Голова сэра Сильдера

Европейцы считают Лондон городом тумана и сырости. Мы, лондонцы, с этим не согласны, погода здесь мягкая, ласковая. Вот только сыро бывает и холодно. В тот день это особенно раздражало – отопление в квартире не работало, а техник отменил заказ, хорошо ещё, что позвонил. «Извините, сэр, если настаиваете, я обязательно приду, но подозреваю у себя лёгкую форму ковида». Кто же будет настаивать? Лучше закутаться в плед и радоваться, что живу не в Скандинавии, где отказ отопления наверняка открывает переход в мир их недобрых богов.

На мобильный я реагирую двояко. С одной стороны, заказы мне нужны чрезвычайно, с другой – выходить из дома не люблю даже в самую замечательную погоду. Немолодой голос представился мистером Бейкером и спросил адрес офиса лорда Соммерстоуна, видимо, приняв меня за секретаря. Добавил, что если он правильно понял объявление, я смогу решить его проблему, если, конечно же, у меня есть время для новых заказов.

Времени у меня, как всегда, имелось гораздо больше, чем заказов, но паузу я потянул, имитируя занятость.

– Какова срочность? Вы хотите встретиться именно сегодня? – Пояснять, что он разговаривает со мной, а не с секретарём, не стоило.

– Если есть такая возможность.

Конечно, ему нужно срочно. Клиенты меня находят, только когда нервы сдавать начинают.

– Хорошо, но в этом случае лучше в кафе, например, на Свалоу-стрит. В расписании есть окно в пять вечера, надеюсь, это вас устроит?

На самом деле офиса у меня нет, как и секретаря, есть титул и возможность встречаться с клиентами в одном только этом кафе.

*

Объективный посетитель назвал бы заведение ординарным, но где он, тот объективный посетитель? Когда-то я помог хозяину приманить Мег Мулач, с тех пор каждый вошедший становился завсегдатаем, попав под обаяние магической сущности. Мне же «забывали» приносить счета за чай с имбирными бисквитами и по первой просьбе пускали в единственный отдельный кабинет.

Человек действительно оказался пожилым. Изрядно поношенный костюм выдавал скромность доходов, однако руки не говорили о принадлежности к рабочему классу, а манера речи – он пользовался высоким английским – выдавала желание выглядеть аристократом.

– Если позволите начать издалека, год назад я переехал в квартиру на Кавендиш-сквер. Всё шло хорошо, но… Да, конечно, вы не сочтёте меня сумасшедшим, если именно этим и занимаетесь. Оказалось, что там живёт привидение. Точнее, если можно так сказать, рыцарь, отрубленная голова рыцаря.

– Конечно, вам нечего стесняться. Привидения – моя специальность.

Я отхлебнул «Эрл Грей» из маленькой чашечки. На самом деле с удовольствием пил бы чёрный кофе, но в присутствии клиентов приходится чтить традиции. – Привидение вам мешает?

– Да. Если оно появляется, то в самый неподходящий момент и, главное, под ногами. И я никого не могу пригласить домой. Через месяц после переезда я позвал коллег – если знаете, у каждого есть кто-то, рядом с кем трудишься всю жизнь, – и вдруг появилось оно. Мне едва удалось избежать скандала.

– А почему вы не обратились к традиционным специалистам?

Клиент замялся, ответ был очевиден – ценник любой религиозной организации заставлял искать объявление о моих услугах.

– Понимаю. Но я не избавляю от привидений, это не в моих силах. За указанную плату я лишь гарантирую отсутствие беспокойства в течение четырёх лет. Потом – на ваше усмотрение: можно продлить договор, а возможно, за это время вы поменяете жильё или своё отношение к потустороннему миру.

Фраза скрывала много смыслов и потому была моей любимой. Во-первых, избавить от привидений не мог никто. Мир живущих и мир потусторонний контактируют, но воздействовать друг на друга неспособны. Экзорцисты лишь стараются вызвать у изгоняемого неприятные ассоциации, нежелание оставаться в очищаемом месте. Я тоже пользуюсь методом убеждения, но иначе – в основном из-за меньших возможностей для создания шумовых, световых и обонятельных эффектов.

Во-вторых, мне нравится иронизировать, а фраза об отношении к потустороннему миру весьма двояка. Клиент понимает её как приятие привидения в своём доме, но ведь есть и возможность перехода самого клиента в тот самый иной мир.

Пока я размышлял над «в-третьих» и «в-четвёртых», мистер Бейкер продолжал говорить. Так всегда – если уж человек начал, то остановиться уже не может. Слишком долго стеснялся, убеждал себя, что привидений не бывает, наверняка искал в интернете и, наткнувшись на горы непрофессиональной ерунды, прекращал поиски.

– Я понимаю, ничего опасного, – бубнил мистер Бейкер. – Но если в древности отрубать головы было обычной практикой, то сегодня это выглядит совершенно по-варварски, даже если забыть, что это попросту незаконно.

– Извините. – Хотелось быстрее закончить беседу и вернуться домой. – Время, которое удалось освободить для этой встречи, заканчивается. Мне нужно будет провести ночь в вашей квартире, в одиночестве, скорее всего, несколько ночей. Вам лучше запереть или унести всё ценное.

– Как можно! – возмутился он, впрочем, не очень искренне.

– Спасибо за доверие. – Я постарался звучать хоть чуть убедительнее, чем он. – Но вы забыли о возможном полтергейсте. Лучше пользоваться отработанными методами.

И опять любимая фраза. Во-первых, я оценил доверие, которого нет, во-вторых, убрал напряжённость, упомянув мифический полтергейст, в-третьих, намекнул на свою квалификацию – новички импровизируют, отработанных методов у них нет. Ну и обезопасил своё будущее от возможных судебных претензий.

*

Квартира на третьем этаже дома на Кавендиш-сквер значительно превзошла мои ожидания. Похоже, для нашей встречи мистер Бейкер оделся в самое поношенное – известная стратегия: богато выглядящий клиент вызывает желание повысить цену. Зря, оплата моей работы фиксированная, строго та, что указана в объявлении. Стабильность важнее одноразовой выгоды, особенно при моих методах работы.

Раз уж отрубленная рыцарская голова имела привычку кататься у живых под ногами, я подвинул самое удобное кресло так, чтобы видеть как можно большую площадь пола. Включил бра вполнакала – и мне не темно, и призраку не ярко – и приготовился ждать, возможно, несколько дней.

Ждать не пришлось: со стороны гардеробной появилось свечение. Голова, точнее – рыцарский шлем, вплыла в комнату беззвучно. Не катилась, а скользила в нескольких сантиметрах над полом. Необычно, но много ли обычного в потустороннем мире?

Призрак остановился, и я склонил голову.

– Разрешите представиться, лорд Соммерстоун шестой. – Отнести форму шлема к какому-то конкретному веку я не сумел, поэтому говорил языком современным.

– Рад встретить равного по положению, я – виконт Сильдер, сын и наследник графа Мортона-младшего.

Говорило привидение на высоком английском, что изрядно облегчало мою задачу – с трудом ориентируюсь в старинных диалектах, процветавших когда-то в нашей Англии.

Голова изобразила поклон, наполовину погрузив забрало в пол.

– Что привело вас ко мне? – Привидения всегда игнорируют факт перехода их недвижимости в собственность посторонних людей.

– Я искал беседы с вами.

– Что же, рассказывайте.

Скука, очевидно отобразившаяся на лице призрака, буквально сочилась через щели забрала. «Рассказывайте» – лишь формула вежливости, каждая неупокоенная душа желает не слушать, а говорить, причём исключительно о себе. В ответ на это я давно научился, во-первых, не засыпать во время долгих монологов, во-вторых, ограничиваться перечислением моих предков, и в-третьих, стараться побыстрее выразить интерес к истории собеседника. Как и предполагалось, последнее оживило его интерес к беседе.

– Я был подло убит в год пятнадцатилетия коронации Его Величества Ричарда Второго. Смерть моя не была случайной, причине её столько же лет, сколько и мне, родившемуся, когда отец мой, граф Мортон-младший сражался на континенте. Роды проходили трудно, и причина этого, всё та же причина, обнаружилась через час после моего появления на свет. Моя несчастная мать уже лишилась сознания, мажордом уже послал в монастырь за епископом, когда родился мой младший брат. Да, на свет тогда появились близнецы.

Благодарение Богу, епископ приехал напрасно, моя мать оправилась и прожила ещё двенадцать лет, но она так и не узнала о втором сыне. Как уже сказано, я – наследник графства и титула, но брат-близнец осложнял положение. Мажордом, человек мудрый, принял решение разделить нас. Нет, он не пошёл варварским путём, но секретно отослал второго младенца в один из второстепенных замков с тем, чтобы отец, вернувшись домой, сам решил семейные сложности.

Судьба сложилась иначе. Отец вернулся лишь через год, когда ни мажордома, ни тех, кто мог бы что-то поведать о моём младшем брате, не осталось в живых. Не успел ещё кортеж, отправленный в день нашего рождения, достичь цели, как случился набег норманнов, викингов. Второй замок навсегда превратился в руины, ехавшие туда посланники погибли, мы же спаслись лишь благодаря мощным стенам и героизму мужчин. Почти все они пали тогда, включая самого мажордома.

В рассказе призрака чувствовались неувязки. Но я почти дремал, лишь автоматически запоминая ключевые факты. Потом дома поищу, что за роль играл граф Мортон-младший, живший во времена Ричарда Второго, что произошло с его наследником, да и вообще обновлю в памяти те древние времена. А неувязки? Так призраки тоже забывчивы, что простительно, учитывая прошедшие столетия.

– Каково же было наше удивление, когда в ворота замка постучался рыцарь, чрезвычайно похожий на меня самого. Оказалось, мой брат не погиб, но был похищен норманнами и только в тот день воссоединился с семьёй.

Отец к тому времени был немолод и очень слаб, сказывались тяготы военных походов, полученные в них раны. Приняв второго сына с распростёртыми объятиями, он объявил, что готов умереть и умрёт счастливым. Сам я тоже был счастлив. Воспитывавшийся единственным ребёнком, я с детства мечтал о брате, и представьте мою радость, когда я обрёл его. Ни одной чёрной мысли не мелькнуло в моей голове, ведь на первенство брат претендовать не мог, он наследовал бы отцу только в случае моей смерти.

К сожалению, и отец, и я сам ошиблись в нём, зов крови оказался слабее взращённой варварами алчности. Брат не унаследовал благородства Мортонов, но, как воспитавшие его норманны, готов был на предательство ради богатства и власти.

Приближалось утро, и призрак забеспокоился – он не успевал закончить рассказ.

– Как понимаю, ваш брат напал из-за угла, не только обезглавив вас, но и оставив душу неупокоенной?

– Нет, его план был сложнее, он не окропил рук родной кровью.

– Подождите, сэр, – перебил его я. – У нас мало времени, а ваше повествование требует подробностей. Не согласитесь ли вы продолжить его следующей ночью?

Он, конечно же, согласился. Что может доставить призраку большее удовольствие, чем обещание слушать его ещё одну ночь?

*

Большую часть дня я посвятил сну, но нашёл время и поискать информацию о Мортонах. Точнее – не найти ничего старше пятнадцатого века. Не то чтобы я от такой информации зависел, но всегда лучше знать, с кем имеешь дело. Не в этом случае: не обнаружилось ни Мортона-младшего, ни хоть кого-то из его родственников. Ничего необычного, пергаментов и бумаг за шесть веков сгорело больше, чем сохранилось. Даже если Большой пожар не затронул, так сколько их было, других пожаров, не так хорошо запомнившихся. К этому прибавить разливы Темзы да и обычное гниение, превращение в прах.

*

Я слушал, сидя в том же самом кресле, и точно так же, как в предыдущую ночь, притворялся заинтересованным.

– Брат не окропил рук моей кровью, он не скрестил свой меч-кханду с моим. Но поступил хуже.

– Вас убили из-за угла, когда вы шли по этому коридору? – Я шевельнул ладонью в сторону, откуда вторую ночь подряд появлялся мой собеседник.

– Нет, до этого мой брат не опустился, в его жилах не до конца иссякла благородная кровь. Наёмник, завязавший со мной уличную ссору, выглядел достойно, сидел на холёном коне. Мы сошлись на улице, пролегавшей на месте этого здания. Копейный поединок невозможен в городе, мы бились мечами. Я был молод, тренирован и должен был выйти победителем.

Он оборвал свою речь, вновь переживая поражение.

– Что заставило вас думать о предательстве брата?

– Мой конь, – вздрогнула у моих ног рыцарская голова. – Он еле переставлял ноги, будто перед тем, как вывести из стойла, в него влили несколько вёдер воды. Но кто знает, чему научился мой брат у норманнов, возможно, коню дали не только воду. Первое же столкновение грудь в грудь – и крепкий жеребец упал вперёд на колени, подставив меня, мою шею под удар.

Наступила пауза. Рассказав самую драматичную часть своей истории, привидения всегда замолкают. В следующие встречи они сообщают о том, что случилось позже, но никогда не делают этого сразу. Я наверняка узнаю, как недостойный брат обрёл титул и растерял родовое аристократическое достоинство. Но не сейчас, сейчас сэр Сильдер не мог снизить накал истории, и я, соответственно, мог остаток ночи поспать.

*

О постройках того времени в районе современной Кавендиш-сквер сведений нашлось не больше, чем о графах Мортонах, то есть ничего. Не там, но поблизости имелось аббатство, но дух рассказывал о городских улицах, а не о религиозном заведении закрытого типа. Что можно узнать об улицах, если на том месте в четырнадцатом веке ничего не стояло? Во всяком случае, так утверждал городской архив, и я переместился в полицейское управление.

Поиски в полицейском архиве тоже ничего полезного не принесли. Похоже, даже разбойники не водились в этом месте, находившемся тогда даже не рядом с городской стеной. Более того, и в недавнем двадцатом веке мало что случалось: автомобиль задавил женщину в двадцать втором году, и два мотороллера столкнулись в cемьдесят седьмом. Всё это я прочитал автоматически, потом ещё раз, но ничего полезного не извлёк. Документов старше трёхсот лет просто не было – именно в восемнадцатом веке район начал застраиваться жильём.

*

Домой я шёл пешком – подняв воротник плаща, можно игнорировать сырость, зато на ходу лучше думается. Впрочем, даже на ходу я никак не мог представить себе кинематику описанного призраком поединка. Узкая, но, видимо, прямая улица, навстречу друг другу несутся два всадника, кони сталкиваются грудь в грудь и почему-то не оседают на задние ноги, а продолжают двигаться вперёд, да ещё и один из них падает на колени. Духов, проходящих друг сквозь друга, я видел, и не раз, но вот живых богато украшенных, а то и закованных в латы коней представить себе в такой ситуации не мог. И призрак не мог перепутать – привидение способно забыть многое, но не момент же собственной гибели! И ещё. Если конь упал на колени, подставив шею наездника противнику, то тот должен был ударить сверху вниз. Как голова оказалась на третьем этаже? При условии, что баскетбол изобрели только через пятьсот лет?

*

На следующую встречу я пришёл вооружённый идеями, но сначала посетил находившийся снизу недавно отремонтированный магазин. То, что я там узнал, заполнило некоторые пробелы начавшей складываться картины. Не все, но многие – во всяком случае, я был готов не только слушать, но и говорить.

– Вы вынуждены всё время проводить в тяжёлых доспехах, это, должно быть, неудобно?

– Отнюдь. – Из пола показались две руки, стянувшие шлем с кудрявой черноволосой головы.

Смуглое молодое лицо, чёрные же густые усы. Почему-то я представлял виконта Сильдера совсем не таким. И тут картина в моей голове сложилась окончательно. Точнее – сначала я вспомнил, как искал парковку, чтобы продолжить ночную работу. Этот же квартал, другая его сторона, лужа перед знаменитым кинотеатром на Риджент-стрит, афиша очередного индийского фильма. И лицо моего собеседника – лицо типичного выходца из бывших колоний.

– Сэр Сильдер, мне хотелось бы рассказать вам одну историю, не такую старинную, как поведали мне вы. Пятого апреля одна тысяча девятьсот cемьдесят седьмого года по Маргарет-стрит ехал доставщик пиццы. Он опаздывал, спешил, а с мотороллера давно уже снял все ограничители, так что скорость развил изрядную. Резкий поворот, лужа, не позволившая затормозить, и лобовое столкновение с другим доставщиком пиццы на другом мотороллере без ограничителей. Удар был столь силён, что одного из несчастных забросило в окно антресоли находящегося внизу магазина – с улицы этот ряд окон выглядит как второй этаж.

У меня есть основания полагать, что одним из погибших были вы. Назвать имя не могу – полицейский протокол отсылает к протоколу вскрытия, найти который мне не удалось. Внешне же… Так уж совпало, что оба участника имели индийское происхождение.

– Что подвигло вас на такие нелепые выводы? – Виконт Сильдер изобразил на лице возмущение.

– Ваш рассказ содержит противоречия. Кроме того, он противоречит фактам. Во-первых, в тысяча триста девяносто втором году никаких улиц здесь не было. Паслись овцы, лишь в отдалении стояло окружённое стенами аббатство – ему овцы и принадлежали.

Во-вторых, ваш поединок. Именно он заставил меня сомневаться. То, что вы рассказали, напоминает столкновение именно мотороллеров, но никак не рыцарских коней. Сшибка грудь в грудь осадит коня, но не даст ему упасть на колени, а вот два столкнувшихся мотороллера пошлют своих седоков вперёд и, возможно, вверх.

Поэтому – в-третьих. Вы не обезглавлены. Недавно у нас стали популярны большие объёмы помещений, магазин избавился от антресоли и заменил её подвесным потолком, заодно отремонтировали и продали вот это помещение. Для вас трудностей не возникло, вы дух, равно легко передвигаетесь и по дубовому полу, и по пенопласту натяжной конструкции. Единственно, после перестройки ваша голова оказалась над уровнем пола в квартире, которую как раз приобрёл мистер Бейкер.

В-четвёртых, меч-кханда – индийское оружие, в средневековой Европе неизвестное. К этому добавить то, что во время вашей условной смерти ещё не существовали ни титул графа Мортона, ни виконтство как английское благородное достоинство. Кстати, а как могла обнаружиться история с разделением младенцев, если из всех знавших о событии в живых остались только младенцы? И ещё викинги, исчезнувшие лет за триста до вашего рождения?

Зря я выплеснул на него так много фактов сразу, ничего плохого мне этот несчастный парень не сделал. Но у каждого свои слабости: разогнавшись, не могу остановиться, даже когда не хватает ни «в-четвёртых», ни «в-пятых».

– Кстати, ваш рассказ изобилует сюжетами, типичными для кино. Подозреваю, что вы имеете возможность перемещаться в пределах квартала и нередко проводите время в Риджент-стрит кинотеатре.

Привидение огорчилось настолько, что выпустило из рук шлем, и он медленно покатился под моё кресло. Пожелтевшие газеты внутри показали, что сделан он из папье-маше. Ну конечно, до изобретения кино на Риджент-стрит работал обычный театр, а призраки утраченных вещей тоже иногда задерживаются в мире духов.

Теперь мы разговаривали не на равных, и это не было моей инициативой. Мир неживых отстал от нас в своём развитии, и титулы в нём имели гораздо большее значение. Иммигрант из колоний просто не мог разговаривать на равных с лордом Соммерстоуном, пусть даже мой прадед пустил на ветер фамильное состояние и муки совести не сделали его после смерти привидением.

– Да, вы правы. – Бывший сэр Сильдер продолжил пользоваться высоким английским, но это, конечно же, был современный язык. – Меня зовут Викрам Радженда Капур, я родился в Бомбее в одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году.

– Подождите, я с удовольствием выслушаю вашу правдивую историю, но сначала обсудим, почему вы стали виконтом Сильдером и как создавшуюся неудобную ситуацию разрешить. Полагаю, ответ на первый вопрос прост – вам нечем заняться.

Привидение высунуло из пола руки и развело ими.

– Тогда сразу вопрос второй. Вы наверняка уже догадались, что хозяин квартиры общаться с вами ни за что не согласится, тем более – узнав, что вы не средневековый рыцарь, а современный развозчик пиццы. Поверьте, вас никто не будет бояться, а увидев, просто запустят чем под руку придётся.

Я представил лицо мистера Бейкера, узнающего, что у него живёт и будет проживать иммигрант из бывших колоний. Впрочем, с чего бы я стал это ему сообщать? Разве что чтобы посчитать, сколько раз он произнесёт своё любимое слово «если»?

– Я же с интересом буду с вами беседовать, скажем, раз в полгода. В ответ вы обязуетесь появляться в этой квартире только передо мной и только когда я нахожусь здесь один. Выбирайте – скука или приятные беседы каждые шесть месяцев?

Викрам Радженда Капур, конечно же, выбрал беседы. Сразу и продолжил начатый рассказ.

– Семья моего отца была обеспечена, но невелика. У родителей долго не появлялось детей, но, когда мать прибегла к помощи врачей, на свет сразу появилась двойня. До семнадцатилетнего возраста мы были счастливы, но смерть жившего в Америке дяди внесла раздор в гармонию нашей жизни. Дело в том, что, уехав в Новый свет, дядя, младший брат отца, порвал отношения с роднёй. Каково же было наше удивление известием о завещании в пользу старшего племянника. Состояние дяди должно было достаться одному из нас, только одному, неделимость имущества оговаривалась особо. Но мы даже не знали, кто из нас старший, родители были очень прогрессивны, перед ними мы всегда были равны.

К сожалению, мысли о богатстве закрыли сердце моего брата. Неподалёку машина на полной скорости сбила бродягу, соседи видели одного из нас – мы неотличимы – за рулём отцовского кабриолета. У брата нашлось идеальное алиби, и мне пришлось бежать из страны.

*

Наша следующая встреча состоялась через условленные полгода. Не знаю уж, был ли мистер Бейкер рад моим визитам, но так уж работаю – по подписке. Викрам Радженда Капур был, конечно же, рад.

– Договорённость остаётся в силе. Продолжим приятные нам обоим беседы? Мне, кстати, очень интересна Индия, с удовольствием узнаю новое для себя об этой великой стране.

– О! Конечно! Моя страна – Махараштра, там я появился на свет. Лучше места, чтобы родиться, нельзя себе представить. Там всегда тепло и нет такой сухости, как здесь.

Я посмотрел в окно. Белесая темнота, туман или мельчайший дождь, похожий на туман.

– Родители посвятили нас с братом-близнецом разным богам. Меня – вдохновенному Индре, брата-близнеца – Шиве в лице его сына Айяппы. Это решение оказалось ошибкой, Айяппа настолько возлюбил ребёнка, что забрал его из семьи. В нашу хижину вошёл белый тигр и унёс младенца…

Я привычно задремал. Следовать перипетиям ещё одной пригодной для кинематографа истории не было никакого смысла. Мелькнула только мысль: «Что же ты, бедолага, не остался в Бомбее? Жил бы, наверное, припеваючи, сценарии для Болливуда придумывал».