Голод, что влечёт

Полуденное солнце заливало светом густой таёжный лес. Борис торопливо пробирался между деревьями. Ветви цеплялись за одежду, царапали лицо и ладони. Его глаза, полные первобытного ужаса, метались в поисках выхода из зловещей чащи.

Позади, метрах в пятидесяти, показался разъярённый медведь. С каждой секундой бурый шерстяной комок становился всё ближе. Его крохотные глаза горели диким огнём, а мощная грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Гигантские когти, словно ножи, царапали землю, поднимая клубы пыли. Медведь, не отрывая взгляда от добычи, уверенно приближался. Шерсть стояла дыбом, а из пасти вырывалось угрожающее рычание.

Вдруг, мужчина заметил крохотную избушку, которая виднелась сквозь плотные заросли. Не раздумывая, он бросился к ней.

С невероятной скоростью ворвался в распахнутую дверь, едва державшуюся на одной ржавой петле. По пути споткнулся о табуретку. Кубарем прокатился через все помещение и остановился, врезавшись спиной в бревенчатую стену. От удара последние остатки воздуха покинули лёгкие, и он с трудом начал дышать.

Секунды сменялись одна за другой. Сердце Бориса бешено стучало, как барабан, готовый разорваться от напряжения. Пот градом стекал по лицу перепуганного до ужаса взрослого человека, оставляя мокрые дорожки. Его руки дрожали. Пальцы сжимали кусок треугольного камня, который лежал под боком. Он понимал, что это жалкое оружие не сможет навредить зверю, но всё же оно придавало ему хоть немного уверенности.

Тело внезапно напряглось — Рядом послышался нарастающий хруст сухих веток. Рыбак сидел неподвижно, словно слившись с тенями. Его взгляд был прикован к приоткрытой дверце старой избы. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Руки, покрытые мозолями, всё сильнее сжимали холодный камень, не чувствуя, как тот врезался в ладонь. Как кожа, не выдержав, разошлась. И как токая струйка крови стекала по тёмной поверхности, впитываясь в трещины.

Неожиданно, в дверном проёме промелькнула крупная тень. Замерла. Начала принюхиваться. Мужчина, сидевший в углу комнаты, зажмурил глаза. Он понимал, что не успеет убежать, и приготовился к худшему.

Медведь, уловив запах страха, издал гулкий рёв. Шерсть на загривке ощетинилась, лапа сделала угрожающий шаг...

И вдруг, зверь жалобно заскулил. Глухой удар о землю — и шаги, спешно удаляющиеся в чащу.

Прошло немало времени. Борис всё так же сидел в углу, не выпуская из рук черный камень. В избе ничего не изменилось — лишь ветер изредка скрипел ветхой дверцей. Его взгляд скользнул по убогой обстановке: перевернутая табуретка, полусгнивший стол в центре и голый земляной пол. Ни намёка на уют.

Собрав волю, он попытался подняться. Ноги, прижатые к груди, одеревенели. Спустя несколько минут, опираясь на влажную стену, всё же встал. Осторожный шаг. Пауза. Прислушался. Скрип качающейся двери. Взгляд выхватил чёрное пятно на полу и клочья ткани, но разум отказался вникать в детали. Мелкими шажками двинулся к выходу.

Замер у покосившейся двери, не решаясь выглянуть. При мысли о медведе подкашивались ноги, а в горле застревал ком.

— Давай же. Ты справишься...

Минуты самовнушения возымели эффект. Дрожащая рука приоткрыла дверь шире. Мгновенный взгляд наружу — и стремительный отскок.

— Я тут подумал. Не нужно никуда торопиться. Посижу еще чуть-чуть, а там посмотрим...

«Иди...» — словно ветер шепнул на ухо.

Борис застыл, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Необъяснимая решимость пересилила страх. Ноги сами понесли его за порог. Первобытный ужас растаял, уступив место странному умиротворению, заполнившую каждую клеточку его души.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Густой таёжный лес, окутанный вечерним полумраком, словно замер в ожидании. Деревья, величественные и мрачные, устремляли свои ветви к небу, создавая плотную стену зелени.

Рыбак, одетый в зеленую куртку и серый комбинезон, стоял в нескольких шагах от маленькой, покосившейся избушки, которая словно была из забытой сказки. Стены, покрытые трещинами и мхом, казались живыми, дышащими.

Вокруг постройки зиял идеальный круг из высохшей травы. Этот узор, словно магический барьер, отделял избу от окружающего леса.

Бледные деревья, растущие неподалёку, усиливали жуткую атмосферу. Их ветви, тонкие и изогнутые, словно тянулись к Борису, как будто хотели заточить его в своих объятиях навсегда.

Мужчина не заметил, как из глубины леса на него взглянули голубые кошачьи глаза, прежде чем раствориться в дымке.

— Итак, куда же мне идти? — задумался он, почесывая аккуратную бороду.

Вдруг, перед глазами возникла тонкая, слегка заметная красная нить, ведущая вглубь дремучего леса. Она извивалась среди густых деревьев и колючих кустарников, словно приглашая следовать за ней.

— Это ещё что такое? — в недоумении рыбак обратился к самому себе.

«Иди...»

Без колебаний, он зашагал по странному пути, сжимая камень с едва заметными кровавыми прожилками.

Прошли часы. Под сосновыми кронами, не замечая окружающего мира, шел Борис. Его одежда мешковато свисала с тела, словно стала на несколько размеров больше. Измождённое лицо не выражало никаких эмоций, а глаза были устремлены на тонкую полупрозрачную полосу.

В его взгляде читалась не просто усталость, а что-то большее — тоска, отчаяние, возможно, даже смирение с неизбежным. Он шёл, не разбирая дороги. Шаги были механическими, лишёнными цели.

Мужчина не замечал, как над головой пролетали стаи диких уток, как по веткам, стараясь держаться от него подальше, сновали белки. Он не видел, как с пальцев, сжимавших камень, сочилась густая жижа, оставляя на земле тёмные пятна, вокруг которых начинала увядать растительность.

Красная нить, словно путеводная звезда, вела безвольного Бориса вперёд, исчезая за густыми зарослями кустарников. Через несколько шагов он вышел на берег небольшой речки, ширина которой не превышала и пяти метров. Вода пенилась и бурлила. Мужчина, не задумываясь, пошёл прямо по ней. К счастью, на нём были болотные сапоги, а малая глубина, не позволяла воде проникнуть внутрь.

«Стой...»

Рыбак резко остановился.

«Еда...»

Живот ответил громким урчанием.

— И вправду голоден. Ну конечно, целый день ничего не ел.

Он перевел взгляд на поверхность реки. В мутной глади отразилось его истощенное лицо. Бледная кожа туго обтягивала череп, подчеркивая каждую впадину. Глубоко посаженные глаза, когда-то полные жизни, теперь смотрели пустым взглядом. Его коротко стриженная макушка была покрыта редкой сединой, переходящей в лысину. Вместо аккуратной короткой бороды с подбородка свисало несколько клочков волос.

— Выгляжу слегка потрепанно, а так вроде бы все хорошо.

Борис широко улыбнулся, обнажая свои зубы. В тот же миг с его дёсен упала на воду капля крови.

— Меня беспокоит лишь одно. Кушать хочется, а как поймать рыбу? Все снасти остались на лодке.

Рыбак не сразу заметил, как вокруг него образовалось тёмное пятно, словно кто-то пролил чернила на картину. Оно росло, затягивая пространство вокруг него, как густая тень.

В следующее мгновение к ногам прибило мёртвого окуня.

«Возьми...»

Борис, без капли сомнения, подобрал улов свободной рукой. Мгновения спустя, он начал разлагаться на его глазах, покрывая дрожащую ладонь черной субстанцией. Мужчина смотрел на происходящее перепуганным взглядом, но ничего не мог поделать. Вскоре от рыбы остался лишь алый, пульсирующий комочек. Понимая, что произошло что-то сверхъестественное, он попытался выбросить окуня, но его рука не слушалась.

«Ешь...»

— Нет! — вырвалось у него, и на миг тело послушалось.

«Ешь...» — повторил голос, и пальцы Бориса сжались.

Кости запястья хрустнули, ладонь снова взметнулась вверх.

— Перестань! — он укусил губу, чувствуя солёную кровь.

«Ешь...» — прошипело в ухе, и челюсть сама раскрылась».

Не в силах сопротивляться, трясущейся рукой, рыбак поднёс ко рту пульсирующее нечто и, не разжевывая, проглотил.

— Что со мной происходит?

«Иди.»

Борис, послушно, выбрался из реки и продолжил свой путь, ведомый алой нитью судьбы.

В глухой чаще окончательно стемнело, и лес погрузился в таинственный мрак. Тощий силуэт продолжал уверенно идти, ловко маневрируя между деревьями. Его костлявая рука до сих пор сжимала треугольный камень, что сиял мягким, призрачным светом.

Ветер шелестел листвой, создавая безмолвный, почти гипнотический фон. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием. Борис не оглядывался назад, не останавливался и не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточившись на красной нити.

Вдали, из-за высоких крон деревьев, возвышался столп алого света. Он казался живым, пульсируя в такт с невидимыми ритмами, и словно бы звал. Его лучи проникали сквозь листву, раскрашивая мир в оттенки огня и крови, создавая иллюзию, что всё вокруг погружено в волшебный транс.

— Наконец-то. Почти добрался до «Давнолиместо», — тяжело дыша, произнес он.

«Поздно...» — прошелестело эхо.

Внезапно, его правая рука, сжимавшая камень, оторвалась, словно её отделила невидимая сила. Борис попытался сделать еще один шаг, но застыл в неестественной позе. Вместо этого его ноги подкосились, и он рухнул на землю, издав слабый стон. Тело выглядело вялым и неподвижным, как будто из него ушла вся сила.

— Что-то спать хочется...

Над глухим таёжным лесом взошло бледное солнце, едва пробивающееся сквозь густые кроны деревьев. Земля вокруг была покрыта мягким ковром мха и опавшими листьями, который слегка шевелился от лёгкого ветерка. На одном из участков, где мёртвое дерево возвышалось, как безмолвный страж, почва приобрела насыщенный, почти чёрный цвет, контрастирующий с яркими красками природы. В центре этого тёмного пятна лежал странный предмет — треугольный камень, словно вырезанный из обсидиана, с гладкими блестящими гранями.