Гордость и предубеждение не Джейн Остин

Многие догадываются, что даже в наше, чересчур феминистское время, состоятельный молодой человек, должен, рано или поздно, найти себе жену. Хотя бы гражданскую.

И если даже его намерения мало известны его новому окружению, эта истина так прочно укореняется в умах его вновь обретенных соседей, что он тут же становится объектом законных вожделений какой-нибудь соседской дочки или… пациента, точнее пациентки близлежащей психиатрической клиники.

– Дорогой мистер Беннет, – обратилась однажды миссис Бэннет, старшая медсестра психиатрической клиники Лонгборна, к главврачу этой клиники, – вы слышали, что Незерфилд Парк наконец-то заселяется.

Мистер Беннет этого не слышал.

– Да, что вы, это уже даже не новость, – она торопилась поделиться подробностями. – Только что приезжала миссис Лонг и сообщила мне об этом!

Мистер Беннет молча ожидал продолжения.

– Неужели вы не хотите узнать, кто наш новый сосед? – настаивала старшая медсестра.

– Жду с нетерпением, если вам уж так хочется сообщить мне об этом.

Это было большой ошибкой, и старшая медсестра не преминула этим воспользоваться.

– Так я же вам расскажу, – торопилась поделиться она горячими сведениями. – Незерфилд, по сведениям миссис Лонг, арендовал очень состоятельный молодой человек из южного Уэльса. Во вторник он приезжал туда на Ламборджини, обошел все поместье и остался настолько доволен, что сразу же подписал договор аренды. Он намерен въехать к Рождеству и уже на следующей неделе туда приедут его садовник, горничная и повар с тремя мишленовскими звездами.

– И как его имя?

– Бингли.

– И что же, он женат?

– Да нет же, холост, конечно же холост, в этом-то вся и прелесть! Молодой холостяк с ежегодным доходом в десять миллионов только от процентов по акциям! Попробуйте только сказать, что это не то, что мы желали для наших девочек, разве я не права?

– Не понял, в какой связи? Какое отношение это имеет к нашим несчастным пациентам?

– Дорогой мистер Беннет, – горестно воскликнула старшая медсестра, – сегодня вы на редкость непереносимы. Разве вы не понимаете, что я имею в виду брак с одной из них?

– Вот как? Брак с одной из наших умалишенных? И что же, он готов хоть завтра под венец?

– Готов! Господь всемогущий, ну и брякнете же вы иногда! Однако, может же так произойти, что он одну из них полюбит. Поэтому, когда он вновь поставит свой Ламбо около Незерфилда, вам нужно будет непременно с ним познакомиться.

– Я, честно говоря, несколько ошарашен таким поворотом событий. Неужели вы полагаете, что я, находясь еще в здравом уме и твердой памяти, позволю себе выдать наших, как вы изволили выразиться, бедных девочек, за вменяемых особ и представить их в качестве… А вот, кстати, в качестве кого, любезнейшая моя, я могу их рекомендовать столь славному джентльмену? Неужели вы полагаете, что я могу выдать их за… м-м… дайте подумать… ну, конечно же, за моих милых многочисленных племянниц, я полагаю. Ха-ха. Отменная шутка! Я, честно говоря, не ожидал, что утро начнется со столь славного развлечения!

– Вы совершенно напрасно восприняли все, что я потрудилась до вас донести, как отменную шутку, сэр! Заверяю вас, что я совершенно определенно намерена устроить судьбу наших девочек, которым, в противном случае, придется коротать свои дни в богадельне гораздо более низкой, чем сей скромный, но весьма достойный приют!

– Вы же это не всерьез, миссис Бэннет? Я не могу и мысли допустить, что вы хоть сколько-нибудь серьезны, призывая меня вступить на скользкий путь беззакония. Выдать умалишенных за нормальных, да еще попытаться устроить их брак, введя в заблуждение джентльмена с годовым доходом в десять миллионов! Я даже не смею и предположить, сколько лет после того, как обман раскроется – а он обязательно раскроется! – я проведу в Кенсингтонской тюрьме. Я полагаю, что как только события начнут развиваться столь скорбным для меня образом, вы тотчас забудете обо мне, и я не удостоюсь ни единого вашего посещения в сырой и темной камере, набитой голодными крысами.

– Сэр, вы определенно заблуждаетесь, если полагаете, что я намерена держаться в стороне, когда вы начнете устраивать судьбу наших несчастных подопечных. Конечно же я буду рядом и разделю все опасности, которые нас поджидают на этом пути. Я, честно говоря, весь последний год только и думала, как бы помочь бедняжкам и у меня родился план – выдать их за наших дочерей, моих и ваших, мистер Беннет, определенно не упоминая за стенами нашего заведения от том, что они невменяемы.

– О, Господи! Вы сегодня совершенно невыносимы, миссис Бэннет! Еще немного и я начну думать, не следует ли и вас окружить вниманием и заботой нашего скорбного учреждения. Да-да, ваше психическое состояние, судя по всему, оставляет желать лучшего, что, впрочем, неудивительно, учитывая сколько лет вы провели в этой юдоли скорби и печали! Поэтому, я намерен немедленно прекратить этот разговор, пока он не принял форму психиатрического освидетельствования. Вашего, должен заметить, освидетельствования, любезная моя. Я вполне допускаю, что ваше беспокойство о судьбе пяти наших милых подопечных совершенно искренне, но всему же есть предел, в конце концов!

– Я так и полагала, мистер Беннет, что наш разговор непременно сведется к сомнениям в моей собственной вменяемости, что ж, это лишний раз говорит о предусмотрительности, коей я наделена от рождения. Я не хотела до этого доводить, но, видимо придется… Сто́ит напомнить вам, сэр, о тех нескольких… м-м… сомнительных операциях, которые вы провели только за последний год? Полагаю, что мистер Коллинз, доведись ему узнать хотя бы об одной из них, не преминет тут же воспользоваться столь благоприятной возможностью, чтобы прибрать к рукам полагающееся ему наследство, коим является эта клиника, не так ли, сэр?

– Так вот в чем дело! Вы решили действовать отвратительнейшим шантажом, моя невменяемая, но весьма изобретательная, миссис Бэннет, но уверяю вас, что у вас ничего не выйдет, поскольку шантаж – это последнее, что может убедить меня!

– Что же, мистер Беннет, в таком случае, полагаю, вам лучше подготовиться к визиту мистера Коллинза, который, как я ожидаю, в этом году состоится несколько ранее!

Она развернулась, намереваясь выйти и уже сделала несколько шагов в сторону двери, как Мистер Беннет нетерпеливо окликнул ее.

– Постойте же, несносная, миссис Бэннет! Нельзя же, в самом деле, вот так убегать, когда ничего еще не решено, в конце концов, должен же я хотя бы сколько-нибудь подумать – вы так неожиданно вывалили на меня все это.

Она как бы в нерешительности остановилась, затем медленно повернулась к нему лицом и молча стояла, ожидая продолжения.

– Ну, подумайте еще раз, на что вы меня… ну, хорошо, допустим нас, толкаете? Выдать пятерых невменяемых пациенток психиатрической клиники, мало того, что за нормальных, так еще и за собственных дочерей (вы, я полагаю, собираетесь прикинуться моей женой, а девочкам матерью) и попытаться пристроить их замуж – да это уже не одна, а как, минимум три статьи уголовного кодекса, по каждой их которых нам светит не менее десяти лет тюрьмы. Да ни одна частная клиника этого не сто́ит, неужели вы не в состоянии понять этого вашим столь изобретательным умом!

– Как сказать, мистер Беннет. Если эта клиника – единственное, что у вас осталось, и не просто единственное, а то, чему вы посвящаете всю свою жизнь, поскольку больше ее посвящать попросту некому, то, я полагаю, это достаточная причина, чтобы согласиться с моими доводами и разыграть небольшой спектакль, участие в котором, я уверена, всем нам доставит истинное удовольствие. Да-да, я веду речь именно о спектакле, представьте, как будет чудесно погрузиться в образы и картины начала девятнадцатого века и вспомнить милых персонажей Джейн Остин.

– Не могли бы вы уточнить, дражайшая миссис Бэннет, не о тех ли персонажах идет речь, отождествляя себя с которыми, наши юные подопечные и тронулись умом?

– Именно так, мистер Беннет, я определенно веду речь о пяти дочерях четы Беннет в романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение».

– Мне не то, чтобы интересно, но почему вы решили остановиться именно на этом романе, предполагая свою будущую постановку?

– Ну как же, наши милые девочки отождествляют себя с героинями именно этого романа – Джейн, Элизабет, Мэри, Кэтти и Лидия, они и отзываются исключительно на эти имена, а не на те, что были даны им при рождении. Кроме того, обстоятельства складываются так, что окружение также сильно напоминает сюжет романа – по соседству скоро объявится молодой, богатый повеса, который, по слухам, уже готов остепениться и выбрать себе достойную пару. Да и ваша коллизия с мистером Колинзом по поводу клиники, которая по странному стечению обстоятельств стала домом не только для нас с вами, но и для пяти крошек, находящимся под нашей опекой, тоже вполне соответствует канве сюжета знаменитого романа.

Мистер Беннет некоторое время задумчиво рассматривал миссис Бэннет, явно взвешивая все за и против безумного предложения, а, по сути ультиматума, миссис Бэннет. Та, внимательно следя за сменой выражений на его лице, молча ожидала его решения, будучи, впрочем, вполне уверенной в благоприятном для задуманной ею интриге исходе.

– Полагаю, лучше вам самой отправиться к мистеру Бингли, прихватив с собой наших девочек. Или отправьте их одних, так, пожалуй, будет еще лучше. А то еще вздумает заинтересоваться вами… А что? Вы еще дадите фору любой нашей пациентке!

– Мои лучшие дни давно позади, любезный мой мистер Беннет, и вам это прекрасно известно. Когда-то я определенно могла свести с ума любого встретившегося мне на пути молодого повесу. Но уже давно, увы, я не претендую на то, чтобы слыть сексуальной львицей. Женщине, на попечении которой пять пациенток, помешавшихся на романах двухсотлетней давности, не приходится грезить о собственной привлекательности.

– Да уж, в такой ситуации у женщины редко есть в запасе столько привлекательности, чтобы кто-то о ней постоянно думал.

– Но вам обязательно нужно познакомиться с мистером Бингли, побывав у него в гостях, как только он вновь сюда нагрянет.

– Сомневаюсь, что мне это по плечу.

– Что же, вам совершенно безразлична судьба наших девочек, а главное – судьба вашей клиники? Вы только вообразите, как будет хорошо одной из наших… э-э… дочерей. В противном случае, вы и глазом моргнуть не успеете, как в Незерфилде объявятся сэр Уильям и леди Лукас. Как для чего? Да уж точно, ради своей Шарлотт, всем известно, что никакая другая причина не заставит их броситься знакомиться с новыми соседями. Вам обязательно нужно самому поехать – а иначе, как к нему попадешь?

– Вы, полагаю, слишком старомодны. Уверен, что мистер Бингли будет рад вас увидеть.

Я даже могу передать с вами записку с обещанием выдать за него замуж любую из моих пациенток… м-м… дочек, и он сможет выбрать любую, какая только ему понравится. Хотя я бы предпочел Лиззи, так, кажется ласково именуют Элизабет ее… м-м… сестры?

– Надеюсь, вы не станете всячески привлекать внимание мистера Бингли именно к Лиззи. Она ничем не лучше остальных ваших подопечных… э-э… дочерей. Я даже уверена, что она и вполовину не так красива, как Джейн и не столь добра, как Лидия. Но именно Элизабет вы почему-то всегда оказываете предпочтение, назначая ей дополнительные ионизированные ванны или позволяя внеурочные прогулки!

– Да полно вам, ни одна из моих пац… дочек ничем особенным не примечательна, – ответил он. – Все они невежественны и несносны, как все другие девочки в этом возрасте. Просто в Лиззи немножко больше толку, чем в ее сестрах.

– Мистер Беннет, как смеете вы так оскорблять ваших собственных детей? Вам доставляет удовольствие меня изводить. Конечно, вам нет никакого дела до моих истерзанных нервов.

– Вы ошибаетесь, моя дорогая. Я давно привык с ними считаться. Ведь они – мои старые друзья. Недаром вы мне толкуете о них уже не меньше двадцати лет.

– Ах, вы даже себе не представляете, как я страдаю, видя этих несчастных каждый день и зная, какая судьба им уготована, как только мистер Коллинз, вступив после вашей смерти в наследство, построит на месте этой клиники многоэтажный кондоминиум.

– Похоже, что мне вы отмеряли не так много времени, что уже сейчас обеспокоились судьбой наших подопечных и решили разыграть это фарс с поиском женихов. Надеюсь, что, несмотря на ваши страдания, вы все же доживете до того времени, когда в окрестностях появится множество молодых людей с доходом не менее пяти миллионов в год.

– Даже если их будет двадцать, какой в них прок, коли вы все равно отказываетесь нанести им визит?

– Ну, если их будет двадцать, моя дорогая, то тогда я, конечно, соберусь да сразу и объеду их всех подряд.

В характере мистера Беннета так затейливо сочетались живость ума и склонность к иронии, замкнутость и взбалмошность, что за двадцать три года совместной работы старшая медсестра все еще не сумела к нему приноровиться. Разобраться в ее натуре было ненамного проще. Она была весьма образованной женщиной с достаточной сообразительностью и довольно неустойчивым настроением. Когда она была чем-нибудь недовольна, она привыкла считать и умело убеждала в том всех окружающих, что у нее не в порядке нервы. Целью ее жизни теперь было выдать дочерей… тьфу! ... пациенток частной психиатрической клиники Лонгборн замуж. А единственными ее развлечениями были интриги и новости...