Голос изо льда

2006 год, Антарктида. Холодная ночь на борту научно-исследовательского судна «Полярник».

— Ну что, друзья, мы прибыли! — сухой, надрывный хохот Даниэля трещал, будто лёд под ногами, проникая в самые кости. Остальные четверо мужчин, съежившихся в кают-компании, почувствовали, как по спине пробежали мурашки. Мороз был не только снаружи, но и внутри корабля, просачиваясь сквозь каждую щель. Глаза Даниэля горели лихорадочным блеском, когда он оглядывал команду. — Мы найдем здесь то, что тысячи лет спит подо льдом, то, о чем шепчут старые карты! То, что никто не осмеливался будить!

— Но, босс, как мы вообще выживем в такой мороз? — Марио, самый молодой и наименее опытный из экспедиции, дрожа, спросил. От ледяного воздуха, проникающего даже в каюту, обжигало легкие, каждый вдох был болезненным.

— Тихо, вы! — рыкнул Даниэль. — Мы — исследователи, путешественники, первооткрыватели! Мы изведаем Антарктиду, найдем что-то великое, заявим о своем открытии и получим награду! — Его взгляд, полный решимости, задержался на каждом из них, и в нем промелькнула стальная угроза.

Когда судно коснулось твердой земли, раздался глухой удар. За бортом царила непроглядная тьма, но сквозь иллюминатор слышался яростный вой ветра, бушевала метель, снежная пыль хлестала по стеклу.

— Ну что, отправимся на поиски и исследования? — произнес Даниэль, не отрывая взгляда от бурлящей за окном тьмы.

— Но сейчас ночь, мы только потеряем время и силы зря! — внезапно подал голос Владимир, старший по опыту, чье лицо уже почти побагровело от лютого холода. — Предлагаю отдохнуть. А утром, с первыми лучами солнца, выйти на разведку и вернуться на корабль до заката. Так мы хоть немного сбережем себя от лютого холода.

Трое других мужчин – Дэвид, Бажен и Марио – согласно кивнули, не смея перечить Владимиру.

Даниэль заскрежетал зубами. Его кулаки сжались, побелевшие костяшки выдавали скрытый гнев. В кают-компании стало так тихо, что был слышен только треск мороза. Наконец, он кивнул: — Ладно, так и быть. Сейчас отдохнем. Но если завтра будете клячить, спать будете на улице! — В его голосе отчетливо звенели злые, едва сдерживаемые нотки.