Город Счастья

Город счастья

1

— Марта, милая, вставай. Я, конечно, понимаю, что у тебя каникулы, но уже полдень. Отец извёлся, ему скучно без тебя!

Мама… Нежный голос, тёплые и любимые руки, волосы едва-едва подёрнуты сединой. Такая родная и близкая.

— Да, мамочка, встаю. А чем так вкусно пахнет?

Но вместо ответа в томную идиллию врывается неистово кричащий телефонный звонок. Марта вскочила с кровати и подбежала к окну.

— Чёрт, это не то окно…

Она прижалась лицом к холодному стеклу. За окном шумел город. Люди бежали, казалось, ради того, чтобы просто бежать. Они были похожи на пересекающиеся струйки песка. Совсем мало зелени. Вместо деревьев гордо возвышаются постройки: дома, офисы, магазины…

Марта так и стояла, прижавшись к стеклу. Глаза набухли от близких слёз. Телефон продолжал звонить, но на несколько мгновений Марта словно выпала из реальности, перестав слышать его неприятный звук. Нет, звук она выбрала сама, и, конечно же, это был её любимый трек. Но если бы не сейчас… Если бы ещё часок, ну или хотя бы полчаса побыть там, в беззаботном детстве, где все были вместе, где мама и папа, где ласковый ветер, ромашковый чай, веснушки и волосы, сбившиеся в колтун после прогулки в лесу… Где всё лицо в паутине, а на детской коленке снова красуется царапина.

В реальность Марта вернулась благодаря палатрониксу — небольшой ультраскоростной общественный транспорт промчался прямо перед её окном. Минуя полосу тридцать седьмого этажа, он резко взмыл выше, унося своих пассажиров в нужном направлении.

Марта отпрыгнула от окна. Телефон умолкал на пару секунд и начинал звонить снова и снова.

— Ладно, — сама себе ответила девушка. — Здравствуйте, Марта Стрэйт слушает вас и всегда рада помочь.

— Марта!!! — женский голос, громкий, пробрался в каждую клетку Марты, затем собеседница откашлялась и продолжила: — Марта Стрэйт, Элен Фарни рада приветствовать вас, — любезность снова сменилась в истерический полушёпот.— Ты с ума сошла? Марта, прошу тебя! Почему ты так долго не отвечала? — взволнованный женский голос кричал в трубку ничуть не тише самого звонка. Это была Элен, коллега и подруга Марты.

В отличие от неё, Элен сумела стать частью нового общества. Она сумела принять новые нормы, ценности, условия жизни. Она даже согласилась на подписание договора «межчеловеческого общения в кризисные моменты» с близкими людьми.

— Элен, перестань орать. Сегодня выходной. Что могло случиться?

— Да, но время уже! Уже время! Ты снова забыла отметиться! Ты можешь ставить себе будильник на девять утра, пожалуйста? Отметиться и дальше дрыхнуть. Я не могу каждый раз переживать за тебя!

— Уже доложили... Элен, сейчас 11:20. Это мой выходной. Вы-ход-ной. Понимаешь? Я вчера поздно легла. Читала, рисовала, смотрела фотографии, кино нашла… Я очень хорошо отдохнула и могла бы сейчас побыть во сне со своей семь…

— Замолчи! — голос Элен перешёл на истерический крик. Она откашлялась и продолжила спокойным тоном: — Марта Стрэйт, Элен Фарни рада пригласить вас в кафе на чашку изумительного чая.

— Я предпочитаю кофе. Крепкий и жгучий, как брюнет из фильма, который я смотрела сегодня ночью. Один Бог знает, что мне снилось, дорогая, — Марта захихикала в трубку, заранее зная, как будет злиться сейчас её подруга. Та промолчала в ответ на колкость. — Элен, прости, я никуда не поеду. Я хочу дома побыть, слышишь? Если это домом можно назвать…

Элен молчала. Марта подождала минуту и, сделав глубокий вдох, сдалась.

— Вызываю палатроникс.

— Элен Фарни любит, когда вы благоразумны.

— Хватит, Элен! Тошнит. Я пошла собираться, чао!

Марта отключила телефон и с горечью швырнула его на кровать.

2

Марта ужасно не хотела выбираться из своей квартиры, или соты, как принято теперь было называть такое жильё. Это был единственный выходной на неделе! Как же ей хотелось побыть одной.

Марта подошла к зеркалу. Из него смотрела задорная девчонка со светлыми, слегка вьющимися волосами чуть ниже плеч, красивыми тёмными глазами, которые смотрелись странно на фоне светлых волос. Кожа — в меру смуглая. Длинные и изящные руки выдавали юный возраст девушки. Красивая форма губ, аккуратный носик и невероятно чёткие брови, будто их нарисовал художник, только подчёркивали её естественную красоту. Прямо сейчас Марте нужно было убрать с лица россыпь веснушек и маленькую родинку. Ей предстояло вытянуть брови в одну тёмную линию. Ни в коем случае нельзя было выделять глаза или губы, и она знала об этом.

С некоторых пор Руководство Мира приняло решение о равноправии на счастье. Вышел документ, который, как и всё в последние три года, ни с кем не согласовывался. Он назывался красиво, от него веяло благородными намерениями. Это было «Решение о равноправии на ощущение счастья каждым индивидом». Согласно этому документу, все люди должны были чувствовать себя одинаково счастливыми. Любой из нас понимает, что красота — один из факторов счастья. Но не главный. Тем не менее Руководство Мира обязало всех приводить себя к единому стандарту перед появлением в общественных местах, то есть там, где можно встретить более одного человека.

Теперь все мужчины были гладко выбриты и носили одинаковые стрижки. Женщинам разрешалось играть с длиной волос, но ни цвет, ни причёску без особого разрешения делать не дозволялось. По мнению Руководства Мира, этот шаг должен был осчастливить тех, кому не повезло с внешностью.

Марта умылась, посмотрев с отвращением на косметику, принялась за своё лицо. Она расчесала свои волосы и связала их в тугой хвост.

— Мамочка, миленькая, если бы ты меня сейчас могла увидеть….

От озорной девчонки осталось только тело в вытянутой мятой футболке. Оштукатуренное в буквальном смысле лицо было настолько неприятно девушке, что после процедур она закрывала верхнюю часть зеркала специально подготовленным для этого куском ткани. Марта ещё немного покривлялась, любуясь своей фигурой, и ушла переодеваться.

— Хм-м… Что сегодня надеть? Нельзя декольте, нельзя короткое, нельзя слишком откровенное…— Приняв серьёзный вид, «перелистывала» немногочисленные наряды в своём шкафу. — Ах как хорошо, что у меня нет таких вещей! Марта, тебе осталось решить, какой цвет тебе выбрать сегодня.

Наверное, девушка так и не собралась бы никуда, продолжив дурачиться, но в этот момент совершенно неприятный пустой голос в который раз повторил своё объявление: «Марта Стрэйт, ваш палатроникс ожидает в течение семи минут, вы нарушаете подписанные ранее договоренности о пользовании…».

— Заткнись!

Марта швырнула в окно блузку.

— И перестань подсматривать! Я иду.

Она ещё злобно прорычала что-то в адрес палатроникса, но у того не было мозгов, поэтому он не мог принять её ворчание на свой счёт.

Теперь, чтобы куда-то уехать, не нужно было выходить на улицу, если у тебя есть достаточное количество денег. Но нет, не денег. Теперь это были просто баллы. Ведь деньги также делают человека несчастным.

Ещё животные. Нет, больше никаких домашних животных. Их смерть или болезнь приносят только слёзы!

Марта подошла к окну и положила ладонь на небольшую панель справа. В это же мгновение открылись и её окно, и дверь палатроникса. Из него до окна, — а это примерно полметра, — выдвинулась небольшая лестница. По ней Марта и прошла в палатроникс.

— Варенье! — закричала Марта, и её окно закрылось. Это было что-то вроде ключа. Нужно отметить, что мало кто использовал подобные слова в качестве кода, скорее всего, никто. Люди, а точнее, индивиды, стали предпочитать более современные пароли — числовые и буквенные коды, что-то вроде GRQ583.

3

Палатроникс набирает скорость в течение двух минут, скользя по уровню этажей адресата. Затем он резко взмывает вверх и уносит пассажира в нужное место. Время разгона предназначено для подготовки пассажира к перегрузке.

Прогресс неумолимо двигался вперёд, но оставались до неловкости смешные проблемы, до которых то ли не доходили руки, то ли они казались незначительными… В общем, на них закрывали глаза.

Марта нацепила наушники и заказала музыку для прослушивания. Вместо этого девушка услышала шипение и свист. Она попыталась ещё раз, но за это время палатроникс уже набрал высоту. Необходимости в наушниках теперь не было.

— Какой же ты дурак! — Марта вдруг заговорила вслух. — Ты тупая машина. У тебя нет чувств, желаний и мыслей. Я могу наговорить тебе кучу гадостей, а ты даже не сможешь на меня обидеться! Я могу похвалить тебя, а ты не сможешь почувствовать, как это приятно….

Конечно, никто ей не ответил. Палатроникс продолжил свой путь. Теперь люди совсем стали не видны. Кругом торчали только высокие башни, шпили и загадочные постройки. Это были корпуса Руководства Мира.

Вдоль пешеходных дорожек зеленели искусно обрезанные кустарники. Тёмно-зелёные коридоры обрамляли тротуары и напоминали бесконечные лабиринты. На пересечениях улиц были установлены круглые вазоны, засеянные бледными цветами. Ранним утром на работу выходили уборщики, они же садовники.

Садовники были, как правило, из числа простых людей. Они жили в общих сотах, которые больше напоминали казармы. У них было всё: еда, одежда… Но строго по необходимости. Ничего лишнего. И никого. Ровно в 7:45 садовники должны были покинуть улицы города, чтобы не расстраивать окружающих своим «несколько неухоженным видом». Среди садовников были те, кто так мечтал попасть в город, но возможностей стать его полноправным гражданином не хватило. Это были и арестанты. Но нет, среди арестантов вы бы не встретили воров или других преступников. Арестанты — те, кто не принял новые законы, не смог заново устроить свою жизнь или слишком часто возвращался в прошлое и словами, и мыслями.

Как считало Руководство Мира, труд напомнит им о тяжестях прошлых дней. Но мало кто из вышестоящих подозревал, какое удовольствие получали садовники и уборщики, копаясь в земле, и как ненавидели они идеальный порядок, который наводили своими же руками.

Город был закрыт, впрочем, как и информация о нём. Ближайшие населённые пункты располагались не менее чем за сотни километров от города. В радиусе нескольких километров были аккуратно окошены все лужайки, обрезаны деревья. Казалось, будто это небольшая модель, собранная любителем-аккуратистом.

***

Ровный голос объявил: «Полное снижение». Марта снова взяла наушники.

— Давай, родной, не подведи. Снижаться всегда тяжелее. Включи мне что-нибудь… из детства…

«Воспоминание снижает уровень эндорфинов в крови. Послушайте бодрящий мотив о равном счастливом будущем».

— Даже не ждала, что ты включишь что-то другое…

В наушниках раздался до тошноты заезженный гимн о равноправии, счастье и радости каждого создания на Земле.

Вот уже более отчётливо стали видны очертания построек… вот обнаружило себя и заданное кафе — к несчастью, ярким в этом районе было только оно. Хозяева удивительным образом смогли отстоять облик своего заведения.

Марта уже приготовилась выходить, как вдруг в наушниках сменился трек. Она не знала эту музыкальную композицию. Это была приятная мелодия, совершенно не похожая ни на одну из тех, что звучали раньше.

Марта прижала наушники ладонями к ушам и стала вслушиваться. «Эй, что это? Классный трек…. Почему ты не ставил его раньше, а?».

Нет, никто ей не должен был ответить. И Марта знала об этом.

Палатроникс приземлился около кафе. Марта вдруг прикоснулась ладонью к его «сердцу» — так она называла пульт на случай критической ситуации. Он был закрыт толстым стеклом. Она подержала некоторое время руку на пульте, затем погладила и задумчиво сказала:

— Прости, что я тебе нагрубила. Приезжай за мной через два часа. За это время я изрядно утомлюсь от нравоучений Элен. И, знаешь, вот ещё: сохрани этот трек. Спасибо!

Ей вдруг захотелось, чтобы палатроникс ответил хоть что-нибудь. Хотя бы изменил режим работы двигателя или моргнул освещением. Но вместо этого он открыл кабину, намекнув об окончании поездки.

4

Марта осмотрелась вокруг. Люди бежали каждый в своём направлении. Едва столкнувшись, они приветливо извинялись. Прямо перед входом в кафе, Марта засмотрелась на букашку, бежавшую по дороге. Она подумала, что, если бы сейчас было всё, как раньше, она бы могла наклониться к букашке, рассмотреть её и даже взять в руки. В тот момент, когда стала подниматься и сделала шаг в сторону входа, она буквально впечаталась в проходящего мимо мужчину. Не было смысла его разглядывать, хотя ей всегда было очень любопытно, как на самом деле выглядят окружающие её люди.

— Марта Стрэйт искренне просит у вас прощения и желает вам великолепного дня! — отчеканив фразу, она должна была услышать нечто подобное в ответ. Но слова этого человека пробили её разрядом электрического тока настолько, что больше ни о чём другом в этот день думать она не могла.

Он ответил ей:

— Дура!

В этот момент Марта внутренне готова была расколоться на миллиарды частиц! Она уже приготовилась что-то крикнуть, но, едва открыв рот, почувствовала холодное рукопожатие и треск Элен:

— Марта, милая! Элен Фарни так рада тебя видеть! Я ждала тебя целую вечность! Да что с тобой? Я заказала два латте, ты же любишь? И круассаны, но, к сожалению, сегодня все вишневые. Ты же знаешь: если закончится один из вкусов, это может огорчить кого-то из посетителей. Посмотри на меня! Что ты там увидела?

— Элен! Ты слышала? Ты слышала, что он…— Гостья тут же осеклась. Если сейчас она повторит Элен услышанное от незнакомца, его могут начать преследовать. К огромному сожалению Марты, её подруга решила принять новые законы и уставы и полностью перестроить свою жизнь.

— Марта, он не извинился? Хочешь, сообщим? Ты же знаешь, ради общего счастья…

— Нет-нет, просто он немного охрип, я надеюсь, с ним все в порядке.

— О нет! Нужно послать ему помощь! Как его зовут?

Марта побледнела. Он НЕ НАЗВАЛСЯ. Но сказать об этом означает подставить его. Кто этот человек, Марта ещё не знает. Она крепко зажмурила глаза и решила, что таким образом сможет сохранить в памяти образ незнакомца.

— Элен, я не запомнила… Скорее, латте ждет!

Они зашли в маленькую уютную кафешку. Встречая Марту, служащие по очереди начали её приветствовать. Она улыбнулась и потом ответила всем разом:

— Марта Стрэйт нескончаемо рада нашей новой встрече.

Работники удовлетворенно улыбнулись, но один из них привлёк её внимание. Это был новый паренек. Он, конечно, как и подобает, произнёс нужные фразы, но при этом закатил глаза.

Марта захихикала и прошла вслед за Элен к своему столику.

— Боже, Элен, как всё это скучно! Как было бы здорово, если бы ты ела вишневый круассан, а я — сливочный! Мы могли бы с тобой добраться до середины и поменяться!

— Хочешь, мы и сейчас так можем сделать?

— А какой в этом смысл?

— Как какой? Ты же хотела добраться до середины и поменяться…

Марта растерянно посмотрела на подругу. Та действительно не понимала, что её не устраивает. Почему сейчас нельзя вот так взять и поменяться круассанами? Девушка хотела было уточнить, в её голове даже созрела колкая шутка. Но, посмотрев на подругу, поняла, что это не имеет смысла.

— Марта, я соскучилась по тебе.

— Элен, мы вчера весь день были вместе. Нос к носу работали с чертежами. Когда ты успела соскучиться? — уже с набитым ртом ответила Марта.

Та посмотрела в окно, затем начала нервно теребить руками. Это привлекло внимание подруги.

— Элен, ты нервничаешь?!

С некоторых пор Руководство Мира обратилось к людям, точнее, индивидам, с просьбой быть более сдержанными в проявлении своих чувств.

Марта взяла руки Элен в свои. На минуту та расслабилась, и Марте показалось, что к ней вернулась её любящая подруга, обычная девчонка, такая же чокнутая, как и она сама. Но в ту же секунду Элен снова собралась и убрала свои руки, положив их теперь так, как кладут учителя во время заслушивания ответа. Кто-то из посетителей уже обратил внимание на излишнюю чувственность. Это могло бы иметь дурные последствия.

Марта продолжила лакомиться круассаном, поняв, что чуда не произошло.

— Элен, что случилось, а? Зачем ты вытащила меня в мой единственный выходной сюда? Я полгорода пролетела на палатрониксе, где вместо нормальной музыки всё свистело и шипело.

Марта вновь осеклась.

— Какой ужас! Его нужно уничтожить. Это может причинить головную боль! Проверь номер, отправим запрос.

— Элен, прекрати! Ты уже и шутки перестала воспринимать. Послушай, ты можешь просто расслабиться?

Элен снисходительно улыбнулась, будто она была матерью или по крайней мере старшей сестрой.

«Сейчас последует мораль», — Марта уже знала этот тон. Эти нравоучения случались все чаще и чаще.

— Марта, я так люблю тебя. — Марта мысленно закатила глаза. — Ты — моя подруга. Я желаю тебе только счастья. Столько бед, болезней и войн пережила наша планета. Столько горя испытали люди. Все мечтали о мире, о единстве и равных правах. Ты ведь тоже мечтала об этом? И вот, когда это наконец удалось реализовать хотя бы частично, люди опять стали недовольны!

— Что реализовать, Элен? Что?

— Я уже озвучила тебе всё. И вообще, ты разве не читаешь обновления? Всё в открытом доступе, Марта! Решение о душевном спокойствии, договор о межчеловеческих отношениях в критических ситуациях, трактат о заботе… Что ещё! Нам не нужно страдать теперь, пытаясь сделать трудный выбор. Всё решено. Все прописано с минимальными потерями. Руководство Мира стремится к всеобщему удобству, любви! Посмотри, могла ли ты добираться сквозь облака пять лет назад?

— Не хочу тебя расстраивать, но воздушный шар, самолёты и прочую технику уже давно придумали. И в облаках я была. И космос, Элен, космос! Люди прорвались в космос! И вообще: я и без палатрониксов прекрасно жила.

— Космос опасен. Он закрыт. И тема эта закрыта.

— Я тебя иногда слушаю и думаю: а ты ли это, Элен? Что в твоём сердце? Что тебе нужно теперь от этой жизни? Ну? У тебя нет ответа! Ты сейчас снова начнёшь перечислять мне эти дурацкие трактаты.

— Тихо! Ты навлечёшь беду! Это неуважительно по отношению к Руководству Мира!

Марта распалилась. Ей хотелось встать и опрокинуть стол, швырнуть чашку. Но подруга практически шипела на Марту. Тяжело дыша, Марта скомкала кусок салфетки и сквозь зубы произнесла:

— Ты даже не видела в лицо никого из этого Руководства Мира! Идиотские андроиды с пустой улыбкой и мёртвыми глазами каждый день нам талдычит о всеобщем счастье. При этом они сами никогда его не испытывали и не смогут испытать! Кому ты веришь? Кто они? Или, может, ты знаешь то, чего не знаю я? А, Элен?

— Милая, это не главное. Они желают нам счастья.

— Счастья?! — Марта буквально завизжала. Она понимает, что нужно успокоиться, но сделать это, кажется, уже совсем невозможно.

Марта посмотрела в окно, в очередной раз увидела бегущих мимо людей. Она сделала намеренно глубокий вдох. Почти спокойным голосом Марта попыталась продолжить разговор.

— В последнее время тут все только и желают друг другу счастья. Только это всё на словах, Элен! Никто никому на самом деле ничего не желает! Понимаешь? Всем всё равно, что ты чувствуешь! Никого не беспокоит, если ты вдруг упадешь в обморок за поворотом. В лучшем случае тебе вызовут врача, в худшем — труповозку, чтобы не расстраивать зрелищем других! Но никакого сопереживания не будет! Люди разучились…

В глазах Марты застыли слёзы. Она готова была разрыдаться.

— Что за слова, ты совсем с ума сошла, Марта! Возьми салфетку и промокни глаза.

Марта швырнула бумажный квадратик в сторону Элен.

— Тебя увезут и сожгут. Никто не поплачет, — она помолчала. Голос совсем охрип. — Никто не поплачет. Потому что это мешает всеобщему счастью и здоровью… Или как там… Никто не скажет тебе добрых слов… Не потому, что жаль, а потому что тебя никто не знает. Не знает даже твоего истинного лица… Посмотри в окно. Это масса. Безликая. У них нет счастья.

— У них, а точнее, у нас, есть покой! Есть гармония и равенство. Люди мечтали об этом.

— Элен, у нас нет семьи, нет настоящих друзей и… у нас даже цели нет. Нет мечты. Что тогда счастье! Вот для тебя… скажи: что для тебя счастье?

— Видеть других счастливыми! Равными! Здоровыми. Мир. На планете мир, Марта.

— Не на планете, а в городе! И слава Богу, что Руководство Мира не захватило своими костлявыми пальцами другие города.

— Марта!..

— И опять ты заладила про своё равенство! Видеть других счастливыми? Счастье — это горящие глаза, улыбка, смех детей, слёзы, в конце концов! Когда ты видела это в последний раз?

— Всё, что ты перечислила, больше похоже на истерику. И я вижу это прямо сейчас. Не уверена, что ты счастлива в данный момент.

— Да что ты понимаешь!..

Марта не смогла совладеть с собой. Перед глазами возник отрывок сна.

«Просыпайся, милая, отец скучает…».

— Марта, успокойся немедленно! Мы создаем негативную атмосферу!

Внимание всех окружающих было обращено к девушкам, и одновременно никто из присутствующих не показал заинтересованности либо взволнованности от происходящего.

Подошёл официант — тот самый, который закатил глаза в момент приветствия.

— Майкл Малли рад приветствовать вас. Не желаете ли воды, мэм?

— Выпей воды и успокойся, Марта. Я отлучусь.

Элен вышла в уборную.

Марта подняла на Майкла Малли свои заплаканные глаза и вдруг спросила:

— Скажи, Майкл, ты умеешь улыбаться?

— С превеликим удовольствием, мэм, — ответил молодой человек и одарил Марту дежурной улыбкой.

— Так умеет улыбаться любой. А по-настоящему ты можешь?

У неё закралась мысль, что Майкл — обычный мальчишка, не согласный с происходящим так же, как и она.

— Мэм, могу быть полезен вам, только скажите. У нас есть доктор, есть комната покоя.

Она в сотый раз вздохнула и ответила безжизненным голосом:

— Марта Стрэйт благодарна вам за оказанное внимание.

Молодой человек удалился. Вернувшись, Элен уже не села за столик. Всем своим видом она намекала, что пора уходить.

— Прекратим всё это, Марта, хорошо? Будь умницей. Доверься Руководству. Нам больше некому доверять.

— Да… Даже друг другу мы не можем доверять, так ведь, Элен?

— Даже себе. Марта, верю, что ты меня услышала. Если стану нужна — звони в любое время с 7:45 утра до 11 вечера. И не забывай отмечать жизненное присутствие в девять утра по выходным.

Девушки оплатили счёт и вышли на улицу.

— Ты справишься? Или помочь вызвать тебе палатроникс?

— А ты? Нам почти по пути.

— Мне нужно заглянуть в офис.

— Я справлюсь.

Элен поспешно удалилась. Марта достала телефон, она все ещё называла его телефоном. Так ей было комфортнее. По телефону она хотела вызвать палатроникс, но, едва открыла приложение, как на экране появилась отметка о прибытии транспорта.

Марта подняла глаза и увидела тот же палатроникс, который привез её в кафе.

— Ровно через два часа…— Марта была удивлена и напугана в одинаковой степени. А ещё её томило страшное любопытство.

Она села в палатроникс и услышала тот же трек. Прежде чем палатроникс отправился в путь, Марта почувствовала чей-то взгляд. «Наверное, Элен»,— подумала Марта. Но, посмотрев в окно палатроникса, она буквально обомлела. Тот самый незнакомец наблюдал за ней в упор с другой стороны улицы.

Марта бросилась давить на кнопку «Отмена», но она не сработала. Не случилось и того, что должно было произойти дальше по регламенту. Фраза «Отметьте точку назначения» не прозвучала.

— Может, показалось…— Марта откинулась на сидение и закрыла глаза. Перед ней стоял образ незнакомца.

5

Марта слушала музыку, не думая о перегрузке при взлёте, и о том, куда она летит. Разговор с подругой вышел очень тяжёлым и эмоциональным со стороны Марты. В последнее время она научилась себя сдерживать: свои чувства, желания, и даже смогла научиться контролировать своё тело. Но Марта так и не смогла принять новую жизнь. Она не смогла разучиться чувствовать, сопереживать и мечтать. Она не научилась и даже не попыталась научиться контролировать своё настроение.

Конечно, ей пришлось принять некоторые меры. Теперь нельзя было громко включить музыку, ведь её могут услышать другие и расстроиться, что эта музыка не соответствует их занятиям. Наушники — лучшие друзья. Марта носила их с собой повсюду и страшно боялась, что Руководство даст указание изменить разъёмы в технике.

Теперь стоит быть осторожным с каждым. Нет друзей, нет врагов. «Есть общие цели ради общего блага», — так говорила Элен. И как она может всё это помнить?

Но осталось неравенство. Оно проявлялось в том, кто насколько смог адаптироваться и принять новый статус.

Общество поделили на этажи. Касты, говоря прямо.

Те, кто, по мнению Руководства Мира, помогает выживать остальным, выполняя непрерывную работу, относятся к первому этажу.

«…В системе нового счастливого мира особенно важно предоставить счастье служащим первого этажа. Питание, транспорт и все необходимые для существования предметы должны быть предоставлены по первому требованию. Первый этаж обязуется соблюдать Документ о равных возможностях Трактата 2.05.2046.».

Красивыми словами были расписаны все этажи нового мира. На первый взгляд, всё казалось справедливым в достаточной степени. Ничего лишнего.

6

Марта задремала. Поездка заняла времени гораздо больше обычного. Палатроникс нежно парил над городом. Но в тот момент, когда Марта проснулась и посмотрела в окно, никакого города под ними не оказалось.

Марта испугалась. Она открыла приложение и увидела статус своей заявки «Исполнен». Под номером палатроникса была кнопка с восклицательным знаком. Такого Марта раньше ещё не видела. Она не знала, стоит ли нажимать туда, не вызовет ли это лишних подозрений. Немного погодя она все же решилась. На экране высветился код: STOP1414.

Этот код означал, что техника должна быть списана вследствие возможных поломок. В любой другой ситуации Марта бы вызвала SOS. Но не сегодня.

Она продолжала смотреть на код. В её голове роились мысли. Вспомнился и сон, и тот мужчина, обозвавший её дурой и наблюдавшей за её палатрониксом. Как же рада она была это услышать! Какое простое человеческое слово. За последние годы она только и слышит, как все друг перед другом лебезят. Вот бы встретить его ещё раз. Всё, что сохранилось в памяти Марты, так это его рост. Мужчина был достаточно высок и плечист. Поскольку все приводили свой образ к «общему знаменателю», никаких других черт она вспомнить не смогла. Он был такой же, как и все остальные.

Теперь образ Элен предстал перед Мартой. Её обуял ужас. Как изменилась её подруга! Ведь они знакомы с самого детства, дружили семьями, ходили в самую обычную школу, поступили в институт. Вместе обсуждали женихов. Однажды они крепко напились в клубе и не смогли добраться до дома. Дошли до парка и уснули прямо на веранде, обнявшись.

Казалось, эта дружба будет вечной. Но вот случилось что-то странное, и до сих пор никому непонятно, что именно. Правда, из всех ныне живущих едва кому интересно, что же случилось.

Образ Элен стоял перед глазами Марты. Как она могла так быстро отступить и забыть все, чем жила? А может быть, это она, Марта, всё делает неправильно?..

«Если бы я могла побыть одна где-то, где ещё нет изменений от Руководства Мира…».

В этот момент палатроникс словно упал в воздушную яму, а затем начал стремительное движение. Марта хотела было подать команду о помощи, но передумала. «Что я потеряю?..».

Палатроникс наращивал скорость. Уши закладывало. Глаза стали наполняться слезами, голова начала ныть. Марте хотелось закрыться и исчезнуть. Такая скорость опасна для человека! Музыка играла всё громче и громче, и в какой-то момент Марта почувствовала, что её любопытство сменилось на страх. Паника охватила и тело, и разум.

Если сейчас она только даст команду — всё изменится и встанет на свои места буквально через десять минут. Но тогда она не узнает, что может быть, если нарушен протокол. И Марта не стала кричать. Она лишь зажмурила глаза и закрыла уши руками, прижавшись к коленям. Нарастала скорость, а вместе с ней — вибрация, неприятный гул и громкость музыки. Это было похоже на гипноз. Тысячи искусственных лиц проносились в сознании, сотни извинений и дурацких, никому не нужных приветствий, обрывки из трактата и нравоучений Элен заполнили всё сознание Марты. Она уже не понимала, и в каком времени и месте находится, и чего хочет.

«Просыпайся, милая. Отец скучает без тебя!».

Холодный пот прошиб Марту. Она открыла глаза и увидела, что палатроникс приземлился. Дверь открыта. Лестница выброшена на улицу. А в кабине тихо играет очередной трек. Но она уже слышала его когда-то раньше — в той, прежней, действительно счастливой жизни.

— Мама!..

Марта выскочила из кабины и замерла… Она была в месте, куда ещё не добралось ни равноправие, ни общее счастье.

Вокруг шумел лес. Самый обычный. Не было декоративных кустарников и гладко выбритых полян. Деревья, огромные и лохматые, шумели и кланялись ветру. Кружились насекомые и бабочки… Разноцветные… И они вовсе не досаждают. Они радуют. Они дают чувство защищённости.

— Боже, это живые птицы! Они ещё и поют!

Марта подбежала к палатрониксу, прижалась к его лобовому стеклу, как к лицу человека.

— Ты слышишь? Птицы… Я поверить не могу, что это всё где-то ещё есть! Я ведь не сплю, скажи? Скажи что-нибудь, я умоляю тебя! Я счастлива! Сейчас я счастлива! Слышишь, железяка, улыбнись! Я хочу, чтобы ты был счастлив, как и я!

Она ещё долго не могла успокоиться. Потеряв ощущение времени, девушка бегала по лужайке, прикасаясь к растениям, катаясь в траве и при этом хохоча и плача почти одновременно. Спустя некоторое время она устала и присела на ступеньку лестницы.

— Включи снова ту музыку.

Донеслась тихая и приятная музыка. Никаких гимнов.

«Кто-то управляет тобой, да? Это опасно для меня? Может, кто-то следит за мной? Испытывает? — от одной мысли Марте стало страшно. — Знаешь что? А мне всё равно. Я не хочу и не могу возвращаться. Я хочу здесь остаться. И пусть я погибну от хищника, от голода или замерзну… Я испытаю настоящие чувства… Понимаешь…. А может быть, я смогу найти маму? Хотя нет… Ты прав, эта миссия невыполнима в одиночку.

Настоящий закат стал медленно и бережно опускаться за настоящие деревья. Он раскрасил небо в розовый, голубой, фиолетовый и рыжий оттенки. Марта боялась моргнуть и пропустить хоть секунду. Огромный каменный город, наполненный тоской и одиночеством, под названием «Общее счастье», стал чернеть вдали.

Над ухом Марты жужжали комары. Она выставила оголённую руку. Ей было не страшно быть атакованной стаей насекомых. Она так отвыкла от простых чувств. Через час она с удовольствием будет чесать свою руку.

Марта встала и потянулась. Она распустила волосы. Достав из сумочки бутылочку с водой, она вымыла лицо. Вот она. Теперь настоящая.

Стало холодать. Палатроникс не спешил отправляться назад. В кабине горел код на самоуничтожение, а в приложении Марты уже давным-давно светилось уведомление об успешном уничтожении.

— Ну что, железяка, закрывай дверь. Будем спать. И выключи все будильники. Я не хочу больше нигде отмечаться.

Марта вытащила сим-карту и батарейку из своего телефона. Выключила геолокацию и прочие «полезные» приложения. Без жалости, она растоптала свой телефон.

Марта забралась в Палатроникс, погладила его «сердце» и пожелала спокойной ночи.

Палатроникс убрал лестницу и закрыл кабину. Вместо рёва двигателя и гимна теперь звучали напевы разных народов мира. Они казались Марте невероятными, волшебными, утягивающими её в сон. А за окном спустилась ночь.

7

— Мама, что такое счастье?

— Ну, Марта… Счастье это… Разве можно это объяснить?

— А почему все люди не могут быть счастливы одновременно? Это было бы так здорово!

— У каждого своё счастье, моя девочка. Мое счастье — это ты. Твоя улыбка, твой смех, твоё здоровье и спокойный сон. Твои успехи.

— А у других?

— Ну… У кого-то кот выздоровел. А кто-то смог отправиться в путешествие. Твой папа — врач, его счастье хрупкое, оно в руках Бога. Спи, Марта, спи.

— Мама, а что, если бы во всём мире все-все были счастливы сразу?

— Спи, Марта, спи… Твоя подруга уже десятый сон видит, а ты всё болтаешь. Поворачивайся к Элен и следуй её примеру.

— Это невозможно, да, мама?

— Никто ещё не смог сделать счастливыми всех. Счастье — оно в мелочах. Люблю тебя.

8

Палатроникс хоть и был изобретением будущего, как считали его создатели, но не имел одной простой и ужасно важной, как теперь поняла Марта, функции. В его программе не было функции обогрева.

А ночь выдалась достаточно прохладной. Марта озябла, свернувшись калачиком, накинула на себя тонкий плащ, который она брала на всякий случай в кафе. На самом деле Марта ещё ни разу не надела этот плащ. Она носила его на локте изнанкой вовне. Причина была проста — он был оранжевый. Подкладка плаща имела другой, пастельный оттенок. Но знание того, какой яркой вещицей обладала Марта, вселяло в неё озорство и смелость.

Марта проснулась. В палатрониксе было тихо и холодно. Машина была деактивирована.

— Похоже, ты тоже дрыхнешь, старик.

Марта бережно погладила сердце машины, сняла механический засов и открыла дверь.

Над девушкой раскинулся тёмный шёлковый шатер, усеянный тысячами звёзд. Едва шуршал листвой ночной ветер. Вдали был виден купол света, оберегающий город.

Марта улыбалась сама себе, пока вдруг в её сознание не пришла первая трезвая мысль: «Что дальше?».

— Вот чёрт. Как-то быстро мой оптимизм испарился. Спокойно, Марта, спокойно.

Марта начала ходить кругами, в её голове теперь появились новые вопросы. Голодный желудок особенно рьяно поддерживал пункты, касающиеся питания.

Где-то совсем недалеко хрустнула ветка. Подобно испуганной кошке, Марта пригнулась, а затем выпрямилась и стала всматриваться в темноту. Теперь уже ей стало действительно страшно. Снова раздался хруст. Не совсем понятно: это шаги или ветер? В ушах застучало, былая бодрость улетучилась.

— Кто тут, а? — Марта хотела задать вопрос вслух, но голос осёкся, и её фраза больше была похожа на выдох.

— А ты и правда дура! — совсем рядом от неё послышался насмешливый мужской голос и обдал Марту ужасом.

— Не бойся. Садись в палатроникс, но не заводи. Я сяду рядом, поговорим.

— Мне кажется… Мне всё это кажется. То, что я дура, — я, конечно, согласна. Но это вообще бред. Я просто есть хочу, да, конечно! Но в палатроникс сяду. Лучше. Да?

— Ты сейчас с кем поговорила?

Если бы Марта видела себя сейчас в зеркале, она бы сказала, что это чокнутая сова. Огромные глаза всматривались в темноту, а губы дрожали по нескольким причинам: она была страшно напугана, замёрзла и хотела есть. Последнее незамедлительно подтвердил желудок, нарушив тишину недовольным бурчанием.

— Простите...

— Марта, садись уже. Я тебя не съем.

— Так. Всё. Я иду.

Марта сделала пару шагов, остановилась.

— Иду, да?

В ответ она услышала глубокий вздох.

— Я думал, ты всё-таки нормальная. Но нет, правду говорили: реально чокнутая.

— Кто говорил?

— Марта, быстро! — В этот же миг крепкая мужская рука подхватила Марту, и в мгновение ока они вдвоём оказались в палатрониксе.

— Господи, что вы творите? Я чуть не умерла от страха!

— Тихо!

Марта притихла, пытаясь разглядеть незнакомца. Но тот внезапно рассмеялся. Он активировал машину, в кабине включился свет, и Марта увидела того самого мужчину, который за последние сутки уже дважды обозвал её дурой.

— Здрасьте… Или Марта...

— Привет, Марта. Нет, просто привет. Ну, хочешь, здрасьте. У тебя косметика стёрлась. Ты красивая. Так в город нельзя возвращаться?

Марта буквально взъелась.

— Что? Да что вы себе позволяете? Я только что сбежала оттуда, а вы меня хотите обратно отправить! Да вы кто такой! — ещё много чего Марте хотелось сказать, но она осеклась, потому что ей и впрямь было интересно, кто он такой.

— Марк Аурелий я.

— Что?!

Мужчина снял своё полупальто противного привычного коричневого цвета и накинул Марте на плечи.

— Замёрзла, глупая, и есть хочешь. На, жуй. Да бери, не бойся.

Он протянул ей какой-то пакетик со снеками.

— Спасибо… Ну расскажите что-нибудь. Я уже не очень боюсь, а когда поем, совсем осмелею, и тогда вам придется выложить мне всё.

— Напугала. Меня зовут Дэйв. Дэйв Мартин. Но моё имя тебе вообще ни о чём не расскажет. Прости, что обозвал тебя у кафешки. Не хотел обидеть.

— Ага, конечно. Хотя нет, я даже обрадовалась?

— Чему?

— Что обозвали. Ну, знаете, так приятно было услышать простое слово. Без всяких любезностей, — Марта погримасничала.

— Да, это точно. Ты же умная девочка, правда?

— А что, не похоже?

— Нет.

Марта, перестав жевать, уставилась на Дэйва.

— Ой, нет, не то хотел сказать. Ешь.

Она послушно продолжила трапезу. В обычной жизни никогда не купила бы эти снеки, но сейчас они были очень даже ничего.

— Ты должна будешь вернуться в город. Уже утром.

— Нет

— Это не обсуждается.

— Да кто ты такой, чтоб решать за меня, что мне делать, Дэйв?

— Марта, хватит. Первое. Ты вернёшься в город утром на другом палатрониксе.

— А Старичок? Что будет с ним?

— Кто?

— Ну этот…— Марта обвела глазами кабину.

— А… да ничего, не волнуйся. На склад отгоним.

— Отгоним?

— Второе. Ты будешь делать вид, что ничего не произошло. Ты будешь общаться со своей подругой. Ты ни словом, ни намёком не расскажешь о произошедшем. Третье: держи себя в руках. На фоне других ты выглядишь, как истеричка.

— Ещё что-то?

— Будешь противиться — больше не помогу.

— Ты про снеки, что ли? Тоже мне помощь!

— Марта, ты правда дура?

— Ну всё, хватит! Откуда мне знать, что я могу тебе доверять? Как ты докажешь, что ты не такой, как все? Почему я тебя должна слушать? Зачем мне возвращаться в город?

— Ты здесь умрёшь от голода или тебя сожрут звери.

Об этом Марта, конечно, уже и не думала.

Дэйв стал искать что-то в карманах.

— Марта.

Мужчина достал карточку, маленькую, явно склеенную.

— У меня есть только это. Твоё право решать, верить мне или нет… Ты далеко зашла. Чтобы выйти ещё дальше, надо быть умницей. Терпеливой, понимаешь?

— Что это? — непонятно ощущение тоски поселилось в сердце девушки. Оно сжалось и стало стучать все быстрее и быстрее.

Дэйв протянул ей карточку. Марта взяла в руки, боясь повернуть к себе лицом старое фото.

— Давай, Марта, посмотри. Ты ведь ждала этого.

Марта перевернула фото. Конечно, это было фото. Это было фото её семьи. Мама, папа, Марта и кот. Кот был боевым, поэтому на фотографии красовался с одной половиной левого уха. Она прижала фото к груди и заплакала.

Дэйв некоторое время раздумывал, как ему поступить. Но в итоге обнял девушку, прижав к себе. Марта долго всхлипывала, тяжело и тихо.

— Они живы?

— Конечно.

— Правда?

— Да. Ну насчёт кота — не уверен. Родители живы. Очень скучают.

— Я тоже… Очень… Я... Элен сказала...

— Элен. Это отдельная история. Я тебе всё поясню, но на сегодня хватит. Я помогу тебе вернуться в семью. Но это не быстро. Каждый, кто живёт в городе, прописан в Перечне Жителей и отслеживается.

— То есть…

— Нет. Сейчас не волнуйся. Всё под контролем. Я не один.

— Это… Это восстание, революция?

— Да ну, Марта. Это укрощение.

— Кого?

— Спи. Утром нам нужно вернуться в город. Я дам инструкции. Нам ещё часа четыре можно поспать. Сейчас полночь.

— Ты оставишь мне фото?

— Да, но спрячь. Если Элен увидит…

— Дэйв, всё, хватит. Не говори больше ничего. У меня болит голова.

9

Марта проснулась от яркого солнца, ворвавшегося в кабину палатроникса. На сиденье рядом с ней никого не было. Лишь аккуратно сложенный плащ и косметика.

Вспомнив про фото, Марта подскочила и начала искать его по карманам. Фото не оказалось… «Показалось…».

Панель управления палатроникса активировалась. Марта понимала, что сейчас ей не стоит думать о произошедшем, будь оно наяву или во сне. Сейчас нужно было оказаться в городе. Она привела себя в должный вид и задала точку назначения.

Ей не казалось странным отсутствие вопросов в её голове, воспоминаний. Она чувствовала себя уверенно, хоть и немного опустошённо.

Палатроникс мягко опустил Марту у входа в здание, где находился её офис. Выходя, Марта увидела на полу упаковку от снеков. Но палатроникс закрылся и отправился на следующий заказ.

Марта прошла в здание, поприветствовав всех, как обычно. Сегодня ей удавалось быть любезной как никогда. Элен была удивлена. Целый день она наблюдала за Мартой, предлагая ей то чай, то врача, то выходной.

— Может, прогуляемся, Марта? — Элен будто пыталась заглянуть в мысли Марты.

— Элен, я немного простыла. Давай не сегодня. Марта Стрэйт желает вам чудесного вечера и благодарит за оказанное внимание.

— Что ж... Элен Фарни отвечает взаимностью и желает скорейшего выздоровления.

Неловкая пауза повисла в воздухе.

Марте хотелось убежать.

— Ты же ничего не скрываешь, да, Марта?

— Элен… Мы попрощались. Увидимся завтра.

Марта растерянно побрела вдоль городских лабиринтов.

— Марта, тебе в другую сторону!

— Я пройдусь.

Дома первая мысль, которая беспокоила её весь день, преобразовалась в действие.

— Где оно, где это чёртово фото! — Марта скидывала с себя вещи, перетряхивала, но снимка нигде не было. Она упала на пол, уткнувшись в идеально белое постельное белье, и горько заплакала.

Девушке вдруг пришла мысль, что она могла выронить фото в палатрониксе так же, как ту упаковку снеков. И тогда всё рухнет… Она предаст и Дэйва, и Старичка, и больше никогда не увидит свою семью. Содрогаясь в рыданиях, Марта не заметила, как в город пришла ночь. Не заметила и то, что не прозвучало ежедневное послание от Руководства Мира.

Марта уснула, сидя на полу. В её снах мелькал лес, лицо Дэйва, его пиджак, её плащ, сердце палатроникса, коды и, конечно, фотография…

Дни, словно сговорившись, стали похожими один на другой. Не происходило ничего такого, что могло взбудоражить или расстроить. Каждое утро было таким, каким оно и должно быть. Таким утро было и тогда, в прошлой жизни. Сначала это наблюдение несколько удивило Марту. Что же тогда её не устраивает? Разве что отсутствие близких? Ну ничего, люди теряют всё и начинают жить заново. Чем у неё, у Марты, хуже ситуация? Утро, рассвет, будильник, приветствие, вполне приличное, позитивное… Сборы, дорога, работа…

Марта, в душе которой совсем недавно бушевал ураган, успокоилась. Всё идёт своим чередом. Так же, как и в обычной жизни любого человека. Но сейчас всё спокойно. О тебе заботятся, — правда, непонятно, кто и зачем, но это уже и не так важно…

И Марта стала привыкать. Она перестала обращать внимание на мелочи вокруг, которые раньше ей казались знаковыми. Перестала всматриваться в лица, пытаясь отгадать, какой формы, на самом деле, у прохожего брови и есть ли родинки? Зачем ей это?

Нельзя сказать, что Марта стала счастливее. Да и что это такое «счастье» — она и сама перестала понимать.

10

— Марта, Элен Фарни рада приветствовать тебя! Что послужило поводом для кофе?

Марта едва улыбнулась, приветствуя Элен в привычном месте. Майкл Малли, который когда-то удивил Марту, как оказалось, закатывал глаза чаще, чем другие. Это была его особенность. Он очень старался избавиться от этой привычки, чтобы не досаждать окружающим этой идиотской странностью, но это было не так легко. Марта же, поняв причину, чертыхнулась. Она-то думала!..

— Марта Страйт рада приветствовать тебя, Элен Фарни.

Элен сняла свой серый пиджак и повесила его на вешалку, стоявшую вплотную к стене, чтобы не мешать посетителям, и присела напротив. Она уже заметила изменения в подруге. Если бы эти изменения были за пределами Города, Элен бы стала переживать: не больна ли Марта? Но здесь, в ситуации, когда твой друг, — если само понятие дружбы все ещё актуально,— начинает неукоснительно следовать правилам и законам Руководства Мира, когда уходят, наконец, детские шалости и дерзости, это не может расстраивать.

— Элен, Марта Страйт хотела бы принести извинения.

— За что, Марта? Всё в порядке, я горжусь тобой.

— Спасибо. Как оказалось, это несложно. Я хотела признать, что так жить легче.

— Как «так»?

— Не думая ни о чём. Не беспокоясь. Не заботясь. Не вспоминая… Так проще, да…— Марта будто говорила это не подруге, а себе, убеждаясь в правильности своих слов.

— Конечно, Марта. Я с самого детства думала об этом. И я так рада, что у меня получилось!

— Детства?..

— Да, ты, наверное, и не помнишь.

— Что именно?

— Это не имеет значения. Прошлое осталось в прошлом. Имеет значение только сейчас, только то, что ты чувствуешь сейчас. У тебя есть кров, есть работа, тебя уважают, ты не выделяешься, поэтому никто не вправе тебя упрекнуть в излишней красоте или наоборот. Никто не посмеет купить грушевый пирог, когда ты тоже хочешь это сделать, потому что в этот день будут только вишнёвые пироги для всех. Равенство людей, равенство чувств, возможностей — это же прекрасно! Больше не нужно думать, что будет завтра, потому что всё известно! Стабильность ждет тебя. Я верю, что Руководство Мира спасёт и другие города. Что с тобой?

Марта, выглядевшая растерянной и смирившейся в начале разговора, смотрела мимо Элен. Там, у дальней стены кафе она увидела, что Майклу Малли стало плохо. Он схватился за сердце прямо в тот момент, когда принимал заказ. Изо всех сил Майкл пытался удержаться, но рухнул на пол без чувств.

— Куда ты?

Марта вскочила и через секунду оказалась около парня. Она проверила пульс, в глазах Марты застыл ужас.

— Не надо ничего говорить, — проговаривая холодным тоном каждый звук, отчеканила Элен. — Отойди. Это его судьба, и через минуту всё встанет на свои места.

— Но… он… он мёртв…

— Марта!

В глазах Марты стояли слёзы, а ком рыданий бесцеремонно подкатывал и вот-вот грозился всей своей мощью выплеснуться наружу. Она поднялась, обхватив руками голову, начала часто дышать, пытаясь подавить слезы.

— Выйди в уборную. Хорошо, что мало посетителей, а то многих бы расстроила эта выходка.

— Выходка? Элен, он умер. Прямо сейчас!

— Представь себе, такое бывает.

— Но он так молод.

— Ты знакома с ним? Может, он твой друг, а, Марта? Как его звали? Сколько лет? Что ещё ты знаешь о нём? Он — единица Времени, как и все мы. Ежесекундно на Земле кто-то умирает. Ты не можешь оплакивать каждого. Это не имеет смысла.

— Не имеет смысла?..

— Никакого. Это данность. Ты не можешь её победить. Идём кофе допивать. Ах, вероятнее всего, он остыл.

— Майкл Малли.

— Что? Это десерт? Ты выбрала другой десерт? Сегодня же клубничные круассаны, разве нет?

— Майкл Малли. Его так звали. Элен… Он каждый раз называл своё имя, приветствуя нас. А ещё ему точно между шестнадцатью и двадцатью годами, потому что в кафе работают только люди этого возраста. А ещё… У него был тик, он закатывал глаза, но так и не смог справиться, и он…

— Стоп. Его нет. Все. Счет, пожалуйста, Элен Фарни желает угостить в столь печальный момент свою коллегу, Марту Стрэйт.

Элен оставила отпечаток пальца в приложении кассира.

— Столик закрыт. Мы благодарим вас за посещение.

— Я пешком.

— Надеюсь, твои извинения в силе. До завтра, Марта. Твои выходки выводят меня из равновесия. Ты — единственный человек в моем окружении, который противостоит очевидному. Зачем ты делаешь это? Не понимаю, почему я не могу на тебя спокойно реагировать. Только ты, Марта, только ты, — Элен брезгливо убрала чёлку с бровей и направилась в противоположную сторону от Марты.

— Надо же… как будто ледяной водой умылась.

Марта хотела было пойти домой, но потом вдруг развернулась и зашла обратно в кафе. Посетителей не было. Персонал, молодые ребята и девушки, вышли приветствовать её. Но, едва они открыли рот, Марта закричала:

— Хватит! Я выучила наизусть ваши имена и идиотские улыбки. Его звали Майкл. Майкл Малли! Слышите! Майкл Малли! Он работал с вами бок о бок. Майкл Малли! — голос Марты сорвался, она расплакалась.

— Желаете ли посетить комнату покоя? Могу ли предложить вам воды? Нам жаль, что событие повлияло на ваше состояние.

— Да вы что творите? — Марта рыдала и кричала в голос. — Вы что, звери? Да нет, звери — и те оплакивают, страдают, скучают! Боже, что происходит!

Марта взъерошила волосы на голове, стала тянуть их в разные стороны. Истерика накрыла её настолько сильно, что она не могла контролировать даже мысли.

Никто из персонала не подошёл к ней. Марте показалось, что в их глазах блестели слёзы, ну или ей очень это хотелось увидеть.

Спустя несколько минут одна из девушек принесла Марте воду и салфетку.

— Проводите меня в уборную, пожалуйста.

В уборной Марта долго смотрела на себя в зеркало. Девушку, проводившую Марту, она попросила побыть рядом на случай, если ей вновь понадобится вода.

Она смотрела на себя в зеркало достаточно долго, а затем бросила взгляд на девушку сквозь зеркало. Она задумала нечто ужасное. Марта продолжила игру. Всматривалась то в своё отражение, то в отражение девушки, едва улыбаясь.

Внезапно девушка закрыла лицо руками и заплакала.

— Прекратите, мне страшно!

— Ага! Страшно, говоришь?

— Пожалуйста, не выдавайте меня! Я справлюсь! Обещаю!

— Тихо. Не плачь. Это хорошо, что тебе страшно.

Но девушка продолжала плакать.

— Я не сдала экзамен, вы уволите меня? Это сложный экзамен, я ещё не умею так, я недавно попала в город и…— она тараторила, будто оправдываясь.

— У тебя родинка. Красивая.

— Сейчас, минутку, сейчас я спрячу её, — девушка стала рыться в карманах в поисках косметики.

— Давай помогу. Как тебя зовут?

— Зачем вам?

— Вдруг и ты умрёшь. Хоть кто-то будет знать твое имя.

Девушка посмотрела на Марту испуганными глазами.

— Да шучу я. Буду приходить и едва заметно подмигивать тебе. Так как тебя зовут?

— Лизи Малли.

— Малли?..

— Да… Майкл — мой брат. И мы все знали его имя. И… что он умрёт, я тоже знала. Он болел. Родители приложили много усилий, чтобы мы смогли попасть в Город. Ведь в других городах говорят, что здесь всё идеально, равноправие и всеобщее счастье. Поэтому сюда не может каждый попасть. И вот выпал шанс…

— Господи, какой ужас! Чем он болел? Почему не вылечили?

— Вы шутите, Марта? Кому мы нужны? Спасибо, что не в садовники нас взяли. У него был порок сердца. Ему нельзя было волноваться. А вышло всё наоборот. Здесь ему ещё и с тиком пришлось бороться. И эти правила… Кто мог подумать.

Марта погладила девушку по волосам, помогла спрятать родинку и убрать следы слез.

— Иди, Лиззи. Уверена, что Майкл был хорошим парнем. А его тик дал мне надежду. И я не ошиблась.

— Надежду на что?

Марта хотела было объяснить, но подумала, что весь этот разговор Лиззи ни к чему. Кто знает — может, она примет законы и будет одним из тысяч счастливых жителей Города.

Девушки вышли в холл.

— Марта Страйт благодарит Лиззи Малли за оказанную помощь. Всего доброго.

Марта вышла, девушка вернулась к своим обязанностям. Ещё долгое время она боялась поднять взгляд. И не потому, что это было опасно. В глазах стояли слёзы. Теперь в этом чужом Городе она совсем одна. И выбраться отсюда так же сложно, как и попасть в него.

Марта стала обедать в кафе, где работала Лиззи, несколько раз в неделю, незаметно подмигивая девушке. Они научились передавать друг другу записки, где оставляли всякие ерундовые, но приятные послания.

Лиззи очень хотела подружиться с Мартой. Это единственный человек в Городе, кто знал о Лиззи всё. Но Марта не проявляла инициативу, она боялась навредить девушке, вызвать лишние подозрения.

11

Как-то утром Элен задержалась, что Марту искренне поразило.

Город жил своей жизнью. Марта с коллегами продолжали работу с чертежами, точнее, с элементами чертежей. Никто не знал, что получится в итоге. Работы была разбита по блокам, каждый делал исключительно свой фрагмент. Никаких подписей, посредников и одобрений — этим занимались другие сотрудники. Никаких общих чаепитий, сплетен — лишь сплошная любезность. Но Марта этому была рада. Сплетни она не любила, хотя живого общения ей не хватало.

Ближе к полудню пришла Элен. Она, поздоровавшись принятым образом, прошла в свою комнату, а чуть позже пригласила и Марту.

— Марта Стрэйт, Элен Фарни бесконечно рада вас приветствовать. У меня важный разговор. Садись. Делия Гросс, я была бы вам так признательна за три чашки кофе!

— С удовольствием сделаю три чашки кофе, — ответила спокойным и любезным голосом Делия.

— Почему три?

— Сейчас узнаешь.

— На линии Делия Гросс, к вам пришли. Я могу проводить Дэйва Мартина в вашу комнату?

— Конечно, Делия, вы так любезны.

«ДЭЙВА МАРТИНА?!».

У Марты подкосились ноги, и, если она не села чуть раньше, то точно бы упала. Прошло несколько месяцев, Марта научилась контролировать себя, заставила поверить в то, что вся эта история — лишь фантазия, лишь то, чего она так хотела бы видеть и знать в реальности. И вот, услышав имя, которое она так старательно пыталась забыть, всё всколыхнулось и зажглось новыми красками. За секунду в её сознании промчался и облик Дэйва, и лес, и палатроникс, и фото, и фантик от снеков. Марта почувствовала, что теряет контроль над собой.

— Марта, ваш кофе. Мне было приятно проявить заботу о вас.

— Ах, Делия, спасибо. Ты так вовремя!

— Простите?

— Кофе, мне так хотелось выпить кофе, он восхитителен!

Делия учтиво улыбнулась, вышла, но буквально через минуту снова зашла с высоким и невероятно обаятельным (теперь-то Марта смогла его разглядеть) мужчиной.

— Прошу вас, проходите. Элен Фарни и…— Элен дала слово Марте, но та лишь смотрела на Дэйва, открыв рот. — …И Марта Стрэйт вас рады приветствовать. Марта, вам нехорошо?

«Вот чёрт», — подумала Марта.

— Марта — один из лучших наших сотрудников. Она ведёт упорную борьбу, правда, не всегда понятно, с кем или с чем, но её заслуги перед компанией бесценны. Садитесь. Для начала я бы хотела вас вопросить немного рассказать о себе. Ведь вы первый, кто перешёл из Садовников на уровень гражданина.

«САДОВНИК!!!».

— Спасибо. Дэйв Мартин крайне рад знакомству с вами и Мартой Стрэйт. Ваша фамилия, Марта, кажется мне знакомой.

«Издевается».

— Вам, вероятно, почудилось. В нашем Городе нет никого с такой фамилией.

— Оу, у вас есть доступ к базам граждан?

Элен поняла, что сболтнула лишнее.

— На основе опыта. Я ведь занимаюсь и вопросом регистрации, как вы знаете, и вопросом Отчуждения.

— Да, вы правы. Что ж, обсудим вопросы нашего сотрудничества. Как я понял из нашей прошлой встречи, вы хотели бы поручить мне управление Ведомством Отчуждения.

Марта повторяет про себя каждое слово Дэйва и пытается осознать сказанное, что никак ей не удается сделать. Одновременно Элен испепеляет Марту презрительным взглядом: она убеждена, что глупая девчонка влюбилась в Дэйва.

— Марта Стрэйт рада приветствовать вас, — охрипшим голосом пробубнила Марта.

— Мы уже представились и поприветствовали друг друга, — язвительно заметила Элен.

— Да, конечно…

— Продолжайте, Марта, я рад знакомству, приветствие в нашем Городе никогда не бывает лишним.

— Элен, у меня вопрос к вам. Почему я здесь? Я всего лишь веду инженерную линию. И… Я не знала, что у тебя … что у вас такие полномочия.

— Марта, мы обсудим это. Я пригласила тебя не просто так. Дэйв вышел с условием, что ему нужен напарник, ответственный и максимально преданный Руководству Мира. Это, конечно, совсем не о тебе.

— ???

— Да, но я знаю тебя много лет. И, в отличие от других граждан, ты не умеешь скрывать свои чувства. Если ты соврешь или задумаешь что-то неладное, я разгадаю тебя по взмаху ресниц.

— Ах вот как…

Элен улыбнулась. Дэйв выглядел невозмутимым. Казалось, он и не слушал.

Марта посмотрела на Элен. От белокурой девчушки с голубыми глазами и ямками на щёчках не осталась и следа. Теперь перед ней была высокая, худая, с чёткими скулами, узкими губами и ядовито прищуренными глазами женщина. У Элен были белые волосы, собранные в косу, и лишь непослушные кудряшки, выбивающиеся из косы, напоминали Марте о прежней Элен. Только в юности Элен гордилась непослушными кудряшками, а теперь они её раздражали.

Марта разглядывала Элен, а Дэйв любовался Мартой. Про себя он улыбнулся и назвал её «дурёшкой».

— Элен, вы проницательны. Считаю, доводы достаточными. Я согласен работать с Мартой Стрэйт. Завтра, Марта, в 9:15 я жду вас в своей комнате.

— Прошу прощения, но вы будете обсуждать все моменты при мне. Момент Отчуждения является особо важной информационной единицей.

— Я вас понял.

Элен показала, что все могут расходиться. Дэйв ушёл, а Марте не удалось скорее покинуть комнату, хотя этого ей сейчас хотелось бы больше всего на свете.

— Марта, не сердись.

— Ты меня… ты меня уничтожила.

— Брось. Я повысила тебя.

— Я могу пойти в отдел?

— Нет. Ты больше там не работаешь.

— Ну хотя бы вещи можно забрать?

— Делия всё организовала. Они в твоём шкафчике.

— У неё есть ключ?!

Элен улыбнулась.

— Элен… ты… Ты — монстр!

— Вот так благодарность!

— Я не хочу работать на тебя. Я хочу уйти.

Элен отвернулась в сторону и, постукивая карандашом о стол, процедила сквозь зубы:

— Неужели в садовники, Марта?

Марту колотило от злости, она буквально задыхалась, но понимала, что лучшим решением сейчас было уйти.

12

— Марта Стрэйт передаёт жизненные показатели… Давление и пульс в норме, настроение прекрасное, снилась новая модель палатроникса.

— Показания приняты. Прекрасной субботы.

Марта отключила трубку и бросила в угол комнаты. Вот уже неделю Марта работает с Дэйвом. Он не подает виду знаком с ней, разговаривает только по делу и не отпускает никаких намёков или шуток. Марте это общение даётся очень тяжело. Всё, что она узнает, угнетает её. Теперь она даже перестала ходить в кафешку, чтобы поболтать с Лиззи, потому что боится выдать что-то важное.

— Боже, как я устала обо всем этом думать. Какая я дура, что вернулась тогда в Город… подумаешь, звери бы меня сожрали. Жалко, что ли. Да хоть животных бы увидела! Два дня. Два дня выходных. И почему я не рада?

Немного помолчав, Марта прокричала:

— Марта, ты глухая? Я с тобой разговариваю! Или ты меня тоже не слышишь? Меня никто не слышит!

Всю субботу Марта провалялась в постели. Она то спала, то мечтала, то плакала, то снова засыпала. И конечно, когда пришла ночь, спать совсем уже не хотелось. После 11 вечера гулять по Городу было запрещено. Марта взглянула на часы.

— Ага. У меня ещё 23 минуты.

Она вскочила с кровати, схватила резинку для волос, валявшуюся на полу, напялила мятую серую футболку, джинсы, кое-как замазала лицо и вытянула карандашом брови, схватила телефон и… Палатроникс чудесным образом ожидал её у окна.

Марта проверила, всё ли выключено, шагнула в палатроникс.

— Варенье! — окно захлопнулось, машина убрала мостик, закрыла кабину и рванула прочь.

Марта откинулась на сиденье в ожидании новых приключений. Кто ещё мог быть таким же сумасшедшим, как и она? Конечно, ОН!

Палатроникс, как и в прошлый раз, в тот самый, который Марта любила вспоминать и прокручивать в голове в деталях,— переключился на сигнал ошибки, а затем выдал код восстановления. Но на сей раз Марта уже не испугалась.

Она всматривалась в улицы Города и шептала «ненавижу». Покинув городскую черту, палатроникс резко взмыл вниз, а потом, как и положено, продолжил движение, провалившись в воздушную яму. Они мчались над лугами и аккуратно остриженными лесами, которые начали сменяться дикорастущим кустарником, пёстрыми луговыми цветами. Затем под ними раскрыл объятия густой лес.

— Давай здесь!

Но палатроникс продолжил путь. Ещё некоторое время Марта наблюдала за лесом, он был неизменен, как вдруг внизу она увидела тонкую извилистую голубую нить!

— Сюда, сюда хочу! Пожалуйста-пожалуйста!

Нельзя сказать, что палатроникс её услышал, но снижение он начал.

Едва коснувшись земли, Марта начала нажимать на все кнопки, желая поскорее выйти на улицу. Палатроникс после приземления открыл наконец дверь. Лесенка не понадобилась, девушка выпрыгнула, немного пробежала вперёд и остановилась.

Марта вспомнила о геолокации. Выключив её и прочие приложения, она вдруг осознала, что телефон показывает 23:07, а на улице по-прежнему светло. Она не поняла сразу, что больше её смутило: нарушение или несоответствие?

Внезапно радость сменилась страхом. Марта съежилась и вернулась в кабину.

«Что-то не так»,— подумала она.

Немного посидев в палатрониксе, она снова решилась выйти. Марта сняла кроссовки и носки, закатала джинсы. Трава была немного мокрая.

— Роса…

— Да, рановато сегодня.

Марта подпрыгнула от неожиданности.

Это был, конечно, Дэйв.

— Ты… ты сумасшедший! — она закрыла руками лицо.

— Я? — Дэйв рассмеялся.— Это ты сумасшедшая, а не я! Ты правонарушительница!

— А ты — нет?

Марта улыбалась.

— Что у тебя в сумке?

Дэйв улыбнулся в ответ.

— Иди сюда.

Он расстелил на траве плед, достал тёплый шарф, снеки и воду. Марта упала на покрывало.

— Прямо на траву, представляешь?

— Представляю.

— Ты часто так выбираешься?

— Каждый вечер почти.

Марта вскочила.

— Стой, а как ты добрался?

— На палатрониксе. Как иначе?

— Ну да… Смотри! Темнеет…

— Да, одиннадцатый час. Пора темнеть.

— Как? Уже больше.

— Нет. Марта, слушай.

— Ну да, пожалуй, послушаю. Ты много должен рассказать и объяснить.

— Я знаю, и...

Только Дэйв собрался с мыслями, как Марта тут же перебила:

— И ещё знай, что я все равно не верю тебе. И вообще... Дай попить. Пожалуйста… Смотри! Звёзды!!!

Дэйв улыбнулся.

— Марта, сколько тебе лет?

— Двадцать один, а тебе?

— Тебе двадцать три, Марта. Двадцать три года.

— Ага, конечно. Я что, плохо выгляжу? А, ну это от недостатка воздуха!

— Скорее из-за долгого сна. Ты дашь мне сказать?

«Веду себя как дура»,— подумала Марта и села, выпрямив спину и сделав серьёзное лицо.

— Я шучу. Слушаю тебя.

Дэйва всё это умилило, он расхохотался и обнял Марту одним движением своей огроменной руки. Сначала Марта решила, что сейчас даст ему пощечину. Что это он себе позволяет? И к тому же она ещё никому не давала пощечину, а так хочется. Но потом испугалась, что он больше не обнимет её, и решила промолчать.

— Ты же поняла уже, что Элен твоя — это монстр во плоти.

— Поняла… Это больно. Почему?

— Она одержима.

— Но она не одна. Она лишь пешка… Она лишь поддерживает Руководство Мира. Можно ли её вытащить из их цепких лап?

Дэйв промолчал.

— Ну что ты молчишь? Если ты только это хотел мне рассказать, то ты опоздал, это я уже знаю.

— Ладно. Элен смотрит за тобой, она видит тебя насквозь. Я умышленно не появлялся долго после нашей первой встречи.

— А я ждала…

— Знаю, я и сам ждал. Марта, а помнишь своих соседей?

— Плохо… Я даже мамино лицо плохо помню…

— Вот фото. Но я его снова заберу. Не злись. Но я рад, что так поступил.

Марта всё поняла, чувство благодарности накрыло её. Она прильнула к Дэйву, ей хотелось заплакать, но тут она подумала, что он и без того посмеивается над ней. Поэтому стоит взять себя в руки. Немножко.

— Не злюсь, спасибо. Но злилась. Очень. Пожалуйста, скажи, что дальше?

— А дальше — терпение. Мы будем работать в проекте вместе. Нужно вывести людей. Их много. Когда закончим, уйдём следом.

— Куда? Каких людей?

— Ты потихоньку будешь узнавать. Марта, пожалуйста, научись себя контролировать. Я давно знаю тебя, наблюдаю и не хочу ошибиться.

Марта поперхнулась.

— Давно? И как давно?..

— Ты сама однажды вспомнишь…

— Я не все знаю, да, Дэйв?

— Ха… Я бы сказал больше… Никто ничего не знает. На работе и в Городе, прошу тебя, — только деловое общение. Тонна любезностей. Запоминай имена и фамилии. Не ходи пока к Лиззи.

— Что?! Ты следишь за мной?

— А ты как думала?

Марта почувствовала, что ей польстил этот факт.

— Дэйв, знаешь, я её ненавижу.

— И она это тоже знает.

— Что сделает со мной Руководство Мира, если я просто не вернусь в Город? Спишет?

— Нет. Они найдут и уничтожат твою семью.

Марта не нашла, о чём ещё можно спросить. Она поняла, что ответы страшнее вопросов.

— Марта, через несколько часов мы вернемся в Город. Не вызывай палатроникс, вечером будь готова в 22:43. Если палатроникс не прибыл, не делай глупостей, раздевайся и ложись спать.

— С тобой что-то может случиться?

— Со мной — нет.

Марта прижалась к Дэйву, в руках у неё была фотография семьи.

— Будет кризис. Она пойдёт на это от безысходности. Нас много, Марта, но не так много, как их.

— Кого «нас», кого «их»?

— Она ошиблась в тебе.

— Хватит. Давай просто помечтаем… Обними меня, пожалуйста, я так боюсь, что завтра в 22:45...

— ...43.

— В 22:43 ты не приедешь за мной.

— Не приеду. Я встречу тебя где-нибудь в лесах или на берегу реки.

— А домой так нельзя слетать?

— Нет. Палатроникс не летает на такие расстояния.

— Ого, я думала, это ближе.

— Забудь всё, что ты думала. Глупая. И сколько же ещё таких!

Марте польстило, что Дэйв к ней был ласков и немного снисходителен.

Теперь у неё была цель. И, надо сказать, что ради цели Марта быстро научилась держать себя в руках, контролировать эмоции и начала понемногу взрослеть.

13

Сотни имен и фамилий Дэйв и Марта держали в голове. Это были те, кто должен был уйти на Отчуждение. Так называли процедуру изгнания, состоявшую из нескольких этапов.

На первом этапе тот или иной человек, будь он Гражданин или садовник, попадали в принципе в список. На этом этапе Ведомство должно было выявить причины. Это могло быть правонарушение, попытка побега, распространение негатива или слишком явное проявление эмоциональности. В этот список попадали также те, кто не прошёл экзамены при стажировке. Именно этого экзамена, экзамена на чувственность, боялась Лиззи.

На следующем этапе, прошедшие через фильтр и всё же оставшиеся в списке, попадали под наблюдение. Некоторые из них даже не знали об этом.

Если наблюдение подтвердило, что та или иная персона должна быть выдворена, Ведомство решало вопрос, как именно. С человеком назначалась встреча либо подстраивалась какая-либо ситуация. И в случае, если Ведомство принимало окончательное решение, фамилия уходила в список на Отчуждение.

Для общей информации Отчуждение — изгнание. На самом же деле никто не знал в подробностях всего процесса. Не знала и Марта.

Однажды Дэйв пропустил вечер. Затем ещё, ещё и так они потеряли около двух недель. Марта слишком привыкла к этим встречам, она влюбилась в Дэйва, и он, как ей казалось, отвечал взаимностью. Это была платоническая связь, не лишенная случайных прикосновений, порождавших электрический разряд по телу.

Марта очень старалась держать себя в руках, а дома вволю рыдала в подушку. В своей голове она нарисовала десятки сюжетов: она представила Дэйва обманщиком, героем, представителем Руководства Мира, мужем Элен и ещё много чего, о чём она сама уже и не помнила.

В один из таких дней Марту вызвала Элен. В комнате был и Дэйв. Дэйв держался, но Марта уже слишком хорошо его знала и видела, что он был подавлен.

— Ах, Марта, рада вас видеть.

— Здравствуй, Элен.

— Марта, Дэйв!.. Я подумала, что надо немного урезать штат. Тайна не может оставаться в секрете, когда о ней знают больше двух человек.

— Ты уволишь меня?

— Нет-нет. Вы прекрасно справляетесь. Но сегодня, Марта, вам предстоит поучаствовать в одном из этапов отстранения. Я подумываю о том, чтобы сократить штат именно на этом этапе.

Элен переключила взгляд на планшет, словно выискивая там что-то.

— О! Лиззи Малли. Нашла.

Дэйв украдкой посмотрел на Марту. Он почувствовал, как Марту охватила паника.

«Держись, прошу тебя, моя хорошая, держись».

Марта сделала невероятное усилие. На кону была жизнь человека, который ей был дорог. Нельзя было сказать, что они были подругами. Но ценили друг друга, знали больше, чем другие, умели оставаться собой.

— С удовольствием. Я помню эту фамилию.

Элен улыбнулась.

— Конечно. Как ни странно, её я тоже помню. Разве только имя... Ведь Майкл Малли был Отчужден при мне.

«ОТЧУЖДЁН! Так вот, что такое Отчуждение на самом деле!» — осознание пронеслось ветром в голове Марты.

— А жаль, что так вышло. Ну ничего, ответственных я отстранила в тот же день.

— Отстранила или провела Отчуждение, Элен? Будь точнее.

— Оу, Марта. Работа в Ведомстве пошла тебе на пользу. Отчуждение — это крайняя мера. Если все будут проходить через Отчуждение, кто останется?

— Этот вопрос, полагаю, решает Руководство Мира.

— Дэйв, что скажете?

— Полагаю, Элен, мы примем участие в данном этапе. Какова наша цель? Лиззи Малли должна перейти на следующий этап или получить шанс?

Элен встала и отвернулась к окну, сложив руки на груди.

— Как интересно получается. Шанс. Они с братом, как я помню из досье, прибыли к нам нелегальным путем. А знаете, зачем? — Элен развернулась к Марте. Теперь она выглядела разъяренной.

— В поисках счастья, полагаю.

— Чёрта с два!

— Элен, в сторону эмоции, я не узнаю тебя.

— Замолчи, Марта! Майкл и Лиззи Малли прибыли сюда, чтобы вылечить Майкла! А! Каково? Они прибыли сюда за выгодой! Для себя! У них была корыстная цель! Они вовсе не хотели счастья, всеобщего равенства! Почему мы должны были им дать шанс?

— Зачем тогда ты пропустила их?

— Была слепа, Марта. И не только они сюда прибыли нелегально. И вот вопрос… Кто же помогает им... Дэйв, может, у вас есть идеи?

— Нет идей, я не прорабатывал данный вопрос. Он вне моей компетенции.

— В 23:15 в офисе Руководства Мира. Оба. Свободны.

Элен снова развернулась к окну. Дэйв и Марта вышли.

— Молодец, горжусь тобой, — едва слышно прошептал Дэйв.

— Я кошмарно скучаю.

— И я. Вечером сама. Будет тяжело.

— Она убьет Лиззи?

— Это называется Отчуждение…

Они разошлись в разные стороны. Дома Марта не могла найти себе места. Она тысячу раз пожалела, что не взяла номер телефона Лиззи. Как бы ей хотелось её предупредить. Но выходить из дома Элен запретила. Попытка вызвать палатроникс в магазин закончился сообщением «Вызов заблокирован».

Лишь вечером Марта смогла вызвать себе транспорт. Она выпила несколько чашек кофе. И выпила бы ещё, но кофемашина выдала сообщение о том, что доступный лимит исчерпан.

14

Марта, Дэйв и Элен расположились в комнате с огромным окном. За окном была ещё одна комната, куда несколько минут спустя вошла Лиззи. Она осмотрелась и села на единственный стул. Некоторое время все ждали.

— Что мы должны сделать?

— Нажать кнопку. Смешно, правда?

— Элен, что будет?

— Ничего страшного.

Элен улыбнулась. Взгляд был мягкий и искренний.

— Ничего, правда, Марта. Неужели ты думаешь, что я и правда всех убиваю? Да кто я такая? Я лишь пешка. Я лишь служу Руководству Миру. Так ты говорила, да, милая?

Марта поняла, что это были её слова. Те, что она говорила Дэйву.

— Элен, не совсем понимаю, о чем ты. Не помню, чтобы мы обсуждали эту тему.

— Или ты нажимаешь кнопку, или Дэйв. Ну?

Неожиданно Дэйв протянул руку и нажал на кнопку.

Лиззи упала. Упала так, будто её сбили пулей.

— Ты убил её! — Марта закричала, прижавшись руками к стеклу.

— Брось. Смотри.

Элен спокойно наблюдала за Лиззи. У Дэйва выступили вены, руки вспотели, на шее колотилась жилка.

Спустя некоторое время Лиззи зашевелилась и встала. Элен хлопнула в ладоши и покинула комнату. Через пару мгновений она оказалась за стеклом вместе с Лиззи.

— Ах, Лиззи Малли! Боже, я так рада вас приветствовать! Как вы? Вы прекрасно выглядите, мы так волновались за вас, ведь вы столь юны, в пути могло произойти что угодно!

Лиззи поднялась, широко улыбаясь, отчеканила:

— Лиззи Малли счастлива приветствовать вас!

— Скорее, я покажу вам ваши соты, у нас чудеснейшие садовники, в мире не найдете лучших профессионалов.

Эллен и Лиззи ушли.

— Стерва… Она стерла ей память…

— Не она, а ты! Дэйв, как ты мог!

Дэйв схватил Марту за локти, она почувствовала его горячее дыхание и страх.

— Если бы нажала на кнопку ты, Лиззи бы умерла.

Марта и Дэйв покинули здание. На сердце было очень тяжело, но слов подобрать не смогла ни Марта, ни Дэйв.

— Мы должны быть осторожными. Зак, который управляет модулями палатрониксов, попал под наблюдение. Мы не можем встречаться. Я очень хочу обнять тебя, Марта, я скучаю и боюсь тебя потерять. Я бы не хотел чувствовать это… Это мешает мне.

— Нам… Пока, Дэйв.

Они едва соприкоснулись мизинцами на прощание и разошлись, как обычно, в разные стороны.

Последующие дни тянулись как обычно. Элен снова была приветлива и участлива. Марта приходила в кафе, Лиззи там не было. Марта также не смогла увидеть Лиззи среди садовников, ведь их рабочие часы не совпадали, а за нарушение грозило Отчуждение.

Фотографию Дэйв забрал, как и обещал. Может, оно и к лучшему.

Марта проснулась. В её голове роились мысли. Если Элен так жестока, то кто же в Руководстве Мира? А не взяла ли Элен просто слишком много власти? Может, им стоит сообщить? Элен… Что же с ней случилось, почему она стала столь фанатична?

— Одержимость! Конечно, это просто одержимость, — Марта, придя к выводу, почувствовала облегчение. Но ненадолго. — И что? Мне нужен Дэйв.

Марта стала тянуть на себе волосы, потом скручивать футболку, стучать по подушке, и в конце концов пошла в душ, чтобы успокоиться.

15

…22:37 …Одеваться? Собираться?

22:40.

22:43.

22:45.

Напрасно… Марта бросила на пол любимый плащик, который держала в руках. Едва тот упал на пол и накрыл собой книгу, в окошко постучали. Марта, живущая на 37 этаже, замерла в ужасе. Стук повторился. Она ринулась к окну и увидела палатроникс, а в нём безумное, но счастливое лицо Дэйва. Марта, забыв и плащ, и телефон, забралась в кабину, заблокировала соту и умчалась прочь.

Едва сев в машину, она с объятиями набросилась на Дэйва.

— Не, подожди. Машина на одного. Сидим как мышки.

— Не могу!

— Надо.

Они захихикали, как великие заговорщики. В ответ в палатрониксе заиграла приятная музыка.

— Не подслушивай, Зак! Теперь я представляю, как Зак хохотал, когда я с железякой разговаривала. Я её ещё и обнимала!

— О, ну это Заку понравилось бы.

Зак не мог выйти в эфир, но на шутки он отреагировал, выключив трек и включив гимн Мира.

— Фу-у, выключи сейчас же!

Зак вернул трек. Палатроникс умчался прочь от Города. Дэйв схватил Марту на руки прижал к себе. Он гладил её по волосам, так и держа на весу.

— Дэйв, поставь меня, пожалуйста.

— Ой, прости!

Дэйв поставил Марту на землю, она одёрнула футболку и накинулась на Дэйва.

— Как я боялся за тебя! Особенно, когда Лиззи…

— Тс-с… Знаю. Мне было очень страшно. Пожалуйста, поцелуй меня. Я боюсь потерять тебя… И себя…

— Ты боишься попасть под Отчуждение?

— Дэйв, она говорит моими словами. Она следит. Может быть, даже сейчас.

Дэйв притянул к себе Марту. Он долго смотрел на неё, боясь прикоснуться, смотрел, будто в последний раз. Марта чувствовала это. Но ещё больше ей хотелось запомнить Дэйва живым, любящим, запомнить его губы, его руки и его запах. Запах единственного в её жизни мужчины. Эта ночь связала их, сделав ещё более уязвимым Дэйва и более решительной Марту.

— Нам пора…

— Да. Послушай, Дэйв… Да, пожалуй, я готова сейчас. Скажи, почему Элен такая сильная? Она одна? Кто с ней работает? Это какой-то абсурд. Она девушка. На год старше меня. А нас уже много, ведь так?

— Да.

— Ну и?.. Пожалуйста, давай что-то придумаем. Давай перестанем её бояться?

— Марта, пока мы здесь и она решает всё, нельзя спешить.

— В чём их выгода, Дэйв?

— Ты что, не поняла ещё, Марта?

— Не поняла что?

— Элен придумала этот мир! Она играет в свой мир!

— Да мне наплевать, Дэйв! Почему мы не можем её отравить?

— Ты с ума сошла?

— Да! Убить? Она это делает безнаказанно!

— Посмотри на меня. Я похож на труса?

Марта смотрела на Дэйва. Она очень любила его. Но в этот момент волна раздражения захватила её.

— Да!

— В её списках на Отчуждение сотни людей. Один щелчок — и они все или лишатся памяти, или жизни.

— Она не успеет!

— Марта… Весь Город стоит в списке на Отчуждение…

— Что?!

— Рано или поздно все станут угодными ей. Сроки прописаны в программе, куда мы пока не можем выйти. У неё есть кто-то, кто помогает ей. Но мы не можем раскрыть этого человека.

— Пока вы будете раскрывать, всё решится.

— Что ты задумала?

— Ничего. Поехали. Светает.

— Потерпи немного. Ты пытаешься решить всё сейчас на эмоциях. На кону жизни и судьбы людей, их тысячи. Зак, Мэт, Луис, Делия... Нас уже много.

— Делия?!

— О да, она гуру.

— Что ей стоит капнуть яд Элен?!

Марта зарычала и направилась в палатроникс. Дэйв отправился следом.

Приняв душ, поправив волосы и надев чистую одежду, Марта застыла перед зеркалом. Может, Дэйв и прав. Немного поразмыслив, Марта отправилась на работу.

Она, не спеша, шла пешком, разглядывая кустарники. Все они были идеальны. На газонах не было видно не единой травинки. Тротуар был вычищен. Здания находились в идеальном порядке. Глазу не за что было зацепиться. Навстречу попадались люди, все, широко улыбаясь, приветствовали и представлялись друг другу. Марта всматривалась, но не могла понять, кто их них отчужден, а, точнее, — наоборот, кто стал являться частью Города, а кто остаётся человеком.

Элен была приветлива и учтива. Делия не выдавала себя. Проходя мимо Ведомства регистрации, Марта обратила внимание на табличку «Зак Тумер», неподалёку она увидела и Луиса, и Мэта. Разочарование, как всепоглощающий чёрный туман, стало расходиться в душе. Вот они, рядом. Что же пугает, что останавливает на самом деле всех этих огромных мужчин и умных женщин?

Марта прошла прямо в комнату к Элен.

— Доброе утро, Элен Фарни. Марта Стрэйт рада вас приветствовать.

Элен не ожидала визита, вздрогнув, поздоровалась в ответ.

— Что тебе, Марта?

Марта села в кресло напротив Элен, закинув ногу на ногу.

— У меня мало времени. Сегодня ещё трое поступили на Отчуждение.

— Ух ты, ещё трое! Сколько осталось, Элен?

— Что? Я сказала, что трое. Ты не слышала?

— Я спрашиваю, сколько ещё осталось, Элен? Скольких ты не поставила на Отчуждение?

Элен язвительно улыбнулась.

— Ты работаешь в Ведомстве уже почти год, тебе ли не знать процедуру Отчуждения, Марта?

— Кто следующий?

— Всё зависит от граждан, Марта.

— Да что ты! Твой документ не работает. Ты выбираешь по иному принципу. По принципу наибольшего сопротивления. Ты выбираешь неугодных. И неудобных.

Элен наклонилась вперёд и прищурила глаза:

— Тогда ты была бы первой в этом списке.

— А меня там нет разве?

— Конечно, есть. Не волнуйся.

— Элен, чего ты хочешь?

— Мы обсуждали это сотни раз. Всё. Иди работай.

Марта не пошевелилась.

— Элен, я не спрашиваю тебя о глобальной идее. Я спрашиваю: чего ты хочешь? ТЫ? Именно ты. Не считая Руководство Мира, этих… ублюдков, этих мерзавцев, — ведь это под их дудку ты пляшешь?

Элен откинулась на спинку своего кресла и улыбнулась.

— Или… они под твою?

Элен вызывающе смотрела на Марту.

Марта с ужасом осознала то, к чему так долго шла.

— Это ты… Нет никакого руководства… Это всё ты, да? Ответь мне?

— Как долго ты умнела. Надо же. Тебе почти двадцать шесть, а такая дурочка.

— Двадцать четыре. Мне почти двадцать четыре, — Марта почему-то вспомнила возраст, который ей назвал Дэйв при первой встрече.

— Это Дэйв так думает. И другие. Вы — идиоты!

— Элен, отпусти нас. Это жестоко.

— Что опять тебе не так? У тебя всё есть. Я даже делаю вид, что не знаю о ваших встречах. Об этих мерзких обжимках! О ваших идиотских планах! О том, что вы, как грязные заговорщики, предатели, собрались здесь, плотным кольцом вокруг меня!

Марта поняла, что зря затеяла этот разговор. Её уверенность растаяла.

— Сегодня в 23:15 придёшь на Отчуждение. Уходи, ты мне противна.

— Побереги эмоции, а то расстроишь кого-нибудь.

Марта вышла, хлопнув дверью. Выходя из комнаты Делии, Марта услышала шипение: «Дура…».

Марта обернулась и остановилась напротив Делии:

— Ты тоже на мушке.

— Это и без тебя все знали. Ты дура. Она будет убирать по одному. Спасибо. Проваливай.

Марта была обескуражена.

В 23:15 Марта пришла на процедуру Отчуждения. На этот раз процедуру прошли трое мужчин, с которыми она была не знакома. Один был растерян, а двое других бросали стул, вызывали поговорить. В итоге отчуждённых осталось двое. Самый буйный упал замертво.

Марта вышла и направилась в сторону дома. Через несколько улиц её перехватил палатроникс с Дэйвом.

— Садись!

— Нет.

— Надо поговорить, прошу тебя.

— Уходи.

— Марта, сядь.

Марта сдалась.

Палатроникс на этот раз не умчался очень далеко.

— Она знает, где мы.

— Она и до этого знала.

— Мне холодно. Дэйв, давай останемся в палатрониксе.

— Хорошо. Марта, не надо было раскрывать карты, у нас был план, нужно было время.

— Что раскрывать? — Марта рассмеялась. — Она всё знала.

Марта заметила, что панель, где располагалось сердце палатроникса, была приоткрыта.

— Ой, смотри. Почему она открыта?

— Марта, о чём ты? Что открыто?

— Всегда мечтала узнать, что будет, если прикоснуться к его сердцу.

Дэйв взял руку Марты и прижал к своей груди.

— Марта, я люблю тебя. Потерпи ещё немного. Зак запустил программу. Она обнулит списки. Все будут свободны. Мы найдём твою семью…

Марта убрала руку.

— Дэйв… Мы вместе больше года. Я не прошу, чтобы ты женился на мне. Я не этого жду. Я люблю тебя. Правда, очень! И боюсь потерять. Но как долго мы ещё будем ждать? Почему мы просто не можем убить её?

— Я же объяснял…

Марта тем временем приоткрыла панель и погладила сердце палатроникса. На ощупь кнопка оказалась до боли знакомой. Марта пожала плечами.

— Какие есть ещё варианты, Дэйв?

Дэйв выглядел растерянным.

— Я знаю, что ты тоже устал, Дэйв. Но нам нужны ещё варианты, ещё планы на случай, если этот ваш не сработает. Почему мы просто не можем сбежать? В конце концов, многие горожане сами стремились попасть в этот Город. Ну вот пусть они и живут с ней. А, Дэйв? Давай соберем «живых» и сбежим? Дэйв, не молчи.

— Марта, ты знаешь… У меня столько мыслей в голове… Они прямо только что роились, будто пчёлы… и потом...

— Поделись хоть одной.

— Они стали улетать... Мои мысли улетают одна за одной… Нет, вот осталась одна… Но…

— Дэйв?!

— Я забыл, какая… какая…

Дэйв закрыл глаза. Его тело обмякло. Марту охватил ужас. Она стала кричать, звать Зака, Делию и долбить по сердцу палатроникса. В своей истерии, выкрикивая имена и нажимая кнопку, каждый раз она активировала программу Отчуждения, теряя союзников одного за другим.

16

— Марта, мы не сможем его выходить. Марта!

— Мама, пусть так. Просто будем ухаживать за ним.

— Но какой смысл в этом? Он мёртв, посмотри на него.

— Мама, он дышит! Он делает всё, что ты просишь. Он любезен с тобой, он рад встрече, он рад помочь, он рад…

Мать перебила Марту:

— Да ничему он не рад! Ему всё равно, отвечаешь ли ты ему взаимностью, ему безразлично, как ты себя чувствуешь. Он один из тысяч горожан, живущих в Городе, там ему и место!

Марта разрыдалась. Дэйв подал ей салфетку и учтиво спросил:

— Дэйв Мартин сожалеет о том, что расстроил вас. Могу я предложить вам воды или салфетку?

Мать бросила на землю полотенце, которое держала в руках, и ушла в дом.

Вот уже два года как Дэйв Мартин жил в семье Марты. Он был невероятно учтив, всегда помогал. Отец Марты любил его и, как мальчишку, учил мужским ремёслам. Дэйв был старателен. Он ел, пил и спал, как обычный человек. Но ему было чуждо любое человеческое чувство.

По ночам Марта разговаривала с Дэйвом, она брала его руку в свою и прижимала то к его сердцу, то к своему. Он слышал стук, улыбался, но в его понимании сердце было лишь важнейшим органом.

Когда Марта просила его поделиться мыслями, он неизменно повторял одно и то же: «В моей голове столько мыслей! Они будто пчёлы в улье. Но вот улетает одна… следом другая… Нет, одна осталась. Но я забыл, какая».

Марта не оставляла надежды. Она знала об Отчуждении, но ни они, ни кто-либо другой не знали, как долго оно действует и что будет потом.

***

— Дэйв, смотри, сколько звёзд! Посмотри наверх.

— Согласен с вами, звёзд много. Не сосчитать, если быть точным.

— Ты знаешь, может, мама права? И твоё место в Городе?

Дэйв молчал. Марта подумала, что он уснул. Такое часто происходило. Будто его выключали.

Марта подвинулась ближе к Дэйву, поправила плед, положила голову на плечо Дэйву и задремала.

Она проснулась от ощущения пустоты в душе, страха и неведомого ранее чувства тревоги. Марта вскочила и поняла, что Дэйва не было рядом. Тревога сменилась отчаянием. Постояв некоторое время в ночной тишине, Марта побрела в дом.

Из родительской спальни доносилось мерное сопение стариков. В гостиной вот уже более сорока лет тикали часы, отмеряя секунды. Из кухни доносился аромат медового чая. Марта прошла в спальню и легла в родную постель.

Она не пойдет искать Дэйва.

Завтра она попробует начать новую жизнь.