Город, что дышит туманом

Звонкий стук, отбиваемый каблуками моих разношенных туфель, отражался от близко расположенных стен домов, пытался проникнуть сквозь плотно закрытые ставни окон, суетливо метался и затихал, увязнув в густом промозглом тумане. На улицах не было никого — ни подвыпивших гуляк, ни рано встающих торговцев, ни нахальных уличных котов. Даже патрули охраны порядка во время тумана предпочитали держаться поближе к Управлению. С тоской я оглянулась назад, туда, где сквозь плотную белую завесу еле-еле пробивалось сияние огней корпуса Дознания. Сегодня здание, которое все нормальные люди старались обходить стороной, казалось спасительным убежищем — собственный замкнутый охранный контур обеспечивал палачам защиту, свет и бесперебойную работу магии. Впрочем, подумала я и перехватила поудобнее тяжелый и громоздкий револьвер, если что-то пойдет не так, от места преступления, куда мне надо было добраться, до Дознания куда ближе, чем до моего родного Управления. Палачи коллегу в беде не бросят, что бы о них не говорили обыватели. Еще при королевской власти так сложилось, что преступлениями против граждан и защитой граждан занималось Управление порядка, а с угрозами благополучию монарха и высокопоставленных лиц, как внутренними, так и пришедшими извне, разбиралось Дознание. Полномочия у некоторых дознавателей из-за проблем, с которыми им приходилось разбираться, были практически безграничны, вплоть до вынесения приговора и мгновенного приведения его в исполнение. Поэтому дознавателей и прозвали палачами, и прозвище это прилипло намертво.

Фонарь над головой начал мигать, словно предупреждая, что вот-вот погаснет. Я ругнулась и поспешила дальше на запад, к грузовым портам, складам и дешевым забегаловкам, притулившимся среди стареющих, покрытых плесенью и осевших в рыхлую землю по самые окна домов. Юго-западная часть Родена была одним из самых неухоженных, старых и опасных районов столицы. Здесь пахло не всегда свежей рыбой и повсюду валялся мусор. Здесь чаще, чем хотелось бы, совершались преступления, и реже, чем необходимо, проходили патрули охраны порядка. Патрульных, впрочем, я винить за это не могла — им тоже жить хочется. Именно по такому району предстояло пройтись мне, старшему (и единственному) криминалисту особого отдела Управления порядка, мастеру Катарине Дайе. Причем пройтись пешком, без возможности использовать телепортационный кристалл или оказать достойное сопротивление, если вдруг потребуется.

Туман, спускающийся на столицу примерно раз в месяц, поглощал и извращал любую магию. Использование артефактов или собственных сил могло привести к непредсказуемым результатам, хотя чаще не приводило ни к каким. Ученые выяснили, что появление тумана зависит от колебаний магического источника, на котором столица была построена, и даже научились рассчитывать дату очередного его появления. Это помогло жителям примириться с возникшей почти пятнадцать лет назад аномалией и приспособиться к ней — на одну ночь в месяц город становился словно мертвым.

То, что я — ведьма, меня не спасало, слишком специфичными были наши чары. Мы можем усиливать действие трав и эликсиров, можем вытянуть из организма яд или, наоборот, отравить, можем управлять некоторыми природными энергиями. Можем проклясть, хоть это и наказуемо, если поймают. Но защитить себя от внезапного нападения с помощью ведьминского колдовства практически невозможно, ни одно воздействие нашей силы не дает мгновенный результат. Револьвер надежнее. Зато чем дальше от Родена и от магического источника, тем слабее становились маги, а вот ведьмы своей силы не теряли. В Соллене, например, пестром портовом городе у южной границы страны, ничто не мешало мне колдовать, но маги там были совершенно беспомощными.

Из-за глушащего шаги густого тумана казалось, что я иду с завязанными глазами и закрытыми ушами. Артефактные фонари моргали из последних сил и грозили вот-вот окончательно потухнуть. Не иначе как чудо, что связничок — похожий на монету артефакт для связи — Морригана проработал достаточно, чтобы следователь не только меня разбудил, но и смог объяснить, где он меня ждет. Хотя, если бы не смог, я бы сейчас досыпала последние часы в теплой и уютной постели, а не спешила по безлюдным улицам в самый неблагополучный район города. Увы, люди умирают не по расписанию, чем ближе к окраине города, тем чаще, ну а раз Ал вызвал меня, значит, случилось что-то интересное. В конце концов, будь это обычное происшествие, тело подождало бы до начала рабочего дня. О том, что я ненавижу ранние побудки, в Управлении знали все, и без серьезного повода беспокоить меня никто бы не стал. Сквозь туман впереди прорезались мутные огни теплого желто-оранжевого света. Участок всего в нескольких домах впереди явно был освещен без магии. Наконец-то дошла.

— Идет, — произнесли практически за спиной, но я не вздрогнула и не обернулась. Успела привыкнуть к подобным вывертам тумана, путающего, заманивающего, способного нашептать чьи-то слова, произнесенные на другом конце города, заморочить, заставить поверить, что ты не одна. Или, наоборот, приглушить слова вышедшего навстречу коллеги, словно издеваясь — вот же он, видно, что говорит что-то, рот открывает, как рыба, а ни единого звука не доносится. Улыбается, глазищами голубыми сверкает, наверняка комплимент даже говорит — Алистер Морриган всегда был на них щедр. Статный шатен в безупречно выглаженном темно-коричневом костюме-тройке, с блестящей золотой цепочкой часов, выглядывающей из нагрудного кармана жилета, выглядел так, будто встречал меня на светском рауте, а не в грязном переулке. Зачесанные назад слегка вьющиеся короткие волосы, ямочки на щеках, немного чрезмерная манерность в общении — при знакомстве я вообще удивилась, что этот пижон забыл в Управлении. Первое же совместное дело расставило все по местам, сорвав с умного, хитрого и проницательного следователя маску золотого мальчика и дамского угодника. Ал, как позже выяснилось, тоже ко мне присматривался и оценивал, а потому не сразу показал себя настоящего. На недоверие я не обиделась, наоборот, это стало дополнительным поводом уважать следователя.

— Я бы не назвала столь рано начавшееся утро добрым, — мрачно ответила я Морригану, не утруждая себя просьбой повторить сказанное. Не нужно уметь читать по губам, чтобы понять, что именно произнес разбудивший меня мужчина.

— Извини, без тебя никак, — улыбнулся коллега, вызвав навязчивое желание добавить к трупу, на который меня вызвали, еще один. Алистер был до отвращения бодр, свеж и доволен жизнью, как и всегда. Печальным, уставшим или не выспавшимся я его не видела ни разу, и одно время подозревала следака в употреблении запрещенных эликсиров. Однако шли месяцы, а откат так и не проявлялся, и тогда пришлось поверить, что Морриган сам по себе такой. С легкой жавороночьей придурью.

— Выкладывай, — велела я, останавливаясь на границе света, и пытаясь понять, что вообще в подобном месте забыл Ал, и почему он решил, что мне стоит посмотреть не только на труп, но и на место его обнаружения. Обшарпанные стены домов, вонь нечистот и помоев — это в наш-то век, какая-то жижа на мостовой, перекатывающийся под ногами мусор… Ветра не было, а вот грязь на камнях двигалась, как будто под его порывами. Когда на Роден спускался туман, можно было и не такое увидеть. Труп, впрочем, месту соответствовал — рваные серые штаны, грязная куртка — дорогая, может даже с кого-то снятая, но сейчас изрядно перепачканная и пропыленная. Ботинок на мертвеце не было, зато имелись носки, кажется, белые в прошлой жизни. Утверждать я бы не решилась — туман играл не только со звуками, но и цвета скрадывал, и лишь масляные фонари, зажженные патрульными, выделялись яркими желтыми пятнами. Магические светильники разогнали бы предрассветный сумрак лучше, но увы, как и всякие артефакты, в тумане они были слишком ненадежны.

— Патрульные обнаружили тело, доложили в Управление, остались ждать катафалк, — кратко и исключительно по делу доложил следователь. Вот за эту краткость я его и ценила. — Я проходил мимо, решил узнать, в чем дело, и опознал графа Каппеша. Сама понимаешь, в таком месте и в таком виде…

Я понимала, и еще как. Одному из основателей Совета Лордов нечего было делать в портовом районе в обносках. Такие, как он, умирают или дома в окружении заботливых наследников, или на службе от инфаркта. Или в дорогом борделе, намешав несовместимые эликсиры и переоценив возможности своего организма по нейтрализации этой дряни — был в моей практике и такой случай несколько месяцев назад. Подобрав юбку повыше, чтобы не подметать оборками грязь, я присела возле тела. Значит, граф… И, значит, по поводу его скоропостижной смерти трясти Управление начнут уже к полудню, когда информация дойдет до всех заинтересованных. Туман и не думал рассеиваться, и это сильно осложняло мне работу. Все-таки криминалисты в своей практике во многом опираются на колдовство и артефакты. Я пригляделась к телу внимательнее. Волосы свалялись, лицо искажено, словно Каппеша что-то до смерти напугало. Грязью, в основном, были покрыты колени и локти, там же сконцентрировались и дыры на, несомненно, дорогой когда-то одежде.

— Переворачивали?

— Я перевернул, он лицом вниз лежал.

Излишне громко прозвучавший ответ заставил меня вздрогнуть. Обернувшись к следователю, я поправила едва не слетевшую от резкого движения шляпку и с укором взглянула на виновато пожавшего плечами коллегу.

— Ботинки нашли? — Морриган покачал головой, не рискуя снова отвечать вслух. В тумане вообще лучше было помалкивать. — Ищите. Граф довольно долго откуда-то шел — посмотри, сколько брызг грязи сзади на брюках, затем упал и минимум пару улиц прополз, всю одежду затер до дыр. Хорошо бы проследить маршрут, но не уверена, что после тумана останутся хоть какие-то следы, даже если искать без магии. Умирал долго и, вероятно, мучительно, — на ладонях отпечатались ровные и глубокие полукруглые лунки от ногтей. — Одежда, скорее всего, его собственная, но лучше уточнить у родственников. Дорогая, но слишком старая для такой персоны. — Я оттянула веко Каппеша и увидела хорошо знакомые желто-бурые разводы на белке глаз. И здесь эта пакость… — Предварительно: умер от «феи снов», точно скажу только в лаборатории.

— И все? — немного разочарованно поинтересовался Морриган. — Это я и сам видел.

— А что еще ты ожидал от меня в тумане? — развела я руками и поднялась, расправляя широкую юбку. Использовать магические порошки или воспроизвести эхо событий я даже не пыталась, после тумана это было бесполезно. — Умер он именно здесь, часа четыре назад — ауру смерти я, как ни странно, чувствую отчетливо, пришел сам, а остальное теперь только в Управлении после подробного исследования, — я похлопала коллегу по плечу. — Ищи улики, сыщик, а мы с Ронькой займемся телом.

Следователь что-то недовольно проворчал, но в этот раз туман скрыл его слова. Я же поспешила в Управление, снова сжимая в руке абсолютно не магический револьвер и надеясь, что мне не придется им воспользоваться — все-таки дураков гулять во время тумана было очень мало. Можно было бы дождаться катафалка и с комфортом прокатиться в компании покойного графа, но заряженные стихией огня двигатели тоже работали с перебоями, а стоять на холодной темной и вонючей улице и ждать, когда развеется туман… Бррр… Уж лучше полчаса пройтись и поспать оставшееся до начала рабочего дня время на мягком и уютном диване в кабинете.

*

Управление порядка, массивное четырехэтажное здание-колодец чуть севернее центра города, встретило меня тишиной и мягким белым магическим светом. У обители правопорядка, как и у палачей, были отдельный изолированный магический контур и охранный купол, позволяющие продолжать работу хоть в туман, хоть в войну. Кивнув полусонному дежурному, я нырнула на служебную лестницу и спустилась на два уровня вниз, в подвал. Хоть нам с Ровеной не раз предлагали занять кабинет где-нибудь на поверхности, с окном и к коллегам поближе, мы с вампиршей дружно отказывались от такой чести и держали оборону в просторной комнате напротив морга и лаборатории отдела особо тяжких. Сюда мы совместными силами и с помощью коллег натаскали мягкой мебели и уютно расположились среди горшков с цветами. Да-да, у Рони было хобби — выращивать устойчивые к отсутствию солнечного света виды, которые и украсить подвальное помещение могли, и пожевать незваного гостя. Таких, к сожалению, хватало: штатная некромантка обладала весьма эффектной внешностью и была магнитом для поклонников, да и на меня нет-нет да и находились любители, поэтому из подвалов мы лишний раз предпочитали не выходить. Кому надо — спустится сам, а кто не по делу — может тут и остаться. Надо же цветочки кем-то подкармливать.

В коридоре подвала стук каблуков был особенно оглушающим, но мне нравилось. Было время, когда один этот звук мог заставить преступника говорить, выложить все свои секреты, вывернуть грязное белье в надежде, что его не тронут… Я невольно нахмурилась, поймав себя на мысли, что с ностальгией вспоминаю дикие времена Смуты, при одном упоминании которой большинство людей вздрагивало в ужасе. Не я ли сама когда-то уехала в далекий южный городок, лишь бы оставить в прошлом и воспоминания, и людей, и вообще все, чем я дышала, в надежде на нормальную, спокойную и тихую семейную жизнь? Впрочем, меня хватило всего на полгода обыденного существования. Я честно попыталась быть примерной женой, вышивать салфетки и следить за домом, а затем взвыла от тоски, устроила несогласному с моим решением мужу скандал и нанялась в местное Управление порядка экспертом. Еще через несколько лет уже муж взвыл от моих постоянных отлучек и вечного, несмываемого запаха лаборатории, и со скандалом развелся, чтобы всего через месяц жениться заново, но не на мне. Я же посвятила себя работе, создала определенную репутацию фамилии, которую не поленилась сменить обратно на девичью, и смогла вернуться в Роден, да еще и устроилась в отдел особых преступлений, то есть самых сложных, странных или кровавых в столице и окрестностях. В общем, скукой и рутиной на новом рабочем месте и не пахло. Тогда почему я вдруг вспомнила прошлое? Не к добру это.

Выкинув из головы ненужные мысли, я попыталась войти в кабинет… и больно врезалась плечом в и не подумавшую открыться дверь. Тьфу, Ронька опять заперла, как будто кто-то рискнет сунуться в логово некроманта в его отсутствие. Мысленно выругавшись, я потянулась к щели в стене, где мы обычно оставляли ключ… и выругалась вслух. Вампирша его унесла с собой! Ключ у кабинета был один, зачарованный от копирования, и уже почти полгода я не могла добиться, чтобы для меня изготовили дубликат. Все существовавшие копии были потеряны моим предшественником — изрядно рассеянным дриадом-алхимиком, непонятно как вообще сумевшим проработать без малого пятьдесят лет в подвалах без солнечного света, да еще по соседству с некромантом. Хотя, вполне вероятно, что этим рассеянность дриада и объяснялась: постоянный контакт с магией смерти не мог не отразиться на его здоровье. А мне теперь страдать! Я покосилась на двери морга. Туда, или наверх, к следователям подняться? У них тоже диван в кабинете был, но вонючий и неровный. К тому же Морриган наверняка вот-вот явится и сам захочет на нем развалиться, или, еще хуже, начнет греметь кружкой, шуршать оберткой от бутербродов и курить. Нет, решено, спать буду в морге — Ровена меня поймет, не в первый раз. Главное — я хихикнула — не проснуться и не пошевелиться в тот момент, когда кто-нибудь доставит тело графа. Лечи потом разбитую голову хлопнувшегося в обморок санитара — прецеденты уже были.

Я решительно толкнула тяжелую дверь, прошла, не зажигая свет, вдоль трех пустых секционных столов и зашла в свою лабораторию. Конечно, сюда был отдельный вход из коридора, но я его почти никогда не использовала. Меня полностью устраивало, что до моего рабочего места можно добраться, только миновав вредную и злопамятную вампиршу, которая очень не любила, когда ее отвлекают от дела. Да и с защитой, благодаря некромантке, я могла не заморачиваться — Ронька давно все настроила, а мне дала полный допуск, поэтому добавлять что-то свое в ее плетения я не видела смысла. Я сняла шляпку, перчатки, выложила тяжелый оттягивающий карман юбки револьвер. Бросила на кресло маленькую сумочку, достала из рабочего шкафа шерстяной плед, припрятанный как раз на такой случай, и вернулась в прозекторскую. Хулиганить и устраиваться спать на секционном столе я не стала — в туман количество преступлений резко повышалось, и мне не хотелось бы, проснувшись, узнать, что кому-то не хватило места. За Рониным столом у нас была припрятана каталка, когда-то позаимствованная у отдела убийств и так и не возвращенная на место. Коллеги пропажи не заметили, ну а мы не напоминали и использовали трофей как запасное место отдыха. Я даже специально сшила набитую ароматными травами подушку, которая и сейчас меня ждала. Со вздохом блаженства я скинула с ног туфли и, растянувшись на трофейной каталке, с головой накрылась пледом. До начала рабочего дня оставалось чуть больше двух часов.