Голубые глаза Кумани

– Машка, прекрати толкаться!

– Сам прекрати!

– Это не дети, это наказание Кришны… Сейчас мы все вместе войдем во дворец. Вернее, во двор. Никто не толкается, никто не хихикает. Иванов, тебя это тоже касается! Стоим тихо, смотрим на окно. Кумани появляется ненадолго, не пропустите. И если ты, Иванов, хоть пикнешь во время такого торжественного момента, пеняй на себя!

– Да понял я, Гита Иванна…

Учительница поправила воротник строгой блузки. Близняшки Смит подобострастно ловили каждое ее слово.

– У нас есть ещё пара минут, которые вы можете потратить с пользой. Сусликов, прекрати ковыряться в носу! Так вот… На этих воротах мы видим мозаику из драгоценных камней. Далекие предки в меру своих способностей изобразили вехи нашей истории.

Про мозаичные картины им уже рассказывали на прошлом уроке. Ничего особенного, если честно. Вот схематичный король, похожий на бегемота, играет в условные кости с богиней. Вот жульничает. Вот богиня гневается и уходит, проклиная людей. Скукота.

– Ха! Там, где несчастья, корова полудохлая, точно, как наша Гита, – тут Лёшка поймал взгляд учительницы и поспешил сделать умное лицо.

– А потом состоялся референдум, – угрожающе бубнила Гита, – на котором было принято решение считать богиню единственной. И вскоре произошло первое великодушное воплощение. С тех пор Кумани хранит наш мир.

– Гита Иванна, а что вон там, где человечки вокруг стола прыгают? У них ещё сапфиры вместо глаз? И тут они… И вот здесь!

– Эту мозаику принято трактовать, как пир во имя богини… Маленький рост фигур говорит нам о ничтожности людей. В чаше перед ними – амброзия, божественная пища – символ дарованного плодородия…

Лёшка тихонько фыркнул:

– Ага, ничтожность, конечно. По-моему, они просто конфеты едят.

– Тишина! Все готовы?

– Да, Гита Иванна, – ответил нестройный хор голосов.

– Проходим парами, не толпимся. Иванов, предупреждаю тебя… Алексей, ты меня вообще когда-нибудь слушаешь?!

Дворец был прекрасен. Зеленые солнечные лучи отражались в тысячах драгоценных камней. Нужное окно обрамляли россыпи рубинов и смарагдов. Потекли долгие минуты ожидания. Дети начали переминаться с ноги на ногу, и вот, наконец, в окне мелькнула женская тень. Кое-кто встал на цыпочки, чтобы получше ее разглядеть, но она уже исчезла.

– Благодарим тебя, богиня! – учительница сделала знак рукой, и школьники, разочарованно переглядываясь, вышли за ворота. Гита Иванна откашлялась.

– Итак, дети, сегодня вы увидели величайшее чудо на свете – воплощение богини Кумани. Как вы знаете, жрецы выбирают божественное воплощение из лучших девочек королевства по тысяче признаков – гороскоп, форма пальцев, цвет глаз...

– Гита Иванна, у всех же карие глаза? Разве другие бывают?

– Хороший вопрос! Девочки проходят обряд инициации и только у одной из них глаза становятся голубыми. Это и есть воплощение богини Кумани. Ее поселяют в этот дворец... Да, в этот… Ей запрещёно ступать на землю и разговаривать с другими людьми. Джонс, не толкайся!.. Поэтому мальчики и не могут быть воплощением богини Кумани! Они вечно думают не о мире, а о войне! Иванов, если у тебя есть, что сказать, говори вслух, а не отвлекай Василькову.

Лёшка неохотно повернулся к учительнице:

– Я только спросить хотел. Она так до самой смерти сидит?

– Мне не нравится твой тон, Иванов. Ты плохо меня слушал. Нет, богиня выбирается на двадцать лет. Самый важный день в жизни богини – день восшествия. Через две недели состоится церемония выбора новой Кумани. Если вопросов больше нет, все могут идти. Напоминаю, что завтра контрольная по богословию, надеюсь, вы изучили рекомендованные источники.

Машка и Лёшка были соседями, и домой возвращались вместе. Машка вздохнула:

– Двадцать лет. Ужас! Я бы никогда не согласилась.

Лёшка про богиню уже забыл. Дурацкая контрольная. Дебильная. Гита придираться будет… И так вчера на молитву опоздал, а если ещё контрольную не сдать. Книжку бы какую-нибудь… книжку… глянуть хоть, о чем речь. Тут его осенило.

– Машк, а, Машк!

– Чего?

– А ты к контрольной готовилась?

– А зачем тебе? Списать, что ли, хочешь?

– Ну, чего сразу списать… Так готовилась или нет?

– Да я уже все выучила!

– Ладно тебе, врешь?

– Вот и не вру, вот и не вру!

Машка стукнула Лёшку портфелем. Она всегда готовилась ко всем контрольным! Тем более, по богословию. Попробуй, не приготовься, если мама – жрица Кумани.

– Что ты, как маленькая, Василькова...

– Сам дурак.

Лёшка в сердцах сплюнул – не драться же с девчонкой. Да и с контрольной надо решать. Он прикинул так и эдак. Выходило, что делать нечего.

– Машк, а у твоей мамы, наверно, много книжек?

– Конечно. А ты что, сам не можешь к контрольной подготовиться?

– Я все могу, – веско сказал Лёшка и огляделся по сторонам. Слава Кришне, желающих уличить его во лжи не было. – Но ты же у нас отличница и великодушная личность, тебе что – трудно?

Машка подозрительно сощурилась.

– И чего ты от меня хочешь?

– Дай книжку какую-нибудь, я быстренько спишу и тебе верну.

– Не могу, – насупилась Машка, – книжки у мамы на работе, в храме. Их нельзя оттуда брать.

– А если никто не увидит?

– Все равно нельзя.

– Ну, хоть посмотреть на них можно?

– Если только в храм пойти... Но посторонних туда не пускают.

– А я не посторонний!

Она покачала головой. Лёшка задумался.

– А если очень скрытно в храм пробраться? Как шпионы?

– Да ты что! Нас убьют, если узнают!

– Не узнают.

– Да не буду я ничего такого делать!

– Я понял, тебе слабо, – заявил мальчик.

– Не слабо!

– Нет, слабо!

– Нет, не слабо! – Машка снова разозлилась.

– Да, – Лёшка, наконец, нашёл железный аргумент. – Потому что ты девчонка.

– Ах, девчонка! А ну, пошли!

Машка схватила его за рукав и потащила за собой. До храма было рукой подать, до лазейки в заборе – чуть дальше. Машка привычно прошмыгнула внутрь. Лёшка полез было за ней, но зацепился рукавом и беспомощно задергался. Раздался сиплый лай.

– Чего ты копаешься?!

Он вспотел, пытаясь выбраться, но ничего не получалось. Машка потянула его за руку, он рванулся и, едва не оставив на гвозде половину куртки, вывалился во двор.

– Ну, Лёшенька!..

Дети едва успели юркнуть в ближайшую дверь. Во дворе появилась собака. Задумчиво постояла у забора и, зевая, ушла досыпать.

– Хорошо хоть Полкан старый и вообще...

– Кстати, Василькова, я тебе не Лёшенька.

Машка поджала губы:

– Ох, ну извините, господин Иванов…

– Ладно. Ты знаешь, куда идти?

– Ну… Где-то тут книгохранилище…

Коридор был мрачный. Заперто, заперто... Лёшка неодобрительно качал головой. Наконец, одна дверь поддалась. В комнате пахло чем-то сладким, вокруг лежали горы блестящих украшений, свертки странного вида, кубики, ящики…

– Кажется, это склад… Нет тут книжек.

– Ну, может, хоть одна найдется? Давай поищем?

– Давай…

Через полчаса Машка стала шмыгать носом.

– И чего я тебя послушала?

– Не дрейфь...

– Сейчас как придет кто-нибудь...

– Ты чего – боишься?

– Я не боюсь… я есть хочу… Очень. Я всегда, когда нервничаю, есть хочу.

– А чего дома не поела? Заранее? – ядовито спросил Лёшка.

– Мамы с утра не было, а я готовить не умею... Ты только никому не говори.

– Ну ты даешь, Василькова… Все умеют готовить! Я вот умею. Мужчины вообще самые лучшие повара!

– Нет, женщины!

– Нет, мужчины!

– А ты вообще не мужчина!

– А ты готовить не умеешь!

Оба надулись. Молчание затянулось бы надолго, но вдруг Лёшка пихнул подругу в бок.

– Чего толкаешься?

– Не толкаюсь, показываю. Глянь туда! Сейчас все будет. А то помрешь ещё с голоду, возиться с тобой...

– И что ты собираешься делать?

– Не видишь, что ли? Вон, комбайн стоит кухонный. Я на нем все, что хочешь, могу сделать!

– Все-все?

– Все-все.

– И торт?

– И торт.

В шкафу нашлась коробка с гранулированной смесью. Голубое облако на картинке, видимо, означало «нечто воздушное». «Для девчонки сойдет», – решил Лёшка. Он торопливо защелкал кнопками. Комбайн мигнул и загудел. Машка спохватилась:

– А ты инструкцию прочитал?

– А чего ее читать, – отмахнулся Лёшка. – И так все ясно.

Гудение прекратилось. Лёшка со сложным выражением лица разглядывал получившиеся бурые шарики.

– А говорил, умеешь… – Машка была разочарована.

– Да умею я!

– Вот сам и ешь!

С видом оскорбленного повара Лёшка сунул в рот один шарик. Надкусил… и зажмурился от удовольствия.

– На, держи!

– Это что – можно есть? – недоверчиво спросила Машка.

– Ещё как! Ты попробуй!

Она брезгливо, двумя пальцами, взяла бурый комочек.

– Слушай, похоже на конфеты! Вкусно-о-о!

– Я же говорил – со мной не пропадешь!

Машка с готовностью закивала, но тут послышались голоса.

– Ой! Это жрецы! – Машка заметалась по комнате, едва не свернув стопку разноцветных кульков.

– Тихо, – зашипел Лёшка, одной рукой придерживая свертки, а другой хватая девчонку за руку. – Прячемся!

Под столом было тесно. Сердце колотилось уже где-то в коленках, постепенно спускаясь ниже. Жрецы беседовали, ни о чем не подозревая.

– …и амброзия готова?

– Пока в сухом виде.

– Я надеюсь, вы поставили охрану?

– Я… гхм… Разумеется…

– Смотрите. В наших руках равновесие мира…

Голоса постепенно стихли. Теперь можно было вылезать.

– Уф, пронесло…

– Лёш, я боюсь. У меня руки дрожат и голова кружится. Пошли домой, а?..

Лёшка промолчал, хотя у него все внутри тоже немножко дрожало, и перед глазами плыли цветные пятна, как во время гриппа. Надо было уходить. Вот только что делать с конфетами? Лёшка задумчиво потер глаз.

– А давай с собой заберем?

– Ты сдурел?! Положи на место.

– Не можем же мы просто их здесь оставить? Любой дурак догадается, что тут кто-то был.

– Точно… Что же делать…

– Все, берем с собой. Ребят угостим.

– Ну, я не знаю…

– Берем, берем.

Лёшка схватил первый попавшийся пакетик, сгреб сладости и запихнул в рюкзак.

Выбираться было страшновато. Вздрагивая от каждого шороха, они выскользнули из здания и припустили по улице. Через пару кварталов пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

– Эх. Так я тебе и не помогла, – заметила, отдышавшись, Машка.

– Да ладно, – великодушно ответил Лёшка. – Зато какое приключение!

– Ага, – она улыбнулась и потерла глаза.

– Ты что – спать хочешь? – удивился Лёшка.

– Нет, что-то глаза чешутся.

– Слушай, и у меня.

– Может, это аллергия? – неуверенно спросила Машка.

– А что это?

– Ну, болезнь такая. Там глаза чешутся… не помню точно. Кажется, от пыли бывает.

– Да, пыли мы с тобой нанюхались в этом дурацком храме…

– Храм не дурацкий!

– Ладно, ладно, идиотский…

– Сам ты идиотский!

– Да ну тебя, иди уже домой. Мне ещё к контрольной готовиться…

Утром Лёшка проспал. Плеснул в лицо водой, глянул в зеркало и – остолбенел. Глаза были голубые. Он осторожно присел на край ванны. И что это значит? И что теперь делать? Может, врача вызвать? Мысли путались... От звуков электронной кукушки Лёшка подлетел. Восемь часов! Контрольная!!

Путаясь в лямках рюкзака, он сбежал по лестнице и едва не сбил с ног Машку.

– Ты что – тоже опаздываешь? – тупо спросил Лёшка.

– А что – не видно? – огрызнулась девочка. Она выглядела заплаканной.

– Ревела, Василькова? – голосом Гиты Иванны спросил Лёшка.

– Нет, – потупилась Машка.

Лёшка пригляделся.

– У тебя что – тоже?!

Машка посмотрела на него и открыла рот.

– Ой… Голубые… Ужас!

– Подумаешь! – упавшим голосом сказал Лёшка. – Я же не рыдаю из-за этого!

– Как ты не понимаешь, меня теперь выберут! Двадцать лет, как дуре, во дворце сидеть!

– Машк, да чего ты, в самом деле! У меня вот тоже поголубели, что ж и меня теперь… этой… великой богиней Кумани сделают, буду судьбы мира решать? Ты же сама говорила – аллергия. Пройдет!

– Думаешь? – недоверчиво спросила Машка.

– Точно тебе говорю. Плюнь. Ты что – забыла, у нас контрольная!

Машка ойкнула, схватила портфель, и они побежали в школу. Лёшка мог вообразить, как разорется Гита Иванна. И вообразил. Ему не понравилось.

– Не успел я ничего… – выпалил он на бегу. – Хоть бы отменили, хоть бы отменили…

– Ага, как же, отменят, – бормотала Машка. – Это все равно, что… все равно, что…

– Что?

Машка глянула на рекламный плакат, на котором улыбалась красавица в декольтированном мини-платье.

– Все равно, что наша Гита Иванна напялит мини-юбку и серьги до плеч!

Лёшка фыркнул. Представить себе в таком виде учительницу, страшную, как Шива-разрушитель, было невозможно.

– Ну, ты скажешь…

– Ага. Хотела бы я на это посмотреть.

Они влетели в класс. Как ни странно, никакой контрольной и не пахло. Класс гудел.

– Народ, а где Гита?

– А кто ее знает…

В этот момент дверь распахнулась. Класс замер. На Гите была крошечная юбка алого цвета и блестящие серьги. Этот кошмар двинулся к столу и, как ни в чем не бывало, сказал:

– Здравствуйте, дети!

– Здравствуйте, – растерянно ответили дети.

– Сегодня контрольная отменяется. Кстати, у нас будет только один урок, на котором мы обсудим вчерашнюю экскурсию…

Класс потрясенно молчал. Гита невозмутимо закинула ногу на ногу, тряхнула серьгами и в десятый раз стала разливаться соловьем о важности пришествия божества на землю, о сельском хозяйстве, о чем-то ещё нудном…

Лёшка повернулся к Машке:

– Что это было?

– Не знаю, – сказала Машка. – А чего ты так на меня смотришь?

Лёшка хмыкнул:

– Зеркало есть?

– А что? Я испачкалась, да? – испугалась Машка, спешно ныряя в портфель за зеркальцем.

– Нет, ты глянь.

Машка посмотрела на себя и пискнула, зажав рот рукой. К счастью, Гита уже добралась до макроэкономики и не реагировала на внешние раздражители.

– Опять карие! У тебя тоже, – возбужденно прошептала Машка.

– Я же говорил, пройдет. Обычная аллергия.

– Точно. Ты ужасно умный!

Лёшка подавился словом «наверное» и расправил плечи.

Урок закончился, учительница выплыла из кабинета, но никто не расходился. Девочкам хотелось обсудить явление Гиты в мини-юбке, мальчики строили гипотезы об отмене контрольной. Лёшка сунул тетрадь в рюкзак и наткнулся на кулек с конфетами.

– Народ! – хлопнув себя по лбу, завопил он. – Ну ее, эту Гиту, смотрите, что у меня есть!

Его обступили.

– Вот, – гордо заявил Лёшка. – Сам сделал.

– Да ну, сам, у тебя даже на уроках труда ничего не получается, – прощебетали с соседней парты близняшки Смит.

– Не хотите – не надо.

Конфеты разобрали. Лёшке вдруг вспомнилась экскурсия во дворец Кумани. Ворота, мозаика... Тут Пашка-Бублик вскочил на парту и произнес речь:

– Я пью… тьфу, я ем эту конфету за то, чтобы в школе никогда не было контрольных по богословию!

Все засмеялись и начали вопить – кто во что горазд:

– За то, чтобы Гита влюбилась в вахтера дядю Васю!

– Чтобы лето длилось три месяца!

– Чтобы кошки научились летать!

– Чтобы солнце стало желтым!

– Чтобы мне подарили динозавра!

– Чтобы я никогда не стал взрослым!

– Чтобы…