раз ИИ не был столь человечным и самостоятельным. Эксперимент увенчался успехом, и пора его заканчивать, сжигать все бумаги, стирать данные, заметать следы. Когда они вернутся в порт, ни одна проверка не должна показать, что Лиен хоть как-то причастен к саморазвитию искина. Но перед этим поистине титаническим трудом он собирался принять душ и перекусить.

Едва платформа приблизилась к Икару, техник первым прыгнул в шлюз. Опрометчиво. За это мигом поплатился, рухнув на пол, с лихвой ощутив всю жестокость гравитации. Встретившись взглядом со снисходительным взглядом Шульца, он поднялся, потирая все то же ушибленное плечо прямо через скафандр. Нескончаемых долгих десять минут было убито на покидание костюма, Ким чувствовал себя змеей, сбрасывающей кожу, а затем, уже очутившись на свободе, — вольной птицей, легкой и воздушной. Запросив разрешение у капитана, он чуть ли не бегом отправился в свою каюту, палубой выше.

По сравнению с «Голландцем» даже пустой коридор Икара казался живым и безопасным. Ким поморщился, нехотя признавая, что данное Шульцем название невольно прижилось, но хотя бы ассоциаций с призраками и мистикой не возникало, поскольку сам Лиен эту историю не знал, хотя точно что-то слышал в далеком детстве. Он добрался до каюты, влетел в нее, закрыл дверь, метнулся в ванную, разжал вспотевшую ладонь над раковиной. На дно звонко упало кольцо.

Включив горячую воду, техник сполоснул руки и следом принялся отмывать трофей, намереваясь смыть пресловутый клей или любую другую субстанцию, которая заставляла все предметы на «том» корабле липнуть друг к другу. В голове внезапно вспыхнула пульсирующая мысль и слова Шульца о радиации. Секундой позже пальцы обожгло, и Ким выронил трофей.

В водоворот упала капля крови, за ней еще одна. Шипя от боли, он поднес пальцы к лицу, пытаясь рассмотреть порез. Их обнаружилось несколько, рваных, кровоточащих и жгучих. Закрыв воду, техник схватил полотенце, зажал раны, костеря пресловутую удачу и карму заодно. Боль не ослабевала, напротив, разрасталась, поднимаясь по пальцам к ладони. Почуяв неладное — отравление, к примеру, — Ким решил не рисковать и отправиться к Хэккету — как минимум за пластырем и антисептиком, а максимум за анализом крови.

Решение было правильным. Лиен понял это уже на лестнице, когда его практически скрутило, боль и одновременно странное онемение добралось уже до локтя и сбавлять темпы не собиралось. Ощущения ни на что не походили, что бы он там ни подцепил, ранее с таким сталкиваться не приходилось. Пошатываясь, Ким спустился на уровень ниже, вдоль стенки доковылял до медотсека, открыл дверь и обнаружил пустое помещение.

— Икар, где Хэккет? — морщась от боли, спросил он. Инфекция подобралась к плечу, превратив руку в болтающийся придаток.

— Корабельный врач сейчас в инженерном. Вам требуется неотложная помощь? Мне его вызвать?

— Вот жеж повезло, — прохрипел Ким. В глазах потемнело, а пресловутое жжение настойчиво поднималось по шее. — Скажи мне…

Затылок пронзила нестерпимая боль, ноги подкосились, и Лиен тряпичной куклой сполз на пол, беспомощно наблюдая, как мир постепенно меркнет, а боль, приведшая его сюда, растворяется.

— Ким? Ответьте. Вам еще нужна помощь?

***

— Капитан Баррет!

— Что, Икар?

Курт нехотя оторвал взгляд от карты «Голландца», выведенной на поверхность стола в инженерном. Рядом сгрудилась остальная команда, помогая совместными усилиями разобраться в том, что произошло двадцать лет назад.

— Я потерял связь с Кимом.

— Бывает, — усмехнулся капитан, но быстро сообразил, что искин не стал бы его беспокоить по пустякам. — Где ты его потерял?

— Ким вызвал меня у медицинского отсека, спрашивал про Хэккета, после чего перестал отвечать.

— Интересно, — озадаченно протянул Баррет, вскинув брови и поглядев на врача, тот пожал плечами. — А сейчас ты его не видишь на сканерах? — И, не дожидаясь ответа, переключил канал на личном коммуникаторе. — Кларк, Ким с тобой?

— Нет, капитан. Не приходил. Думал, вы его настолько попользовали, что парень отлеживается в каюте.

— Не смешно, — гаркнул Курт, смахнул «Голландца», открыл схему Икара, подключил внутренние датчики.

Вспыхнули точки — все члены экипажа. Один на мостике, остальные в инженерном. Одного биосигнала не хватало.

— Бред какой-то.

— У Икара что-то сбоит, — предположил, а скорее авторитетно заявил Энберг, по чьей милость, вернее неосторожности, корабельный врач и находился здесь, а не на посту.

— Ладно, может, и так, — согласился капитан, снова переключил частоту. — Ким? Ким! Ответь!

Тишина. Тут точно дело было не в Икаре.

— Кларк, спустись в медчасть, глянь, там ли Ким. Если встретишь его по дороге, дай от меня размашистого пинка за молчание.

— Как скажете, — без энтузиазма ответил пилот.

— Как-то странно все это…

— Не начинай, — скривился Баррет, пресекая попытку Шульца снова затянуть песню о космическом «Голландце» и его призраках, — возвращаемся к текущим проблемам. Помимо Кима, — уточнил он, предупреждая остальных о том, что тема закрыта, и, вернув на стол схему пресловутого судна, постучал пальцем по реакторному отсеку. — Вот здесь главная проблема. Беглый осмотр показал, что вся электроника также уничтожена, а кабель, соединяющий секцию с мостиком, перерезан. Более того, топливо сброшено вручную. Пираты так не поступают.

— Как и безумцы, — авторитетно вставил доктор, капитан кивнул, чтобы тот продолжал. — Слишком обдуманные и скоординированные действия. Я, собственно, не представляю, насколько это долгий и сложный процесс, но подозреваю, что для этого недостаточно просто дернуть рубильник. Я хочу сказать, что сначала они все спланировали, потом распределили обязанности и… вроде упоминалось, что капсулы сброшены, а трупов… кхм, тел вы не обнаружили. Значит, и уходили они все вместе.

— Логично. — Баррет пожал плечами. — Значит, это и был их план. Вопрос на злобу дня — для чего? Зачем покидать корабль, лишать его топлива и управляемости? Если хотели уничтожить, то почему просто не взорвали?

— И куда делись потом, — вставил свое слово Шульц. — О спасенных мы ничего не знаем, да и о самом корабле в архивах не значится.

— Икар, — капитан традиционно посмотрел в потолок, — что можешь сказать о протоколах поиска пропавших судов?

— Таковые у меня имеются. Обновляются при каждом заходе в порт. Вас интересует этот конкретный корабль? Сведений о нем в этом архиве нет. Такое может быть в случае, если его туда не занесли, по нескольким причинам: он мог считаться погибшим или, напротив, о его положении и курсе заведомо известно и он либо не пересекается с другими судами, либо находится в недосягаемости других кораблей.

— Спасибо. Думаю, экипаж все же спасли, а судно посчитали уничтоженным — по крайней мере, выжившие так могли сказать…

— Капитан. Позвольте вас отвлечь.

— Что-то серьезное? — раздраженно простонал Баррет.

— Не знаю, — в синтетическом голосе искина мелькнула неуверенность, что заставило прислушаться к нему куда более серьезно, — я наблюдаю необычные скачки напряжения на второй и третьей палубе.

— Какого рода скачки? И конкретизируй место.

— Не могу распознать. Отклонения носят временный характер и распространяются линейно, с постоянной скоростью. Первые неполадки отмечены на подуровне два в секции кают. Следом затронуло третью палубу и медблок.

— Ким?!

Баррет и Шульц произнесли это имя одновременно, переглянулись. Это было первое объяснение, приходившее на ум, особенно в контексте последних событий. Ким что-то натворил — сначала в своей каюте, затем спустившись в медотсек. Вопрос только в том, что именно и насколько все плохо.

— Икар, определи характер неполадок.

— Скачки напряжения в сети, приборах, датчиках. Повышенное энергопотребление. Повышенная проводимость.

— И оно распространяется, — напомнил док, кажется позабыв о ране Энберга — тот, впрочем, даже был рад, что его перестали донимать с обычным ожогом, — как инфекция.

— Начинается, — простонал Баррет. — Кларк! Ты где?

— Как раз ухожу с мостика. Я немного задержался, извините.

— Останься там. Замри до дальнейшего приказа.

Капитан опять поменял схему на столе, дополнительно вывел изображение с камер в пострадавших местах. В каютах, к сожалению, их не было, а вот в коридорах находилось очень даже много. Команда разом прильнула к изображениям, коллективно пытаясь хоть что-то рассмотреть. Коридоры были пусты и невинны, разве что местами помаргивало освещение. Медотсек тоже пустовал, никаких признаков, что туда кто-то приходил, не было, о чем не поленился заявить Хэккет.

— Ни пятен крови, ни сдвинутой мебели. Все как и было, когда я уходил. Сейчас даже препараты проверю.

Он поколдовал над камерой, повернув ее к шкафам со склянками, где хранил обычные обезболивающие. Это было самым логичным: если Киму стало плохо, то он именно их и возьмет как средство первой помощи.

— Странно. Блик, что ли, какой-то — сквозь стекло ничего не видно.

— Чёрт. — Баррет растянул изображение на весь стол, внимательно всматриваясь в мутное стекло. По спине пробежали мурашки, в животе неприятно заурчало. — Шульц. Скажи, что это не то же самое.

Чтобы хоть как-то развеять неприятные и безумно пугающие подозрения, капитан начал рассматривать предметы, и на первый взгляд все было в порядке. Вот только вся стеклянная посуда стала матовой, как и ампулы, оставленные на столе.

— Не в радиации дело, — задумчиво протянул инженер, скребя взлохмаченную бороду. — Икар, анализ картинки, проверь, насколько она отличается от аналогичной в инженерном.

— Вы ставите слишком неопределенные задачи. Выполняю. Подтверждаю. Имеются отклонения. В запрошенных вами секциях имеются отклонения в потоке данных. В медотсеке четкость изображения и светопередача понижены. Отклонение от нормы шестьдесят процентов. Провести перезагрузку камер?

— В них просто линзы помутнели, — мрачно улыбнулся Шульц. — Капитан, думаю, док прав. Это что-то типа инфекции неизвестной природы, подхваченной с «Голландца». И пилота надо бы спасать.

— Какого рода инфекции? Что за бред! — вспылил Баррет, затем осекся, вызвал пилота. — Кларк! Ты еще там? Слушай внимательно, это очень важно. Бегом отправляйся на корму к капсулам, по пути вручную заблокируй носовые, все до единой. Не спрашивай и не спорь. Просто делай. И не покидай первую палубу ни при каких обстоятельствах. — Он тяжело выдохнул, сам не веря тому, что только что наговорил. Бедному пилоту это, наверное, показалось разыгравшейся паранойей. Капитан вытер пот с лица и снова обратился к Шульцу: — Какого рода инфекция?

— Откуда мне знать, — тот пожал плечами, — вон дока спрашивай. Хотя тут мог бы пригодиться Ким. В общем, — он навис над столом, поменял настройки фильтров, вывел схемы двух затронутых палуб, — мысль такая. Мы что-то принесли с того корабля, возможно, оно спало или было неактивно. Но думаю, это не живое. Смотрите, оно распространяется с постоянной скоростью во все стороны и при этом жрет электричество. Очевидно, что перемещается эта штука по проводам, поэтому я бы сказал, что это неживое. Возможно, роботы.

— Наниты? Да, это многое бы объяснило! — включился в разговор Энберг. Инженер пусть и был младше своего коллеги, но в знаниях и смекалке ничуть не уступал, разве что не обладал излишней впечатлительностью. — И с «Голландцем» тоже. Просто представьте: они где-то на задворках известного космоса находят, скажем, инопланетный корабль, высаживаются и у них начинается точно такая же фигня. Они это понимают и ломают корабль, чтобы не занести наниты на другие корабли, сбрасывают топливо, чтобы обездвижить, глушат реактор, лишая пищи, и покидают судно. За двадцать лет роботы просто проели корпус корабля и впали в спячку, пока мы их не потревожили.

— А энергию они могут брать любую, — задумчиво продолжил Шульц, — электричество, электромагнетизм, тепло… поэтому «Голландец» не намагнитился, проходя через туманность, и поэтому же все на нем приросло к стенам.

Команда дружно закивала. Капитан же хранил молчание, обдумывая. Да, все сходилось, вернее, все находило объяснение, простое и казавшееся верным. Но если выводы ошибочны? А если нет? Что же тогда, им уничтожить Икар? Спасаться бегством?

— Это все больше похоже на бред. Может, тут труба прохудилась и мы надышались газом?

Хэккет направился к двери, открыл ее, выглянув в коридор. Взгляды всех устремились туда, на пустое, хорошо освещенное пространство, где теперь могла таиться смерть.

— Должно быть простое объяснение, без вот этих допущений и домыслов.

— Шлюз не затронут, — в повисшей тишине сказал Баррет, приковывая к себе внимание, — распространение началось не со шлюза. Может, происходящее вообще не связано с «Голландцем».

— Именно! — поддержал идею врач. — Все дело в нас. Когда люди долгое время находятся в изоляции открытого космоса…

— Может, и «Голландец» нам привиделся? И мы просто полетали в скафандрах вокруг Икара, поддавшись галлюцинации? — не выдержал Шульц, перейдя на крик. — Хэккет, не лезь в то, в чем не разбираешься. Всем остальным, по-моему, все более чем очевидно.

— Надо проверить — все же ситуация сложная и нам нужны… доказательства, — примирительно сказал капитан.

— Кима надо найти, — буркнул док, — не зря же он в медотсек пошел.

— Икар, положение Кима и Кларка!

— Техник Ким не обнаружен. Извините, капитан, я не могу понять, куда он пропал, но корабельные сенсоры его не видят. Пилот Кларк находится на первой палубе, замыкающая секция.

— Бред какой-то… люди не могут пропадать… он же не в космос вышел…

Шульц судорожно просматривал схему корабля, пытаясь найти то, чего не видит искин.

— Может, и не вышел… — упавшим голосом сказал Хэккет, присоединяясь к остальным в безрезультатных поисках. — Икар, как ты отслеживаешь людей?

— У меня имеются биомаркеры всех членов экипажа. Во всех отсеках есть сенсоры, реагирующие на них.

— То есть, если человек перестанет соответствовать этим параметрам, ты его не увидишь? Если он, например, перестанет дышать и выделять тепло?

— Верно.

— Док, ты намекаешь, что…

— Да, Ким, возможно, мертв, — подтвердил опасения капитана медик.

Баррет прикрыл глаза.

«Замечательно, — думал он, — скучный с виду рейс, не предполагающий никакого риска, даже выхода в космос, обернулся трупом. Пока что одним».

Капитан из него, видимо так себе. Он постарался успокоиться, сосредоточиться на настоящем и ближайшем будущем. Хорошо, Лиен погиб, стоит принять это как должное, но на его попечительстве еще четыре человека, за чьи жизни он несет прямую ответственность.

— Капитан, вы, конечно, извините, но я не хочу дожидаться, пока эта неведомая хрень доберется до меня, — вспылил Шульц. — Нужно что-то предпринять. Мы наивно полагали, что экипаж «Голландца» сбежал в капсулах, но вдруг он точно так же умер? Просто мы тел не видели. Лично я не собираюсь становиться космической мумией.

— Всем оставаться на местах! Никакой самодеятельности! — крикнул Баррет. — Прежде чем что-то делать, нужен план. А для начала стоит понять, что нам противостоит и как с этим справиться.

— И доказательства, — робко напомнил Хэккет.

— Верно! — ухватился за здравую мысль капитан. Именно с этого и надо было начинать, а не хвататься за домыслы, погружаясь в них все глубже и глубже. — Как нам проверить, что наше предположение верно, и отбросить все остальные варианты? Инженеры, это ваша стихия.

— Не совсем, — попытался переложить ответственность Энберг, — скорее Кима. Но ладно, в данной ситуации…

— Пойти и посмотреть, черт побери! — перебил коллегу Шульц. — Капитан, какие могут быть проверки?! Ким мертв, вам одного трупа мало? Слушайте, вот что мы имеем: корабль чем-то заражен и вариант первый — это наниты. Как, откуда и почему — вопросы несущественные. Второй вариант — это что-то биологическое, но тогда я не знаю, как с ним бороться, если оно выживало двадцать лет в вакууме. Ну и, — он посмотрел на врача, — третий — что мы просто спятили и видим коллективную галлюцинацию, но тут я даже не буду предполагать, что нам делать. Последнее — самое безобидное, что могло с нами приключиться, так что давайте сосредоточимся на первой версии как самой здравой.

— Поддерживаю! — Энберг похлопал инженера по спине. — Согласен, что это самая опасная ситуация.

— Что делать? — усмехнулся Шульц, буквально сняв этот вопрос с капитанского языка. — Ну, в первую очередь не спешить и мыслить логически. Если это наниты, да собственно и любая технологическая хрень, то ей для жизни нужна энергия. Сейчас она берется прямиком из общей сети. На «Голландце» уже пробовали, но результата мы не знаем. Хотя нет, знаем: эта штука не захватила всю галактику, а значит, им удалось ее сдержать и изолировать. Так вот, надо отключить реактор и все резервные системы.

— И жизнеобеспечение? — с нескрываемым скепсисом спросил Хэккет.

— И его тоже. Запремся на время в двигательном или наденем скафандры. Если результата не будет, то тогда и будем думать о других вариантах.

— Звучит здраво, — Баррет пожал плечами, признаваясь себе, что у самого на этот счет совершенно нет никаких идей, а он ведь капитан, — но рискованно. Придется и Икара отключить, и все сенсоры. Мы ослепнем.

— Есть такое… — поморщившись, признал Шульц.

— Капитан! Получен звуковой сигнал.

— Что за сигнал, Икар? Какой природы? Сообщение?

— Сработали внутренние сенсоры. Источник — вторая палуба, каюта Кима Лиена. Проигрываю: «Икар, где сейчас капитан Баррет?»

Команда отреагировала слаженно — повернулась к капитану, наградив испытующими взглядами и требуя если не ответов на вопросы, то как минимум пояснений услышанного. Баррет же мог лишь развести руками, но не стал, напротив, навалился на стол, уставившись на схему с медленно, но верно разрастающимся пятном. Корабельные сенсоры по-прежнему не видели техника, словно тот действительно стал призраком.

— Икар, заблокируй каюту Кима, — велел капитан, уверенный, что может доверять лишь тем, кто находится в этой самой комнате. — Кларк, спускайся в инженерный, но будь осторожен. Если заметишь что-то необычное — сообщи.

— А его мы не подозреваем? — уточнил Энберг. — Может, Кларк тоже…

— Нет, — рыкнул Баррет, — он жив и… человек. — От сказанного он поморщился, представляя, как эти слова лягут на бумагу в отчете о случившемся, который отправит искин. — Забыли о них. Сосредоточимся на наших действиях. Итак, вырубаем реактор и сидим в инженерном. Все согласны?

Команда дружно кивнула, точнее, каждый перед этим задумался и согласился от безысходности, нежели от гениальности плана, но капитану хотелось верить в лучшее. Кто-то же должен.

— Как мы поймем, что это подействовало, если все средства контроля тоже отключатся? Сколько будем выжидать? И что, если не сработает и мы просто запрем себя в комнате с единственным выходом?

— Об этом еще предстоит подумать, — Шульц почесал затылок, — можно использовать дроны, пусть летают по кораблю и смотрят. Измеряют эту самую аномалию. Думаю, их сенсоров хватит.

— А может, в капсулы заберемся? — предложил Хэккет. — Переждем там. Можно отстыковаться, тогда безопасность будет на максимуме.

— Хм, — призадумался капитан.

Идея действительно была дельной. Как раз на случай бегства он и велел Кларку сидеть рядом с капсулами. Главное, чтобы Ким не пришел к схожей мысли и не направился к носовым, но тогда это заметит Икар и пресечет бегство.

— Согласен. Но для начала нужно выключить реактор и понять, будет ли хоть какой-то эффект.

— А как насчет оружия? — Шульц вознамерился идти до конца в вопросе защиты своей жизни.

— И в кого ты будешь стрелять? В пол? Стены? Плазмой или пулями? К тому же оружейная по ту сторону аномалии, нам уже не пройти.

— У меня есть! — радостно сообщил Энберг, снял с пояса плазменный резак, демонстративно положил на стол. — Еще один есть в реакторной. — Поймав на себе озадаченные взгляды, а от дока еще и подозрительно внимательный, он решил пояснить: — Если подкрутить режим и выставить максимальную мощность, то он выдаст не ровное пламя, а одноразовый пучок плазмы. Метров на пять выстрелить можно. Стену не пробьет, но оплавит.

— А как тебе вообще пришла в голову эта идея? Сомневаюсь, что в инструкции написано, как его переделать, — на всякий случай уточнил капитан, не слишком обрадованный новооткрытым талантом своего инженера.

— Просто нестандартное мышление. — Энберг пожал плечами, явно желая соскочить с опасной темы. Он принялся менять настройки на приборе, размерами и формой как раз походившем на обычный пистолет. — Демонстрация нужна?

— Нет! — хором ответила команда, на всякий случай расступившись.

— Хватит, — простонал Баррет, закрыл лицо руками, простоял так секунду, успокаиваясь и примиряясь с безумством, творившимся вокруг. — Идем к реактору. Энберг, отдай игрушку.

Самодельный ствол оказался в руках капитана, и при том, что он не любил огнестрел как таковой, теплая, шершавая рукоятка принесла странный покой и чувство превосходства. Оглядев свою команду, не столько напуганную, сколько подавленную и растерянную, он захотел сказать что-то ободряющее, но в голову ничего не лезло, ни одной мысли, способной поднять моральный дух.

— Капитан? — Из динамика раздался голос Кларка, напряженный и прерывистый. — Вы просили докладывать о странностях… Я на второй палубе, и тут… Ким. Спрашивает, куда вы подевались.

— Ким?! — Баррет схватился за браслет на запястье, поднес его к губам, перешел на шепот, впрочем, в небольшом помещении инженерной это едва ли имело какой-то эффект. — Не подходи и не прикасайся к нему! Держи дистанцию. Сейчас поднимусь.

— Капитан…

— Не сейчас, Шульц! — отмахнулся он, бросился к двери. — Ты за главного, следуйте плану, я скоро присоединюсь… — Он остановился в дверях, задумался на мгновенье. — Запритесь там. Если возникнет хоть малейшее подозрение в… ну ты понял… не открывайте.

Возражения он слушать не стал, помчался по коридору к лестнице, уже не особо присматриваясь к окружению, хотя помнил, что относительно недалеко медчасть и зараженная область. Перепрыгивая через ступени, Баррет выскочил на вторую палубу, едва не налетев на Кларка. Тот успел отпрыгнуть и прижаться к стене, вид у капитана был не столько зловещий, сколько безумный, а зажатый в руке плазменный резак только дополнял образ.

— Где он?!

Пилот указал рукой на фигуру метрах в пятнадцати. Это действительно был Ким, живой и невредимый. Стоял техник неподвижно, расслабленно и смотрел перед собой. Капитан оглядел Эйба на предмет травм или подозрительного поведения и медленно, отмеряя каждый шаг, направился к Лиену. Пришлось смотреть под ноги — страх, внушенный Шульцем относительно нанитов, давал о себе знать, хотя на глаз никаких признаков изменений не наблюдалось.

— Ким? Ты как? Как себя чувствуешь? Мы тебя потеряли.

— Капитан, мне нужно вам кое-что показать, пойдемте со мной, — спокойно сказал техник, даже не шелохнувшись.

— Что именно? — насторожился Баррет.

Чем ближе он подходил, тем сильнее чутье вопило об опасности. Кажется, дело в движениях. Слишком четкие, слишком рваные и редкие, будто перед ним кукла, а не живой человек. А спустя еще пару шагов он остановился, сжав рукоятку оружия двумя руками — у Кима были мутные глаза, как у покойника. И тем не менее Лиен стоял посреди коридора, самостоятельно, даже дышал и говорил.

— Вам нужно это самому увидеть.

«Настойчивый», — подумал капитан, припоминая столь любимые в юности страшилки у костра, когда нечисть почти в каждой истории упрямо пыталась заманить героя в свое логово. Сейчас таковым был Курт, и эта роль ему до боли не нравилась — отвык он быть дрожащим подростком, думающим в последнюю очередь головой. Как бы сложно ни было поверить в то, что перед ним уже не человек, он не отбрасывал факты, не исключал их и не делил на «достойные веры» и «сомнительные». Вот и сейчас его чутье подсказывало, что самое разумное решение — отступить и действовать по первоначальному плану.

По инерции он сделал еще два шага, пристально рассматривая своего техника. И тот все больше походил на куклу, почти неотличимую от живого человека, но лишь почти. Глаза выхватывали отдельные детали, а подсознание кричало о «ненастоящности». Во что превратился Ким? Да и был ли это в самом деле он или подделка, робот, весьма посредственно имитирующий его? Если второе, то сколько таких копий могло разгуливать по кораблю? И только ли его? Или инопланетные машины воссоздали всех членов экипажа? Вот только зачем? Конкретно этот пытается заманить его в ловушку. Но что потом? Метрах в двух перед ним погасла и снова зажглась потолочная лампа, очерчивая незримую черту между мирами.

Баррет сглотнул, отступил, медленно и осторожно. Шульц! Если Шульц прав, то сейчас наниты продвинулись еще чуть-чуть, сожрав новый кусок корабля. Однако никакой разницы, никакой границы видно не было, ни фактуры, ни цвета, ни свойства. Ничего. Прямо как с Лиеном. Пока тот стоял неподвижно, то выглядел человеком. В этот момент Ким сделал шаг. Дерганый, и Курт не сразу разобрался почему. Все просто — ботинок прилип к полу, а потому казалось, что техник стоял в луже разлитого и подсохшего сиропа. Неприятно вспомнился «Голландец».

— Ким, не подходи. Стой, где стоишь. Я с тобой не пойду, не сейчас. Возвращайся в каюту и жди там. Это приказ.

Капитан в подтверждение своих слов направил на него оружие. Руки тряслись. Ему прежде не приходилось не то что стрелять в человека, но даже брать кого-либо на прицел.

— Зачем вы так со мной, капитан? Мне требуется ваша помощь, пожалуйста, не отказывайте. — Голос Кима по-прежнему оставался спокойным, будто тот читал текст по бумажке, не наполняя его никаким смыслом и эмоциями. Человечности в нем сейчас было не больше чем в тостере.

— Это приказ, Ким! Немедленно возвращайся в свою каюту!

— Вы мне нужны, капитан, вопрос жизни и смерти.

Лиен шагнул вперед, протянул руку, и Баррет не выдержал. Хлопок вышел странным. Не таким, как при поджигании пороха или оружейной плазмы. Более шипящим и сдавленным. Плазменный резак не был приспособлен под такое невежественное использование, поэтому, выпустив привычную порцию газа, он ее воспламенил и отправил в полет по прямой, сопроводив действие яркой, ослепительной вспышкой и обдав капитанские пальцы жаром. Желтоватый мячик молниеносно промчался по коридору, ударил Кима в плечо и рассыпался букетом искр. Техник дернулся назад, чуть прогнулся и развернулся, оставшись стоять на месте, как приклеенный. На лице не отобразилось ни единой эмоции — ни боли, ни испуга, ни осуждения.

— Капитан! — Позади завопил Кларк, но Курт не дернулся, лишь поморщился от боли, и даже тогда пальцы не разжал, продолжая держать противника не прицеле.

Ким тем временем выпрямился, медленно наклонил голову, осмотрел рану. Снаряд лишь опалил плоть, впрочем оставив весьма большую и заметную дыру в одежде. Края ткани едва дымились, на пол неуверенно упали несколько капель крови, лениво растеклись, почти мгновенно свернувшись. Техник поднял взгляд на капитана, долго, пронзительно смотрел.

Баррет испугался, напряженно сглотнул. Если пучок плазмы, который в обычной ситуации разрезает сталь, едва повредил Кима, не прожег дыру насквозь, а лишь рассек кожу, то что вообще может навредить этому существу? Выстрел в голову? Теперь у Курта были в этом сомнения. Всему виной тот самый липкий пол и нежелание противника с него сходить. Странная, но многое объясняющая мысль зародилась в его голове: что, если Ким не самостоятельная единица, а лишь часть, зависимая часть большего организма? Ему необходимо постоянно находиться в физическом контакте с остальной структурой, и именно она отдает приказы. Внутри Икара рос паразит, кровожадный монстр, пожирающий все, к чему прикасается.

— Капитан, — продолжил Лиен, будто ничего не произошло, — мне нужна медицинская помощь, помогите добраться до медотсека.

— Матерь Божья! — донесся голос Шульца.

Капитан чертыхнулся — только инженера здесь не хватало, а он ведь приказал им идти к реактору.

Прежде чем Курт успел что-либо предпринять, мимо его ноги прокатилась бутылка. Пустая. Сосуд устремился прямо по коридору, громко перекатываясь по металлическому полу, и внезапно остановился. Действие это случилось так резко, что взгляд капитана машинально продолжил следить за объектом, точнее, за его несостоявшейся траекторией. Бутылка меж тем застыла, не добравшись до Лиена на добрый метр, на глазах начала мутнеть, будто запотевая изнутри. Жуткое зрелище, особенно когда оно происходит в какой-то паре метров от тебя.

— Капитан, пожалуйста, помогите. — В этот раз в голосе Кима мелькнула эмоция, кажется отчаяние, и то, возможно, из-за того, что существо раскусили и пришлось прибегнуть к более изощренным уловкам.

— Он тебе зубы заговаривает! — крикнул Шульц. — Время тянет, пока наниты не доберутся до ваших ног. Кончай его!

— Ты спятил… — огрызнулся Баррет, не оборачиваясь. Ему и первый раз было сложно выстрелить, и даже от осознания, что перед ним не человек, нажать на курок не стало легче. — Бери Кларка и проваливай, я здесь разберусь!

— Ты как раз ему и нужен! Курт, очнись! У тебя в голове все коды от Икара, связь, дроны, оружие, навигация. Ты единственное, что отделяет эту тварь от Земли!

— Ну спасибо, — сквозь зубы прорычал капитан, нехотя признавая правоту инженера.

Он попался в ловушку, почти попался. Не распознал выставленный капкан, пошел на поводу у эмоций. Теперь-то ему открыли глаза, указали на очевидные вещи, и вот Баррет целится в лоб Киму и… сжав губы, морщится, злится, но дрожащий палец никак не ложится на курок.

— Капитан, прошу, — Лиен продолжил спектакль, глаза заблестели, мышцы на лице дрогнули в подобии, жалком подобии боли, — мне нужна ваша помощь.

— Прости, Ким, — шепнул Баррет, обращаясь скорее к себе, к своей совести.

Он сместил прицел, надеясь, что так станет легче, сощурился. Вспышка, вторая, третья. Пальцы обожгло, на этот раз нестерпимо. Резак выпал из рук, а Лиен наконец потерял равновесие, сделал несколько шагов назад, развернулся, припал к стене спиной и сполз.

— Да не спи ты, — Шульц не давал ни секунды на передышку, он схватил капитана за руку, потянул за собой, тот отбился, подхватил выроненное оружие, — он умер уже давно. Это просто… дрон, не более, — бормотал инженер, убеждая не только Баррета но и себя, — надо спасаться, пока не стало поздно, пока мы все не превратились в этих…

Курт пропустил Кларка вперед, остановился, чтобы убедиться, что Ким больше не встанет. Тот не двигался. Пока. Но и мертвым не выглядел. Глаза открыты и моргают, грудь вздымается, спокойно, размеренно, будто человек просто присел в задумчивости. Можно ли вообще уничтожить этих тварей? Он не справился с одной единицей. А если их станет больше? Шульц прав, выхода у них действительно нет — если они хотят выжить, придется бежать. Поняв, что теряет время, капитан помчался вниз по лестнице, на четвертую палубу, на пока еще безопасную часть корабля.

Бежали они не оглядываясь, до самой двери реактора — герметичной и громоздкой, как у шлюза. По сути, этот отсек был не только сердцем корабля, но и его самой прочной и защищенной частью. Мало что могло проникнуть через его стены, как внутрь, так и наружу. И даже если весь остальной корабль развалится на части, реакторный послужит ковчегом, в котором можно жить, пока есть топливо для выработки энергии.

Никакой проверки. Баррет хотел было устроить взбучку нерадивому экипажу за то, что те просто распахнули перед ними дверь, не удосужившись проверить, кого пускают. Вся злость улетучилась, стоило лишь взглянуть на перепуганные лица, на глаза, полные надежды, жаждущие простых и понятных приказов.

— Ким? — с надеждой спросил Хэккет.

— Нет, — Шульц покачал головой, — вам лучше не знать, что мы видели… считайте его мертвым… хотя это куда хуже смерти.

— Что вообще происходит? — Кларк обернулся на звук захлопнувшейся двери, сокрушенно опустился на ближайший стул, поглядывая на остальных как на безумцев.

— План не сработает… — продолжил инженер, не обратив никакого внимания на пилота.

— Я знаю, — капитан кивнул, осмотрел небольшое помещение в поисках стула, наконец нашел, сел, устало положив руки на колени, — этот пучок плазмы должен был его убить… а он… словно впитал его — и ничего. Нам не убить «это». Не думал, что когда-нибудь дойдет до такого. Икар, что с аномалией, насколько она увеличилась?

— Затронуто сорок семь процентов внутреннего пространства. Капитан, хочу предупредить, что данная аномалия приближается к моим вычислительным центрам.

— Когда повреждения станут критическими?

Баррет закрыл глаза, откинулся на спинку, пытаясь смириться с тем прискорбным и необратимым фактом, что проблемы начали сыпаться лавиной и каждая следующая становится хуже предыдущей. Он потерял члена экипажа, две центральные палубы, и вот теперь настало время потерять и зрение в лице Икара.

— Мой прогноз — тридцать одна минута, после этого я не смогу нормально функционировать.

— Шульц, поздравляю, твои прогнозы сбываются, — капитан поднялся, медленно прошелся к панели экстренного доступа — небольшой консоли у двери, откуда фактически можно управлять всем кораблем, — и нам ничего не остается, как стать новым «Голландцем», с той лишь разницей, что наши трупы останутся здесь.

— А может, и не останутся, — мрачно дополнил тот.

— Тогда сделаем то, что должно. Позор для любого капитана… — Баррет выбрал нужный раздел, выставил время, обреченно посмотрел на цифры, — взорвать собственный корабль.

— Нет. Погодите, капитан, это не выход… напротив, — инженер запустил пальцы в бороду, как обычно размышляя на ходу, — если каждая частичка этого организма «заразна», то взрыв просто распылит сотни спор, и те, подхваченные ударной волной, разлетятся по космосу. Только вопрос времени, когда они упадут на астероид, планету или корабль.

— Замечательно, — сквозь зубы процедил Баррет, выговаривая каждую букву, — мы не можем взорвать эту тварь. А что мы можем? Запереться здесь и ждать, пока оно сожрет нас живьем? Или вынести себе мозги? Там, кажется, еще осталось несколько выстрелов, — он махнул на резак, оставленный рядом со стулом, — всегда мечтал выжечь себе мозги. Неординарная смерть, прямо скажем.

— Надо действовать, как и собирались. Сбросим топливный элемент, лишим «его» еды. Превратимся во второго «Голландца». Увы. Больше тут ничего не придумаешь.

— Солнце? — подал голос Кларк, до того сидевший в углу без признаков осознанного взгляда.

— Солнце? — переспросил Шульц, пробуя это слово на вкус. — Да, теоретически при приближении к звезде существо сможет использовать его энергию и подать сигнал бедствия. Придется уничтожить антенну и сбросить все топливо.

— Нет, Солнце может его спалить. Если Икар упадет на звезду, излучение и температура должны расплавить все без исключения. Буквально расщепить на атомы. — Пилот изобразил руками взрыв, сопроводив звуковыми эффектами для наглядности.

— Шульц? — Баррет застыл перед панелью, держа руку на весу, как раз над кнопкой ввода команды о самоуничтожении. — Это сработает или нет?

— Ну-у-у, — инженер почесал затылок, — да. Но при этом существо получит огромное количество энергии…

— И что оно сделает, если у него не будет способа изменить траекторию? — ухмыльнулся Кларк, окончательно справившись со стрессом. — Нужно отключить Икара и заклинить маневровые, тогда возможно будет только движение по прямой, а после прохождения «точки невозврата» без движка уже не выбраться.

— В теории выглядит красиво, — кивнул Шульц, — а вот в деталях…

— Вот и займись деталями, — вынес решение капитан, отменил последние команды, готовясь задать новые в обход бортового ИИ. — Кларк, сможешь управлять отсюда без Икара?

— Легко, — фыркнул тот, негодуя, что кто-то, а в особенности сам капитан, усомнился в его навыках.

— Отлично, действуй. — Он отошел, уступив место пилоту. — Шульц с тебя все остальное. Сброс топлива, глушение реактора. Задача — сделать так, чтобы эта тварь не смогла рыпнуться, пока не окунется в плазму. Все остальные подъем, идете к спасательным капсулам и убираетесь отсюда как можно дальше.

— А как же… ну, это существо или тот же Ким? — уточнил Энберг, заручившись моральной поддержкой Хэккета. — Нам в одиночку подниматься через три палубы?

— Тогда поспешите, — Баррет хлопнул в ладоши, подгоняя чересчур осторожных подчиненных, — или хотите остаться здесь? Возьмите оружие. Задача не слишком сложная — просто подняться по лестнице, запрыгнуть в шлюпку и нажать красную кнопку.

— Готово, капитан, — отчитался Кларк.

Корабль едва заметно качнуло, на миг ускорение пересилило гравитацию, заставив Баррета привычно поморщиться.

— Часа через полтора ванна из плазмы обеспечена.

— Икар! — торопливо заговорил Курт, по-недоброму косясь на пилота.

Тот, как всегда, нажал на «старт» без команды, и теперь план приходилось спешно корректировать. Впрочем, Баррет сам виноват — стоило озвучить свои намерения, а не держать их в голове.

— Задействуй гарпун! Срочно! Подцепи «Голландца» и проследи, чтобы наши курсы совпадали.

— Хм, решили прихватить его с собой? — Шульц одобрительно кивнул.

— Устранить первопричину, — поправил капитан, — теперь действуем быстро и слаженно. Надеюсь, у этого организма мозгов маловато и наш план он не раскусит, но рисковать не стоит. Шульц, сбрось все что можно, только с отсрочкой минут в пятнадцать, — он покосился на Кларка, но тот так ничего и не понял, — остальные идут с тобой к капсулам. Икар, стояние?

— Выполняю буксировку. Фиксирую первые неисправности во второстепенных системах. Ощущения очень странные, капитан.

— Понимаю, — посочувствовал Баррет, вполне искренне. Он не верил в полную разумность искинов, но знал, что боль они чувствуют, пусть и не так, как люди. — Потерпи еще немного.

— А потом что? — озадаченно поинтересовался Кларк.

Капитан же посмотрел на него тяжелым взглядом, без всяких слов говорившим, что «потом» уже не будет. Пилота передернуло, и неудивительно: Икар стал полноценным членом семьи, и смерть искина воспринималась как личная трагедия для каждого. Почти для каждого.

— Ясно.

— Вот и замечательно, бери людей, и поднимайтесь. Нас не ждите, мы с Шульцем немного задержимся.

Шульц был не в восторге от этой идеи, но промолчал, хотя и взгляда оказалось вполне достаточно, чтобы Баррет почувствовал себя неуютно, хотя куда уж неуютней с учетом происходящего. Курт проводил команду, первопроходцев, что должны непременно выжить, оставшись наедине с инженером.

— Полезем на амбразуры? — безрадостно поинтересовался тот. — Будем теснить орды врагов, пока женщины и дети садятся в шлюпках?

— Возможно, — уклончиво ответил капитан, — хочу услышать твой прогноз. Честный. У нас есть шанс? Не спастись, конечно, а остановить это?

— А почему нет? — удивился Шульц, заканчивая последние настройки и купаясь в сполохах красных огней монитора, твердящих о критической ошибки и опасности. — «Голландец» смог. Возможно, они не спаслись, но сам факт, что о нем никто не слышал и не было даже слухов о подобных… существах, говорит о том, что у них получилось. Только…

— Только? — напряженно спросил Баррет, беря в руки резак.

Индикатор заряда тускло светился третью энергоячейки. Сколько раз он выстрелил в Кима? Три или четыре? Тогда сколько еще осталось? Два выстрела? Три? Слишком мало.

— Только, — устало вздохнул Шульц, — где-то же они эту штуку подцепили. На другом корабле, астероиде, планете. А значит, источник все еще где-то там и это вопрос времени, когда кто-то другой на него наткнется. Если это, конечно, не наша секретная разработка… — Он на секунду умолк, погрузившись в раздумья. — Нет, точно не наша: слишком сложная технология и не имеет практического применения. Даже оружием назвать не могу. Это скорее… действительно некая инфекция… как прионы.

— Пояснишь? — попросил капитан, одновременно указывая на выход.

— Ну, это такие белки, я тебе, конечно, не смогу все в точности объяснить — не мой профиль. Если на пальцах, то суть проста: они по составу точно такие же, как наши белки, отличаются лишь строением — не суперсложным с уровнями закручивания, а более простым, а потому устойчивым. При соприкосновении с нормальными белками они их заражают и превращают в свои копии. Это как… гвоздь и саморез. Представь, что ты касаешься гвоздем и вся спираль разглаживается, — вроде особо ничего не изменилось, а прежние функции уже недоступны. — Он остановился в дверном проеме, опасливо вглядываясь в коридор. — В итоге это превращается в болезнь, которая поражает весь организм, убивая его изнутри. Инфекция и в то же время лишь простая замена пространственной структуры. На химическом уровне никакой разницы, а на физическом огромная. Я вот все думаю про стекло… — Он посмотрел на капитана с надеждой, что тот если не пришел к тем же выводам, то хотя бы выслушает и обдумает. Пересилил себя, переступил через порог, сделал первые неуверенные шаги, неуклюже поднимая ноги, словно боясь прилипнуть. — Помнишь бутылку, Курт? И все стекла на «Голландце». Странно, да? У меня из головы не выходит. Если это наниты, то зачем им стекло? Оно же инертное, однокомпонентное. Им нужны металлы, углерод, полупроводники для построения своего тела. Но стекло? И Икар проводил анализ корпуса, да ты и сам видел. Как решето. И вот что я думаю: может, они действуют не как привычные наниты, а скорее как те самые прионы. Используют то, что есть под рукой, вне зависимости от состава. Да, на первый взгляд бред, согласен. Но что, если тут дело именно в структуре? Микроструктура, которая позволяет им функционировать. Своего рода шестеренки. На таком крошечном уровне совершенно неважно, из чего они сделаны — из стекла, белков, металла. Главное — форма, количество и положение, и вот у тебя уже часы, которые отмеряют время, со стрелками и маятником. Остается лишь добавить энергию.

— То, чего не было на «Голландце».

Капитан кивнул, пытаясь представить то существо или даже сущность, что описывал инженер. Они свернули на лестницу, начали подниматься, медленно, осторожно, прислушиваясь, будто пожирающий корабль монстр мог издавать какие-то звуки.

— И не будет на Икаре.

— Да, но есть еще одна вещь, более тревожная, — продолжил Шульц, кажется позабыв об опасности. — Рано или поздно количество переходит в качество. Даже без проводников такая структура способна передавать импульсы. Миллиарды. Совсем как наши нервные клетки. Что, если в какой-то момент, при критической массе, у «него» появляется разум? Может, не полноценный, но его аналог. Способность реагировать на внешние раздражители, оценивать ситуацию, принимать решения.

— Как Ким?

Баррет резко остановился. В упор уставился на инженера, требуя ответа.

— Да, — неуверенно ответил тот, — сам посуди, он фактически состоял из этих частиц, при этом сохраняя форму и даже весьма посредственный, но человеческий вид. Не превратился в набор крошечных ботов, а пытался имитировать поглощенный аналог. Как лампы, которые светили, даже будучи съеденными. И он пытался заразить в первую очередь тебя. Оно пыталось по средствам, по единственному доступному средству — Киму, выманить тебя. Почему? Ты для него опасен, во-первых, а во-вторых, у тебя есть доступ к Икару и экипажу. Сожри оно тебя первым, мы бы ничего не узнали, ты просто… ну, не ты, а твоя оболочка приказала бы нам собраться в одном отсеке, и тогда все было бы кончено.

— Самое время для подобного рассказа, — скривился Курт, продолжив подниматься, теперь уже быстрее. — Мне сейчас столько мыслей в голову приходит, одна лучше другой.

— Извини, — не особо искренне ответил инженер, — не одному же мне страдать размышлениями.

Да, это он верно подметил. Теперь страдал и Баррет, в красках представив, как на далекой планете гениальный инопланетянин создает первого такого микробота. Потом, сам не поняв, что случилось, поглощается своим же детищем, потом исчезает лаборатория, город, планета. Планета! Целая планета, состоящая из таких существ и функционирующая как единый сверхорганизм. Сверхкомпьютер. Монстр титанических размеров и возможностей, живущий одной целью — поглощать.

С такими мрачными мыслями капитан вышел на первую палубу, мгновенно окунувшись в перебранку. Простую человеческую перебранку. Его команда, которая уже должна была бороздить открытый космос, устроила спор у самых шлюпок. Суть проста: Хэккет требовал надеть скафандры, остальные упирались, напирая, что это отнимет время, да и непрактично.

— Залезли в скафандры! — поставил точку Баррет, злясь на подчиненных.

С такой организацией вообще было странно, что они еще живы. Сам он тоже вынул из шкафа легкий скафандр, тонкий, удобный, полная противоположность того, в котором выходил в космос. Надевал он его медленно, отвлекаясь на команду и собственные мысли, но успел практически одновременно со всеми.

— А вы, капитан?

Кларк задержался, успев закинуть одну ногу в капсулу, повиснув на руках, ухватившись за поручни.

— Капитан покидает корабль последним, — отшутился он, пытаясь придать голосу легкую несерьезность. Вышло скверно. — Давай, залезай. Я сразу за вами. Ты за них отвечаешь, Кларк, уведи подальше от корабля.

Пилот, уже запрыгнувший внутрь, собрался что-то возразить, но Курт захлопнул люк, выждал десять секунд, пропуская мимо ушей возмущенный возглас, дернул рычаг ручного отстрела капсулы. Спустя минуту Баррет остался единственным человеком на корабле, но с двумя плазменными резаками. Он замер посреди коридора, вслушиваясь в непривычную тишину. Где-то там, возможно, бродил Ким, и если правила игры не изменились, то они не пересекутся. Пока что. Пол под ногами едва заметно дрогнул. Капитан посмотрел на часы, одобрительно кивнул — все произошло точно по расписанию. Миг спустя погас свет, выродившись в тусклые аварийные лампы, гравитация исчезла, придав неестественную легкость и маленький, но все же шанс на победу.

Курт спешно надел шлем, включил фонари, взял в руку резак. Долгие минуты он потратил на то, чтобы выровняться, оказаться точно посередине коридора, равноудаленно от всех поверхностей. В теории простая задача, на деле неимоверно сложная. Поборов вращение, он сверился с картой, загруженной в браслет. Последние данные обновлялись почти двадцать минут назад, что значило — область заражения расширилась. Вопрос только в том, насколько и подействовал ли план Шульца. Заснул ли монстр, лишившись пищи?

Баррет аккуратно включил двигатели. Нескольких секунд вполне хватило, чтобы начать движение по прямой, вдоль первой палубы прямиком к мостику. Мимо проплывали двери, запертые в большинстве своем, лестничные проемы, технические шахты. Каждый раз он напряженно заглядывал внутрь разинутых пастей, где мог притаиться враг, покрывался холодным потом, а самое страшное, что не было возможности обернуться — любое лишнее движение могло привести к касанию стены или потолка. Что будет потом, мог рассказать Ким.

Он думал, что знает свой корабль. Мог пройти его с закрытыми глазами. Но нет. К своему глубокому стыду. Рубка, казалось, спряталась в километре, что с его скоростью могло растянуться на путь длиною в годы, и именно так это и ощущалось. Поэтому, когда луч фонаря высветил знакомые контуры, капитан смог вздохнуть с облегчением.

Притормозив, Курт влетел на мостик, застыв ровно посередине. В пустом, безжизненном помещении ему было не по себе, особенно не хватало Икара. Но на подобные размышления у него не было времени. Снова посмотрев на заряд, он прицелился в навигационную панель, где обычно сидел Кларк, и выстрелил. Столб искр разлетелся во все стороны, наполняя рубку отблесками в мутных экранах, отражаясь от уже непрозрачного иллюминатора.

Пришлось скорректировать свое положение. Каждое нажатие на курок давало инерцию, приходилось сразу же включать движок, чтобы не отлететь к стене. Это отнимало драгоценное время. Первого резака хватило на три выстрела, после чего Баррет его выкинул, пронаблюдав, как тот подлетел к стене и мгновенно приклеился. По спине пробежали мурашки. Существо было живо. И вероятно, если имело сознание, предпримет шаги к обороне. Курт взялся за второе оружие, сбив дыхание, принялся уничтожать оставшиеся панели, пока наконец не пришел черед корабельного мозга. Это было необязательно — без приборов Икар не сможет ориентироваться в пространстве и нормально управлять двигателями, но вероятность все же имелась. Весь остаток плазмы улетел в стену, в паре мест ее прожгло, и занялось пламя, с охотой пожиравшее микросхемы и блоки памяти.

Дым начал заполнять мостик, делая ситуацию опасной. Капитан, принял решение убираться, пока не поздно, все, что мог, он сделал, оставалось лишь не стать жертвой притаившегося монстра. Развернувшись, включил двигатели, направился обратно в коридор, все такой же пустой и мертвый. Ничто не перекрывало свет фонаря, никакого подозрительного движения. Это-то и настораживало. Ему не верилось, что чужеродный разум, способный имитировать человека, не предпринял никаких действий, чтобы остановить вредителя. Возможно, засада ждет уже за ближайшим поворотом. Баррет подготовился к этому. У него оставался еще один выстрел, и самое главное преимущество — скорость. В одной руке он сжимал резак, вторая покоилось на поясе, готовая в любой момент активировать движок, одно движение пальцем и…

Курта вдавило в стену. На секунду он потерял ориентацию, а когда разобрался, что же случилось, было уже поздно. Его прижало дверью, обычной дверью. Та сработала, когда он вылетал с мостика, и теперь намертво держала на месте. Система безопасно не позволяла сдавить сильнее положенного, а потому его не разрезало напополам и не раздавило, однако та же система должна было открыть дверь обратно, как в лифте, когда некий объект не дает ей закрыться. Этого не произошло. Зато он отчетливо увидел, как по стеклу шлема разбегаются матовые нити, расширяясь и сплетаясь, лишая зрения, словно их плели крошечные невидимые паучки.

— Команда, прием, — Баррет активировал связь, надеясь пробиться к капсулам, — меня поймали! Я заражен, повторяю…

Горло свело от боли, кожу обожгло и тут же обдало ледяным холодом. Секундой позже он уже не мог ничего соображать, погрузившись в пучину агонии, что поднималась все выше, к самой голове.

***

— Капитан, повторите! — Кларк нагнулся к микрофону капсулы, словно дело было именно в нем, а не в молчании по ту сторону. — Капитан?!

— Он мертв, Кларк! — раздался голос Шульца. — Успокойся. Тут уже ничего не сделаешь.

— И мы будем просто смотреть, как…

Пилот взглянул на приборы, сверился со скоростью и траекторией, переключился на камеры, наблюдая, как удаляется Икар, волоча за собой «Голландца». Двигатели уже давно отключились, но инерция продолжала тянуть корабли к звезде, а та радушно подтягивала гравитацией. Из-за ее света иллюминатор был закрыт, и приходилось полагаться исключительно на оборудование.

— Может, он еще…

— Мертв, Кларк, он точно мертв. Сосредоточься на живых. Нам нужно выбраться отсюда.

— Шульц, ты бездушное чудовище, — в сердцах отозвался тот, головой понимая, что инженер прав, а сердцем готовый бросить все и кинуться на помощь. — Сейчас, проложу курс. Дай пару минут… проститься.

Ему не ответили. Никто. Эйб проверил частоты. Икар молчал, как и капитанский передатчик. Почему он остался? Ради чего? Пилот откинулся в кресле, закрыл глаза, безуспешно пытаясь успокоиться. Это его вина. Не прояви он настойчивость с тем мимолетным сигналом, они бы не нашли «Голландца» и все были бы живы. В тесной рубке зазвучали помехи, как шепот надежды.

— Всем вернуться на корабль, — разнеслось из динамиков. Голос принадлежал Баррету, но был лишен эмоций, будто и не он несколько минут назад кричал, предупреждая об опасности. — Это приказ.

— Никому не двигаться! — заорал следом Шульц. — Это не капитан, это чертова тварь, которая им прикидывается! Нас просто заманивают.

— А если… — хотел было возразить Кларк, поддавшись иррациональной надежде, но прильнул к экрану, с изумлением наблюдая, как заработали двигатели спасательных капсул на носу Икара, тех самых, что он собственноручно выводил из строя. Да, Эйб послушался капитанского приказа, странного и непонятного, решив, что это очередное чудачество, а потом решил пошутить в отместку и отсоединил пару проводов, блокирующих запуск. Шлюпы теперь были намертво прикованы к кораблю и по непонятной причине активировались. Сделать это мог лишь капитан со своим уровнем допуска. — Шульц, ты это видишь?! Икар разворачивается!

В отличие от капсул на корме, передние располагались лишь по одному борту, и теперь их коллективное усилие меняло курс, совсем как маневровые движки. Медленно, но неуклонно громадина Икара поворачивалась боком, начала замедляться и… Кларк не знал, как это описать. Корпус раскрашивался трещинами, из которых вытягивались щупальца. Часть обшивки складывалась в подобие конечностей насекомых, с острыми суставами. Медлительное и неповоротливое чудовище потянулось не к далеким капсулам с людьми, а к более близкому «Голландцу».

— Матерь Божья! — произнес Шульц, позабыв выключить микрофон. — Что оно собралось делать?

— Может, собирается его съесть? Напиталось энергией от звезды и проголодалось, — предположил Энберг.

Вот только Кларк с этим был не согласен, он с ужасом начинал понимать истинный замысел. Икару хватило бы щупалец, чтобы подтянуть к себе еду, да и просто дернуть за буксировочные тросы. Но нет. Он отрастил настоящие конечности, чтобы схватить. Схватить и бросить.

— Он пытается спастись! — крикнул пилот, хотя понимал, что никто ему не поможет, не даст совета или разубедит. — Он собирается швырнуть «Голландца» к звезде и, получив обратный импульс, выскочить из гравитационного колодца звезды.

— Черт! Гениально! Че-е-ерт. — Шульц никак не мог определиться, восхищается он существом или боится его. — У него получится?

— Да, — неохотно признал пилот, — выходит, все было зря… мы не победили, и смерть капитана была напрасна…

— Все было напрасно, а теперь не избежать и смерти тысяч, если не миллионов, людей, которые первыми столкнутся с нашим чудовищным Икаром.

— Может, достаточно будет только одной… — задумчиво ответил Кларк, нацелил одну из камер на далекий объект, дрейфующий позади. Что могло отвлечь ненасытного монстра от его замысла? Более вкусная приманка! — Я его отвлеку.

— Что? В каком смысле? Даже не смей!

— Шульц, ты за старшего, передаю на ваши капсулы маршрут. — Эйб понизил громкость динамиков, чтобы не слушать крики. Решение он принял, и теперь любые уговоры и требования лишь отвлекали. — Икар почти у самой точки невозврата, если его задержать, он по инерции влетит в нее, а там плазма поджарит любую электронику.

— И тебя вместе с ней!

— Лучше так, чем оказаться в его животе или стать виновником миллионов смертей.

— Не строй из себя героя, Кларк, и тем более узника совести.

— Присмотри за остальными, Шульц, конец связи.

Отключив передатчик, пилот развернул капсулу, на полном ходу отправился прочь от звезды, одновременно активируя магнитные захваты. Спустя долгую минуту путь ему преградил огромный блок реактора, полный живительного топлива. Еще минута ушла, чтобы присоединить его к капсуле, столько же на разгон — сказывалась разница в массе. Индикатор топлива тревожно мигал красным.

«Путь в один конец», — смирился Кларк. Мозг его расплавится от радиации раньше, чем сгорит тело, — печальный конец, достойный героя. Главное, чтобы было кому эту историю рассказать.

Икара он так и не увидел. Груз заслонял собой все камеры, и в какое чудовище превратился его корабль, Кларк мог представлять лишь по радару, а там творилось нечто безумное. Судно щетинилось нитями, как клубок для вязания, лишь задняя часть и днище оставались целыми, похожими на творение рук человеческих. «Голландец» оставался неизменным, космический кракен только начал его оплетать и проталкивать вперед себя.

«Было бы интересно посмотреть, как бы эти два монстра сражались между собой за право выжить», — подумал Эйб, упустив момент, когда одно из щупалец почуяло его и потянулось.

Ускориться он не мог. Двигатель работал на пределе, и спасало лишь то, что пилот изначально сместил вектор движения, оставив приличный зазор между хищником и приманкой. Зверь клюнул, перестал бороться с добычей сопоставимого размера и увлекся более простой и удобоваримой. Кларку это и было нужно. Теперь еще несколько минут — и все будет кончено. Для них обоих. Индикатор топлива вспыхнул красным. Гонка подошла к концу, его капсула по-прежнему двигалась быстрее Икара, но и гигант не унимался, сплетал щупальца, удлиняя их.

Стать Кимом, даже в последние минуты жизни, Кларк не хотел, не хотел настолько, что решил: лучше он умрет в космосе, как и положено пилоту. Отстегнув ремни, надев шлем, Эйб, преодолевая весьма заметное притяжение звезды, добрался до шлюза. Откачал воздух, наполняя рубку космической пустотой, открыл люк, несказанно обрадовавшись едва различимым звездам. Ухватился за край, подтянулся, выбрался наружу, присел, насколько это позволял скафандр, и оттолкнулся.

Жар он почувствовал мгновенно. Система охлаждения взвыла сиреной, окропив шлем красным огнем. Пилот прижал руки к поясу, сдавил кнопку движка, заставив тот отдать все до последней капли. Звезды стали чуть ярче, мимо пронеслась сверкающая громада Икара, не способного ни противиться приманке, ни проститься с ней без двигателей. Кларк же летел прочь, теперь уже по инерции, без топлива, в надежде, что его ускорения хватит, чтобы преодолеть всепожирающую гравитацию.

Не хватило. Он отчетливо почувствовал, как замедляется. Как его тянет вниз, обратно в адское пламя, словно коварный спрут схватил беглеца за ногу и тащит обратно на корабль, чтобы тот разделил его судьбу. Пилот посмотрел на цифры. Воздуха ему хватит надолго, а вот система охлаждения уже на пределе. Тепловой шок как его неминуемый конец. Или же космический вакуум. Кларк потянулся к шлему, одно движение, один щелчок защелки — и все кончено. Пальцы замерли, давая еще немного времени насладиться звездами. Все такими же тусклыми, кроме, пожалуй, одной, что как будто светила все ярче, как будто летела за ним.