Голубая жемчужина

Актовый класс был залит мягким рассеянным светом: марсианское утро медленно разливалось долиной от розового к золотистому. За прозрачной стеной виднелись пыльные равнины и гряда холмов вдалеке — привычный пейзаж для детей, родившихся уже здесь, на Марсе.

Аркадий Аркадиевич неторопливо перелистывал голографические изображения фресок у интерактивной панели.

— Итак, — сказал он, — мы снова возвращаемся к вопросу, на который у науки пока нет окончательного ответа.

На стене возникли фигуры древних марсиан: высокие силуэты принцев в длинных одеяниях. Текучие, танцующие позы. Их руки и головы были украшены кольцами, браслетами, ожерельями, серьгами и диадемами. Камни переливались всеми цветами — от огненно-красного и оранжево-золотого до ярко-фиолетового.

— Обратите внимание, — продолжал учитель, — представители правящих династий носили огромное количество драгоценностей. Это были не просто украшения, а знаки статуса, власти и, возможно, ритуальной роли.

Он сменил изображение.

На новой фреске появились принцессы. А вот их красота была удивительно сдержанной: тонкие лица, спокойные взгляды, простые светлые одежды. И — одна-единственная деталь.

— А вот здесь начинается загадка, — Аркадий Аркадиевич слегка улыбнулся. — Принцессы на фресках. Ни диадем. Ни браслетов. Ни колец. Только одна вещь была им разрешена.

Голограмма приблизилась: на шее каждой девушки висела голубая жемчужина на тонком шнурке.

— Ни один другой камень не повторяется так последовательно. Только она. Голубая жемчужина. Почему? — он развёл руками. — Мы не знаем. Ни письменные источники, ни археология пока не дают ответа.

В классе было тихо. Кто-то задумчиво крутил стилус, кто-то смотрел на жемчужину, словно ожидая, что она сама заговорит.

— Возможно, — продолжил учитель тише, — это был символ девичьей чистоты и невинности — сейчас большинство ученых поддерживают именно такую версию. Или принадлежности к знатному роду.

Зазвенел сигнал окончания урока — мелодичный, похожий на колокольчик. Дети зашевелились, задвигались ряды кресел.

— На следующем занятии обсудим гипотезы, — сказал Аркадий Аркадиевич. — Свободны.

Ученики потянулись к выходу, переговариваясь, смеясь. Учитель уже собирался выключить панель, когда его взгляд зацепился за нечто диковинное.

Одна из девочек — темноволосая, в простом школьном комбинезоне — проходила мимо. На её шее, на тонком шнурке, покачивалась маленькая голубая жемчужина.

Аркадий Аркадиевич остановился.

И улыбнулся.

«Вот как. Значит, уже возникла новая мода. Или традиция».

Молодёжь любила заимствовать образы прошлого, придавая им новый смысл.

И тут...

ЗЕМЛЯ!

Аркадий Аркадиевич почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Голубая жемчужина… Не символ власти. Не символ невинности. Не просто украшение.»

Голубая искорка в небе Марса. Таинственная и недосягаемая. Там, среди тьмы, была одна крошечная точка — яркая, голубоватая, живая. Искорка, которую марсиане видели каждый вечер. Искорка-сосед. Искорка-мечта.

Девочка исчезла за дверью, а жемчужина ещё мгновение ловила свет, прежде чем скрыться.

Учитель остался один в пустом классе, глядя на застывшие фрески древней цивилизации.

— Значит, вы тоже смотрели на Землю, — тихо сказал он. — И мечтали.

За стеной Купола Марс был всё так же холоден и безмолвен.
А где-то далеко в небе по-прежнему горела голубая точка — жемчужина Вселенной.