Горизонт событий

ЗАТО Зареченск.



6 июня 2015.



23:30


— …Скорей бы лед встал. Пошел бы тогда на рыбалку. Чего бы поймал — знакомым раздал, не жалко. – Алексей играл перебором, затем перешел на бой.

— Луна появилась и лезет настырно все выше и выше. – Ромка пел, чуть хрипя, громким пьяным голосом – Сейчас со всей мочи завою с тоски… сука… и никто не услышит!!!



— Ой-йо, ой-йо, ой-йо. – Алексей пел тише и спокойнее – Никто не услышит.

— Ой-йо, ой-йо, ой-йо. – Ромка пел надрывно и надсадно – Никто не услышит меня...

— Уймитесь, в конце-то концов, - в стену постучали громко и убедительно – Ночь на дворе, дети спят!

— От старых друзей весточки нет, грустно. – Алексей пел с той теплой душевностью, с которой и следовало петь про “Старых друзей” – А на душе…

— Тсссс! – Ромка закрыл ладонью рот – Братишка, завязываем, иначе мам Надя нас того…

Алексей улыбнулся. Отставил гитару в сторону. Они сидели вдвоем на кухне при свете лампочки, висевшего над плитой воздухозаборника. Ее тусклый свет отбрасывал тонкие тени на стол с незамысловатой, но бодрой закуской, на ополовиненную бутылку водки, на стену за ней, на край дверного косяка. Все остальное было погружено во мрак, будто укрыто черным шелком волшебного плаща ночи, который струился прямо из открытого окна. Так казалось Ромке.

— Ничего, - сказал Алексей спокойно – В жизни раз бывает…

— Девяноста лет? – Ромка хрюкнул смешком, поднял стопочку, словно вытянув ее из мрака на свет – Однако бывает, что и не бывает…

— Редко видимся, вот я о чем… - Алексей вздохнул, тоже подставил стопочку лучу, отчего она сделалась желтоватой.

— Что верно, то верно… - Ромка тоже вздохнул, легонько, беззвучно тронул стопкой стопку —Вот скажи мне, на кой ляд вы закрылись в этой чертовой дыре? Дался вам этот, мать его, Зареченск… Дальше только Мухосранск, но он хоть на карте есть… Я сутки ехал поездом, потом – три часа автобусом! Какое три я два часа его на автовокзале дожидался. Это уже пять часов. Но это все хрен с ним: у нас с этим везде “хорошо”. Эта хрень везде.

— Зато ЗАТО… — Как-то тоскливо заметил Алексей.

Ромка махнул Рукой:

— Чтобы только сюда впустили, я неделю бумажки собирал. Не-де-лю: всю мою биографию под мелкоскопом просмотрели. И если бы не мои связи, – он многозначительно указал куда-то вверх – Хрен бы мы свиделись!

— Так ей работу предложили, ЗАРПЛАТУ (!), опять же, квартиру приличную… — Алексей развел руками – Мы то – ладно – детей ставить “на ноги” нужно…

Ромка кивнул, мол, дело известное. Зарплаты тут дай бог каждому, кто ж даром поселится на самом, как это тут называли, “краю географии”.

— А чем они тут занимаются, я, честно сказать и не знаю… - Алексей прикрыл глаза, мол сам понимаешь, не сахар жить в почтовом ящике.

— А если бы знал, то и тогда не сказал бы… - Улыбнулся Ромка и голос его прозвучал громко и резко.

— Чш-шш! – Алексей прижал указательный палец ко рту и показалось, будто не случайно понизил голос до заговорщического шёпота – Да она и сама не в курсе, что они там творят… Говорит: чертежи. Но секретность круче, чем в «Арзамасе-16» в его лучшие годы! Ну, а я, понятное дело, их кормлю…

— Да понятно, что ни хрена не понятно… — Ромка налил Алексею до краев, себе половинку – Давай, брат:“За понимание” до дна…

— Здрав будь баярин!


Институт ядерного синтеза «ПРОМЕТЕЙ - 3»



6 июня 2015.



23:30




— Профессор Жданов, это Борис Никитович Прытин, пройдите в операторскую, — прозвучал в динамике голос.

Профессор Жданов с сожалением отставил чашку, только что заваренного чая, чертыхнулся и вышел из кабинета. Быстро преодолел коридор, и таким же скорым шагом подошёл к лифту, на котором спустился на минус третий уровень. Сотрудники института называли третий уровень «полигон», именно там находилась новейшая установка для исследования физики элементарных частиц — гордость научного учреждения.

Скоростной лифт выпустил ученого в небольшой холл с единственной бронированной дверью и «аквариумом» охраны. После соблюдения формальностей получено разрешение, Жданов с охранником ввели код и, двери, толщиною не менее полуметра, автоматически легко открылись, пропуская профессора в ярко освещённый коридор, ведущий в так называемую плоскость пучка, святая святых института.

Проходы, ведущие от лифта к пунктам управления и обзорной площадке, довольно замысловатые. В случае утечки радиации они послужат защитным барьером, поскольку большая часть радиоактивного излучения не проникнет через толстые стены. Кроме того, в качестве меры предосторожности уровень радиоактивного фона постоянно измеряется специальными датчиками.

В коридорах немного душно. Воздух накачивают сюда по вентиляции принудительно, а его состав тщательно контролируется. Детектор содержит, в частности, жидкий аргон, температура которого всего лишь на несколько градусов выше абсолютного нуля - начала отсчета температуры по шкале Кельвина. Если аргон вдруг нагреется, испарится и выйдет наружу, он может быстро вытеснить весь пригодный для дыхания воздух. Избежать этой опасности позволяет разветвленная система оповещения, которая в экстренном случае подаст сотрудникам сигнал, чтобы они смогли вовремя эвакуироваться на лифте.

Наконец Жданов дошел до обзорной площадки и через пару минут предстал перед своим начальством. На головах у всех пластиковые каски, вроде строительных и белые, стерильные комбинезоны со значками радиационной опасности: так отрабатывается инструкция, по которой эти эмблемы обязательно нужно носить рядом с установками, где уже запущены пучки.

Непосвященному БЩУ – блочный щит управления – кажется каким-то необычным сооружением звездных пришельцев. Улетают ввысь стены, человек совсем теряется на их фоне...

Отсюда, со смотровой площадки, ускоритель напоминал лежащее на боку «колесо обозрения», и Жданову казалось, будто перед ним инопланетный корабль, пристыковавшийся к соответствующих размеров космической станции.

Ускоритель представлял собой огромное блестящее кольцо с бессчётными спицами. В нем удерживаются протоны и другие частицы, которые, двигаясь по кругу в противоположных направлениях, сначала ускоряются до рекордных энергий, а затем сталкиваются.

— Вот что голубчик, вы уж простите, что я так бесцеремонно отрываю вас от похода домой. Понимаю, понимаю, — поднял руку академик Прытин, как бы извиняясь, — Ваша смена закончилась, но операторы твердят, что возникли какие-то неполадки. Я прошу вас разобраться, в чем именно дело.

Жданов кивнул. Он уже смотрел на мониторы, погружаясь в работу и высматривая отклонения от нормы, пока профессиональный взгляд не находил ничего необычного: стрелки в нужном положении, не мигают сигнальные табло - все нормально. Собственно говоря, никакой аварии не случилось. Ее и не могло быть. На таких установках даже при неосторожности попасть под облучение трудно. Если предположим начнется неконтролируемый разгон частиц или откажет какой-либо из узлов, автоматы - стражи верные и незаметные, которые сами видят все хорошо и не пустят никого за пределы биологической защиты.

К тому же бдительный оператор внимательно следит за приборами. Жданов знал частоту, при которой выключается генератор, и перевёл в обороты по цифровому указателю, поскольку за ними было удобнее следить.

— С чего вы решили, что что-то не так? И какого рода расхождения в параметрах? — Он оторвал взгляд от ближайшего дисплея и посмотрел на шефа.

— Вы ведь у нас специалист по системам…

Сосредоточенная тишина, еще несколько секунд назад царившая здесь, взорвалась в неистовстве звонков, сирен и вспышек лампочек. Весь персонал резко повернулся к мониторам. Все экраны заполнились красными надписями и такими же зловещими красными графиками. "Опасно! Опасно!" - вбивали в голову светящиеся табло, и руководитель проекта невольно ускорил шаг, чтобы скрыться за дверью.

Мощность реакции внезапно стала нарастать. . Словно обезумевшее животное, она не слушается хозяина, становится неуправляемой. Как бурная река, размывшая плотину и водопадом устремившаяся вниз, бушует поток нейтронов в трубе ускорителя. И за одно мгновение произошло не виданное и не просчитанное ни кем из учёных явление.

— Не может быть, — прошептал Жданов, но его никто не услышал.

Больше ничего не успел – раздался удар. Сверху посыпались обломки прессованных плиток фальшпотолка. Погас свет и вскоре зажёгся. Взглянул вверх – в это время второй удар сотряс всё здание.

Выброс мощной волновой структуры электромагнитный импульс накрыл не маленький научный город и окрестности. Он обрушился на дома и улицы, и эта невидимая сила сотрясла вывернув наизнанку — людей, животных, дома и автомобили – в этом огненном смерче погибало все… А потом, через долю мига невиданный электроимпульс отхлынул. Пространство и время содрогнулись и успокоились, оставив после себя кусочек апокалипсиса…





* * *





***





— …Нынче я веду далеко не светский, так сказать, затворнический образ жизни. Пришло иное время, и я растерял многие связи, а новых почти не приобрел. А ведь бывали дни, когда перед нами отворялись многие двери Всему, как говорится, пришел стремительный и будничный конец. И наступила меланхолия. С днем рождения меня поздравили только ВЫ, против обычных ста пятидесяти, просил у брата денег в долг – не дал… - Ромка сжевал маринованный помидорчик — …Хочется Тоньке написать… Можно я твоей “агрегатом” воспользуюсь в личных целях?

— Да без проблем, — Алексей встал и сдвинул стопочки в угол стола – Но, лучше чуть погодя. Щас я…

Он вышел из кухни куда-то в темноту. Стало совсем тихо.

Ромка вздохнул, встал с табуретки, подошел к окну. Оперевшись ладонями о подоконник он вгляделся в антрацитную темноту за стеклопакетом. Постепенно проступали более светлые очертания на густо-темном фоне неба. Внезапно, он ясно узрел между девятиэтажками, доселе виденное только по телевизору, там далеко впереди на фоне леса, северное сияние. Зелено-красно – фиолетовое зарево вырастало из-за густых вековых деревьев несколько секунд. Ромке на мгновение показалось что пол уходит у него из под ног и он вцепился в край подоконника обеими руками. А потом, все стало как было: световое пятно за окном растаяло и стало уж совсем темно.

“Сатурну больше не наливать!” – Сказал себе Матвеев, офигев от этого факта.

— Пошли спать. А то меня что-то штормит уже. – Алексей подошел к нему сзади.

— Слухай, а ты когда-нибудь северное сияние видел?

— Нет. – Засмеялся Алексей – Пошли уже…

— И я не видел… Никогда.- улыбнулся Ромка –…Ах, у психов жизнь, так бы жил любой: хочешь - спать ложись, а хочешь - песни пой!

— Цссс! - Они прошли по темной квартире в неопределенном Ромкой направлении.

Матвеев механически перебирал ногами, потом опустился на мягкое, упал щекой на мягкое

—…Шизофреники - вяжут веники,

А параноики - рисуют нолики,

А которые просто нервные,





Те спокойным сном спят, наверное. – Бормотал Ромка невнятно.— Во-во и ты спи… - Сказал Алексей – С днем рождения. Спокойной ночи.— Спокойной… - Буркнул Ромка, погружаясь в вязкую и глубокую сонную тьму…





* * *





2





6 июня 2015 года, суббота.



23 часа 50 минут



Закрытая база «Зареченск – 2».



Караульное помещение.


В кресле на колёсиках перед компьютером сидел нахмурившийся начкар – старший прапорщик Шевельков и задумчиво шевелил пшеничными бровями. Вот уже пятнадцать лет он ломал свою рано облысевшую голову над тривиальным вопросом: что хорошего можно спереть на этой базе? Кризис поджимает, и поджимает не на шутку. Денег нет, и не предвидится. Семья только вот есть хочет. Привыкла «фамилия» к трехразовому питанию…

Забежать надо бы к Шуре Лютману на продсклад… Сердитый скрежет винчестера оборвал благие мысли начкара, и он взглянул на монитор. 15-ти дюймовый «Gold Star» отображал бородатую физиономию с налитыми кровью глазами, но тут Sound Blaster заложил уши громким ревом. Внезапно все стихло, и на мониторе осталось светиться «William must die”, причем в левом углу и желтым цветом.

Через секунд пять компьютер любезно позволил отключить питание… Шевельков уже снял трубку черного «Сименса», чтобы вызвать орлов из взвода хакерской поддержки капитана Кузнецова, но быстро положил ее, ибо внезапно послышался топот бегущих по коридору караулки ног. В комнату начкара без стука влетел помначкара – сержант Кимарин.

— Товарищ старший прапорщик! Владимир Иванович! – лицо сержанта было белее снега, – то-то хренотень на улице творится! Учения, может, какие начались или тревога?

— Какая, к дьяволу тревога! – воскликнул начкар, – о тревоге за полчаса предупреждают, минимум!

Шевельков схватил лежащую на пульте фуражку, надел ее набекрень, и, кренясь на девяносто градусов от плоскости головного убора, побежал по коридору.

— Твою мать! —присвистнул он, выбежав на улицу, – никак, Господь учениями командует!

На небе вовсю плясали зарницы, пахло сильно озоном и еще какой-то гадостью

Минут через пять небо стало обычного цвета, но разбавленного неожиданной монохроматической бирюзой, запах озона исчез. Наступила благодать. До ушей присутствующих донесся отдаленный вой часовых на вышках. От него стало как-то жутковато. Опрокидывая на ходу столпившихся солдат, начкар бросился обратно и, схватив трубку, послал вызов на пост №1. Трубку долго не снимали. Шевельков уже чертыхнулся, хотел было бежать на пост, но легкий щелчок возвестил, что контакт состоялся, а сопение в трубке подтвердило наличие на вышке жизнеспособного организма.

— Твою долбанную мать!!! – заорал в трубку старший прапорщик, – какого дьявола ты устроил этот спектакль, Федорчук?

В трубке послышались стенания и всхлипы, но в итоге субординация и дисциплина победили нервную систему солдата – дрожащий голос ефрейтора произнес:

— Дык, ета… товарыш старший прапорщик. Город пропал!

— Ты что, ханки обожрался, военный? Да я тебя, гада, на тумбочке сгною!

— А идите и посмотрите сами, какое тут дерьмо твориться! – дерзко ответил Федорчук и повесил трубку.

— Кумарин! – закричал Шевельков, – ко мне!

Вбежал запыхавшийся сержант.

— Разводящего на первый пост, да захвати двух солдатиков покрепче: Горомыко да Пятнавого,– пусть приволокут сюда этого Федорчука. Спятил солдат. Кто же вынесет три караула подряд! Осточертело напоминать командиру, что людей не хватает… Может и нажрался каких мухоморов… А!!! Выполняйте, сержант! – Кумарин остался на месте, игнорируя приказ и вопросительно глядя на начкара.

— Что такое, Саня? – удивился Шевельков.

— А остальных?

— Кого это, остальных? – не понял начкар.

— Часовых.

— Зачем? – недоумевал Шевельков.

— Так они же все воют, – равнодушно пояснил сержант.

— О, черт! – схватился за голову начкар, – бери разводящего, двух солдат, и пошли со мной!

На улице было непривычно тихо: вой часовых стих, из боксов доносилось мягкое гудение электросварки, да слышалось только далекое рокотание аварийного дизель-генератора.

— Саша, тебе не кажется, что стало чуточку прохладнее? – спросил начкар у зама.

— И воздух другой какой-то, – потянул носом Кимарин. – А вы не находите?

— Воздухом занимается авиация, а наше дело – земля.

По асфальту звонко цокали подкованные сапоги небольшого отряда. У первого поста их окликнул осипший Федорчук:

— Стой, кто идет!

— Хрен в сиреневом пальто, ефрейтор! Что это за неуставные вопли слышались из этого сектора минут пятнадцать назад?

— А вы за забор гляньте, товарищ старший прапорщик, – Федорчук пожал плечами с видом психиатра, встретившего в пивной коллегу.

Шевельков нахмурился:

— Ты сейчас, Ваня, хорошо себя чувствуешь? Голова не болит?

Федорчук злобно сказал сквозь зубы:

— Газы в кишечнике мучают. Вы подойдите к забору, – так я вас одной очередью, оптом! – и отвернулся, глядя куда-то вдаль.

Вмешался Кумарин:

— Товарищ старший прапорщик, вы же видите – Федорчук в норме – он и с комбатом так разговаривает.

— Сам вижу, – Шевельков, казалось, напрочь забыл о часовом; подойдя к забору, он придвинул к нему какой-то ящик и, взгромоздясь на него, заглянул за…

Саша Кумарин едва успел подхватить покачнувшегося и начавшего заваливаться начкара. Оказавшись на твердой земле, Шевельков встряхнулся, снял фуражку, достал носовой платок и протер им лысину. Затем спрятал платок в карман кителя и, держа в руке головной убор, сел на ящик.

— Абсурд, бля! – произнес он упавшим голосом.

Строй, в мгновение ока превратившийся в ватагу, бросился к забору. Горомыко и Пятнавый, в ящиках не видевшие необходимости, первыми обозрели зазаборный пейзаж.





* * *





ГЛАВА 2





Проснулся Алексей от холода.



В восемь жена Надежда разбудила уходя на работу, гремя на кухне кастрюлями с недовольным ворчанием что де интернет стал виснуть.



“Ей на это всегда везет. – Вздохнул про себя Алексей – Ну да она у меня девочка умная, так что разберется с провайдером самостоятельно”.



С трудом встал, надел шорты и пошёл на кухню ставить кофе.



— Потише можешь? Утро же.



— Отвянь, – жена явно была не в духе, – Мне вообще-то на работу шлёпать, а перед этим было бы неплохо пожрать что-нибудь.



— И в чём проблемы? Ставь чайник, жарь яичницу. Не понимаю твоих проблем.



— Лешка, ты что, дурной что ли? Не видишь, что часы на плите не работают. Света в доме нет, - продолжала возмущаться Надя.



— Ладно, подожди, сейчас спущусь вниз на первый этаж и уточню у вахтёрши, что произошло. Может, как обычно соседи проводку чинят, вот и выключили свет, чтобы током не шарахнуло.



Зевая Алексей отправился в прихожую. По привычке влез в берцы, накинул осеннюю кожаную курточку.



Из-за того, что лифт не работал, спустился пешком с седьмого этажа.



— Тёть Нин, здрасьте, — обратился он к Вахтёрше тёте Нине, которая жила тут же на первом этаже.



— Привет Лёш. Ты, наверное, за свет хочешь узнать?



— Как раз про свет я и хотел спросить. Что случилось, не знаете?



— Не знаю, Лёш. Только скажу тебе, что света нигде нет. Утром Аржаников из десятой квартиры своего Чебурашку выгуливал. Так сказал, что, по словам собачников, ни у кого из них дома света нет.



— Ладно, тёть Нин, спасибо. Буду знать, что называется, - ответил Алексей разочарованно.



— Лёш, подожди. Ты ж кампутерщик. Посмотри мой телефон, пожалуйста. Что-то он барахлить начал, - сказала тётя Нина, протягивая свой старенький Сименс.



Алексей взял телефон и посмотрел на его дисплей. Всё было нормально кроме того, что не было сигнала сотовой связи.



— Тёть Нин, у меня для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начать?



— Ну, давай с хорошей.



— Хорошая – в том, что телефон ваш в порядке.



— А плохая, какая?



— А плохая заключается в том, что света нет не только в жилых домах, но и на станциях сотовой связи. – С этими словами Алексей оставил недоумевающую тётю Нину и дальше нести боевое дежурство на входе в подъезд и поднялся в квартиру.



— Лёш! - встретили его с порога вопли жены – У тебя телефон работает?



— Не знаю, не смотрел ещё, но, скорее всего, не работает. Я сейчас вниз спускался, так тёть Нинин телефон ничего не ловит. Не думаю, что у меня другая картина будет.



— Ну а ты проверь. Мне на работу позвонить надо!



Алексей пошёл в спальню, и посмотрел на дисплей своей «Ноки». Картина была та же самая, что и с телефоном Нади и тёти Нины.



— Не, Надь, не пашет мабила.



— Да Лёш, Ё-моё! Ведь мне же позвонить надо Филаретычу, уточнить кой-чего...



— А ты с городского звонила?



Хмурое Надино лицо, просветлилось счастливой улыбкой, она подошла к городскому телефону, поднесла трубку к уху и победно воскликнула, - Лёха, он пашет!!!



— Ну вот. Отлично. Звони своему Фиафанычу.



— Филаретычу... – Она весело погрозила пальцем.



— Тем более, звони! – Подмигнул Алексей.





* * *





***





Ромка приоткрыл левый глаз. Солнечный зайчик, проскользнув между шторами, грел Дашкино личико улыбающееся с фотографии на стене: в гимнастерке с погонами лейтенанта медслужбы, в пилотке с алой звездочкой.

“Значится уже девять. Пора вставать. – Он повернул голову к письменному столу, на котором стояли небольшие электронные часы. – Верно: 8 часов 52 минуты. ”

Он перевернулся, скинул мягкий плед, вяло провел рукой по лицу. Потом сел в кровати. Одев тапки, встал и раздвинув шторы на широком окне, впустив солнечный свет в комнату.

“Данькина норка!” – Ромка улыбнулся и с интересом огляделся: Комната была не большая но уютная – девичья – с развешенными на стенах дипломами в светлых рамочках и медалями за спортивные достижения. На аккуратных полочках трофейные кубки и мягкие игрушки, цветы на подоконнике, в углу новенький синтезатор, платяной шкаф с зеркалом…

Глянул на свое отражение. На него смотрел уже не молодой мужчина с растрепанными темными волосами и такими же густыми бровями. Улыбка разгладила немногочисленные морщины на лбу и согнала их в уголочки глаз.

“Да, сдаешь, старина, - подумал Ромка. - На природу тебе надо, на воздух. Утро-то вон какое!..”

Седеющие виски, нездоровые мешки под глазами и набухшие верхние веки - следы прожитых лет, которые не могла уменьшить даже улыбка, придавали лицу усталое выражение. Помотал головой, отчего волосы еще больше растрепались. И пошлепал, покачиваясь в прихожую. Одеваться не стал. Потому как уснул в одежде.

Нескольких минут хватило на утренний туалет – не оказалось ни воды ни даже электрического освещения туалета.





* * *





***





— Доброе утро, дядь Ром! —

В коридоре, возле дверей в ванную Ромка столкнулся с высокой босой девочкой в длинной ночной рубашке, с разбросанными по плечам длинными волосами. На вид ей было лет четырнадцать-пятнадцать. Веселые, большие глаза смотрели на него весело и прямодушно, так что он бодро улыбнулся этому солнечному существу.

“О не лети так жизнь, слегка замедли шаг… - Подумал Ромка, вспомнив свое отражение в зеркале – Вроде так недавно он видел ее совсем маленькой и стеснительной. А вот уже эта маленькая, лишь на чуть ниже его.”

— Доброе утро, Дань. – Он подмигнул ей — Где ты сегодня ночевала, если я проснулся на твоем месте?

— А-а-а! – она лениво махнула рукой – С Ксюхой, в ее комнате. А вы прям так спали?

— В смысле?

— Ну в футболке, в джинсах, в моих тапочках? – Она весело засмеялась.

— Неа… - Засмеялся Ромка – Без тапочек… но в носках.

Дарья прыснула детским смешком и обойдя Ромку, юркнула в ванную.

— Дашунь, света нет. – Сообщил он, не оборачиваясь шествуя в кухню, слыша как щелкает выключатель – И воды, кстати, тоже!

— Баа-лииннн!!! – Раздраженно прорычала девочка.

Ромка улыбнулся, уловив в этом вопле подростка узнаваемые нотки.

— Зато, ЗАТО! – Пошутил Ромка, присаживаясь на табуретку в кухне – Вот-те и блин-оладушка…

— Ну и чего теперь делать? – Девочка встала в дверях кухни с недовольным видом, уперев левую руку в бок, а на палец правой, накручивая распущенные волосы.

— Ждать.

— Чего ждать-то? – Даша подошла к плите и поболтала остатками воды в чайнике.

— А знаешь песню: «…Чукча в чуме ждет рассвета. А рассвета долго нету. А рассвет наступит летом…»?

— Неужели кто-то еще так живет? И это в двадцать первом веке! – Даша села за стол, против него – Просто чёрная дыра какая-то! Дядь Ром, а что такое Чёрная дыра?

Ромка вздохнул, почесал растрепанные волосы:

— Хрен его знает, Дань, если честно, что это вообще такое… Наверное, мы никогда не увидим черную дыру в свои телескопы. Но могу поспорить на что угодно: что это, несомненно, самая увлекательная из тем современной астрономии…

– А ученые астрономы знают что это?

– Ну, это такой космический объект, имеющий настолько мощную гравитацию, что из него не могут вырваться даже световые лучи; именно поэтому черные дыры невидимые.

– А что у них внутри?

– Кто ж его знает-то… Упасть в черную дыру можно, а вот выбраться из нее — нет, даже если очень сильно захотеть. Ты не успеешь даже крикнуть "мама!".

– Надо погуглить про черные дыры! – Оживилась девочка.

– Но Черные дыры поглотили весь ваш свет…

– Как?! – Изумилась девочка.

– У нас нет ни света, ни интернета, ни даже воды. – Улыбнулся Ромка.

– Аааа!!! И точно… Но, зато… - Даша постучала указательным пальцем по лбу – Есть же сотовый телефон!

Ромка кивнул. Дарья ускакала к себе в комнату. И через полминуты вернулась, совершенно разочарованная:

– Телефон тоже съела Черная дыра! – вздохнула она и, небрежно бросила трубку на стол.

– Эх вы, поколение-next, отними у вас ваши гаджеты и вы уже теряетесь. – Беззлобно проворчал Ромка.

– Да уж, дядь Ром, - Закивала Даша – Трудно представить как вы жили без интернета.

– Да нормально, в принципе, жили…– Ромка задумался – Во дворах бегали до ночи… в карты играли…с девчонками знакомились…хорошо жили! Любили, знаешь, чтобы на чёрный хлебушек полить маслица подсолнечного, да с сольцой…

– А где информацию качали, без интернета?

– Так, в библиотеке…

– Да уж, – вздохнула Даша – не скучно вам было… А хотите, бутерброд с колбасой?

– А хочу!

– Сщас… только чаю вот нет… в смысле, чай есть - воды нет…

Ромка рассмеялся:

– Уж понял, что в вашей избушке ни песка, ни масла. – Сжевав бутер подмигнул Дарье – Знаешь, что полагается после вкусного обеда?

– Это ж не обед. – Девочка пожала плечами.

– По закону Архимеда, после вкусного обеда, полагается вздремнуть.

– Ложитесь в моей комнате, там по тише.

– Тут везде не особенно шумно, но благодарю и за перекус и за гостеприимство… А кстати, где твоя сестрёна?

– А она вообще любит подрыхнуть. – Улыбнулась Даша – Сегодня воскресение так что раньше чем перед обедом не увидите.

– Даже во так? Ну, хорошо хоть перед обедом, а не после ужина.

Даша широко улыбнулась и юркой мышкой, ускакала в гостинную, а Ромка вернулся в ее залитую солнечным светом комнату.



Он скользнул взглядом по книжной полке. Взгляд остановился на среднего объема книжке в синем переплете. Ромка взял книгу – это оказалась повесть Кэролла о приключениях Алисы в стране чудес, – устроился поудобнее на кровати, открыл где попало и прочел: «- Ой, все страньше и страньше! - закричала Алиса. (Она была в таком изумлении, что ей уже не хватало обыкновенных слов, и она начала придумывать свои.) - Теперь из меня получается не то что подзорная труба, а целый телескоп! Прощайте, пяточки! (Это она взглянула на свои ноги, а они были уже где-то далеко-далеко внизу, того и гляди, совсем пропадут.) Бедные вы мои ножки, кто же теперь будет надевать на вас чулочки и туфли... Я-то ужсама никак не сумею обуваться! Ну это как раз неплохо! С глаз долой – из сердца вон! Раз вы так далеко ушли, заботьтесь о себе сами!.. Нет,- перебила она себя,- не надо с ними ссориться, а то они еще не станут меня слушаться!

Я вас все равнобуду любить,- крикнула она,- а на елку буду вам всегда дарить новые ботиночки!

И она задумалась над тем, как же это устроить. "Наверное, придется посылать по почте,- думала она.- Вот там все удивятся! Человек отправляет посылку собственным ногам!...»
– Не представляешь, что сегодня на улице творится! – Алексей вошел в комнату энергичный и взволнованный – На градуснике аж минус два, это против вчерашних то двадцати-двадцати семи!

– Ох уж мне эти погодные аномалии! Каждое лето всё страньше и страньше – Ромка захлопнул книгу – И часто у вас такой black out, что ни света ни воды?

– Честно сказать, такого не припомню. – Алексей присел в кресло у стола – Я был на улице, так народ говорит, мол ни сотовой связи, ни инета в округе нет…

– Сливай воду! – Ромка с ухмылкой откинулся на подушку – А ты за чем ходил то?

Вместо ответа Алексей на некоторое время вышел а вернулся уже с завернутой в подарочную бумагу коробкой.

– Извини, вчера не успели. Короче, это тебе от нашей семьи, в честь, так сказать дня рождения. Поздравляем! Желаем чтоб ты всегда был на связи!

– Благодарю!!! – Ромка сел на кровати, пожал протянутую руку друга – Благодарю!

Алексей с улыбкой наблюдал как Ромка раскромсал упаковку, вскрыл коробочку и достал из антистатического пакета новенький смартфон.

– Лёш, ну была нужда тратиться?! – Он крепко обнял друга и погрозил кулаком – Это ж куча денег!

– Для тебя самая полезная вещица! – Алексей нажал кнопку. Смартфон ожил, блямкнул что-то громкое и расцвел цветными иконками андройда – Симка там стоит, номера наши уже вписаны так что только нажимай и мы ответим!

– Ну, теперь хош-не хош, а придется освоить техлоногию. – Рассмеялся Ромка – Не жалую я эти новшества…

– Ничего сложного, привыкнешь, а если что, то к Дарье Алексеевне – все программы знает… Ты чай-то пил?

– Нынче их время им и польза от этих знаний… Но в одном ты прав: за это надо выпить! Чаю как минимум…

– Папа, свет дали, - раздался победный крик Даши из гостиной.

– Я очень рад за тебя, кричать-то то зачем?

– Как это зачем? Папочка, можно компьютер включу?

– Пааап! – Из кухни раздался изумленный голос младшей дочки – А какое сегодня число?!

– С утра было седьмое июня.

Явление Ксюши застало Ромку врасплох. В дверях образовался мелкий, остроносый живчик со светлыми, тонкими косичками и деловитым взглядом.

– Так, – Алексей напустил на себя вид непреклонной строгости – где твоё «здравствуйте»?

– Привет, дядь Ром… Прикинь па, там по радио прогнали…

– Стоп. – Ромка почувствовал как Алексей сердится – что значит «прикинь» и что за «прогнали»? Что-за подворотный лексикон?!

– Ну па-а , там пургу про… сказали что сегодня первое сентября!

– Ксюша! – Алексей начал терять терпение – Не выдумывай ерунды…

– Ну, не веришь не надо!

Они втроем прошли в кухню и Ксюша торжествующе включила приемник: «…Физкульт ура! Физкульт-ура! Ура Ура Ура! – будь готов!» - Пело радио. Алексей сам настороженно покрутил верньеру тюнера в поиске привычных станций. Но, ничего кроме свистяще-шипящих помех не услышал.

– Странно. – Задумчиво протянул он

– А я что говорю!

– Говоришь что сегодня первое сентября.

– Не я говорю – Ксюша обиделась – Там так говорят…

«…Десятки миллионов школьников приступают сегодня к учебному труду. – Декламировал из динамиков поставленный женский голос – Начинаются занятия в высшей школе. Но стенами школьных учреждений и институтов, не ограничивается учеба советского народа. У нас учится почти вся страна – отцы и дети.

Советские дети – это здоровые и жизнерадостные дети. Новое покаление советских ребят, впервые в этом году, впервые садятся за книгу. Это дети, родившиеся и выросшие в годы, когда советский народ стал собирать обильные плоды своего социалистического труда. Эти дети играли в “Чапаева”, они воспитались на героике гражданской войны, они побывали в своих играх “папанинцами”, они знают отеческую улыбку товарища Сталина на его портрете с девочкой Мамлякат и знают что это всей советской детворе улыбается с любовью, первый ее друг, величайший педагог нашей эпохи, воспитатель миллионов трудящихся на всем земном шаре.

Все школьное население нашей страны сегодня садится на скамьи за книгу…

Партия Ленина-Сталина и советское правительство проделали огромную работу, чтобы устранить все препятствия на пути народа к образованию. Центральный комитет нашей партии и лично товарищ Сталин уделяет непрерывное и пристальное внимание вопросам школы. Враги народа старались запутать школьное дело, пропагандировали глупую антиленинскую теорию “отмирания школы”, делали народного учителя орудием в руках так называемых педагогов, клеветали на советских детей…Все эти вражеские “теории” разгромлены, основные вредительские гнезда ликвидированы. Наша партия высоко подняла авторитет учителя. Она дала твердое указание школе, которая должна “обеспечить действительное, прочное и систематическое усвоение детьми основ наук, знание фактов и навыки правильной речи, письма…”»

Алексей выключил приёмник. Секунду недоуменно смотрел на него. Потом спросил:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Ромка, присевший на торец кухонного стола, молчал. И только хмурясь мотал головой.

– Пап, ты мне что инет обрезал? – Даша вбежала в кухню с таким расстроенным и обиженным видом, что Алексей от неожиданности позабыл свои тревожные мысли.

– Нет Даш, ничего я НЕ ОБРЕЗАЛ.

– Ты чё с дуба рухнула? – Отозвалась Ксения неожиданным потоком слов – Зачем тебе Интернет обрезать?

– Ну, подойдите, да посмотрите…

Теперь, все строем поспешили за Дашей в ее комнату, где на столе стоял открытый, включенный ноутбук.

– Ну, что тут у тебя? – Спросил Алексей, присаживаясь к ноутбуку.

Остальные сгрудились у стола, пытаясь разглядеть, что творится на экране.

– Смотри, у меня «в контакте» не грузится. Подключение есть, а инета нет.

Алексей поморщился с неудовольствием:

– Далось, тебе это вконтакте. Вот возьму и забаню его нафиг.

– Ну, конечно! Там весь наш класс есть и, все мои друзья с тренировки.

– Ладно, хорошо. – Чертыхнувшись, Алексей поднялся, прошел в гостиную, сел за свой комп и попробовал сделать трассировку маршрута до неработающего ресурса.

На сайте провайдера мерцала большая надпись: «Отсутствие интернета обусловлено авариями у магистрального провайдера. Время восстановления – неизвестно. Перерасчет будет произведен после восстановления интернета». И все.

Алексей вернулся в комнату дочери и, усмехнулся:

– Вы будете сменятся, но сети тоже нет и не предвидится… Пошли, дядька Ромка, разговор есть.

– Так что девчонки, читаем книжки, как завещали нам деды и прадеды. – Ромка взял все еще лежавшую на кровати книгу и вручил ее Ксении с многозначительной торжественностью – Вещ дорогая!!!

«- Пойду-ка я к ней навстречу, - сказала Алиса.

- Навстречу? - переспросила Роза. - Так ты ее никогда не встретишь! Я бы тебе посоветовала идти в обратную сторону!

- Какая чепуха! - подумала Алиса….» - Нарочито громко прочла Ксюша, первые попавшиеся на глаза строчки и с мучительным стоном отложила книгу.



– Ну, что скажешь? – Спросил Алексей Ромку, когда они вернулись в кухню – Не здоровая какая-то обстановка. Очень мне не нравится…

– Знаешь, создается устойчивое впечатление, что ваш ЗАТО угодил в некий информационный вакуум…

– Допустим ты прав – Алексей принялся чистить картошку. – Как ты это понимаешь?

– Магистральный узел связи каким то образом поврежден. Может быть? – Ромка устроился на табуретке – Может!

– Надо бы Надюхе позвонить. – Спохватился Алексей, отложил нож, вымыл руки, и прижал трубку к уху – … Абонент вне зоны сети, бля!

– Да уж глобальный коллапс. Сбой на электро подстанциях?

– А как ты это объясняешь? – Он снова включил приемник.

Сквозь помехи можно было расслышать бодрые духовые «Марша Авиаторов»:

Всё выше и выше и выше

Стремим мы полёт наших «птиц» -

И в каждом пропеллере дышит –

Спокойствие наших границ…





– И эту пургу про партию Ленина-Сталина и всех советских детей чем можно объяснить?!

– Ну, я не знаю, разве только редакторы на «Рэтро FM» пошли в разнос!

В прихожей щелкнул замок. Открылась дверь.

– Ребята! – Раздался с порога взволнованный голос Нади – Вы тут сидите и ничего не знаете!!!!

Не разуваясь и не снимая плаща она ворвалась в кухню раскрасневшаяся и возбужденная. Алексей и Ромка, как-то сразу напряглись и вопросительно уставились на нее.

– Вот вы тут сидите без света без воды и ни черта не знаете! – Затараторила она со скоростью печатной машинки – На улице погода как осенью, ветер страшный, народу… весь город на улице!!!!

– Свет нам, положим, час назад дали! – Перебил ее Ромка – Можно покороче, и поближе к сути?

– Короче, на работу я не пошла, менты не пустили… их на улице много… никого не пускают никуда… так вот, была у Иринки там девчонки говорили, мол ночью вроде бы была какая-то авария на ТЭЦ или ГЭС или еще где-то, в связи с чем выгорела куча оборудования, как на местных подстанциях, так и у конечных электро-потребителей в городе и в области. Хорошо что сегодня воскресение, а то весь транспорт встал… Никуда не уехать, никому не позвонишь – связи нет. Короче, жопа!!!

Выговорившись, она вытащила из под стола табурет и уселась посреди кухни. В наступившей тишине продолжал бравурно трубить из динамиков «Марш Авиаторов».

– Что у вас опять за херня играет, мальчишки?! – Возмутилась Надя – Либо включите нормальное радио, либо – делайте, на хрен, тише!!!

Алексей, вдруг, просиял, заглушил приемник и потянулся к пульту телевизора. Мигнул красный огонек в углу панели, на экране высветился логотип «Samsung» а затем раздалось противное шипение и скрежетание и экран сперва покрылся серо-белыми волнами помех а через секунду потемнел высветив в центре синий прямоугольник с красной надписью: «НЕТ СИГНАЛА».

– Почему-то я не удивлен! – Ромка скривился и свернул фигу – Уж лучше радио включи!

– Твой сарказм нужен сейчас меньше всего! – Алексей резко нажав на кнопку погасив телевизор – Между тем, ты за радио мне так и не объяснил…

– Зато, теперь мы знаем примерную причину всего остального беспорядка. Это уже не мало.

– О чём спор-то? – Надежда с интересом посмотрела сначала на одного, потом на другого.

– А вот послушай! – Алексей включил приемник.

Приемник молчал. Он покрутил верньеру тюнера. Тишина стояла на всех частотах…

– И что? – Надежда встала и принялась расстегивать пальто.

– Просто у нас случилась коллективная слуховая галлюцинация. – Пояснил Ромка.

– Так вы наверное со вчера ничего не ели?

– Так ведь не успели со всеми этими делами. – Ответил Алексей.

– Не, ну я то как раз успел.

– Тебе положено, ты отдыхающий. – Отозвалась из прихожей Надя – А с остальными будем решать что-то. Щас чего-нибудь сочиним, раз вас ни на минуту оставить нельзя, страдаете от голодных галлюцинаций…





* * *





***





Воду дали ближе к полудню. Кабельное телевидение по-прежнему не работало, зато прорезался местный, городской телеканал «Настя». Усталый журналист на фоне серого задника зачитал обращение администрации Зареченска к населению из которого явствовало, что в результате взрыва метана в Ишимской облости, произошел ряд крупных аварий как на местных подстанциях, так и у конечных электро-потребителей в городе и в области. К 10 часам удалось запитать некоторые районы от местных ТЭЦ, но в целом решить проблему не удалось. Так же, в связи с произошедшей ночью аварией, пропали все сигналы спутников, прервана связь не только с районным центром, но и с Москвой…

После обеда Ромка и Алексей уединились на балконе. Застроенный светлыми шестиэтажными домами, микрорайон не производил однообразного впечатления — дома здесь не были вытянуты в строгую, скучную шеренгу. Они сгруппированы в свободные живописные композиции и выходили на улицу под разными углами. И повсюду было уютно зелено.

– Как улица называется? – Спросил Ромка

– Улица Соловьиная 18, микрорайон Тихий.

– Да уж, еще какой тихий.

– Я ж чувствую, тебя всё это тревожит. – Алексей внимательно посмотрел ему в глаза – Почему молчишь? Не люблю неопределенности.

– Лучше тебе не знать, что я думаю.

– И всё же?

– Всё что здесь творится, нельзя списать обычным разгильдяйством властей. Тут нечто иное…

– Война?

– Не похоже…- Ромка вздохнул – Не понимаю я. Но чувствую не ладное.

– Слушай, оставайся у меня. Мне так легче будет.

– Эх, ты и сам прекрасно знаешь, что это невозможно… Хотя я бы был только «За»!

– У тебя билет завтра на когда?

– На двенадцать дня. Времени навалом.

– Я тебя провожу.

– А работа?

– Да бес с ней… Они б так платили, как придираются.

– Хорошо, но только до автобуса… Дальше сам доберусь.

– Могу и до станции, мне не в тягость.

– У тебя вход на работу по пропускам, следовательно к часам…

– Да… Знаешь, я представил, не хочу даже думать, вдруг мы не увидимся?!

– А не болтай ерунды. Я вернусь в августе… А впрочем, кто может знать в минуту расставанья, какая нам разлука предстоит? Девчонок своих береги и, сам берегись…

– У меня все эта передача из головы не выходит. Может у меня с приемником что?

Надежда постучала кулаком в стекло балконной двери. Алексей открыл защелку.

– Лёш, мне сейчас Машка звонила по городскому…

– Кто?

– Ну, Машка, конопатая… с работы… рыжая такая… короче ты не знаешь!

– А если я не знаю, на хрен ты мне ее описываешь?

– Так ты ж сам спросил “Кто это?”… А у нее мама в гор больнице медсестрой работает. Ну так она говорит, ночью, мол было что-то типа землетрясения и что много пострадавших и домов разрушено! Ходят слухи о многочисленных авариях на железной дороге, произошедших ночью. Алешка, мне страшно!!!

Алексей так и стоял на пороге балкона, обняв жену и не зная, что тут можно сказать.

– Словно мухи, тут и там

Ходят слухи по домам,

А беззубые старухи

Их разносят по умам!





Это, ни что иное, как домыслы, ни чем особо не подкрепленные… А значится не достоверные. Так что, мама Надя, убедительно прошу эту глупую панику прекратить, хорошо?



– Хорошо! – Вздохнув она взглянула на него с надеждой – Ты хочешь сказать, причин паниковать нет?

– Нет… Я хочу чтобы мы провели этот вечер вместе и, желательно, без паники и весело!

– То есть ты хочешь сказать, что причины в падать в панику есть?

– Я хотел сказать, то что сказал – утро вечера мудренее!





* * *





***





Вечером свет снова выключили. По темным комнатам зашныряли лучи карманных фонарей и (ни к чему, кроме местного деодного освещения, пока не способных ) мобильников, в поисках альтернативных средств освещения. Таким образом, нашлось несколько больших стеариновых свечей. Они были аккуратно расставлены по шкафам и углам в гостиной. Самую крупную, величиной с небольшой пенек свечку, девчонки водрузили на стол. Стол накрыли простой но славной снедью: вареная картошка, красный лук, селедка и ломаный хлеб. Так необъяснимый катаклизм, был превращен пятью парами рук в уютный семейный ужин. Они сидели и рассказывали друг другу старые но смешные анекдоты, подтрунивали друг над другом, вспоминая общую молодость, а девчонки с горящими любопытством глазками слушали эти весьма подробные воспоминания о школе и походах, о старых товарищах, которых давно не видели…

О тревогах прошедшего дня больше никто не вспоминал.

Свечи потрескивали и половицы поскрипывали в коротких паузах между бесконечно длинными рассказами. Они вновь повеселели. Когда было уже совсем поздно, Даша принесла гитару и сказала:

– Мам, съиграй.

– Соседи спят. – не убедительно даже для себя самой возразила Надя

– Если спят, то уж не проснутся. – Улыбнулся Алексей – Давно мы так не сидели хорошо.

– Вы? Вы вчера пол ночи глотки драли! – Надежда с видимым удовольствием взяла гитару.

– Я говорю, что вместе мы не собирались давно.

Она послушала как звучат струны, где надо подтянула колки и проворные пальцы задели струны извлекая из полумрака приятную тихую мелодию.

– А что съиграем?

– Что-нибудь, что вы тогда играли. – Предложила Даша.

– Эх, - Крякнул Ромка – Дай бог памяти!

– Просто нечего нам больше терять

Всё нам вспомнится на страшном суде.





Голос ее зазвучал так же звонко, как много лет назад, когда они подростками коротали ночи у дымных костров в походах и тускловатый отблеск свечей усиливал это ощущение –

Просто прожитое прожито зря - не зря,

Но не в этом, понимаешь ли, соль.

Слышишь, капают дожди октября.

Видишь, старый дом стоит средь лесов.

Ромка вступил вторым. Очень хотелось послушать ее голос, но ностальгический всплеск оказался сильнее:

– Мы затопим в доме печь, в доме печь,

Мы гитару позовём со стены.

Просто нечего нам больше беречь,

Ведь за нами все мосты

сожжены.

Все мосты, все перекрёстки дорог,

Все прошёптанные тайны ночи.

Каждый сделал всё, что мог, всё, что мог.





– И что-то луна взойдет кокой-то свечей! – Алексей рассмеялся и обнял Ромку – Я слова не помню уже…

– А Луна взойдёт оплывшей свечой, – Ромка погрозил ему кулаком – Скрипнут ставни на ветру, на ветру.

Девчонки заулыбались застучали по столу ритм.

Ах, как я всех вас люблю горячооо(!),

И годы это не фига, не сотрут.

Мы оставшихся друзей соберём (штук пять!),

Мы набьём друзьями старый рюкзак.

Дети спросят, что за шум, что за гам?





– Просто так идут дожди по земле и потеряны от счастья ключи – Снова было Надино соло - Это все конечно мне, конечно мне…

– И ему, и мне! – Подвыл Ромка

– Но об этом помолчим, помолчим… - Предложил Алексей.

– Просто прожитое, прожито зря - не зря

Но не в этом понимаешь ли соль

Слышишь, капают дожди октября.

Видишь, старый дом стоит средь лесов.





– Слышишь, капают дожди октября. – Подхватили девчонки – Видишь, старый дом стоит средь лесов!!!… Смешная песня!!! – Сказала Ксюха, смеясь – Пыльный мешок друзей!!!

–Дядь Ром, ты к нам в новый год приезжай. – Предложила Даша – Там еще веселее будет!

– Эх, если б получилось, то с радостью. Чувствую себя тепло здесь, как дома.

– А это и есть твой дом. – Сказал Алексей.

– В котором тебе всегда рады – Сказала Надежда.

– И всегда ждут! – Добавила Даша.

– Точно! – Подтвердила Ксюша.

Ромка улыбнулся им. Нечто щемящее разлилось по душе, перехватило горло, как то вдруг, глаза увлажнились. Он подумал о предчувствии беды и вспомнил, как Алексей сказал: «вдруг мы не увидимся?!»

– Мы обязательно встретимся – выдавил он из себя хрипло – и соберемся вот так же и, не важно когда. Главное – что мы встретимся…

– Как мушкетеры? – Спросила Даша.

Все засмеялись.

– А я… - Алексей взял гитару – Я ищу таких, как я…

– Сумасшедших и смешных? – Спросил Ромка.

– Сумасшедших и больных??? – Спросила Надежда

– А когда я их найду – Мы уйдём отсюда прочь, мы уйдём отсюда в ночь –

– МЫ УЙДЕМ ИЗ ЗООПАРКА!!! – Запели все хором, несмотря на ночь – Ведь…

Я ищу таких, как я,





По трубам центрального отопления прокатился прерывистый металлический стук.

Сумасшедших и смешных,

сумасшедших и больных

А когда я их найду-

Мы уйдём отсюда прочь,

Мы уйдём отсюда в ночь-

…Пустые звуки-пустые дни

А вас так м много-а мы одни

В руках ребёнка сверкает нож

Hо я надеюсь, что это ложь!!!





Сон окончательно сморил Ромку. Глаза помимо воли смыкались, и разлепить их не было сил. Слова доходили до него, как бы издалека…





* * *





ГЛАВА 3





* * *





ЗАТО Зареченск.

8 июня 2015. /2 сентября 1938.





06:40


… Огненный вал обрушивается на дома и улицы, и в этом огненном смерче погибает все. А потом вал уходит, остается потрескавшаяся выжженная земля, и лишь один человек – девочка Даша - бредет куда-то вдаль….

…Будильник задребезжал в половине седьмого. Потянувшись, Ромка встал, сложил на стуле подушку и свернутое стеганое одеяло, скатал матрас.

Тихо ступая, чтобы не потревожить девчонок, сходил в уборную. Вернувшись в гостиную, застал Алексея одевающимся и борющимся с зевотой.

— Поставлю чайку? — Предложил он устало.

Снял трубку телефона - гудит! Он улыбнулся. Прошел на кухню. Включил лампочку - горит. Холодильник работает. Открыл кран холодной воды. Течет. Горячей - тоже. На душе сразу стало спокойнее. Дома все в норме. Налил воду, поставил на огонь чайник. Глянул в окно. Было холодно. Ртутный столбик на оконном термометре держался на отметке в десять градусов и выше не поднимался.

Хорошая пора утром, когда солнце еще не очень высоко, когда небо безоблачно, когда зеленеет трава, поют скворцы и жаворонки. Резким контрастом летнему буйству природы плыла липкая напряженная тишина, в которой пушечными выстрелами отдавались шаги кованых сапог там далеко идущего невидимого отсюда патруля... Да товарняк прогромыхал на стыках рельс.

Он слышал, как тихо вошел Ромка и прикрыл за собой дверь, как аккуратно выдвинул табурет из-под стола, присел на краешек. Чувство чего-то непоправимого не позволяло говорить. В тишине звонко раздавались поскрипывание дверок шкафа, звяканье ложек в чашках, шелест чайной струйки и бульканье кипятка.

Чашка согрела руки. Крепкий бодрящий чай, постепенно пробуждал организм. Но, разговаривать все ровно не хотелось. Мысли текли медленно.

«…Как же запугала жизнь наше поколение. Жизнь такими сделала: молчаливыми, замкнутыми, настороженными... Вот и живое общение заменили выгребной ямой – телевизором, по уши ушли в интернет, чтобы прятать мысли свои. А не пора ли учиться говорить? – Думал Ромка, – То, что душа желает, а не по указке, не по инструкции. Не пора ли расправить согнутые сутулые плечи, встряхнуть головой, сбросить с себя плесень пустой теле-брехни … »

Алексею думалось о другом: «Бывает, человек рядом страдает, но вида не подает - не принято. А ты повернись к нему лицом, улыбнись, дай немного своего тепла, поделись своей радостью. Радость на двоих всегда в два раза больше, а беда на двоих делится, становится в два раза меньше! Но, ведь боимся открыть душу свою, даже ближнему. Боимся насмешки, сплетен, предательства».

Пока выпили чайку, рассвет только начал вступать в свои права.

— Пора! – Сказал Алексей.

Ромка кивнул, встал, прошел в прихожую, стал собираться. Взял спортивную сумку, положил в карман джинсов свой новый мобильник. Втиснул ноги в летние боты.

— Ты так пойдешь? – Алексей скептически оглядел его внешний вид: футболка, джинсы, кроссовки.

— Так я не знал, что у вас такое странное лето. – Улыбнулся Ромка, завязывая шнурки – И так сойдет.

— Одевай. – Алексей достал из шкафа пуховик на синтепоне (между прочим, ни фига не Китай).

Ромка влез в него, пуховик казался огромным, но был легче его кожаной куртки.

— Благодарю. – Ромка прижал к себе друга – Буду должен!

— Конечно, будешь! – Из спальни вышла Надя. Заспанно улыбнулась – Обязательно должен будешь приехать снова.

— Береги себя! – Они тоже крепко обнялись.

— Удачи тебе. Не забывай нас… — Она подмигнула — Возвращайся на мой день рождения.

— Спасибо тебе за всё, мама Надя… Надеюсь, что август здесь теплее июня.

— Да уж! – Алексей взял ключи и вышел на площадку первым. Надо еще немного повозиться с машиной.

Ромка устало улыбнулся на прощанье, помахал рукой Наде и, не оборачиваясь, быстро вышел следом. Надежда закрыла за ними дверь и вернулась в спальню.





* * *





***





— О чем задумался? – Спросил Алексей, когда дверь за ними закрылась.

— Настоящий мужчина, прежде чем сказать очередную глупость, обязан ее как следует обдумать. – Ответил Ромка. – Вот и думаю…

— И что за глупость?

Они остановились на лифтовой площадке в ожидании лифта.

— Плохи наши дела…

— Это почему?

Что-то в воздухе залязгало, захрустело, мерно загудело и, лифт неожиданно открылся им навстречу.

— Да кабы я знал…

— То –то и оно. – Грустно улыбнулся Алексей – Не спокойно на сердце…

Лифт, скрипнув, остановился. Дверцы, дребезжа, разъехались. Они вышли на площадку первого этажа. Тети Нины на месте не было. Входная дверь была открыта.

Выбрались на улицу, вдохнув свежий осенний воздух. На удивление, светило солнце.

— Ну и лето, мать его! – Проворчал Ромка, когда яркие лучи коснулись его бледного, небритого лица.

Двор, который еще вчера вечером шумел детскими голосами, казалось, вымер, хотя народу у подъездов было значительно больше, нежели вчера. «Как на похоронах перед выносом», – промелькнуло в голове Алексея. – Стоят кучками у подъездов, громко не разговаривают, больше молчат...»

Ромка, по привычке, вслушивался в разговоры вокруг:

…А че синоптики? Синоптики лето с заморозками обещали!

…А по телику че говорят? Ниче не говорят?

Вдруг, они услышали странный нарастающий гул, который приближался все ближе и ближе. Ромка поднял голову и отчетливо увидел в небе пролетающий деревянный биплан модели У-2.

— Ну, ни хрена ж себе! – Ромка ткнул пальцем в небо. – Смотри!

— Это “небесный тихоход”? – Алексей проводил взглядом допотопный биплан.

— Есть основание так полагать. – Ромка напряженно поскреб макушку. – Н-да… Все чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса Льюисовна Кэролл.

То, что видели глаза, ни как не хотело укладываться в сознании. Прохожие, спешащие по своим делам, тоже недоумевают. По лицам видно.

…Истинно говорю! Последние дни настали!

Вот и Клавдия говорила у прошлом годе…

Увиденное, встревожило и подогрело фантазию очевидцев. Ничего конкретного оно не обозначало, но обсуждали происшествие бурно. Правда, ничего конкретного никто не говорил. Некоторые горячие головы высказывали идею о начале третьей мировой войны, аргументировалось это нерабочей системой GPS-навигации, использовавшей американские спутники, которые так просто бы не прекратили свою работу. Кто-то вспомнил о совершённом разбойном нападении на автомобиль ППС группой вооружённых преступников. По слухам, автомобиль, ехавший в сторону Москвы, был обстрелян неизвестными злоумышленниками ещё вчера, в первой половине дня.

Алексея, между тем, больше беспокоили свои проблемы. Надо спешить.

В гаражах тоже тихо, как бывает в обычный рабочий день. Лишь кое-где ворота боксов открыты.

Открыв настежь ворота гаража, он отпер двери брелоком сигнализации. Протиснулся на свое место… Выплюнув два три раза клубы белесого дыма, чихнув последний раз и прокашливаясь, старенькая «Škoda» медленно набирала обороты. Потом вдруг, как бы окончательно проснувшись, весело и быстро застрекотала. Утопив немного газ, Алексей вывел машину из глубины гаража на свет. Затем вышел, чтобы запереть ворота бокса, не трудясь закрывать машину. Заперев бокс, он протер лобовое стекло. Вновь усевшись на место водителя, завел мотор и подъехал ближе к подъезду.

«Ситуёвина!» – Думал Ромка, пока подходил к Лёхиной «Škodе», стального цвета.

— Погнали! – Алексей забросил сумку на заднее сидение.

Ромка открыл дверцу, влез в салон и сел с ним рядом. Когда Алексей переключил коробку скоростей и надавил на газ, Ромке показалось, что в машине что-то жалобно заскрежетало и, она вздрогнула, когда колеса подняли тучу пыли...

— Шины опять менять придется…— Сокрушался Леха — А я только летние поставил…

— А если завтра опять плюс тридцать?





* * *





***





Пятидесятилетний водитель рейсового автобуса Николай Бармин или же, как его называли коллеги Петрович, был не в духе. Ещё бы. Утром чуть не проспал из-за того, что отключили свет, и будильник, поставленный на стареньком телефоне, не сработал. Плюс ко всему поругался с женой из-за пригоревшей яичницы. Чуть не опоздал на работу, этого хоть и не произошло, но на такое утрецо никаких нервов не хватит!

Ладно, хоть вовремя успел взять путевой лист и в 7:00 его желтый «ИКАРУС» - 260 уже стоял на автовокзале, принимая пассажиров с платформы N1.

Уже при выезде с автовокзала он обратил внимание на то, что светофоры не работали. Значит, проблемы с электричеством всё ещё не решили. Вспомнились веерные отключения света в конце девяностых годов, когда районы несколько часов в сутки сидели без света, и настроение снова упало. «Хорошо хоть не затопило, как в 95-м году, во время ливня. А то опять бы дерьмо по всей Чебанке плавало...».





* * *





***





Рассвет какой-то невзрачный серый и пыльный отдающий дымным смрадом. Мимо проплывали дома, какие-то постройки промышленного вида. Из проулков выехало несколько легковых машин забитых до отказа пассажирами.

“Гнали” между тем, не быстро.

Алексей прислушивался к ровному шуму мотора и внимательно вглядывался в полотно дороги, сожалея, что все же придется менять резину.

У продуктового магазинчика в тени пятиэтажки спряталась бочка с квасом.

«Видно, свежий», - подумал Ромка, наблюдая очередь. Очередь была небольшая, человек семь. Около бочки стоял азербайджанец-продовец грустно тыкая в свой телефон, покамест разгружают его «газельку», забитую ящиками с ранней хурмой до самой крыши.

– Брат, – крикнул высунувшись в окно Ромка. – Квас свежий?

– Канэчно! Брат, а куда сывяз делас, э?

Пока они ехали, Ромка не умолкал. Рассказывал другу, о погодных аномалиях. За двадцать минут пути он выдвинул десяток версий появления в небе северных сияний и самолетов У-2. Одна сумасшедшее другой. Он, дескать, склонялся к той точке зрения, которая гласит, что полёты винтовой авиации стали уже давно привычным делом, и позволить себе полетать на пепелаце, оставшемся с советских времён,может любой обеспеченный человек. И совершенно нетипичные для нашего времени самолёты, ни что иное как очередные, чудачества развлекающейся Московской элиты.Алексей ехал молча и, почти не слушал словоохотливого Матвеева. Единственный раз он открыл рот, когда Ромка выдохнул:

— В рот мине ноги!!! — У него учащенно забилось сердце.

Эта дорога должна была идти к улице Урицкого и влиться в проспект Академика Павлова, но обрывалась в пятнадцати метрах от них. Будто ножом кто-то срезал и её и город. Слева раньше был поворот к гаражам, но ни поворота, ни самих гаражей как таковых не просматривалось. Повсюду в небо поднимался дым от многочисленных пожаров.

— Еханый бабай! — воскликнул Алексей, и челюсть у него отвисла.

— Землетрясение?! — Ромка развернулся и увидел ещё более утопическую картину.

Район хрущёвок встретил их запахами смерти и крови. Матвееву вспомнилась Чечня. Тот же запах, те же ощущения. Ромка невольно подобрался. Сработали вбитые инструкторами инстинкты. Десятки полуразрушенных кирпичных хрущёвок загораживали горизонт. От более новых панельных девятиэтажек остались только холмы из щебня и бетонных плит... Люди пытались разобрать завал на месте рухнувшей пятиэтажки. Под тоннами обрушенных кирпичных стен слышались стоны и голоса раненых. Улицы наполнялись криками потерявших родных и близких. Цементная пыль забивала нос и рот. Высушила горло. Они отплевывались, но пыль скрипела на зубах и, казалось, проникала в легкие все дальше и дальше...

Трупы лежали везде. Некоторые умерли за рулём своих автомобилей, судя по всему, никем неуправляемые машины катились некоторое время, и врезались куда придётся. Вот «Волга» въехала в витрину чудом уцелевшего супермаркета, посбивав на пол товар. Вот «Газель» развернуло поперек дороги, и в нее врезалась «Жигули».

Сквозь слегка тонированное боковое стекло виднелся силуэт водителя уткнувшегося головой в рулевое колесо.

Они продвигались в глубь разрушенной территории, провожаемые хмурыми и растерянными взглядами. Алексей притормозил – хотел подойти к трём пожарным, устало курящим возле своей спецмашины.

— Не стоит. — Остановил его Ромка.— Никто не знает и не понимает, что происходит… Надо ехать.

— Да… – Вдруг, сказал Алексей – Ты прав. Надо ехать отсюда и как можно скорее.

Машина тронулась. Наигрывала магнитола, из динамиков лилась знакомая мелодия: «Дом стоит, свет горит, из окна видна даль. Так откуда взялась печаль?»

На пониженной скорости «Škoda» медленно подъезжал к блокпосту с бронетранспортером, загнанным по башню в капонир, где по обе стороны шлагбаума стояло несколько автомобилей. От полосатого шлагбаума, перекрывшего дорогу, к машине шел омоновец в пятнистой куртке и в лихо заломленном черном берете. Автомат с откинутым металлическим прикладом висел у него на плече; подняв ладонь в беспалой кожаной перчатке, он велел остановиться.

Алексей выбрался на дорогу и полез во внутренний карман за документами. Не дойдя нескольких шагов, безразлично глядя на подъехавшую машину, омоновец пальцем поманил к себе водителя. Алексей направился к шлагбауму, у которого, опершись на полосатую перекладину, стоял его долговязый напарник в раздутом от автоматных рожков разгрузочном жилете. Берет его, сложенный вдвое, покоился на плече, пристегнутый погоном.

Алексей поздоровался.

— А что, проехать никак нельзя? – спросил он, кивая на шлагбаум.

— Нет, — сказал капитан.

— А почему закрыт шлагбаум? — улыбнулся Алексей.

— Приказ, — ответил тот.

В общем-то, странно было бы, если бы капитан пустился в подробные объяснения. Алексей сознавал это, понимал бессмысленность своих вопросов, но другого ничего в голову не приходило. Он чувствовал некоторую растерянность. Пытался изобразить наивного простачка. Но лгать не умел. Не получалось. И ему стало неловко от своих вопросов. Понимал, что все это выглядит предельно глупо. Они правы: приказ...

Чтобы сгладить ситуацию, он поинтересовался,

— А где же родная Зареченеская полиция?

— Не знаем, – добродушно ответил капитан. – Мы здесь недавно.

— А откуда вы? – спросил Алексей.

Капитан уже более внимательно посмотрел на любопытного водителя.Что-то много вопросов задает этот гражданин. Алексей почувствовал неприязнь во взгляде начальника и, достал удостоверение. Капитан посмотрел красную книжечку с фотографией, передал лейтенанту и улыбнулся.

— Ну, а пешком-то пройти можно? – спросил Алексей.

— Конечно, — засмеялся капитан. – Пожалуйста.

Алексей забрал свое удостоверение, простился с офицерами и направился к машине. Сев за руль, он в сердцах хлопнул дверцей.

— Чего говорят? – Спросил Ромка.

— Понимаешь, интересна одна деталь, ребята оказались не местные. Меня это удивило. Видимо, дело серьезное. Говорят, что причину, по которой перекрыли движение, они не знают. Или, им не разрешили никому говорить, или, что скорее всего, просто ничего не объяснили. Приказы не обсуждаются... До остановки придется два километра пройти пешком – на машинах из города не выпускают.

Оба помолчали, стараясь понять, что же произошло, пытаясь подметить какие-нибудь перемены. Алексей выругавшись, ударил ладонями по баранке и, вдруг, запустил движок.

— Налетела грусть… Ну, что ж, пойду – пройдусь, – Ромка взглянул на друга ободряюще задорно – говорят оно для здоровья полезно...

— Что ж, — Алексей протянул растопыренную пятерню, и они обменялись крепким, мужским рукопожатием. — Удачи тебе.

— Даст Бог, свидимся. Спасибо за всё…

— Я решил: надо отсюда переезжать...

— Будь осторожен. – Ромка сказал это спокойным, ровным тоном, но во взгляде Алексей увидел беспокойство – Береги девчонок.

Он выбрался из машины. Застегнул молнию пуховика, забрал с сидения спортивную сумку и аккуратно захлопнул дверцу.

Дышалось легко. Он ободряюще поднял кулак, когда Алексей дал газу, «Škoda» взревела и выбросив столб пыли из-под колес, сайгаком помчалась в обратный путь…

— Даст Бог, свидимся... — Матвеев сказал это вслух, стоя под установкой в виде факела, с которой начинался город.

Потом повернулся и прихрамывая, медленно пошел вдоль дороги. Сердце все так же бешено колотилось в груди.

Шлагбаум на КПП был уже поднят. Омоновцы стояли в стороне, в тени капонира, под задранной в небо полосатой стрелой...





* * *





***





Въезд в город грузовому транспорту запрещен, и транзитные автомобили двигались по объездной дороге, проложенной за неширокой полосой не вырубленного леса параллельно улице Плещеева, которая заканчивалась асфальтированным кольцом с большой цветочной клумбой в центре.

Как обычно, в раннее воскресное утро, автобус был заполнен не полностью, а примерно на две трети. Контингент пассажиров состоял из студентов закрывших сессию и спешивших домой, бабушек едущих по своим делам, нескольких женщин среднего возраста – человек двадцать пять-тридцать. Зашипели двери, автобус легко двинулся с места. «Две тонны груза, — подсчитал водитель, переводя людей в килограммы, — а ничего, прет, как танк, словно порожняком идет.»

Предполагалось уже в этом году пустить автобусы еще по одному внутригородскому маршруту, с заходом сюда на северную окраину Зареченска. Здесь и обрывалась разделительная лесная полоса. Короткий широкий проезд соединял кольцо с объездной дорогой. После поворота, на улице Плещеева, народ стал выходить сразу по пять, по шесть человек на каждой остановке.

К Зареченску вели три дороги: с юга, запада и севера. Южная соединяла город со столицей, северная - с соседней областью, а западная с районным центром Раздумово.

Из города «Икарус» выехал без проблем, пробок не было, да и какие пробки могут быть утром в воскресенье, тем более в закрытом административно-территориальном округе, здесь напряженность движения гораздо ниже, хотя в часы пик и приходится потратить прилично времени, чтобы выбраться из города. Нынче же лишь обогнал колонну из нескольких фур с донецкими номерами, неспешно едущую в сторону Раздумова.





* * *





***





Совершенно прямая линия широкого полотна темно-серого асфальта там, вдали упиралась в стелу с ярко красным факелом наверху. А по обе стороны дороги рос могучий строевой лес с таинственным полумраком в глубине.

«Что это со мной творится? – в очередной раз подумал Ромка. – Голова забита всякой ерундой, и я не могу никак собраться с мыслями».

Два километра дороги Ромка с сумкой в руке прошел не быстро, время от временами останавливаясь. Обострившийся полиартрит не позволял Матвееву спешить. Каждое неудачно сделанное движение ноги вызывало резкую боль. Ромка морщился. Он по опыту знал, что надо приспособиться, тогда можно идти довольно быстро. Иногда бывало даже, что боль проходила...

Еще долго он не мог собраться с мыслями, пытаясь припомнить все то, что ему привиделось, пока он находился в этом странном городе. Ему требовался отдых...

Заметив свободную скамейку в металлическом кубе остановки, он направился к ней. Его ноги были как ватные, и он боялся, чтобы они у него не подкосились. Пошатываясь, он примостил сумку, затем присел, вытянул ноги и расслабился.

Рядом подсела девушка с громадным рюкзаком, попросила зажигалку.

— Не подскажите, какой сегодня день? – Спросил Ромка, протягивая ей зажигалку.

Она оценивающе посмотрела на Матвеева: кроссовки, джинсы, красная куртка выпустила облако дыма от сигареты и спросила:

— Тебя это очень волнует?

— Да!

— Я с незнакомыми не общаюсь, – решительно сказала она и бросила на него такой взгляд, что Матвеев поморщился.

Он порылся во внутреннем кармане, заткнул уши пробочками наушников и прикрыл глаза.

Когда автобус пришел, девушка поднялась и, бросив окурок в мусорный ящик, первой влезла в него и выбрала место поближе к выходу.





* * *





***





У КПП вошло еще два человека — и снова метры черного асфальта полетели из-под колес двести шестидесятого[1].

Сперва движение автомобилей было более или менее оживлённым, но далее трасса становилась всё более пустынной: вообще пропали машины едущие в сторону Зареченска.

Тут Петрович иронично хмыкнул: Справа, на заднем сидении, спал мужчина лет сорока в длинном поношенном плаще, с багровым лицом закоренелого пьяницы; сейчас он, похоже, был под приличным градусом. Перед ним возвышалась спина атлетически сложенного мужчины в спортивной куртке с надписью «адидас». Он громко сопел и отчаянно зевал. Чуть впереди, с левой стороны, примостился маленький сухонький человечек неопределенного возраста. В больших очках, с прилизанными волосами и с внушительным портфелем на коленях, он производил довольно странное впечатление. На переднем сидении две девушки-студентки беззаботно болтали, полностью отключившись от забот внешнего мира. За ними расположился мужичек в красном пуховике. На вид ему можно было дать не больше тридцати пяти лет. Девушка, сидевшая спиной к водителю, ехала, держа на коленях большой рюкзак.



* * *





***





Алексей вновь въехал на окраину города, с ужасом глядя на то, что осталось от некогда крупного населённого пункта. Навстречу с надсадным тарахтением, медленно катил трактор с привязанным к дымящейся трубе желтым флагом.

То, что этот мир другой Алексей разумом уже понял. Он втянул ноздрями воздух. Вроде нормальный. Дышится очень легко. «Ладно, потом разберёмся, — подумал Алексей. — Сейчас другое важнее».

Только сейчас, когда шок от увиденного отступил, в душе проснулась тревога за родных. По пути встретилась группа мужчин и женщин с двумя детьми. Всего человек двадцать. Эта первая встреча Алексея очень утешила. Радовало, что не все погибли.

Он ехал кратчайшим путем. Около железнодорожного переезда шлагбаум открыт, и никакой милиции. Никого. Приближалось пересечение улицы Урицкого с Курчатова. Горит красный!

Чем дальше машина углублялась в территорию пострадавшего района, тем меньшие повреждения носили на себе здания, и тем больше попадалось людей на улицах. Многие работали на разборке завалов и помогали раненым. Многие бродили бесцельно, словно в прострации. Кто-то кого-то звал. Слышно как на соседней улице работала тяжелая техника. Где-то далеко выл одинокий пёс.

«Значит чем дальше от эпицентра, тем сохраннее город», — отметил про себя Алексей.

Ещё через двадцать минут он доехал до нужного района. Дома здесь стояли целые, только у некоторых посносило крыши, будто смерч пронёсся. Более того, за ними были видны более менее целые девятиэтажки правого берега Широкой.

По улице шли люди. Ехали двое ребят на велосипедах. Мамы с малышами гуляли около лесной полосы. Всё обычно. Проехал хлебный автофургон. Потом продуктовый. На перекрестке работал светофор.

Вот впереди и долгожданная цель: девятиэтажная «свечка» со светящимся транспарантом на крыше - «Би-лайн». На третьем этаже темной кляксой выделяются окна их квартиры. Все хорошо.

Притормозил по привычке, посмотрев налево и направо. На Зеленый свернул на свою улицу и направился в соседний двор, куда выходили окна квартиры. Только припарковав машину у своего дома, Алексей, наконец, облегченно вздохнул. Он посмотрел на передние колеса. Вроде, без изменений. Как он ругал себя теперь, что в пятницу не положил в багажник новую резину! Запер дверцы и пошел к своему подъезду.

Он вошел в подъезд, прикрыв за собой плотно дверь. На лестнице стоял неприятный запах... И тишина... Лифт стоял на первом этаже с открытыми дверями, лампочка кнопки не горела. Алексей стал быстро подниматься по лестнице наверх. На лестничных площадках у забитых до отказа люков мусоропровода лежали всевозможные мешочки, сверточки, пачки и пакеты с продуктами. Он добежал до седьмого этажа.





* * *





***





Ромка отвалился на дерматиновый, изрезанный ножом диванчик, в наушниках – еле-еле слышен Высоцкий:

…Вот это да, вот это да!

И я спросил, как он рискнул, -

Из ниоткуда в никуда

Перешагнул, перешагнул?





Давешняя девушка, что вперед него запрыгнула в автобус, выбрала место напротив поближе к выходу, плюхнула рюкзак на колени, надвинула козырек бейсболки на глаза, опустила голову на рюкзак и спокойно задремала. Благо половина ламп то ли перегорела, то ли отключена в целях экономии.

В натопленном салоне – лепота, только и впрямь шибко в сон клонит. Сидеть было неудобно, от стекла подхолаживало, но очень уж умотался. Недавно прошедший техосмотр «Икарус», ровно гудел, поглощая метры черного асфальта. Выехали из города, и смотреть стало некуда — по обеим сторонам дороги сплошной лес. Аромат его, настоянный на болотной прели, смешанный с вечерней сыростью влетал в открытые люки и гулял по салону автобуса.

«…Молодцы они конечно! – Думал Матвеев – Смартфон дорогущий подарили: тут тебе и музыка, и книжки в одном флаконе. Так бы закачать сотенку томов да гига четыре музыки – и на всю дорогу информационный голод исключен. А то старый «Nokia» – машинка хорошая, но барахлит уже. И батарею к нему хрен найдешь…». –На этом мысли спутались, навалилась дрёма.





* * *





***





Надя, увидев мужа, ужаснулась. Серое без кровинки лицо, и в черно-синих кругах, показавшиеся ей неестественно большими, два выцветших глаза, заставили ее вскрикнуть. Звуки вырвались непроизвольно. Она тут же смутилась, не зная, как себя вести. Алексей растянул губы в подобие улыбки и погладил ее волосы тяжелой расслабленной рукой.

— Ничего, Надюшенька, давай водку и спать, спать, спать...

Разувшись, Алексей оставил берцы в прихожей и, одев тапочки, прошел в кухню, где вкусно пахло жареной картошкой. Достал початую поллитровку водки из стоявших в дверце холодильника, маринованные помидоры и резаный хлеб из хлебницы. Взял из шкафчика над мойкой граненый стакан.

— Ну, что там? — не выдержала все-таки Надежда.

Алексей крупными глотками осушил стакан, шумно занюхал горбушкой хлеба.

— Вроде бы авария… автобусы не ходят. В городе говорят, что в НИИ ночью был пожар.

Алексей кривил душой, чтобы успокоить жену. Он знал, в экстремальной ситуации все равны.

— А взрыв? — продолжала Надя.

— Говорят, что был взрыв. Но что взорвалось, никто не знает…

—Ты мне говоришь неправду, - не унималась жена.

— Больше ничего не знаю. – Пробурчал Алексей. – В остальном в городе все нормально. Работают магазины. Гуляют люди... Все как в обычный день. Если бы было что-то серьезное, наверняка сказали бы или объявили по местному радио...





* * *





***





На шоссе выехали, когда солнце било прямо в глаза, мешая вести «Икарус». Потом за поворотом дороги оно ушло вправо и начало цепляться за макушки сосен. Дорога безлюдная. Никаких машин ни туда, ни обратно. Странно видеть шоссе без движения. Неестественно.

Николай Бармин думал о предстоящем отпуске. Мысленно включив внутренний «автопилот», он унесся в своих мечтах в далекую сибирскую деревушку, откуда был родом и где когда-то жили его отец с матерью. Петрович настолько забылся в своих воспоминаниях, что вместо длинной асфальтовой ленты видел бескрайние таежные просторы, речку, где водилось столько рыбы, что тутошним и не снилось, сильных и крепких людей, простых и суровых одновременно. И еще сибирские пельмени, которые так вкусно готовила мать…

Здоровяк в адидасовской куртке взглянул на часы, затем приложил их к уху, постучал пальцем по стеклу, плюнул от досады и, чуть повернув голову, обратился к соседу сзади:

— Слышь, командир, сколько на твоих золотых?

Багроволицый гражданин промычал что-то сквозь сон, но глаз не открыл.

— Ба, да ты, кажется, готов! — усмехнулся здоровяк, поворачиваясь всем корпусом к соседу.

Тот опять промычал что-то нечленораздельное и удобней устроился на сидении.

— А-а… — махнул на него рукой здоровяк.

— Пьян, как свинья, — ехидно хихикнул сосед слева, блеснув очками. — Кстати, сейчас девять десять.

— Благодарствую, — ответил здоровяк басом, не удостоив собеседника взглядом.

Автобус заметно тряхнуло. Тогда Ромка проснулся и остолбенел. На восток уходила степь, заросшая выжженной пожелтевшей на солнце травой. На всём обозреваемом пространстве не росло ни одного дерева. Какого черта?

Семь пар глаз жадно прильнули к оконным стеклам.

— Что это? — испуганно прошептал гражданин в очках и, вытянув тонкую шею, завертел головой.

Все было по-прежнему, только вскочил со своего места здоровяк в адидасовской куртке и широкими шагами направился к кабине водителя.

— Эй, шеф! — забарабанил он в стекло, отгораживающее кабину от салона. — Тормози! Приехали!





* * *





***





Девчонкам тоже никогда раньше не приходилось видеть папу таким серым, и детские сердечки испугались, но не надолго и сестры решили пойти погулять. На улице поджидали старые подружки. Было о чем поговорить! Жаль только, что никуда нельзя сходить, мама запретила.

Устроились с комфортом. Ксюша вынесла одеяло. Его расстелили на своем любимом месте, на солнышке на траве. И конечно оказались в центре внимания.

Вдруг из-за соседней «свечки» вылетела велосипедная братия. Первым ехал Витька из Дашкиного класса. Желтая майка вылезла из штанов и развевалась на ветру. За ним почти впритык держался Ванька. Тоже из их класса. А сзади еще два пацана. Они издали победный клич и повернули в сторону одеяла.

Сёстры только и успели подобрать ноги, как по траве прошуршали велосипедные шины.

— Придурки!!! — В сердцах выдохнула Ксюша

— Места мало?! – Вскочила на ноги ее сестра.

Велосипедисты развернулись и с виража вновь легли на боевой курс. Девчонки приготовились к отражению атаки. Но странное дело, те, не доезжая до них, сбавили скорость и начали выделывать кренделя. Желание похвастать у пацанов было столь велико, что девчонки успокоились. Им, как они догадались, отводилась роль слушателей. И точно. Первым не выдержал тот же Витька Арженников.

— А мы были на Широкой, — Небрежно бросил он, проезжая мимо одеяла.

— Подумаешь, — фыркнула Дарья, но нападать не стала, ей все же хотелось узнать, что разведали мальчишки, и она безразличным тоном добавила. —Мы сколько раз туда ходили и даже купались в ней.

— Да, нет, — Витька остановился и поставил ноги на землю. — Мы тогда тоже ездили. А то сейчас! Там здорово! — понизил он голос. — За рекой все разрушено, от домов остались одни развалины, вокруг валяется всякий мусор, пожарных машин полно...

— Нас менты не пускали, а мы по тропинкам через свалку. Там дым аж, с нашего берега видать! Здорово! Правда, ведь, Вань? — повернулся он за поддержкой, почувствовав недоверие аудитории.

Но девчонки и не собирались спорить, а прикидывали, что же делать. Эта новость стоила тех, о которых поведала Светка – “Ночью в городе случилось настоящее землетрясение!”. Они молча соображали: «съездить одним или вместе с мальчишками. Поскольку возможна встреча с полицией, то лучше ехать не одним. К тому же пацанам и тропинки уже известны».





* * *





***





Сильный стук в заднее стекло заставил его очнуться. Чей-то голос требовал остановиться. Петрович посмотрел на дорогу впереди и… поперхнулся, потому как за поворотом буквально в полукилометре, сравнительно неплохая асфальтовая дорога резко заканчивалась и начиналась укатанная грунтовка; с одной стороны было незасеянное поле, а с другой уже дозревала пшеница.

Вообще складывалось такое впечатление, что провели невидимую черту и виднеющаяся вдалеке ЛЭП резко обрывалась на этой невидимой черте между полями. Словно гигантским ножом отрезали два куска земли с разных мест, а затем грубо соединили полученные куски в единое целое, не заботясь об удалении полученных швов. Так, метрах в пятидесяти от дороги была небольшая лесопосадка, граничившая с пшеничным полем. На стыке между полем и посадкой деревья словно срезали гигантской пилой перпендикулярно земле, а ветки, которые должны были упасть, куда-то вывезли. Да так, что даже следов не осталось.

Водитель решил остановить автобус и проверить, не мерещится ли это ему.

В салоне автобуса стояла гробовая тишина. Все чего-то ждали.

— Что же это такое? — послышался чей-то недоуменный голос.

— Ой! Мне страшно! — запищала одна из девушек.

— Умри…

Остановившись метров за сорок до конца асфальтированного шоссе, он сказал пассажирам оставаться в салоне. Двери с шипением открылись и Петрович вышел из «Икаруса» и медленно, оглядываясь на каждом шагу, подошёл к грунтовке.

Постояв пару секунд на границе между асфальтом и просёлочной дорогой, водитель кинул камешек на грунтовку, но ничего необычного не произошло. Подумав немного, Петрович вздохнул поглубже и сошёл с асфальта на утрамбованную землю. Снова ничего не произошло. По-прежнему пели птицы в посадке, и из автобуса выглядывали недоумённые пассажиры. Все, кроме багроволицего гражданина, продолжавшего спать на заднем сидении и девушки с рюкзаком, столпились у передней двери автобуса. Интеллигент, в очках высунулся наружу и принюхался.

— Ладно, чёрт с ним, поеду дальше, а там посмотрим, — подумал Петрович, возвращаясь к автобусу.

Наконец здоровяк в адидасовской куртке громко выдохнул и легко спрыгнул со ступенек на землю, а вслед за ним не спеша сошел Матвеев.

— Черт знает что такое! — послышался ворчливый бас обладателя адидасовской куртки. — Что там с дорогой?

— А чёрт его знает, сколько раз ездил, такое впервые вижу, как корова языком слизала, — ответил Петрович, безуспешно пытаясь зажечь сигарету, — сейчас покурим и дальше поедем.

— Давай подкурю, — сказал здоровяк, поднося к сигарете горящую зажигалку.

— Спасибо, а то у меня от этих дел даже сигарета не зажигается. Меня, кстати Николай Петрович зовут. Можно просто Петрович.

— Виктор, - представился здоровяк, - Заметил, что не только дорогу перекособочило?

— Скажешь тоже. Тут слепым надо быть, что бы не заметить. Конечно заметил. Ладно, поехали, не возвращаться же обратно в Зареченск. Посмотрим, что там дальше будет.

— Что вы говорите? — с недоумением закричал интеллигент. — Этого быть не может!

— Значит, я вру? — послышался вызывающий голос Виктора, а вслед за ним появился и он сам.

— А вы сами выйдете и посмотрите.– Матвеев забрался в «Икарус» следом – Да выходите же, не бойтесь!

— Действительно, папаша, — вмешался здоровяк в куртке, — неплохо бы тебе поприкусить язык, а то ведь я паникеров не жалую.

Петрович махнул рукой выкинул окурок и вернулся в салон. Его тут же обступили оставшиеся в автобусе пассажиры.

— Ну что там? Где мы? — посыпались тревожные вопросы.

— Не знаю, ничего не знаю… — отмахнулся от них Петрович, садясь на свое место.

Здоровяк Виктор устроился рядом с ним на сиденье возле дверей. Чертыхнувшись, Петрович завёл двигатель и очень медленно начал движение. «Икарус» с большой осторожностью съехал с асфальта на грунтовку - уровень асфальтированного шоссе был выше, и поэтому пришлось съезжать со своеобразной ступеньки. Путь продолжили, существенно снизив скорость. До Чабанки больших населённых пунктов больше не предвиделось, и Петрович решил выяснить, что происходит на ближайшей остановке.





* * *





***





Алексей включил радио в кухне на полную громкость и ушел в гостиную. Сел на диван. Передавали оркестрованное музыкальное сочинение Михаила Глинки «Вальс-фантазия».

— Слушай, Надюш, — сказал он жене, — позвони-ка ты своему Филаретычу и возьми-ка отгулы хотя бы на эти три дня. У тебя есть отгулы?

— Есть, целых семь дней, — неуверенно проговорила Надежда, мечтавшая добавить их к отпуску.

— Звони, — решительно закончил он.

Это было верное решение. В любом случае сейчас необходимо время. У них будет это время до завтрашнего утра. Завтра поедем в Раздумов… Разберемся. Завтра все будет ясно…

В громкоговорителе щелкнуло. Затем, раздались первые такты мелодии песни «Широка страна моя родная…»

Вместе, быстро пошли в кухню, подошли к приемнику и приготовились слушать.

"Внимание, говорит Москва!"

Алексей и Надежда переглянулись – не обычное обращение.

“Слушайте последние известия! – Повелительно произнес голос диктора – Сообщения ТАСС[2] от первого сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года; четверг ”.

Каждая клеточка организма, повинуясь гипнотизирующему голосу диктора, готова была слушать. С головы к ногам прошла волна холода. Всё тело не только снаружи, но и изнутри кололи миллионы иголок. Колени дрожали от нахлынувшей слабости, желудок производил конвульсивные движения. «Сейчас меня вырвет», – подумал Алексей. Надежда тоже побледнела. Из оцепенения вывел голос диктора:

“Прага:

Вчера заседал узкий состав кабинета министров, обсудивший новый проект административного деления Чехословакии по кантональному образцу. Доклад премьера Годжи о международном положении и перспективах возобновления переговоров с судето-немецкой партией, был единодушно одобрен правительством.

Берлин:

Близ города Цигенгельса (Германия) находящегося непосредственно у Чехословацкой границы, спешно строится новый аэродром…

Лондон

Берлинский корреспондент «Дэйли телеграф энд морнинг пост», говоря о положении в Чехословакии, пишет, что съезд фашисткой партии в Нюрнберге может явиться поворотным пунктом к худшему. Касаясь военных приготовлений Германии, корреспондент указывает, что сейчас уже всё подготовлено для вторжения в Чехословакию. Гитлер выжидает только подходящего момента. Однако германский народ враждебно относится к плану Гитлера. Корреспондент отмечает также плохое политико-моральное состояние германской армии.

Вашингтон:

… Газета «Вашингтон пост», касаясь положения в Чехословакии пишет что, по всем данным, Гитлер не желает никакого урегулирования Судетской проблемы в рамках целостности Чехословацкой республики. Поэтому положение в Чехословакии имеет исключительное значение для США.

Факты говорят за то, что, Гитлер готовится к войне. Будут ли достаточны предупреждения одной только Англии для того, чтобы остановить Гитлера? – Спрашивает газета. Правительство США должно немедленно поддержать Англию и совершенно ясно заявить о своей позиции, в отношении Чехословакии. Рузвельт должен напомнить Гитлеру, что США вступили в прошлую Мировую Войну и могут вступить в будущую войну. Строгое предупреждение Германии, пишет в заключение газета, может принести в настоящее время, больше пользы для мира, чем любые другие действия.

Вы слушали известия ТАСС.”





В ушах шумела кровь, а сердце, казалось, стучит прямо в черепе, вытеснив собой мозг. Однако через минуту Алексей почувствовал наступающее облегчение. Дрожь в коленях и шум в голове стихали. Успокоился и желудок. Слезы и всхлипы жены вернули его к действительности. Он ясно видел себя таким же растерянным, притихшим...

“…Призыв начался. – Воодушевленно вещал женский голос – Радостно встретили это радостное событие призывники столицы. Вчера с раннего утра к призывным пунктам шли колонны жизнерадостных юношей. Играли оркестры, звенели боевые песни. Призывники несли большие портреты Ленина, Сталина, Ворошилова. Первый день призыва в Ряды Красной Армии и Военно-морского флота был радостным событием для ленинградцев…

Он нажал кнопку – наступила тишина. Зловещий смысл слов диктора не доходил до сознания. Алексей и Надежда не двигались. Состояние оцепенения, полного безволия. Мозг лихорадочно искал аналогов. Это уже не в шутку. Всё в том же духе, что вчера. Кто говорил? Не известно. От чьего имени? Тоже… Впрочем,очинение Михаила Глинки «Вальс-фантазия».

— Слушай, Надюш, — сказал он жене, — позвони-ка ты своему Филаретычу и возьми-ка отгулы хотя бы на эти три дня. У тебя есть отгулы?

— Есть, целых семь дней, — неуверенно проговорила Надежда, мечтавшая добавить их к отпуску.

— Звони, — решительно закончил он.

Это было верное решение. В любом случае сейчас необходимо время. У них будет это время до завтрашнего утра. Завтра поедем в Раздумов… Разберемся. Завтра все будет ясно…

В громкоговорителе щелкнуло. Затем, раздались первые такты мелодии песни «Широка страна моя родная…»

Вместе, быстро пошли в кухню, подошли к приемнику и приготовились слушать.

"Внимание, говорит Москва!"

Алексей и Надежда переглянулись – не обычное обращение.

“Слушайте последние известия! – Повелительно произнес голос диктора – Сообщения ТАСС[2] от первого сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года; четверг ”.

Каждая клеточка организма, повинуясь гипнотизирующему голосу диктора, готова была слушать. С головы к ногам прошла волна холода. Всё тело не только снаружи, но и изнутри кололи миллионы иголок. Колени дрожали от нахлынувшей слабости, желудок производил конвульсивные движения. «Сейчас меня вырвет», – подумал Алексей. Надежда тоже побледнела. Из оцепенения вывел голос диктора:

“Прага:

Вчера заседал узкий состав кабинета министров, обсудивший новый проект административного деления Чехословакии по кантональному образцу. Доклад премьера Годжи о международном положении и перспективах возобновления переговоров с судето-немецкой партией, был единодушно одобрен правительством.

Берлин:

Близ города Цигенгельса (Германия) находящегося непосредственно у Чехословацкой границы, спешно строится новый аэродром…

Лондон

Берлинский корреспондент «Дэйли телеграф энд морнинг пост», говоря о положении в Чехословакии, пишет, что съезд фашисткой партии в Нюрнберге может явиться поворотным пунктом к худшему. Касаясь военных приготовлений Германии, корреспондент указывает, что сейчас уже всё подготовлено для вторжения в Чехословакию. Гитлер выжидает только подходящего момента. Однако германский народ враждебно относится к плану Гитлера. Корреспондент отмечает также плохое политико-моральное состояние германской армии.

Вашингтон:

… Газета «Вашингтон пост», касаясь положения в Чехословакии пишет что, по всем данным, Гитлер не желает никакого урегулирования Судетской проблемы в рамках целостности Чехословацкой республики. Поэтому положение в Чехословакии имеет исключительное значение для США.

Факты говорят за то, что, Гитлер готовится к войне. Будут ли достаточны предупреждения одной только Англии для того, чтобы остановить Гитлера? – Спрашивает газета. Правительство США должно немедленно поддержать Англию и совершенно ясно заявить о своей позиции, в отношении Чехословакии. Рузвельт должен напомнить Гитлеру, что США вступили в прошлую Мировую Войну и могут вступить в будущую войну. Строгое предупреждение Германии, пишет в заключение газета, может принести в настоящее время, больше пользы для мира, чем любые другие действия.

Вы слушали известия ТАСС.”





В ушах шумела кровь, а сердце, казалось, стучит прямо в черепе, вытеснив собой мозг. Однако через минуту Алексей почувствовал наступающее облегчение. Дрожь в коленях и шум в голове стихали. Успокоился и желудок. Слезы и всхлипы жены вернули его к действительности. Он ясно видел себя таким же растерянным, притихшим...

“…Призыв начался. – Воодушевленно вещал женский голос – Радостно встретили это радостное событие призывники столицы. Вчера с раннего утра к призывным пунктам шли колонны жизнерадостных юношей. Играли оркестры, звенели боевые песни. Призывники несли большие портреты Ленина, Сталина, Ворошилова. Первый день призыва в Ряды Красной Армии и Военно-морского флота был радостным событием для ленинградцев…

Он нажал кнопку – наступила тишина. Зловещий смысл слов диктора не доходил до сознания. Алексей и Надежда не двигались. Состояние оцепенения, полного безволия. Мозг лихорадочно искал аналогов. Это уже не в шутку. Всё в том же духе, что вчера. Кто говорил? Не известно. От чьего имени? Тоже… Впрочем,какое это ТЕПЕРЬ имело значение...

Алексей набрал номер телефона Макса:

— Здорова… Слушай, у тебя радио работает?... А что передают?... Тоже?... И давно?...Пару дней. И у нас… и я… А с чем это может быть связано?...