Голубоглазый Дед Мороз

Говорят, внезапная смерть самая легкая. Оп! И все: секунду назад еще здесь, а спустя миг…

Но вот когда опасность миновала, а ты — живая, потрясывать начинает знатно. И ничего не помогает — такое нужно просто преодолеть, позволить себе испугаться, прожить эту травму и боль. Уверена, никто не поможет, если самостоятельно не перебороть тяжелые воспоминания.

— Ксюшенька, ну как вы, дорогая! — Главный лекарь Аарон Маркович прокрался почти неслышно, по-отечески положил руки мне на плечи.

Я вздрогнула, вырываясь из задумчивости, накрыла его ладони своими.

— Все хорошо, Аарон Маркович, спасибо! Я уже нормально…

— Да вижу я, как нормально! — нахмурил брови целитель. — Ночами не спите, дергаетесь на каждое касание, от психологической помощи отказываетесь…

— Потому что настоящие колдуньи переживают встречу со своей судьбой в одиночку!

— Глупости какие!.. — Всплеснул руками старый еврей. — И кто вам, позвольте узнать, сказал такую ерунду?!

— Тот, чьи слова здесь не смеют ставить под сомнение.

Аарон Маркович смутился на мгновение, но быстро нашелся, как и подобает умудренному обширным опытом участнику самых разных событий:

— А между прочим, именно он одобрил мою идею по вашей реабилитации.

— В самом деле? Просветите? — съязвила я, утомленная навязчивым вниманием Первого Целителя, так по старинке именовал его должность наш общий начальник и одновременно мой отец.

Чрезмерная забота иногда бывает хуже равнодушия.

— Вам нужно отвлечься, сделать что-нибудь непривычное! Написать картину, к примеру, для выставки в Совете. От вашего Боевого отдела ни одного участника! Или…

Я сочувственно улыбнулась господину Цимерману. Каждый раз перед Новым Годом московские волшебники, именующие себя Другими, старательно делали вид, что белые и черные маги — люди цивилизованные и могут мирно сосуществовать. Рождественский бал, организуемый Советом Особых, давно стал традиционным собранием, а теперь еще конкурс свой дурацкий выдумали! Как будто заняться больше нечем.

— Я нарисую!.. И даже подпишу, кто где, чтобы не перепутали! Дипломаты замучаются объяснения писать.

— Ладно, ладно. Не желаете через живопись восстанавливаться — не надо. Но в общественной жизни все же поучаствовать придется: батюшка ваш, как я уже сказал, поддержал идею. Так что тут хотите спорьте, хотите протестуйте — мое дело маленькое. Мне разнарядка пришла, я исполняю.

Ах, Аарон Маркович, ах, хитрый лис! Глядите-ка как вывернул, он де ни при чем, а про отвлекаться мне кто только что глаголил?

— Что за повинность на этот раз? — обреченно поинтересовалась я.

— О, уверен, вам понравится! Знаете ведь, в минувшем году совместный интернат открыли для одаренных детей из проблемных семей. Совет хочет устроить им праздник.

— Здорово! Я тут при чем? Подарки нужно отвезти?

— Да. Не совсем, — Цимерман все же немного замялся, видимо, предполагая, что задача мне не понравится. — Нужно будет сыграть… Снегурочку.

Я раскрыла рот, не в силах даже выругаться. Зато постаралась отразить на лице полную гамму чувств.

— При все моем уважении, Аарон Маркович, вы…

К счастью, я не успела договорить «в своем ли уме?» — старый лекарь перебил меня, продолжая:

— Юные Другие должны с младых ногтей видеть позитивные примеры взаимодействия Детей Дня и Ночи. Новый Год — отличный повод.

— То есть в довершение всего мне еще и Деда Мороза из стана врага подберут?

— Уже, — кивнул целитель.

— Кто? — напряглась я.

— А вы как думаете? — по-еврейски ответил он.

Проницательные глаза цвета темной руды следили за моей реакцией с легкой усмешкой.

— Да нет! — не поверила я.

— Таки да!

Приближающийся праздник порадовал снегопадом. Москва весь декабрь стояла голая. Но небо услышало людские запросы и щедро припорошило все вокруг. По Садовому кольцу поползи оранжевые диагональки из машин спецтехники, а в воздухе появилось ощущение предстоящего волшебства.

Меня всеобщая эйфория раздражала. Подавленно-испуганное состояние не отпускало. И ничего не радовало. Мало того, что чуть не погибла несколькими днями ранее, так теперь еще тащиться в компании представителя противоборствующей стороны в Тверскую область, развлекать маленьких обиженных жизнью снуснумриков.

Как хоть с ними общаться? Слышала, сюсюкать неправильно. Тогда как? На полном серьезе спрашивать доел ли карапуз свою порцию каши на завтрак и хорошо ли вел себя весь год, слушался ли воспитателя?

Продираться по снежным заносам на моем заниженном спорткаре к месту нашего театрального представления было верхом безумства, и я согласилась перетерпеть неблизкий путь в синеньком Фольксвагене Морозова.

«Синяя машина, голубая шуба. Он словно под цвет глаз подбирает окружающие предметы», — подумала я с досадой. А глаза у Игоря, действительно, были красивые. Яркие, светящиеся изнутри теплом. На контрасте с ледяной силой отцовского взгляда они показались мне какими-то прям нереальными.

Правда, с нарядом возникло недоразумение. По опыту собственных елок я считала, что Деду Морозу традиционно положено быть в красном, а Снегурочке — в белом или синем. Оказалось, все наоборот. Издревле цветами волшебного старца были белый как символ снега и зимы, или голубой как намек на холод. Его внучка — красавица — одевалась в красное. В наше время все переменилось, но только не у Других.

Пришлось мне с помощью магии уже на месте менять свой костюм. В отместку за назидательный тон напарника, которым он объяснял мне специфику одежды главных детских героев, я наотрез отказалась от приличествующего образа пай-внучки, сотворив короткий полушубок, удобные штаны и кожаную сумку на ремне.

Удивительно, но мой демарш не вызвал протестов с его стороны. Игорь заклинанием подправил себе голос, чтоб звучал солиднее, натянул белую бороду и игриво подмигнул мне: идем!

Стеснение и нервозность прошли довольно быстро. Морозов потрясающе органично смотрелся среди детворы, общался непринужденно и скоро заразил всех своим азартом.

После праздника он попросил разрешения сфотографировать меня под наряженной на улице елкой, якобы для отчета. Я согласилась. Жалко что ли?! Пусть любуется, или к докладной пришпиливает. За те два часа развлечений и беззаботной кутерьмы, в течении которых я ни разу не вспомнила недавно пережитый ужас, он заслужил такое право…

А в новогоднюю ночь под бой курантов мне почему-то подумалось именно о нем: «С кем, интересно, отмечает этот голубоглазый?!»