Горностай

– Поехали? Напишем в рапорте, что не застали никого дома, — водитель обратился к пассажиру, — Ерунда какая-то. Ну и какая из неë ‘главариха’? Привиделось там что-то бабке. Старики звонят по поводу и без, — водитель махнул подбородком, — Сам глянь.

Парень, сидевший рядом чуть нагнулся и посмотрел в водительское окно.Сквозь поросль сирени просматривался замшелый старенький шиферный забор, небольшой дворик с навесом, скудно увитым мелким виноградником, дальше жёлтый деревянный флигелëк с цветочным полисадником. Чуть в стороне между двух покосившихся столбиков раскачивающаяся бельевая верёвка. Он чуть сильнее пригнулся и увидел девушку в пëстром халатике, развешивающую мокрые полотенца.

— Посигналь.

— Да далась тебе эта мышь?

Пассажир сам дважды надавил на центр руля и поспешил выйти из машины, громко хлопнув дверцей.

Девчонка обернулась на сигнал и нехотя пошла к стоящему за двором тёмно-зелёному автомобилю пограничной службы. У калитки в нетерпении еë уже ожидал высокий парень в форме.

— Добрый день. С семнадцатого по двадцать четвёртое число проходит рейд по заброшенным домам. Вы давно видели своих соседей напротив? — парень развернулся, указал рукой на покосившийся домик без забора, — Может знаете, где они сейчас проживают? Связь поддерживаете?

Девушка отрицательно помахала головой.

— Я сама недавно тут живу, толком и незнаю ещё никого, — заговорила не поднимая глаз на парня, который, наоборот, внимательно еë рассматривал. Молоденькая, лет двадцать — двадцать два, не больше. Тёмные волосы, собранные в хвост, миленькое личико.

— Давайте я оставлю вам свой номер, в случае приезда ваших соседей наберëте. Мне бы хотелось пообщаться с ними лично.

— Ну, хорошо. Только, вы бы заглушили мотор, у меня соседка пожилая с давлением, не хотелось бы лишний раз беспокоить добрую женщину, — неуверенно произнесла девушка, вынимая из кармана халата дешёвый телефон, — Можете повторить как мне вас записать?

— А я не представился? Сержант Кушнарëв. Алексей.

***

— Васька, дай я посмотрю. В кровище весь, — Женька села на диван в беседке рядом с парнем и потянула вверх его футболку, помогая снять еë через голову. Рана на плече чуть выше лопатки уже не кровила, а сочилась сукровицей, — Блин, дырень такая. Тебе в больницу надо.

— Нельзя в больницу, Саня тëтке своей позвонил, проскользнуть как-то надо и тогда врачи всë в идеале сделают. Нельзя сейчас, Санëк, ну скажи ей, они же больницу прошерстят в первую очередь.

— Жек, Димка прав. Нельзя пока.

— Жендос, да мне вообще не больно. Жировая прослойка видала, — Васька собрал на животе толстую складку и двумя руками потряс, — Сто двадцать кэгэ, ëптить. Не очкуй. Подумаешь, кусок резинки.

— Резинки? Какой ещё резинки? — Женя посмотрела на Санька, но в этот момент у него заиграл телефон и он показав жестом подождать быстро пошёл по дорожке в сторону огорода.

— Резиновыми пулями стреляли, — Димка достал пачку Петра l, покрутил в руке, — Двенадцать пийсят уже, вот шкуродëры, — и вынув сигарету прикурил, — Он когда под речкой мимо Милохиных кладки на своей Таблетке выходил, там смена как раз обедала. Прям у дороги на полянке. Ну, поняла, там же поворот резкий и они тут, где камни. Двое. Те самые, которых наши дебилы жуки похерили.

— Он, представляешь, мне в лобовуху свой кефир кинул, — Васька перебил Димку и давай взахлëб, — Слышу, стреляют, а я ещё нихрена не вижу куда ехать, блин, всë лобовьë в этой белой конче. Виляю по-памяти, а там же не дорога, а тропка сраная и обрыв сразу. Это зашибись, что пустой. А если б полный ГэСээМкой? Прикинь? Четыре выстрела. Четыре! Топлю себе педальку четыреста, думал вспотел так, что майка прилипла к спине, а это кровь. Прилетело в руку слева. Только, Жень, Маринке моей не звони пока. Ладно?

— Жека, адрес свой скажи! — окликнул Саня.

— Гвардейская пятнадцать!

— Мы машину пока тут под бугром бросили, позже пришлю кого-нибудь из водил, чтобы на базу перегнали, — Димка покрутился в поисках пепельницы, — Сделаешь кофе?

— И мне. Пока Скорая будет ехать, успеем кофейку выпить, — Санëк вернулся в беседку, — Вобщем, тëть Света звонила, едем в травматологию. Васька, типа, менял шиферину во-о-он на том сарае и пезднулся со стремянки. У него, якобы, увечье, а мы втроëм, если вдруг что — свидетели. Ясно?

Сопроводив Скорую синяя Нексия припарковалась недалеко от входа в приëмное отделение.

— Так, я с Васьком, а вы звоните если 'пятнистые' появятся. Хорошо? — Санëк взял свой телефон с торпеды и вышел из машины.

Димка повернулся.

— Подай воду, там, где-то у тебя на заднем валяется, — забирая бутылку из Женькиных рук спросил, — А вы с Сашкой давно кувыркаетесь?

— С чего ты вообще это взял?

— Да, ладно, все знают, что он периодически у тебя ночует.

— Ночует и что? Это не значит, что мы спим вместе. Он женат и я пока ещё замужем.

— Ну-да, ну-да. Тем не менее Васькина Маринка, вон, тоже замужем и у нас с Викой уже двое пацанов. Кого брак останавливает?

— Меня. Я не сплю с женатыми.

— Ты просто не пробовала, поверь, есть плюсы.

— И какие же?

— Разнообразные, — он отпил воды и закручивая пробку продолжил, — У меня член, например, немного загнутый, Маринка говорит, что вообще идеально где надо достаëт, а у Артëма твоего ровный.

— Это тебе тоже Маринка сказала?

— Блин, Жек, я думал ты знаешь, что они дрючатся.

— Знала, не знала, какая разница? Маринка — дырка сквозная. У тебя есть знакомые, кто не драл еë? У меня таких нет.

— Санëк, вроде-бы не спал с ней.

— Санëк, вроде-бы, ни с кем кроме жены не спит.

— Только с тобой.

— Ты дурак?

— Жек, ну подумай насчёт меня, никто ж не узнает.

— Димка, ты от меня чего хочешь? Чтобы я что? После Маринки под тебя легла? Не смеши. Мне еë хламидиоз в хер не тарахтел. И про член-то твой информация вот была лишней для меня, поверь. Зато теперь знаю почему у тебя жизнь вся какая-то кривая.

— Мы же с презиком, чë ты сразу…

— Заткнись, – Женька толкнула Димку в плечо, – Смотри, это ж мои недавние гости. Пожаловали по Васькину тушку.

Через главные ворота во двор больницы заехал служебный Хантер. Остановился и с пассажирского вышел тот самый сержант. Женька прищурившись стала жевать нижнюю губу, затем со словами: «Я ща» вышла из машины и пошла прямиком к Кушнарёву, который заметив еë приостановился ожидая.

— Евгения, здравствуйте, а вы тут как? Приболели?— Здравствуйте, Алексей. Да, нет. Подруга кабанчика откормила и мне в помощь прислала, а я чуть не угробила.

— Кого? Кабанчика?

— Мужика чужого и стремянку за семь сотен. Вон в травме чинят теперь.

— Мужика или стремянку?

— Нервы. Нервы мои чинить надо с такими помощниками. Лëш, мне домой срочно нужно, а Димка везти отказывается пока Ваське вывих там не вправят.

— Очень надо?

— Ооочень.

— Нам сообщили о поступившем в приëмную молодом человеке. Жень, это не про него вы мне сейчас говорите?

— Ну, да. Васька, муж моей подружки. Говорит, Маринка сказала, что Женьке, это мне, для экономии бюджета курей нужно разводить и приехал с пацанами чинить крышу на курятнике, а Женька, я, за это потом свежие яйца подгонять будет и шваркнулся с крыши. А мне что тут делать? Он же не башкой ударился, а спинякой. Съэкономил, блин, мой бюджет — минус дорогущая лестница и день насмарку.

Кушнарëв задумчиво посмотрел поверх головы девчонки на вход в Приëмное отделение, потом сказал:

— Мы едем на пост, по дороге можем вас отвезти домой. Поедете?

Женька улыбнулась самой милой своей улыбкой, кивнула и пошла за сержантом к Хантеру, при этом завела руку за спину и показала средний палец недоуменно смотрящему им вслед Димке.