Город На Изумрудной Реке

Щёлк.

Старенький «Зенит» зафиксировал на плёнке очередной кадр. По моей задумке, там должен быть памятник Писателю, на лицо которого падает единственный за этот пасмурный день солнечный луч. Насколько я помню, сам Писатель буквально терпеть не мог этот город. Возможно, за это памятник ему и поставили.

Я поднялся с колен, разминая затёкшие ноги. Ради этого кадра пришлось изрядно поползать на корточках вокруг постамента, и всё равно, нет никакой гарантии того, что всё получилось. В этом и кроется главная загадка плёночной фотографии, одновременно отпугивающая и манящая – до самого момента проявки ты не можешь быть уверен в том, что у тебя в итоге вышло.

Приметив стоявшую неподалёку лавочку, я поспешил присесть на неё, пока не занял кто-нибудь другой, и достал из рюкзака маленький термос. Успевший немного остыть кофе не растерял своей прелести, особенно сегодня, когда холодный ветер так и норовил забраться под пальто. На часах был без пяти минут полдень, а это значило, что мой выходной, едва начавшись, уже перевалил за половину отведённого ему времени.

Я вздохнул. Пора возвращаться домой.

Вдруг тишину пустого сквера нарушил звон. Где-то рядом заговорил одинокий колокольчик, позвякивая в такт сильным ударам чего-то деревянного о брусчатку.

По другой стороне улицы, прихрамывая, шёл невысокий, кряжистый мужичок. И как будто не было в его внешнем виде ничего странного, - подумаешь, в шортах и сандалиях на босу ногу в конце сентября. Ну и что, что нос уж очень большой, и загинается к подбородку, а уши порядочно выдаются в стороны? Ну, неправильный прикус, из-за которого пара клыков выглядывает из-за нижней губы – всякое бывает!

Но вот в руках у него была какая-то палка… Или даже посох! Как у Гэндальфа из обожаемого мной «Властелина колец». Навершием посоха был какой-то рог, вроде бы козлиный. А вот на конце этого рога и весел злополучный колокольчик.

Чудных людей я повидал не мало. Даже сейчас, в эпоху, когда большинство субкультур перебралось в Интернет, можно нет-нет, да встретить настоящего панка с метровым ирокезом или гота, бледного как покойник. Так что, первой моей мыслью было, что дяденька просто из старой гвардии ролевиков. Может, на игру шествует в образе.

Но вот этот колокольчик.

Звеня, он всё сильнее и сильнее захватывал моё внимание, всё вокруг словно перестало существовать – был только звон, заполнявший меня изнутри. Через минуту я уже напрочь забыл, что я здесь вообще делаю.

- А ну-ка стоять! – из оцепенения меня вдруг вырвал недовольный мужской голос. – Куда тащишь!

Я снова стал видеть что-то кроме ржавого колокольчика на конце посоха.

Из-за угла высунулась рука и схватила мужичка за плечо. Тот ойкнул, вжал голову в плечи, но даже не попытался вырваться. Следом за рукой появился и её хозяин – рыжий паренёк в свитере, кожаной жилетке, потёртых джинсах и ботинках. Ещё одна вроде бы ничем не примечательная личность.

- Я тебя сколько раз предупреждал? – вкрадчиво спросил он напуганного мужичка.

Тот в ответ что-то неразборчиво пробурчал.

Рыжий обернулся к переулку, из которого выскочил.

- Пойдём-ка, любезный, лучше дома поговорим, – сказал он.

Я едва успел заметить, как рыжий затащил свою жертву обратно в переулок, тот даже пикнуть не успел.

Мысль о том, что я стал свидетелем конфликта двух сумасшедших, как-то не желала укладываться в голове. Вроде бы логично, как минимум товарищ с посохом вряд ли был в адекватном состоянии. Надо было бы выкинуть их из головы и отправляться восвояси, пока не вляпался в неприятности. Но что-то настойчиво не давало мне покоя. Буквально ещё пару секунд я пытался убедить себя, что не нужно искать приключений, но любопытство неумолимо взяло верх в этом споре.

Я поднялся с лавки и осторожно приблизился к тому проулку, в котором скрылась эта парочка. Там было на удивление темно, буквально на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. И это прямо посреди дня, хоть и безобразно пасмурного!

«Разворачивайся и иди отсюда!» - прошипел мой внутренний голос – «Сейчас получишь по затылку, и найдут тебя в какой-нибудь канаве!»

Обычно я стараюсь прислушиваться к нему. Хотя бы немного. Но не в этот раз.

Я осторожно шагнул во тьму, затаившуюся в переулке. Шаг, ещё шаг. Чем дальше, тем темнее становилось вокруг. Казалось, что эту темноту можно щупать руками, она была вязкой, и от неё пахло туманом.

Но вдруг всё резко осветилось. Я словно пробка выскочил из переулка, как будто меня кто-то хорошенько толкнул в спину. Удержавшись на ногах, я посмотрел перед собой, ожидая увидеть давешнюю парочку.

И обомлел.

Это был явно не мой город. Мне даже сложно вообразить, где вообще мог находиться ТАКОЙ город.

Передо мной раскинулась река изумрудного цвета, по которой плыли небольшие судёнышки с парусами самых разных цветов. Через реку был переброшен каменный мост, у которого не было опор – он буквально висел в воздухе, едва заметно подрагивая, и соединял между собой два берега.

На другом берегу я увидел здания, да какие! Не выше трёх этажей, но таких причудливых форм, словно их архитектор проверял, какие геометрические фигуры у него получится отстроить. Как оказалось, абсолютно все. А набережная под моими ногами была вымощена чем-то вроде разноцветных стекляшек, искрившихся в солнечных лучах, из-за чего казалось, будто стоишь на самой настоящей радуге.

Руки сами подхватили фотоаппарат, висевший на шее. Пальцы сами выбрали выдержку, подкрутили кольцо объектива и диафрагму. Глаза поймали в кадр и реку, и мосты, и набережную.

Щёлк.

- Не забывай дышать, дружище.

Голос раздался у меня за спиной, и первой мыслью был тот самый удар по затылку, после которого моим последним пристанищем стала бы ближайшая канава. Я отскочил в сторону и обернулся, непроизвольно прижав фотоаппарат к груди.

Рыжие волосы, кожаный жилет. Улыбка во все тридцать два с зажатой в зубах сигаретой. Тот самый парень, за которым я пошёл в переулок.

- Привет! – сказал он, и щёлкнул перед сигаретой пальцами.

Прямо на конце его большого пальца загорелся маленький огонёк, от которого он поспешил прикурить.

- Никак не могу отучить себя от дешёвых фокусов. – Он выдохнул густой, сизый дым. – Я вроде бы поздоровался, нет?

- Привет? – не столько поздоровался, сколько спросил я, не понимая, как мне себя вести.

Рыжий подошёл ближе, не переставая улыбаться.

- Во-первых, расслабься. Ты не умер, если тебя посещали такие мысли. Тебя никто не похищал. И, соответственно, убивать тебя никто не собирается. Ты просто в удачное время вошёл в правильную тень.

«Галлюцинации!» - осенило меня. – «Ну, точно, видимо меня всё-таки ударили чем-то по затылку в этом переулке, и это всё просто бред…»

- Ну, галлюцинация, так галлюцинация, дело хозяйское, - Рыжий пожал плечами и продолжил. – В любом случае, тут у нас начинается «во-вторых» – ты оказался не в своём родном мире. Но если тебя это успокоит, твоё пребывание здесь очень скоро закончится, так что если вдруг есть вопросы, может быть, на парочку я даже отвечу.

- Что вообще происходит? – спросил я и заметил, что начал очень часто дышать. – Что значит «не в своём родном мире»?!

- Я же объясняю, ты удачно вошёл в правильную тень в правильное время и оказался тут. Видимо, увидел нас с Зилко и пошёл следом. Зилко, стервец, повадился воровать у вас сны и продавать тут любителям экзотики. Нет, по идее-то ничего страшного – это как срезать цветы на чужой клумбе, убыток скорее моральный.

- В каком смысле воровать сны?

- В самом обычном смысле. Ходил по вашему городу, звенел своим колокольчиком и приманивал сны зазевавшихся прохожих. Простецкое колдовство, на самом деле, но доход выходит хорошим, если знаешь, кому продать.

Рыжий аккуратно взял меня за плечо и повёл куда-то в сторону, а я даже не подумал сопротивляться – я вообще ни о чём не мог думать, пытаясь переварить вываленную на меня информацию.

- Красиво у нас, да? – вдруг спросил мой таинственный собеседник, оглядываясь на реку.

- Красиво, - ответил я, хотя он как будто бы и не ждал ответа.

Вдруг мне в голову пришла одна пугающая мысль.

- Погоди, если всё это правда.… Почему ты мне всё это рассказываешь? Ты же сказал, что я надолго здесь не задержусь! А если я кому-то расскажу обо всём, что увидел?

- Ну и рассказывай, лично я не запрещаю. Просто тут есть два фундаментальных момента. Первый – тебе всё равно вряд ли кто-то поверит. К сожалению, большинство из жителей вашего мира очень активно сопротивляется вере во всё, кроме своих серых будней. А второй момент…

Рыжий вдруг остановился и развернул меня к себе.

- Ты вряд ли что-то вспомнишь.

Он толкнул меня в грудь, отчего я полетел спиной вперёд. И с течением полёта вокруг меня снова сгущалась темнота…

…Я сидел на той самой лавочке рядом с памятником Писателю. Было зябко, я поправил воротник пальто, хотя понимал, что ни холод, ни ветер здесь не причём.

Рыжий не соврал. Я действительно всё забыл, и, выпав из переулка, долго не мог понять, как вообще там оказался. Потом ещё пару месяцев каждые выходные продолжал снимать на плёнку. Потом ещё полгода она, забитая кадрами, лежала на полке, потому что я постоянно откладывал проявку. И всё было хорошо, я ходил на работу, встречался с друзьями, читал книги, в общем, жил в своё удовольствие спокойной, размеренной жизнью.

А однажды забрал проявленные фотографии.

Среди тридцати шести снимков, удачных и не очень, я наткнулся на тот самый. Изумрудная река. Набережная, вымощенная всеми цветами радуги. Здания немыслимых форм, словно насмехающиеся над правилами архитектуры.

И Рыжий, ехидно улыбающийся прямо в объектив.

С тех пор я при каждом случае прихожу сюда. Сижу ровно в полдень напротив того самого переулка и жду. Чего я жду? Того, что передо мной снова появится правильная тень, и пропустит меня в Тот Мир? Или того, что этого так никогда и не случится, и всё произошедшее окажется просто сном?

Но как быть со снимком? Я могу порвать его в любой момент, выбросить, сжечь, и забыть всё это, жить дальше.

Но продолжаю приходить сюда, смотреть на тот самый переулок, и ждать.

Ждать того самого Чуда…