Горан

Просыпаться было тяжело. Голова болела, как обычно случалось в парилке. Болела спина, а грудь что-то давило. Пошевелившись, я понял что это одеяло, очень мягкое и тяжёлое.

- Ой. - услышал я детски голос рядом, а после быстро удаляющиеся шаги.

Стоило открыть глаза, как перед лицом замелькали зелёные точки складывающиеся в непонятные символы и слова. Пока я пытался проморгаться и понять почему нахожусь в незнакомой избе, в комнату забежала девчушка с рыжими кудряшками, а следом за ней вошла старушка.

- Ох. - произнесла бабуля, отвязала со своего пояса кожаную фляжку и без объяснений влила мне в рот приторную жидкость.

Я не успел задать ни одного вопроса, зелёный текст перед глаза мгновенно пропал, а сам начал проваливаться в сон. Мысли, о необходимости "носить на поясе банку с вареньем" и "держать рот на замке", потонули в сладкой дрёме.

Следующее пробуждение произошло ночью, а вернее перед самым рассветом. Причиной пробуждения был голосистый петух кричащий с улицы. Некоторое время я пытался оглядеться и уже хотел вылазить из под тяжелого одеяла, когда услышал за дверью шаркающие шаги и решил задержаться в своей берлоге отвернувшись к стене.

Мягко скрипнула створка. Кто-то не поднимая ног проковылял к окну, постоял возле моей лежанки, погремел у противоположной стены и отправился на выход, оставив дверь открытой. Все передвижения по комнате сопровождались старческими ахами и охами. Вскоре этот голос оказался на улице и медленно прошаркал под окном. Пожалуй нужно вставать. Лежать на тряпках пропитавшихся липким потом, то ещё удовольствие.

Я во все глаза пялился на линию горизонта, а точнее на два оранжевых шарика поднимающихся над полоской леса. Поток вопросов в моей голове оборвал прилетевший из коридора крик.

- Горан!

Я резко обернулся и мне в живот прилетела рыжая всклокоченная голова. Вероятно это чудо хотело меня обнять...

Но причём тут я и кто такой Горан? Что тут вообще происходит?

Для того чтобы освоиться в новом мире и новом теле, мне понадобилось пара дней. Хотя количество вопросов продолжало расти, но я предпочитал держать их при себе. Оставаясь этаким хмурым молчуном, рядом с весёлой щебетуньей по имени Пламена. Рыжая называла меня братом и постоянно крутилась рядом, особенно когда мы выходили с нашего двора. Назойливость девочки не раздражала, наоборот, она была главным источником информации. Стоило остановиться и задержать свой взгляд на чем-то, рыжая тут же начинала комментировать увиденное, но что важнее, она говорила с окружающими за нас двоих.

Трудностей с бытовыми условиями не возникло. Ходить босиком, в колючей полотняной рубахе и портках без трусов, оказалось легко. Удобства на улице, а вместо трёхслойной бумаги, пористый мох, не страшно, главное летний душ в двух шагах. Пусть всё выглядит не ухожено и держится на честном слове, так даже лучше. Не придётся ни чего ремонтировать, проще сломать и сделать заново. Главное еда отличная, булочки с капустой, томлёное мясо и ароматный чай. А какое варенье, ммм с банкой можно съесть.

То что моё сознание переместилось в тело ребёнка из другого мира, я понял когда впервые услышал своё имя. Я не испугался своего фантастического переноса, лишь отметил, что балканский нейминг, гораздо привычнее корейского Хён Сана. Вскоре пришло осознание, что переводчик вовсе не нужен, гораздо важнее понять контекст и странности местного миропорядка.

Мы с сестрой и бабушкой живём в деревушке, в десяток дворов с деревянными избами. В округе таких деревушек много. Пока я изучал ландшафт, сидя на высокой скирде, Пламена назвала больше тридцати соседских поселений.

Удивительно, но за три дня я не встретил ни одного подростка или взрослого, кроме седых бабулек. Зато, в каждом дворе было минимум два ребенка, которые активно помогали старушкам по хозяйству. Такой себе, трудовой лагерь в дали от цивилизации, с вожатыми-пенсионерками.

В своём щебетании сестра лишь раз упомянула некоего деда Руслана, который притащил моё ушибленное тело от "лагуны". Ещё она пару раз заводила разговор о наших родителях, которые сейчас "в рабстве", но данная информация подавалась очень спокойно и без лишних подробностей.

" Это Стана, её мама в рабстве вместе с нашей, а это кот Пузо, он злой и мышей совсем не ловит." Мысленно я решил транслировать для себя слово рабство как работа, а Пузо действительно внушал и на кота был похож только лапами и мордой. В стойке же, из-за вытянутой шеи, эта животинка напоминала полуметровую альпаку.

Так или иначе, окружающая действительность вызывала у меня тревогу и я не спешил задавать лишние вопросы. Ощущал себя шпионом обнаружившим болтуна и не хотел чтобы мои "глупые вопросы" транслировались посторонним.

В качестве дополнительного источника информации можно было использовать соседских малышей, но они сторонились или игнорировали меня. После путаных объяснений Пламены, я решил что это просто детские обиды. Я совершил плохой поступок около лагуны, чуть не погиб. После чего малолеткам запретили туда ходить. Подробности произошедшего я не понимал, из-за пресловутого контекста. При мне события того дня практически не обсуждались. Детишек больше интересовала приближающаяся ярмарка, какие-то сказки про эльфов и виды на урожай. О да, как у Антон Палыча... У кого тыква больше, у кого хряк жирнее и сроки созревания сыров. Слышать подобные разговоры от учеников начальных классов было забавно, но именно эти темы волновали их больше всего.

Все попытки послушать разговоры старушек, заканчивались отправкой на хозяйственные работы. Даже если я катил тачку или нёс вёдра с водой, стоило замедлить движение с целью погреть уши, моментально прилетала пара новых заданий.

Вечером третьего дня, я понял что упускаю что-то важно. Из-за бестолковой беготни и усталости не могу сконцентрироваться на собственных мыслях. Уже лёжа я решил что с утра мне нужно где-то зашариться и спокойно понаблюдать за происходящим, а лучше прогуляться до лагуны. Направление я примерно понял. Перед глазами вновь стали появляться зелёные огоньки и я вспомнил про флягу бабули.

Решено, завтра пойду на пикник. Только соберу припасы в дорогу и обязательно захвачу баночку варенья. Никогда не любил сладкое, а бывший хозяин этого тело видимо являлся страстным сладкоежкой. Аж до трясучки. Фу быть таким наркоманом.

Стоп.

Зелёные буквы сложились в понятный мне текст и я прочитал.

"Пройдите инициацию"

Это "Ж" не спроста и какой-то не правильный у бабули мёд.

***

Правильно говорят, утро вечера мудренее. Тревожные мысли исчезли, а о желании сбежать улетучилось. Зелёная надпись теперь казалась галлюцинацией уставшего детского организма. За окном слышались привычные звуки деревенской жизни. На стенах комнаты играли зайчики от двух солнц, а во рту был приятный вкус бабушкиного варенья.

"Вот-же, ведьма старая. Опоила, пока я дрых."

В прошлой жизни привычки к серьёзным веществам не испытывал, но действия алкогольной и никотиновой зависимости представляю. Пока сравнивать действие местного, сладкого наркотика не с чем.

Несмотря на отсутствие ломки и прочих симптомов, очевидна взаимосвязь между странными зелёными надписями и сиропом из фляги. Кстати, подобные кожаные бурдюки носят многие соседские детишки, а про пенсионерок можно вообще не говорить. Некоторые из старушек обвешаны бутылочками, словно стрельцы берендейками. Определённо, пока не выясню подробности, нужно быть осторожнее.

Во время завтрака я разглядывал корзину стоящую в углу. В неё свалены разные безделушки и рухлядь, вроде черепков посуды и тряпье. Раньше бы я считал это мусором, но тут ни о каком разделении отходов речи не шло. Видимо как всякая рачительная хозяйка, бабуля оставляла сломанные предметы до лучших времён. Мой взгляд привлекла потрёпанная фляга. Сам предмет представлял флакон вполне фабричного вида, объёмом примерно 0,2 литра. Пробка отсутствовала, а грубая кожа чехла пересохла, разошлась по шву и потрескалась. Кроме этого, в корзине нашлись два сломанных ножа, на деревянной и костяной ручках. Кажется я знаю чем заняться до обеда, а поход к лагуне можно отложить до лучших времён.

Шило с крючком и нитки я взял в приступе печки, а точильный камень и кусок мягкой кожи нашлись в чулане, среди деревянного садового инструмента и пыльных тюфяков набитых шелухой или лузгой неизвестных семечек. В качестве рабочего места я оборудовал позицию на чердаке птичника. На полуметровом слое соломы, выступающим в качестве утеплителя, лежала серая шкура с коротким мехом. Определить принадлежность бывшего хозяина шкуры я не смог. По общим очертаниям и отсутствию стыков фантазия нарисовала зайца, но размером с телёнка. Когда Пламена показывала эту точку, ничего внятного объяснить не смогла. "Это крыша, внизу куры, это наверно папино, там Черёмушки."

В широком проёме, служившим внешним ходом на чердак, были видны овощные грядки и плетёная изгородь за которой находилась околица. Примерно в полу километре торчали крыши соседской деревни. Судя по полоске ивняка, от Черёмушек нас отделяет заболоченный овраг или ручей.

Разместившись поудобнее на шкуре, я придвинул чашку с водой и начал точить огрызок ножа на деревянной ручке. По плану, должен был получиться треугольный резак со скошенным лезвием. К моему удивлению, металл, хотя был покрыт сильной коррозией, оказался очень твёрдым. Этот инструмент планировалось использовать в качестве вспомогательного, для нарезания шнурков на рукоятку второго ножичка, который выглядел более интересно. Его обломанное лезвие блестело рисунком послойной ковки " под дамаск", но кость рукоятки имела несколько глубоких трещин и могла лопнуть. Хотя красивую резьбу в форме выдры было жалко, решил спрятать её под плотной оплёткой.

Когда я наконец удовлетворился качеством заточки первого обломка и расправил затёкшие плечи, перед лицом промелькнул зелёный огонёк в форме цифры один. Второй раз подобное произошло когда я отрезал очередной кожаный шнурок для оплётки. И практически сразу появилась третья зелёная единица, потому что от неожиданности я порезал палец.

Рана оказалась не глубокой и боли не было, только при нажатии немного кровоточила. Словно обрезался осокой или листом бумаги. Воспоминания о прошлой жизни, отвлекли от непонятных зелёных огоньков, ну а полученная травма не помешала закончить работу с кожей.

По технологии, перед началом плетения шнурки нужно было вымочить, но отрезки и без того были мягкими. Во время обматывания костяной рукоятки, зеленая единица появлялась ещё дважды, но в этот раз я был готов рассмотреть подробности.

Буд-то, с периферии зрения, прилетали два десятка мелких мушек, соединялись в полупрозрачный рисунок, на расстоянии 15 сантиметров от переносицы и получавшийся символ отлетал в правый-верхний угол. Всё это произошло за доли секунды и если бы не ожидание данного чуда, мог не заметить всех подробностей. Скосив взгляд к бровям заметил небольшую светло-зелёную точку, приглядевшись я распознал букву Х вписанную в круг. Так обычно обозначается кнопка выключения или выхода из программы. Подумав об этом точка моргнула и перед глаза появилась надпись:

"Пройдите инициацию".

- Вот ты где. - крикнула радостная девочка, появившись в уличном проёме чердака. Солнечный свет пробивался через её непослушные волосы, придавая образу вид сказочного рыжего зверька. - А я тебя у колодца искала. Смотри что нашла. Ой, что это ты делаешь?

Пламена уставилась на ножик и мои растопыренные пальцы в которых я удерживал кожаные шнурки оплётки, а я смотрел в её раскрытую ладонь. Точнее, на появившуюся серую надпись "надкрылья хруща". Стоило поднять взгляд на её лицо, как текст исчез, хотя последние полчаса я провёл в попытках избавиться от него кардинально и подумывал сходить за вареньем.

- Подвинься. Дубко сказал, что ты на луг Зорьку повёл. А это замша, да? Потом, Рада, эта, видела тебя у колодца, а там вот и ребята сказали, что ты, у нас на задках что-то таскаешь. Ой, здоровенско получается. Ну и вспомнила, вот про это место на сеновале. А мне такой сделаешь? Лада обзавидиться, а я тебе вот... - рыжая болтушка протянула мне остатки жука, чьи внутренности, судя по всему, выклевали куры.

Серая надпись больше не появлялась.