Город неизменных перемен

Вокзал дышал свободой и перегаром, а сумка с вещами давила на плечо. Путешествие далось нелегко и глаза смыкались сами по себе, без моего участия. Единственным желанием было забиться в постель и спать несколько дней кряду.

Я достал телефон, сверился с заметками и направился к выходу с вокзала. Хотелось попасть к Олегу как можно скорее: он обещал приютить меня на первые несколько дней. Вокруг люди спешили в разные стороны, не останавливаясь ни на секунду. Они говорили, кричали, спорили, а когда всё это не помогало, — активно жестикулировали. Кто-то толкнул меня в плечо — я извинился, но человек в пальто и шляпе уже убежал дальше, не обращая на меня внимания. Город пульсировал, менялся и манил за собой.

На улице я нашел автобусную остановку, которую упоминал Олег в своих инструкциях. Автобус с номером тринадцать должен был отвезти в нужное место — ближе к окраине города, где и жил мой друг.

Мимо проехало несколько других автобусов, прежде чем наконец-то приехал нужный. Я уже успел слегка замерзнуть и мечтал скорее оказаться в тепле, но холод хотя бы охранял меня от сна.

Внутри автобуса оказалось не намного теплее, чем снаружи. Заняв одно из свободных мест, я уставился в окно, наблюдая за окружающим серым пейзажем. Не отпускало чувство, что Город знает обо мне, знает, что я здесь. Я представлял Город как некое разумное существо, которое приветствует меня с распростертыми объятиями, как дальний родственник, с которым вы давно не виделись. Наверное, мне просто хотелось ощутить, что кто-то меня тут ждет. Даже Олег не стал встречать меня: сказал, что не может перенести дела на другой день. Хорошо, что хоть переночевать у себя разрешил.

Пока я размышлял о Городе, толпа рассосалась и в автобусе остался лишь я один. За окном уже стемнело, я глянул на телефон — всего пятнадцать часов. Автобус остановился, и водитель закричал, что это конечная. Я спрятал телефон в сумку, встал и неуверенно вышел из автобуса. Неужели я пропустил нужную мне остановку? Олег жил далеко, но точно не на конечной.

— Потерялся? — раздался сбоку незнакомый голос.

Повернувшись, я увидел веселого парня, который улыбался и радостно смотрел на меня, будто встретил старого друга. Я попытался вспомнить не знаю ли я его, но никого, даже отдаленно похожего, в памяти не всплыло.

— Эээ, да. Кажется, потерялся.

Я попытался кратко объяснить ситуацию. Рассказал про то, что не заметил, как проехал остановку и что оказался неизвестно где.

— Пойдем со мной, нечего тебе мерзнуть на улице. Как раз выхожу на смену сейчас, а у тебя будет время разобраться. Судя по всему, тебе многое надо обдумать.

Обрадовавшись такому теплому приему, я согласился. Мне рассказывали много историй про Город, часто не очень хороших, и я был приятно удивлен тем, что истории оказались лишь страшилками. Первый же встреченный человек, с которым я заговорил — оказался дружелюбным и желающим помочь.

Мы подошли к входу на работу моего нового знакомого. Яркая надпись призывно кричала «Эйфория». Я засомневался и замедлил шаг. У меня не было желания идти в бар, я боялся, что Олег так и не дождется моего приезда. Вдруг он уснет, и что мне тогда делать?

Словно прочитав мои мысли, мой гид обернулся и сказал:

— Ты не переживай, смена только начинается. Посидишь в тишине и отдохнешь, а дальше разберемся. Народу тут немного сейчас.

Он улыбнулся открытой и честной улыбкой. Как я мог такому не доверять? И я вошел за ним.

Бар оказался маленьким, уютным помещением. К длинной стойке плотно прижимались высокие стулья, в дальней части находилась маленькая сцена, на которой мог поместиться один человек, в противоположном углу стоял круглый стол, который, видимо, предназначался для гостей посерьезней.

Мой гид нырнул за барную стойку и предложил чего-нибудь налить. Я вежливо отказался и занял один из стульев, положив на соседний свою сумку. В «Эйфории» никого не было, но это меня не удивило, учитывая, что мы находились на самой окраине города. Вряд ли много народу сюда приходит.

— Как тебе Город? — спросил бармен.

— Да я только приехал. Еще не разобрался и сразу заблудился. Ваш город гораздо больше, чем тот откуда я.

— О, да. Наш Город — особенный.

Бармен доверительно наклонился ко мне и подмигнул, словно делился каким-то секретом, который знаем только мы с ним, а потом продолжил:

— В Городе не хватает таких людей, как ты. Тех, кто открыт Эйфории, кто готов прыгнуть без раздумий.

Передо мной возникла будто из ниоткуда стопка, с каким-то коктейлем.

— Выпей! Не зря же ты сюда пришел. Сама Эйфория привела тебя сюда, — произнес бармен, смотря мне прямо в глаза.

Мне показалось, что в его глазах что-то было: они сверкали и горели, передавая невероятную жажду жизни, веселье и безрассудство. Я тонул в его взгляде, застыл и потерял себя. Огонь наполнил меня. В какой-то момент мне даже показалось, что я сплю и вижу сны, образы: неистовые танцы, алкоголь, безумие, наслаждение. Я тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение.

В баре громко играла музыка; повсюду ходили люди, выпивая прямо на ходу и подтанцовывая; на сцене жались к друг другу под музыку девушка и парень.

Сколько времени прошло? Я попытался проверить время и потянулся за телефоном в сумку. Сумки не было! Пропала! Со всеми вещами и документами.

Весь огонь и заряд бодрости превратился в панику.

— Где моя сумка? — спросил я у бармена, который как раз наливал водку девушке с синими волосами.

— У тебя разве она была? Ты так и не притронулся к выпивке, давай я тебе налью еще. Может быть присоединишься к нам?

Бармен показал взглядом на стул рядом с девушкой и подмигнул еще раз.

Я проигнорировал приглашение. Меня волновала только сумка, а её нигде не было видно. Вокруг толкалась толпа, закрывая обзор. Неужели этот бар настолько популярный? Мысли путались, сливались в клубок, липли к стенкам черепа и мешались.

На улицу! Возможно, я еще успею вернуть сумку, если вор ушел недалеко. Я не сомневался, что это вор. Кому еще могла понадобиться чужая сумка? Меня ведь предупреждали про Город, говорили, что тут всякое происходит, а я не слушал. Поверил какому-то проходимцу — и вот к чему это привело.

Протолкавшись к выходу, я оказался на улице. Ни следа сумки или кого-то подозрительного. У входа в бар курили два парня одетых в футболки, совершенно не по погоде. Я понял, что свою куртку оставил в баре, но сейчас было не до неё.

Я заметил, как в кустах неподалеку что-то шевелилось, и поэтому подошел поближе. Из кустов раздался хриплый прокуренный голос, будто после сильного похмелья:

— Что, малец, заблудился?

— У меня сумку украли. Может у вас там есть? Посмотрите?

— Здесь ничего, — ответил голос.

Треск, шуршание, еще треск.

— Сумки точно тут нет, но я нашел пакет. Тебя устроит?

— Нет, мне бы сумку. У меня там телефон остался.

— Запомни, сынок, телефоны это зло. Они поработят твою душу, сделают тебя зависимым. Тебе нужно обрести свободу. Город может дать тебе полную свободу, стоит тебе только захотеть, это ему по силам.

Голос тяжело вздохнул, будто хотел еще что-то рассказать. У меня было ощущение, что обладатель голоса считает, что я не смогу понять всего.

— А что вы делаете в кустах вообще?

— Лежу. Абсолютная свобода она такая. Можно делать, что хочется. Даже лежать под кустом. Тебе бы стоило стать свободным. А то всё думаешь про сумку, ночлег, телефон, документы. Все твои мысли заперты, твоё сознание не может освободиться.

Ночной холод пробирался под футболку, заставляя меня дрожать, пока я слушал бред бездомного. Не знаю, что я ожидал от человека, который валяется в кустах. Возможно, чуть больше мудрости? Или хотя бы мою сумку.

— Ладно, я пойду обратно, тут совсем холодно, — сказал я.

Речь бездомного произвела на меня определенное впечатление. Откуда он узнал про документы? Я же про них ничего не говорил. Хотя может он просто догадался.

Я развернулся к бару, и тут меня словно поразило молнией. Я застыл, не в силах пошевелиться. Не может быть! Так не бывает. Миллион предположений пронеслись, будто по сверхскоростной трассе.

Бара не было. Не было сверкающей надписи «Эйфория», не было входа, не было даже двух парней, которые курили. Всё пропало. И моя куртка тоже!

Сначала сумка, а теперь куртка. Холод в этот момент будто ударил в полную силу.

— Что за хрень? — вслух произнес я.

— О, в Городе такое происходит. Не привязывайся ни к чему. Так учит свобода. Если ты захочешь, она тебя тоже научит, — снова раздался голос из кустов.

— Да не хочу я этого! Мне нужно к другу, он обещал меня приютить.

Голос человека в кустах вдруг приобрел грустный оттенок:

— Боюсь, что это уже невозможно. У Города другие планы на тебя. Ты уже отказался от эйфории. Если откажешься от свободы сейчас, то впереди тебя ждет только отчаяние.

Мне захотелось ему что-то ответить, но я сдержался. Спорить с бездомными было не в моих правилах, хотя сомнения начали одолевать меня, а вместе с ними вернулась и сонливость. Холод помогал сосредоточиться, но надолго этого не хватит. Не зная, что делать, я просто вышел на дорогу и направился к тому, что мне показалось похожим на центр. Может я там найду людей, кто мне поможет, а не будет рассказывать безумные истории. Позади меня голос из кустов продолжал что-то кричать про свободу и отчаяние.

Я шел и совершенно не узнавал местность вокруг. Будто в один момент я попал в совершенно другую часть Города. Несколько фонарей вдоль дороги моргали, остальные не работали. На пути я не встречал никого: ни людей, ни машин. Потертые серые дома окружали улицу, по которой я шел.

Я корил себя за то, что оставил телефон в сумке. Тогда мне показалось, что так безопаснее. Любой может вытащить телефон из кармана, а потерять телефон в новом городе очень опасно. Даже в самых страшных снах я не представлял, что у меня могут украсть сумку. Адрес Олега и его инструкции я помнил очень смутно, а после пропажи бара прямо перед моими глазами сомневался, что смогу найти хоть что-то, я даже не знал где нахожусь.

Ничего лучше, чем просто идти вперед по улице, я не придумал. У меня была надежда, что встречу кого-то, кто мне поможет, но чем дольше я шел, тем больше она слабела, пока не превратилась в слабо тлеющую искорку.

В этот момент передо мной оказался мост через реку, разделяющую Город напополам. Получается, что центр Города уже близко — на другой стороне реки. Это я точно запомнил из поездки на автобусе.

Голова закружилась: география совсем не складывалось, невозможно было так быстро дойти до центра, гораздо быстрее чем я ехал на автобусе. Странности накапливались, и я не понимал, как к ним относиться. В этот момент я вспомнил ощущение, что Город живой. Сейчас оно казалось более реальным, чем раньше. Я почувствовал себя игрушкой в могучих руках, бумажным корабликом, как те, что я запускал в детстве на весенних ручьях. Ощущение, что все мои действия бессмысленны, бесполезны. Старик из кустов прав: надо просто лечь прямо тут, рядом с мостом и спать. Вот она настоящая свобода.

Движение на середине моста вырвало меня из размышлений. Человек? Я всмотрелся. Кажется, что да. Кто-то стоял прямо по центру моста. Может мне всё-таки могут помочь! Я двинулся вперед быстрым шагом. Скорее, скорее, пока и мост не растворился в воздухе. Надо успеть.

По мере приближения мне удалось разглядеть фигуру на мосту лучше. Девушка в джинсах и черной куртке смотрела вниз на реку, которая неторопливо текла по своим делам.

Я подошел ближе и слова сами вырвались изо рта:

— Это что, моя куртка?

Девушка подняла голову — я увидел бездонные темные колодцы вместо глаз. Говорят, что если долго смотреть в бездну, то она посмотрит на тебя. Мне потребовалось всего несколько секунд. В голову вернулись все мысли, что копились по дороге сюда. Я тонул в темноте, задыхался в отчаянии, растворялся в её взгляде. Она продолжала смотреть на меня, выражение её лица никак не менялось: не было удивления, не было радости, не было ничего, только отчаяние.

До меня дошло, почему она смотрела вниз, почему она стоит на мосту в это время, я уже и сам готов был последовать её плану. Броситься вниз, чтобы всё это закончилось, погрузиться в холодную воду и расстаться со всем, что мне дорого в жизни. Её взгляд не предлагал, просто констатировал факт — так будет лучше.

Из последних сил я прохрипел:

— Перестань…пожалуйста.

Я оказался на коленях, глотая воздух. Свежесть ночи, прекрасная прохлада, реальность асфальта под моими руками. Я не понимал бармена раньше, но сейчас, в эту минуту, я был благодарен и испытывал невероятное возбуждение от жизни здесь и сейчас. Я радовался просто тому, что я еще живой.

Девушка снова смотрела вниз. Моя куртка приходилась ей в пору. Я решил, что так даже лучше: холод идет мне на пользу. Я встал на ноги и прошел мимо неё, моя цель находилась по ту сторону моста. Спиной я снова почувствовал её тяжелый взгляд, но удержался и не обернулся. Иногда смотреть назад очень опасно. Мне хватило сполна того, что я только что пережил.

По другую сторону моста Город жил полной жизнью. Люди шли бодрым шагом, не обращая на меня внимания; машины набирали скорость и резко тормозили перед светофором. Ко мне пришла уверенность, что достаточно идти вперед и я доберусь туда, куда нужно. Главное двигаться вперед.

Я оглянулся — мост уже скрылся в тумане. Возможно, что он растворился в Городе, как и бар до этого. Из тумана раздался тихий всплеск.

Что-то во мне оборвалось и на душе стало пусто. Всё воодушевление и уверенность резко пропали. Мне стало тяжело даже передвигать ноги, хотя я всё еще шел куда-то, скорее даже тащился вперед. Бездумно, бесцельно. Я смотрел только на асфальт под ногами: меняющиеся узоры плитки, выщербленные ямы, лужи и нефтяные радуги. В жизни остался только асфальт — единственное, в чем я мог быть уверен. Единственное, что оставалось реальным. Всё остальное на границе моего зрения расплывалось, превращалось в калейдоскоп, в размытую картинку, в галлюцинацию. Не знаю сколько я так шел. Вечность? Дольше? Меньше? Время перестало существовать.

Меня толкнул в плечо прохожий, и это вырвало меня из транса. Я обернулся, чтобы сказать ему…что? Сам не знаю. Взглядом сверлил ему спину, пока он не скрылся за поворотом. Я оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Скорее из привычки, в Городе невозможно было разобраться. Я был уверен, что даже если бы я не потерял телефон, то всё равно бы заблудился.

Один из домов показался смутно знакомым. Где я уже его видел? Рядом с баром? Я напрягся, пытаясь вспомнить. Да, точно! Это же тот самый дом, который Олег присылал мне в инструкции. Здесь он живет. Как я сюда добрался? Я не знаю. В какой-то момент я думал, что этого никогда уже не произойдет. С трудом я выудил из памяти номер квартиры. Этаж так и не вспомнил, сколько не пытался.

Я подошел к подъезду, ожидая увидеть там табличку с этажами, но её кто-то сорвал — вместо таблички осталось светлое пятно на двери. Ничего другого не оставалось, кроме как подниматься по этажам, пока я не найду нужную мне квартиру.

Считая ступеньки, я размышлял о том, какие шансы были выйти к этому дому, найти его, бездумно бродя по Городу. Чем выше я поднимался, тем больше я убеждался, что меня сюда привели, что это не я сам пришел, я лишь был ведомым. Невидимая нить привела меня сюда. Совершал ли я какие-то реальные выборы? Было ли что-то результатом моих действий? Девушка на мосту, в её глазах я увидел многое, чего не хотел бы видеть больше никогда, но не мог выкинуть её из памяти. Может быть, она…А вот и квартира. Я нажал кнопку звонка, потом еще и еще. Никто не отвечал.

Постучал в дверь, забарабанил обеими руками, кажется, что-то кричал. А потом дверь поддалась моему напору и открылась, — вместе с ней я почти ввалился внутрь.

Олег не запер дверь? Возможно, ушел спать, пока ждал меня и решил, что я его так не потревожу? Но почему он не отвечал?

Я осторожно прошел по коридору и вышел на кухню. За столом спал Олег, сложив голову на скрещенные руки. Рядом с ним стояла кружка чая.

Чай оказался остывшим, и я аккуратно потормошил Олега за плечо, чтобы тот проснулся. Мне было стыдно, что я его так долго заставил ждать, и я понимал, почему он заснул, но казалось правильным разбудить его прямо сейчас. Олег всё не просыпался.

Я понял, что уже трясу его почти изо всех сил, а его голова болтается в разные стороны, будто ему вынули хребет. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что пытаться его разбудить бесполезно. Я сполз на пол и прижался спиной к шкафчику. Все силы меня оставили окончательно. Хотелось рыдать, а может смеяться, и я не мог выбрать между одним и другим. Я попытался руками сжать череп так сильно, чтобы крик, который копился внутри меня, не вырвался наружу.

И тут я увидел под столом валяющийся листок, на котором было что-то написано. У меня не было сил встать, поэтому я подполз к листку и подобрал его.

Корявым почерком была выведена одна фраза:

«Единственный выбор — не выбирать».

Я уставился на этот обрывок бумаги. Не знаю сколько так на него смотрел. Думал ли я о чем-то в тот момент? Сложно сказать, всё будто смазалось, превратилось в одно общее пятно. Всё, что у меня осталось от Олега, было у меня в руках. Я держал его последнее сообщение и не мог понять, о чем оно.

За окном каркнула ворона. Она перелетела с ветки на ветку, будто подбираясь поближе, чтобы наблюдать за мной. Её черный глаз внимательно следил за мной, ожидая моего следующего действия. В очередной раз мне показалось, что это сам Город наблюдает за мной, испытывая меня. Или может, даже пытая?

Не дождешься, Город, я так легко не сдамся. Я спрятал листок в карман и вышел из квартиры. Больше я никогда туда не возвращался.

Я завершаю рассказ и внимательно изучаю лицо мальчишки, который сидит напротив. На вид ему не больше двадцати, примерно столько же, сколько было мне, когда я приехал в Город. Мы сидим в кафе, люди вокруг болтают и делятся новостями, на нас никто не обращает внимания. За нашим столом некоторое время царит тишина, а потом он всё-таки решается задать вопрос:

— И что же мне делать?

— Ты уже знаешь ответ. Осталось его только принять.

Я понимаю его, вижу в нём свое отражение. Ему еще только предстоит длинный путь.

— А не могу я…ну уехать?

— Те, кого выбрал Город, не могут его покинуть.

К сожалению, это так. Я пытался много раз и усвоил этот урок очень хорошо. Я понимаю, что он мне не верит. Он тоже попытается, но я заранее знаю результат.

Парень весь сжимается, раздираемый сомнениями. У него много вопросов, но он боится после того, что уже увидел.

— Спрашивай. У нас есть еще время до того, как Город снова изменится.

Он нервничает, но задает ещё один вопрос:

— И долго вы так? — он неопределенно мотает головой, будто пытаясь охватить этим движением весь Город.

Вопрос застает меня врасплох: я давно перестал считать года своего путешествия. Но я отвечаю, немного сглаживая ответ, чтобы он не испугался:

— Двадцать лет.

В его глазах страх — ему уже не помочь. Он сломается, как сломались другие до него. Возможно, я рассказал слишком много, но, что сделано, то сделано.

— Ты всё еще можешь сопротивляться. Город выбрал тебя, но это не значит, что ты должен соглашаться. Мы не выбираем наш путь — за нас это делают они. Но мы хотя бы можем не соглашаться. Это всё, что у нас есть. Я рассказал тебе эту историю, чтобы ты смог это понять.

Он неуверенно кивает в ответ. Разговор закончен.

Я встаю из-за стола и желаю ему хорошего дня, а после выхожу на улицу.

За моей спиной кафе, в котором мы только что сидели, растворяется. Начинается новый день путешествия по Городу.