Город, который смотрит

Паника была роскошью, которую Павел Туманов не мог себе позволить. Но ледяной, липкий страх, сжимающий внутренности – от него избавиться было сложнее. Выбираясь из логова Мясника, он не бежал. Он шел. Умеренным, ничем не примечательным шагом, сливаясь с редкими фигурами, скользящими по гулким коридорам Тихой Гавани. Каждый взгляд казался ему прицелом. Каждая тень скрывала силуэт "Чистильщика". Он знал, что "Helix" не оставит свидетелей. Они уже здесь. Они ищут.

Его путь к причалу превратился в пытку. Он миновал бар "Последний вздох", где все еще сидел Харон. Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах проводника плескался животный ужас. Он все понял. Паша лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что их сделка окончена и Харон ему больше не нужен. Это был единственный акт милосердия, на который он был способен – дать информатору шанс исчезнуть раньше, чем до него доберутся.

Катер, идущий на "большую землю", уже готовился к отплытию. Паша запрыгнул на борт последним, бросив шкиперу мятый кредитный чип. Он забился в самый темный угол на палубе, между контейнерами с какой-то слизкой, воняющей тиной рыбой, и натянул воротник плаща до самых глаз. Всю дорогу он не шевелился, превратившись в часть груза. Когда из тумана показались огни Нео-Китежа, он не почувствовал облегчения. Он возвращался не домой. Он возвращался в пасть зверя, который теперь знал его в лицо.

Первым делом он зашел в общественный терминал в портовом секторе – грязную, заляпанную будку, которой пользовались грузчики и контрабандисты. Ему нужно было проверить свой статус. Он приложил палец к сканеру, чтобы войти в свою подставную личность детектива Туманова.

«ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. ЛИЧНОСТЬ ВРЕМЕННО ЗАМОРОЖЕНА. ОБРАТИТЕСЬ В СЕКТОРАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ БЕЗОПАСНОСТИ».

Холодный пот прошиб его. Это было хуже, чем он думал. "Helix" не просто аннулировала его легенду. Они ее "заморозили". Это была стандартная процедура, когда сотрудника подозревали в госизмене. Теперь любая попытка использовать его документы приводила бы к немедленному вызову патруля. Они не просто охотились на него в тени. Они выставили на него системный капкан.

И тут же, на огромном рекламном экране, висевшем на соседнем здании, жизнерадостная реклама лапши быстрого приготовления сменилась его собственным лицом. Фотография была сделана, очевидно, скрытой камерой в офисе "Титана". Четкая, безжалостная. Под ней бегущая строка:

«ВНИМАНИЕ, РОЗЫСК! ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК! РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА ПРОМЫШЛЕННЫЙ ШПИОНАЖ И УБИЙСТВО СОТРУДНИКА СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ В АНКЛАВЕ "ТИХАЯ ГАВАНЬ"».

Они повесили на него труп того "Чистильщика". Гениально. Просто, грязно и эффективно. Теперь он был не просто беглецом. Он был официальным врагом. Любой гражданин, любой патрульный дрон, любая камера теперь искали его. Город смотрел на него тысячами стеклянных глаз.

Паша отшатнулся от терминала, пряча лицо в воротнике. Нужно было уходить под землю. Не в переносном, а в самом прямом смысле. Туда, где власть камер и эхо-потоков была слабее. В старую, заброшенную сеть метрополитена.

Два часа он пробирался по техническим коллекторам и забитым мусором переходам, которые не отображались на картах. Это была изнанка города, его грязные, забытые вены. Здесь жили только ржавчина, крысы и те, кто упал на самое дно – "Адамиты", "Ржавый Легион" и просто отчаявшиеся люди, стершие свои личности.

Его цель – станция "Политехническая-Призрак". Закрыта пятьдесят лет назад после прорыва грунтовых вод. Но Управление Внешней Безопасности СФ использовало старые коммуникационные шахты для своих нужд. Там находился один из "мертвых ящиков" – точка экстренной связи. Физическое устройство, не подключенное к общей Сети.

Станция встретила его могильным холодом и запахом стоялой воды. Тусклый аварийный свет едва разгонял мрак, выхватывая из темноты облепленные слизью колонны и остовы старых поездов. Паша двигался бесшумно, его "Стриж" был наготове. Это место кишело опасностями, но они были ему знакомы. Опасность отчаявшегося наркомана с заточкой была предсказуема. Опасность от "Helix" – нет.

"Мертвый ящик" был замаскирован под распределительный щит в служебном помещении. Паша вскрыл замок, используя миниатюрный секвенсор. Внутри – архаичная на вид панель с единственным слотом для дата-чипа и небольшим экраном. Он вставил чип с данными, полученными от Мясника. Нажал кнопку отправки. Данные ушли по бронированному оптоволоконному кабелю, который не имел выхода в общую Сеть. Прямой, защищенный канал до ближайшего сервера Управления.

Теперь ждать. Ответ мог прийти через минуту, а мог и через час. Он зависел от того, есть ли дежурный аналитик на связи.

Паша прислушался. Тишину нарушал лишь звук капающей воды. Но что-то было не так. Его обостренные аугментациями чувства уловили аномалию. Воздух. Он стал слишком неподвижным. Словно кто-то перекрыл вентиляционные шахты.

И тогда он их увидел.

Они не были похожи на "Чистильщиков" или "Жнецов". Две фигуры, вышедшие из темноты тоннеля. Мужчина и женщина. Одеты в дорогие, стильные плащи. Никакой брони, никакого тяжелого оружия. В их руках были лишь небольшие, элегантные пистолеты. Они двигались не как солдаты, а как хищники. Расслабленно, уверенно, загоняя жертву в угол. Это были не убийцы. Это были "Кукловоды" из "OmniTect".

Паша замер. "Helix" наняла специалистов по работе с людьми. Они пришли не убивать. Они пришли забирать. Живым.

— Павел Андреевич Туманов, — произнесла женщина. Ее голос был мелодичным, почти ласковым. Он разносился по гулкой станции, проникая под кожу. — Ваша игра окончена. Управление Внешней Безопасности Союза Федераций только что дезавуировало вас. Для них вы больше не существуете.

Ложь. Наглая, профессиональная ложь, рассчитанная на то, чтобы сломить его волю.

— Вы один, — подхватил мужчина. — Ранены, устали. А мы предлагаем вам выход. Передайте нам чип. И мы дадим вам новую жизнь. Настоящую. В теплом месте, где нет дождей и ржавчины. "OmniTect" ценит таких специалистов, как вы.

Они медленно расходились, беря его в клещи. Их тактика была безупречна. Они не спешили, давили психологически, отрезая пути к отступлению.

Паша молчал. Его мозг лихорадочно работал. Против них "Стриж" был почти бесполезен. Они были слишком быстры. Ему нужно было использовать окружение.

Он посмотрел наверх. Прямо над ними, под потолком станции, проходили старые, высоковольтные кабели аварийного освещения. Изоляция на них давно растрескалась.

— Я подумаю, — хрипло сказал он, делая шаг назад, к щитку "мертвого ящика".

"Кукловоды" усмехнулись. Они почувствовали его слабость.

В тот момент, когда они сделали синхронный шаг вперед, Паша рванул рубильник на щитке. Но не тот, который отвечал за связь. А главный, аварийный рубильник, который он заранее перенастроил.

Оглушительно щелкнуло. Древние конденсаторы разрядились, послав чудовищный импульс по ветхим кабелям. С потолка снопом сине-белых молний ударила электроэнергия. Изоляция вспыхнула, и тяжеленный кабель, толщиной в руку, с воем рухнул вниз, точно между Пашей и его преследователями. Станцию накрыла абсолютная, непроглядная тьма.

Женщина закричала – от неожиданности, а не от боли. Мужчина открыл беспорядочную стрельбу в темноту.

Паши там уже не было. В момент удара он нырнул в затопленную часть платформы, погружаясь в ледяную, маслянистую воду. Шум прибывающего поезда, который он слышал ранее, не был случайностью. Это был старый технический состав, все еще курсировавший по этой ветке раз в сутки. И он использовал его как прикрытие.

Вынырнув с другой стороны платформы, он услышал, как "Кукловоды" пытаются сориентироваться в темноте. Он мог бы убить их. Легко. Но приказ был – избегать лишних жертв. Он выскользнул из станции через боковой, обвалившийся тоннель, ведущий в канализацию.

Через полчаса, грязный, промокший и смертельно уставший, он выбрался на поверхность в нескольких кварталах от станции. Он подошел к первому попавшемуся инфо-киоску, на экране которого все еще висело его лицо. И тут он увидел то, что заставило его замереть.

На панели "мертвого ящика" в последний момент, перед тем как он его уничтожил, все-таки появился ответ от Управления. Одно-единственное слово, выведенное красными, тревожными буквами.

«БЕГИ».

Это не был приказ об эвакуации. Это не было подтверждение приема данных. Это было предупреждение. Управление не дезавуировало его. Оно говорило ему, что он сам по себе. Что система сломлена, что внутри враг, и официальные каналы больше не безопасны. Они не могли его вытащить.

Он был один. По-настоящему один. Призрак, за которым охотятся все – и корпорации, и, возможно, даже его собственные люди. Город смотрел на него. И теперь ему негде было спрятаться.