Горгона

Горгона не была добра к посетителям с самого начала. А чего еще ждать от планеты, названной в честь мифологического чудовища? Планета-убийца! Вся эта затея с экспедицией на новую неизведанную планету была изначально обречена на провал. Так считал только Костя, но ученые вряд ли будут слушать обычного пилота космического грузового корабля малого тоннажа.

Не прошло и двух месяцев после начала исследовательских работ, как планета покрылась вулканами и отчаянно принялась исторгать тонны лавы, гоня прочь с себя непрошенных гостей, которые пытались копаться в ее недрах. Людям спешно пришлось сворачивать исследования и покидать планету, бросая оборудование и личные вещи.

Биохимик Радислав смотрел на Костю, который сосредоточенно гипнотизировал ползущие по экрану строчки проверки состояния. Пилот Константин Инков был невысокого роста, по сравнению с крупным Радиславом Соричем, но, несомненно, более симпатичным: непослушные темные кудри, аккуратный прямой нос, тонкие губы и выразительные голубые глаза – такие нравятся девушкам.

– Последний выброс нас все-таки задел, – произнес Костя, заметив, что биохимик пялится на него, как идиот. – Надеюсь, ничего не повредили.

Высокий и крупный биохимик с трудом помещался в небольшом пассажирском кресле “Октопуса”. Его волосы были коротко острижены, но вот двухнедельная щетина уже грозила стать полноценной бородой.

– На орбиту сможем быстро выйти? – спросил Радислав, нервно облизав сухие губы.

– Радик, не ссы. Я сказал, что вытащу нас отсюда, и я это сделаю, – уверенно произнес Костя.

Радислав откинулся на спинку кресла.

– Трясет сильно, – заметил он. – Это из-за электро-магнитного шторма?

– Угу, видишь, как приборы с ума сходят. Я почти на ощупь лечу… – буркнул Костя и вполголоса добавил: – Мало вам было вулканической активности.

– Геологи рассчитали, что в период исследований никаких извержений не будет, – поспешил оправдаться Радислав. – Да и лаба стояла в зоне пониженной сейсмоактивности.

– Я не геолог, конечно, – произнес Костя, пальцы его порхали по виртуальным кнопкам на сенсорной панели, – да и не биолог… И даже не химик! Всего лишь простой инженер. Но даже я понимаю, что пары лет для изучения Горгоны было маловато, чтобы посылать туда людей. Да и кто дал этой планете такое идиотское название?

– Астрофизик Торне, – мрачно ответил Радислав.

– Это был риторический вопрос, – сказал Костя, мельком взглянув на товарища.

Радислав помолчал, наблюдая, как Костя легко рассчитывает траекторию для выхода на орбиту, несмотря на постоянно меняющиеся данные.

– Результаты этих исследований перевернут науку на сто восемьдесят градусов, – наконец многозначительно произнес Радислав. – Нельзя было ждать. Мы и так слишком долго сюда добирались.

– А что вы, собственно, хотели тут найти? – недовольно пробурчал Костя. – Здесь одни голые камни и песок.

Радислав оживился, как будто только и ждал этого вопроса.

– Во-первых, мы очень много надежд возлагали на рабениум, который был обнаружен в этом секторе Галактики. Геологи дрались между собой, кто в экспедицию войдет. Пусть у нас энергетический кризис позади, но, как ты понимаешь, наука не стоит на месте. А рабениум – как раз то, что поможет нам сократить время перемещения между звездными системами! Представляешь масштабы? Мы сможем достичь созвездия Веги всего за каких-то пару лет.

– Ты же вроде биолог? – прищурившись, спросил Костя. – Ты-то зачем полетел на Горгону?

Радислав приосанился и с гордостью ответил:

– Вообще-то, меня сюда лаборатория Академии отправила. Разведка предоставила косвенные данные о существовании примитивной формы жизни на Горгоне. Так что мы тут не только месторождение рабениума искали.

– Так вы же все равно ничего не нашли! – воскликнул Костя. Он оторвался от мониторов и снова взглянул на Радислава.

– Вообще-то – нашли! – самоуверенно произнес Радислав, но тут звездолет сильно тряхнуло, и он прикусил кончик языка.

– Держись! Сейчас преодолеем экзосферу, а там полегче будет, – пояснил Костя. – Чертова планета, все с ней не так! Не по правилам.

Переборки стонали так громко, что Костя подумал, что их разваливающийся корабль не выдержит ускорения и схлопнется, превратив их мягкие хрупкие тела в две лужицы органической массы. В какой-то момент он даже зажмурился, но усилием воли заставил себя открыть глаза. Не подобает опытному космическому пилоту проявлять слабость в виде иррационального страха.

Преодолев все слои скудной атмосферы Горгоны, “Октопус” вырвался в открытый космос. Радислав шумно выдохнул, а Костя заметил, что и сам все это время невольно задерживал дыхание.

Он отстегнул ремни, удерживающие его в кресле пилота. Выбрался. Потоптался на месте, подпрыгнул. Магнитные ботинки звонко клацали по металлическому полу.

– Так, гравитацион работает, что радует, – сказал Костя. – Пойду проверю ядро. Показатели системы охлаждения зашкаливают. Только бы повреждений не было.

– Помощь нужна? – быстро спросил Радислав.

– Проверь навигацию. Мне не понравилось, что перед ускорением не изменился вектор. Если программа сбоит, то нужно перезапускать всю систему. Справишься?

– А то! У нас в Академии курс Ай Ти тоже Редькин преподавал, – засмеялся биохимик и пересел на место пилота. – Что смогу – проверю.

Движущей силой “Отопуса” служил ядерный двигатель, который располагался по всей длине корабля. Костя направился в центральную его часть, где находилась камера с реактором.

Освещение несколько раз моргнуло.

– Так быть не должно, – пробормотал Костя. – Не по правилам.

Он подошел к ближайшему узлу связи и сдвинул закрывающую панель. Напротив надписи “реакторный отсек” мигал красный огонек. Костя нажал кнопку возле надписи “рубка” и произнес:

– Радик, прием. Я в реакторный. Посмотри, не нарушена ли герметизация отсека?

– Корпус вроде цел, – после небольшой заминки ответил Радислав. – Но температура внутри отсека зашкаливает.

– Принял. Похоже, без скафа не обойтись, – ответил Костя и задвинул панель на место.

– Там плюс сорок, пока можно и без скафа, – пробубнил Радислав.

– По правилам я должен надевать скафандр для внутренних работ уже при плюс тридцати пяти, – парировал Костя.

– Какой ты у нас правильный, – язвительно заметил Радислав.

Костя покачал головой и задвинул панель. Внутренние защитные скафандры находились в нише около грузового отсека, а это совсем в другой стороне от реакторного.

Пока Костя клацал ботинками в сторону грузового отсека, он поглядывал по сторонам, выискивая неисправности. Потому заметил еле уловимое движение на поверхности внутренней обшивки коридора.

Сначала Костя подумал, что ему показалось. Но он еще с учебки выучил важное правило: показалось – перепроверь. Он медленно подошел ближе к месту, где заметил движение.

Около силовых кабелей, протянутых под потолком коридора, еле заметно переливалось нечто полупрозрачное, похожее на медузу.

Изоляция кабеля в этом месте была слегка повреждена, Как будто кто-то разбил банку прозрачного едкого геля и размазал его по стене.

Костя пару раз моргнул и потер глаза: “медуза” никуда не исчезла.

Пилот приблизился ещё на шаг, чтобы как следует ее рассмотреть, но тут полупрозрачное пятно быстро собралось в кучу и метнулось прочь от того места, где стоял Костя.

Со скоростью, не уступающей “пятну”, Костя рванул в противоположном направлении – к рубке.

Радислав сосредоточенно тыкал пальцем в кнопку запуска повторной проверки, когда Костя влетел в рубку, пытаясь на ходу восстановить сбившееся дыхание.

– Там что-то живое! – Костя указал пальцем на дверь.

Было видно, что он пытается держать себя в руках, но в голосе чувствовалось волнение. Радислав же напротив – как будто совсем не удивился. Вид у биохимика был виноватый.

– Ты что, зараза, протащил на борт какую-то тварь? – мрачно спросил его Костя.

– Кто? Я? Не-е-ет! – замотал головой Радислав. – Ну, то есть… почему сразу протащил? Это научный сбор образцов. Санкционированный. И оно было надежно заперто…

Костя схватился за голову и жуткими глазами посмотрел на биохимика.

– Ты – идиота кусок! Ты что, правила тэ бэ не читал? Образцы не должны бегать по кораблю и жрать его! А если оно нападет на нас и высосет нам мозги?

– Чушь! – махнул рукой Радислав. – Это неорганическая форма жизни, между прочим. А мы ему без надобности. Хотя… я точно не уверен…

Костя огляделся вокруг, заглянул в один из ящиков, наспех составленных около входа в рубку, и выудил из него увесистый разводной ключ.

– Бери что-нибудь, и пойдем ловить твой образец, пока он нам корабль насквозь не прогрыз.

Радислав косо посмотрел на Костю и обеспокоенно попросил:

– Ты только не убей единственного в мире представителя неорганической жизни. Я уже запланировал, на что потрачу премию. Могу и с тобой поделиться.

Костя только скривился и уверенно шагнул в коридор.

“Октопус” был не очень большим грузовым кораблем – большую часть пространства занимали реакторный и грузовой отсеки. Последний был забит разного рода оборудованием, который в спешке погрузили туда из лаборатории на Горгоне. Радислав и Костя начали с него, так как именно туда, по словам Кости, и рванула неведомая прозрачная тварь.

Радислав упирался, но Костя все же заставил его надеть скафандр для внутренних работ в безвоздушном пространстве. Хоть в грузовом отсеке все же была пригодная для дыхания атмосфера, по правилам так было положено. Костя не мог игнорировать и товарищу не позволил.

В грузовом отсеке было холодно. Даже, несмотря на то, что оба астронавта уже облачились в легкие, но плотные скафандры, холод пробирал до костей. Разноразмерные контейнеры и ящики составляли хаотичный лабиринт, в котором было непросто ориентироваться.

Радислав уверенно направился к скоплению одинаковых ящиков около левой стены отсека. Посветил фонариком на контейнер со значком радиации на крышке. В боку контейнера зияла дыра.

– У меня очень много вопросов к твоей квалификации, – язвительно заметил подошедший Костя, – но мы сейчас не будем обсуждать меры безопасности, которые ты не предпринял для перевозки инопланетного организма.

– Нужно было спешить, – попытался оправдаться биохимик. – Контейнер для радиоактивных образцов – первое, что пришло мне в голову.

– Ты лучше расскажи, какого размера тварь мы ищем? А то я не особо успел ее рассмотреть.

Радислав почесал плотно прилегающий к голове шлем, а затем развел руки на уровне груди показывая размер:

– Примерно вот такая была. Похожая на плоский серый камень, но я видел, что у нее есть псевдоконечности… вроде…

– Ясно, – кивнул Костя и вздохнул. – Тогда предлагаю осмотреть еще и вентиляционные шахты.

Он предложил начать с правого борта, и постепенно двигаться к голове корабля, перекрывая осмотренные участки.

– Почему ты так агрессивно настроен? – спросил Костю Радислав, когда они вышли из грузового отсека. Они по очереди заглядывали во все возможные отверстия, куда могло проникнуть существо небольшого размера.

Костя бросил злобный взгляд в сторону биохимика, но заметив, что тот интересуется без сарказма, ответил:

– Любая инопланетная тварь крайне опасна.

– По-моему, ты излишне драматизируешь, – голос Радислава прозвучал глухо, потому что голова его почти полностью исчезла в вентиляционной трубе.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу? – спросил Костя.

Радислав выпрямился и с ожиданием уставился на него. Костя закатал рукав скафандра и развернул руку локтем к Радиславу.

– Видишь вот это? – он указал на длинный уродливый шрам, который тянулся от локтя до самой кисти. – Это оставила мне острозубка с Ганимеда. А она размером меньше моего кулака. Я чуть не лишился руки. Из-за яда этой твари я провалялся в больничке три недели, пока врачи вытаскивали меня с того света. Так что не говори мне, что я излишне драматизирую. Это называется “разумная осторожность”. Повторю – любая инопланетная тварь для человека опасна.

– Как скажешь, чувак, – покачал головой Радислав. – Но, если ты испытал только негативный опыт, это совсем не значит, что все остальные столкнулись с таким же. Ты слишком напряжен! Нужно дать шанс позитиву проникнуть в твое сознание…

– Ой, заткнись! – прервал его Костя. – Вот только не нужно втирать мне этот просветленный бред!

Радислав пожал плечами и двинулся дальше по коридору. Костя следовал за ним чуть поодаль, освещая фонариком темные углы. Он несколько долгих минут смотрел на маячившую впереди широкую спину биохимика, а затем все-таки нарушил молчание:

– Я понял теперь, почему ты на пассажирском не улетел, а ко мне на грузовой поперся, – сказал он в спину биохимику. – Чтобы протащить контрабанду! Мы из-за тебя чуть не погибли! А меня, между прочим, ждут…

– Ой, кто это тебя ждет? Найнел с “Титануса”? – хихикнул Радислав, не оборачиваясь.

– Ее зовут Нинель. А вообще, это не твое дело, – Косте не хотелось говорить о личном с посторонними, но он посчитал нужным пояснить: – И она с “Венеры”.

– А-ха-ах-ха! Свинера! – загоготал Радислав. – Ой, не могу! Ха-ха!

– Сам ты, свинера… – Костя укоризненно посмотрел на биохимика.

Но тот приложил палец к губам и выразительно указал глазами на шлюзовую дверь, ведущую к небольшому жилому отсеку корабля.

– Мне кажется, что я слышал там какое-то шебуршание, – прошептал Радислав.

Костя поднял повыше разводной ключ и кивнул Радиславу. Тот резко сдвинул входную панель.

В отсеке было тихо. Он был жилым – вмещал в себя четыре ниши для сна. Три были пустые, и лишь одна аккуратно заправлена.

– Тут вроде все в порядке, – пробормотал Радислав. – Даже слишком.

Костя на всякий случай заглянул во все места, где могла поместиться искомая тварь.

Радислав терпеливо ждал в проеме. Когда Костя вышел, он задвинул дверь в отсек, и направился дальше по коридору. Костя с разводным ключом следовал за ним.

– Вот скажи мне, Радислав, – вкрадчиво, но не скрывая раздражения, произнес Костя. – Какой толк в этой тупой зверюге с Горгоны?

– Ну, знаешь! – Радислав даже задохнулся от возмущения. – Сразу понятно, что ты – человек от науки крайне далекий. Знаешь, сколько полезного можно извлечь из неорганической формы жизни? Ты только вдумайся! “Неорганическая” и “форма жизни” – несовместимые понятия, которые раньше можно было только в фантастике увидеть. Это прорыв во многих областях науки.

– Например? – поинтересовался Костя.

– Ну, во-первых, новые цепочки соединений, новые возможности для бытовой и промышленной химии. Большие перспективы для улучшения возможностей работы в безвоздушном пространстве и условиях высоких температур. В медицине также…

– Хорошо, хорошо, я понял! А эта форма жизни, которую ты нашел, точно неорганическая? Ты уверен?

Радислав с сомнением пожал плечами и сказал:

– Я особо не успел никакого анализа провести. Думал, выберемся с планеты, доберусь до лабы и уж тогда все изучу как следует.

Костя остановился и посмотрел на Радислава, как на больного.

– Дай-ка я подытожу? То есть ты, не проведя никаких анализов, проигнорировав все правила техники безопасности, нарушив несколько законов и подвергнув жизнь своего товарища, то есть – меня, опасности, все-таки протащил неизвестную науке тварь на корабль? Так?

Радислав гордо поднял подбородок вверх и серьезно произнес:

– Ради науки многие жертвовали даже собственной жизнью!..

– Собственной! – заорал Костя. – Но не моей же! Выберемся из этой истории живыми, и я тебе так морду начищу!

– Можешь хоть сейчас, – Радислав выпрямился, возвышаясь над Костей на целую голову.

Костя бросил на биохимика уничтожающий взгляд и молча продолжил рейд.

Аварийная сирена завыла так неожиданно, что Костя подпрыгнул.

“Повреждение в секторе “Б” – услужливо подсказала система оповещения приятным женским голосом.

– Система охлаждения накрылась, – побледнел Костя. – Нам конец.

Он стремглав бросился по коридору.

– Костя! Спасательная капсула в другой стороне! – крикнул ему вдогонку Радислав.

Но Костя не ответил, и биохимик побежал вслед за ним.

Сирена выла, как раненый зверь. Система оповещения надрывалась: “Критическое состояние реактора. Просьба экипажу проследовать к спасательной капсуле”.

До входа в реакторный отсек оставалось всего ничего, и Костя ускорился, пытаясь поскорее попасть туда. В какие-то три прыжка он достиг проема, но резко остановился на пороге. Сзади, влекомый инерцией, в него врезался Радислав.

Костя смотрел, но не мог понять, что случилось с реактором.

Внутреннее помещение в свете аварийных мигалок казалось кроваво-красным, отчего, в сочетании с сиреной, становилось еще тревожней. Цилиндрическое тело реактора, которое пронизывало весь корабль почти от носа до хвоста, в самом центре было покрыто толстым слоем полупрозрачного вещества. И этот нарост пульсировал, постепенно увеличиваясь в размерах.

– Радик, Оно жрет наш реактор! – завопил Костя и, замахнувшись разводным ключом, бросился вперед.

В самый последний момент его схватила за руку огромная лапа биохимика, которой он удержал Костю от безрассудного поступка.

– Сейчас рванет! – заорал на ухо Косте Радислав и вытащил шокер. – Это из-за нее. Надо убить тварь, пока она нас не угробила.

– Не стреляй, Радик! – завопил Костя. – Ты попадешь в реактор!

– Я не собираюсь подыхать из-за какой-то премии! – орал Радислав, прицеливаясь.

Костя прыгнул на него, пытаясь повалить на пол, но Радислав все же успел нажать на спусковой крючок.

Пространство заполнил яркий белый свет, и все провалилось во тьму, вслед за Костиным сознанием.

Когда Костя все же разлепил глаза, ему показалось, что он провалялся без сознания несколько часов, хотя наручный коммуникатор, настроенный на корабельное время, показывал, что прошло не более семи минут.

Самое главное – он был жив. На всякий случай ощупал туловище и голову – все на месте, нет ни ран, ни кровотечения.

Костя повернул голову и увидел лежащего рядом Радислава. Коснулся артерии на его шее – жив.

В ушах шумело, так что Костя не сразу понял, что корабельная система оповещения продолжает что-то сообщать, но информация пока мозгом не воспринималась. Из открытого проема в реакторный отсек все еще виднелся красноватый отблеск.

Вот же идиот Радик! “Не собираюсь подыхать”, а сам в реактор целился!

Не вставая на ноги, Костя пополз к дверному проему в реакторный. Надо все-таки посмотреть, что там с системой охлаждения, пока не поздно. Кстати, что там аварийная система бормочет?

“Целостность оболочки реактора повреждена. Корабль уничтожен”.

– Что? – у Кости глаза на лоб полезли. – Как это, уничтожен?

Цепляясь за стены, Костя кое-как поднялся на ноги и заглянул в отсек.

И обомлел.

На месте реактора вспучилось желеобразное полупрозрачное нечто. Оно полностью обволакивало то, что осталось от реактора, сохраняя внутри себя всю невырвавшуюся наружу ядерную энергию.

Это завораживало и пугало. Но оторвать взгляд от прекрасного и жуткого зрелища Костя не мог.

Сзади застонал Радислав, приходя в себя.

– Костян, – слабым голосом позвал он. – Мы что, умерли?

– Нет, Радик. Похоже мы получили второй шанс, – ответил Костя.

– А что с реактором?

– А он, понимаешь, все-таки рванул. – Костя улыбался.

– Как это, рванул? Ты чего? Кукухой двинулся, Кость? – Радислав обеспокоенно смотрел на пилота, пытаясь подняться с пола.

– Я так думаю, что твоя неорганическая тварь нас только что спасла. Не веришь? Я сам не поверил, если бы мне рассказали. Иди, посмотри.

Костя указал рукой вглубь реакторного отсека.

Радислав, кряхтя, поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к Косте.

– Ух!.. Твою мать! – восхищенно вырвалось у Радислава от увиденного. – Это что это? Это как?

– Эх, ты, биохимик! Мы ошибались, Радик. Тварь не пыталась уничтожить ядерный реактор. Она, по-видимому, начала поглощать излишек его энергии, когда отказала система охлаждения. Ну а когда реактор рванул, тварь поглотила его полностью. Это я так предполагаю, но мне надо еще кое-что проверить.

– Ну, дела, – Радислав потер ушибленный затылок.

Костя отодвинул панель узла связи и, набрав на терминале соответствующую команду, отключил аварийный сигнал. Затем запустил диагностику, дождался результатов и громко захохотал.

– Не, я определенно советую тебе обратиться к врачу, Костян. Ты меня пугаешь гораздо больше, чем желеобразный сгусток на месте реактора, – обеспокоенно произнес Радислав.

– Диагностика показывает, что реактор поврежден, но при этом все остальные системы корабля работают в нормальном режиме. Знаешь, что это значит?

– Что?

– Либо мы сошли с ума, либо у нас теперь новый, неизученный источник энергии. Живой, умный и способный встраиваться в систему корабля.

Радислав недоверчиво посмотрел на Костю, а потом подошел к панели, принялся тыкать в нее своими огромными пальцами.

– Ты посмотри на показатели мощности! – задыхаясь от восторга, закричал Радислав. – Это же прорыв! Настоящий биологический реактор! Практически вечный двигатель! Никакого тебе ядерного синтеза – чистый биопанк! За этот экземпляр ученые на Земле и Марсе собственную печень будут готовы продать!

Радислав счастливо хохотал, потирая шишку на затылке, а Костя подумал о том, что может и неплохо все получилось. Хоть и не по правилам.

Май 2025