Город, которого нет

Дорогой странник! Я рада, что ты здесь. Эта история долго созревала в туманах моих иллюстраций и наконец обрела голос. Ты держишь в руках не просто книгу, а карту Города, которого нет на обычных картах.

Я приглашаю тебя пройтись по его улицам вместе с Элианом. Пусть этот путь станет для тебя таким же особенным, как и для меня. Буду благодарна, если ты поделишься своими мыслями в комментариях — для автора в начале пути это важнее любого компаса.

Добро пожаловать домой.

Пусть лунный свет укажет путь,

Лиора Лунарис.

Улицы были узкие и тёмные, словно прятали в себе слишком много теней. Фонари светили мягко, их жёлтый свет не разгонял мрак, а будто подчёркивал его. Дома стояли плечом к плечу — то высокие, то крошечные, словно собранные из разных времён и миров. Где-то из окон слышался приглушённый смех, в другом месте — тихая музыка, но стоило повернуться, и звук исчезал.

Элиан шёл медленно, не понимая, как оказался здесь. Он точно помнил: лёг спать в своей квартире, закрыв ноутбук и погасив свет. Помнил, как на секунду задержал взгляд на своём недорисованном эскизе — линии города, который он так и не закончил. Всю жизнь он пытался начертить эти «города-убежища» — места, где можно дышать без лишних слов. В обычном мире архитектура казалась ему слишком тесной, слишком правильной, словно клетки, в которые заперли людей. А здесь углы зданий жили своей, неправильной геометрией, и это приносило странное, почти пугающее облегчение.

Под ногами хрустела каменная мостовая — и этот звук был слишком явным, слишком реальным для сна. Даже холод ощущался честно: он входил под кожу, как ночной дождь, и не спрашивал, веришь ли ты ему.

На углу сидел мальчик. Белая рубашка, босые ноги, глаза — слишком взрослые для его лица. Он смотрел так, будто знал, куда Элиан идёт, и сколько шагов тот сделает, прежде чем остановится.

— Ты опоздал, — сказал он, не вставая.

— Куда? — растерянно спросил Элиан.

Мальчик только улыбнулся и махнул рукой туда, где туман гуще, а свет фонарей кажется чужим.

— Ноэль… — выдохнул Элиан, словно имя само выскользнуло из памяти, — что это за место?

Но мальчика уже не было. На том месте, где он сидел, осталась только капля воды, блестевшая на мостовой, как маленькое холодное зеркало. Элиан двинулся вперёд. Дома чуть качались, как будто дышали. Лавки на площади сами разворачивали таблички «открыто», и буквы на них дрожали, словно написанные живой рукой.

Он вышел на площадь к башне с часами. Время здесь не текло — оно спотыкалось. Элиан подошёл ближе — и услышал: часы били не время. Они били его имя.

Э-ли-ан.

Сердце кольнуло страхом — чистым, ледяным, как звон стекла. И тогда он ощутил взгляд. Из тени отделился силуэт — Эрсаль. Элиан не видел лица, но в этот момент страх сменился чем-то иным. Это было узнавание. Тяжелое, давящее чувство, будто он всегда знал этот силуэт, видел его в каждой тени своей комнаты. Взгляд Эрсаля следил за ним, как за ошибкой на чертеже, которую создатель наконец-то решил исправить.

— Это сон, — прошептал Элиан, стараясь удержаться за привычную логику.

Но город только постукивал часами, как сердцем.

Элиан моргнул — и проснулся.

Квартира встретила его привычной тишиной. На окне дрожал бледный свет раннего утра. Он лежал в постели, пытаясь поймать дыхание. Внутри всё ещё звучал далёкий удар часов — где-то глубже, там, где живут воспоминания.

На прикроватном столике лежала капля воды. Настоящая капля: круглая, прозрачная, неподвижная. Холод обжёг палец, как ночной металл. Капля не растеклась. Она будто держалась за форму — как за обещание.

Он поднялся и прошёл на кухню. В коридоре пахло кофе.

Элиан поставил чайник, но поймал себя на том, что смотрит на стеклянную дверцу шкафчика. Обычное стекло вдруг показалось ему слишком тонкой, почти прозрачной преградой. Он видел своё отражение — усталые глаза, взъерошенные волосы — но за этим привычным образом стоял туман, который просто притворялся белой стеной. Реальность казалась плоской, выцветшей картиной, наложенной поверх того, другого города.

Микаэль сидел за столом. Его взгляд был внимательным, как у человека, привыкшего замечать чужую усталость.

— Ты бледный, — сказал он. — Опять работал ночью?

— Не работал, — ответил Элиан. Он медленно провел ладонью по столу, проверяя, не превратится ли дерево в мокрый камень. — Мне… приснился город.

— Тот самый?

— Какой «тот самый»?

Микаэль пожал плечами.

— Ты в последнее время часто говоришь во сне. «Улицы», «часы»… Сегодня ты дышал так, будто в комнате не хватает кислорода. Будто воздух вокруг тебя стал плотнее. Элиан, ты выгораешь.

— Он и был плотнее, Мика. Там время не течет, оно спотыкается. И часы… они выбивали мое имя прямо в висках. Микаэль говорил о выгорании, о работе, о прогулках, но его голос звучал для Элиана как шум из-за стены. Весь этот привычный мир — с его кофе, подогревом полов и сообщениями в телефоне — вдруг стал казаться декорацией, которая вот-вот осыплется.

Элиан принёс каплю воды из спальни.

— Смотри.

Капля держалась на пальце, не падая. Холод от неё сводил кожу. Микаэль осторожно коснулся её края — и резко отдёрнул руку.

— Чёрт. Это уже не «просто сон».

Они сидели молча. Чайник щёлкнул, но Элиан не мог отвести взгляд от капли.

— Сегодня пойдём прогуляемся, проветришься, — наконец сказал Мика.

Элиан кивнул, но внутри уже знал: если город позовёт снова, он не сможет отказаться. Потому что где-то на самой границе сна и яви кто-то уже шептал его имя — и в этом шёпоте было обещание продолжения.