Город в кольце

Из навороченного, работающего на чистой магической энергии трамвая, чья остановка в такт времён нетривиальных решений находилась на уровне чуть выше привычного здания, вышел юноша приятной наружности – и в одёжке приличной, и личиком смазливым не обделенный.

На ногах темные брюки, в самом низу угольно–чёрные высокие ботинки в плотном шнуровании; выше пояса поблескивала белая рубашка с аристократическим воротником и с изумрудного цвета кругловатыми украшениями, а окутывало все это тёмно–синие пальто, со всем известной вышивкой на левой стороне груди. Лицо молодого человека своей благородностью ничуть не отставало от одежды: белесая, почти бледная кожа без единого пятнышка, тонкие, словно материнская нежность, черты лица, шелковистые, густые и исключительно черные волосы средней длины, которые разделялись на пробор и по каждую из сторон держались объемной формы.

Конечно, ни у кого не возникнет желания подвергнуть внешний вид парня критики, однако есть тот элемент внешности, который затмевает все остальные — глаза: безупречные, глубокие, зеленные глаза. Не цвета далёкого, затерянного в дикий лесах, болота, а цвета светлых, бескрайних полей райского сада.

Таков был наш молодой человек, впрочем, не сильно выделяющийся на общем фоне станции и людей. Все же, культура Пенто была без сомнений на высоте, что в итоге отражалось и в умах, и в лицах, и в поведение, и, что должно следовать в перечислении первее всего, в манере одеваться его жителей. Правда, и в такой бочке меда бывает ложка дегтя, проявляющаяся не только территориально.

Ноги парнишки, момент от момента прикрывающиеся за элегантно раскачивающимся подолом верхней одежды, в ритм окружающего фона бились об темно–глубокую плитку станции, ведя тонкое тело вдоль станции, а после и по лестнице вниз — к уличным просторам. Чуть вдалеке от станции стояли две женские фигуры, в таком же одеянии, что и юноша. Не взирая на недовольное лицо одной из них, парень даже и не думал хоть сколько–нибудь ускорить шаг, завершая свой путь так же, как и начинал.

— Ты опоздал, — грозно констатировала одна из девушек, с белыми, как первый снег, волосами, примерно, до плеч, и тонкими...нет, леденистыми чертами. Глаза были серыми, каким бывает пещерный лёд, а брови с губами тонкие и почти сливающимися с бледным тонном кожи. Как–то так себе представляют аристократию далёких северных стран из сказок.

— Не отрицаю, — ответил юноша, — Но ведь не настолько, чтобы меня ругать, а, Саша?

— Ну не знаю, — сухо и весьма неоднозначно сказала белоснежная девушка, — опять книжки свои трижды проклятые и бесполезные читал всю ночь? Безнадёжный идиот.

— Я так–то даже на твой вопрос не успел ответить, а ты уже обзываешься.

— Ха–х, хочешь сказать, что по какой–то другой причине опоздал?

— Да нет.

— Ну так чего возникаешь тогда, паразит?

— Саша, а ты всегда с ним так общаешься? – ловко вклинилась в диалог скромного вида шатенка в очках по имени Элис.

— Не всегда, только когда злая, – ответил за Сашу Андрэ.

— А она точно не всегда злая? Я как ни с толкнусь с ней в академии, то всегда лицо, как у гвардейца.

— Родилась такой, что поделать.

— Так, мы ведь не просто поболтать собрались, верно? – перебила Саша.

— Верно, — Андрэ в миг стал серьезнее и убрал комичное выражение с лица, — все готово? – юноша повернулся к Саше, – ты договорилось? Все точно в силе?

– Да

Далее Андрэ повернулся уже к Элис:

– Магия, полагаю, тоже готова? Все же из нас троих ты наиболее ответственная.

– Да, все готово, я смогу! – воодушевленно ответила Элис, но чуть погодя добавила, – Андрэ, Саша, вы точно уверены, что хотите это сделать? Негоже студентам Престижной Магической Академии такой дуростью заниматься…

– Моя замечательная и предобрейшая подруга! – Андрэ зачем–то включил все свое обаяние и подвешенность языка, – Мы же собираемся карать отпетых негодяев, пусть и с небольшой выгодой для нас самих! Больше скажу: по–моему мнению, студенты Престижной Магической Академии и должны своими талантами сражать все самое плохое, что есть в нашем бренном мире.

– Тут, пожалуй, я полностью соглашусь с этим паразитом, – ухмыльнулась Саша.

– Ну–с, тогда в путь!

– Эх… – вздох Элис, наполненный легкой грустью – то, на чем закончились их препирания, и то, от чего началась их благородная затея.

Студенты отправились в дорогу по многолюдным улицам Пенто. Их обаятельный в своем разнообразии и молодецкой силы отряд был почти затерян в толпе куда–то спешащих людей, многочисленных повозок и трамваев, шуме и вывесках различных развлекательных и деловых заведений. Среди всего множества уличных элементов стоит отметить главный и образующий: застройку. Это была искусная, со вкусом проделанная работа. Каждый дом, отражающийся в лужах шоколадными, почти пряничными тонами, был выполнен в наилучших традициях столичных городов: трех–четырехэтажные, строгие, с узорчатыми рустами и барельефами, чудным навершием арок и, в некоторых случаях, колоннами, которые, правда, ничего не подпирали, а служили сугубо декоративным элементом.

Но, конечно, удивить студентов такими красотами никоим образом не получится. Те давно уже живут в общежитии недалеко от стен академии, а та, в свою очередь, расположена не просто на главной улице одного из районов Пенто, а почти в самом центре великого города. Из окон некоторых аудиторий можно было довольно–таки легко оглядеть Главный Правительственный Дворец.

Хотя в контексте Пенто без лишних уточнений такое заявление звучит, как минимум, странно. Имеется в виду, что из окон можно рассмотреть дворец детально, почти как под лупой. Так–то, конечно, дворец, в том или ином смысле, виден из любого закоулка города, особенно с того места, по которому бойко идут товарищи студенты – прямо над головами! Далеко, далеко от земли, по которой сейчас все идут, уже на другой, строго вертикально противоположной, стоял Главный Правительственный Дворец – гигантский и великий.

Наполненный красками и шумом проспект закончился. Вернее, студенты сошли с него на определённом отрезке, отправившись во много более злополучное место – место их изначального следования. Богато декорированные фасады сменились голыми стенами, шум – безмолвием, а постоянные толпы людей – одинокими скрючившимися силуэты в подворотнях. Это был 16 район Пенто, входящий Нижележащий административный округ – район Орков. Да, в Пенто живут не только люди, а и многие другие разумные расы, не равные между собой, ведь каждая из них различается в уровне владении магической силой внутри себя же.

– М–да, жуткое местечко, – нарушила недолгую тишину, что образовалась после захода в 16 район, Саша.

– Спорить не буду, – ответил Андрэ, – надеюсь у нас всю получиться, и мы в скором времени будем попивать кофеек в центре Пенто.

– И стоило ли сюда заходит вообще… – возобновила свое возмущении Элис, чью душу все не переставало мучить чувство неправильности происходящего.

– Хорош ныть! Разве же ты не понимаешь, какие нам могут открыться возможности в случае успеха?

– А ты разве не понимаешь, насколько опасно связываться с ними?!

– Мы обучены боевой магии, и палочки наши при себе. Я сильно сомневаюсь…

– На всех заклинаниями не напасешься, – перебила Элис Сашу, – и вы не высокоуровневые бойцы, чтобы справиться хотя бы с десятком бандитов!

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское! – влез в нелепый спор своих товарищей Андрэ, даже не оборачиваясь, а продолжая гордо идти, спрятав руки в карманы пальто, – и вообще, мы пришли походу, – последние слова сработали в качестве споропрекратительного рычага много лучше, чем слова до этого, и девушки резко перевели взгляды в направлении указательного пальца Андрэ.

Их взору открылась небольшая площадь, плотно окруженная серыми, полутреснувшими двухэтажными домами, окна которых были либо разбитыми, либо старчески пожелтевшими у деревянного, малость благоухающего, основания. В центре сего злачного места стоял ангар, такой же серый, голый и полуразвалившийся. Он разве что был чуть выше, с плоской крышей и внушительных габаритов по ширине.

– Здесь же? – решил уточнить Андрэ.

– Здесь.

Компания какое–то время просто молча стояла, переминаясь с ноги на ноги. То ли духом готовились, то ли вспоминали все важные и не совсем детали плана. При том, важно подметить: ни Андрэ, ни Саша не подавали признаков волнения или неготовности, а в свою очередь Элис тяжело дышала и чувствовала откровенную тяжесть в ногах.

– Так что, мне идти? Вы хоть что–то делать собираетесь? – задала логичный и в полной мере уместный вопрос Элис.

– А? Да, иди… Я думаю, мы полностью готовы, ведь так, Саша?

– Ага, пожелаем нам удачи…

Элис, чуть торопясь, отправилась на ватных ногах в сторону узкого прохода – а вернее сказав, переулка, наполненного мусором и вульгарными надписями – между двумя зданиями под боком у ангара. Саша и Андрэ, в свою очередь, проводили подругу взглядом, с какое–то, совсем не продолжительное, время еще постояли перед ангаром, проверили наличие за пазухой волшебных палочек, напоминавших простые отшлифованные и укороченные палки, и отправились на встречу неизвестному.

Маленький и беленький кулачек тихонько постучал в массивную железную дверь, а его владелец после этого действия чуть отошел и принялся дожидаться ответа. От момента стука прошла почти минута, и Андрэ уже было хотел повторить ранее свершенное, как тут верхняя створка с звонким лязгом отворилась, и в получившийся щели показалась пара узких, глубоко посаженных глаз.

– Человек?! – задал риторический вопрос удивленный орк, – даже два?! – на мгновение представитель иной расы обратил взор на Сашу, – чего это вам надо? Проваливайте, пока по щам не надавали!

– Постой, постой! Мы пришли за вытяжки из магической эссенции, вы же ее не для себя украли, а для продажи?

– А, вы за этим… – Андрэ и Саша не видели полного его лица, но четко ощущали, что складки зеленоватой хари скосились в недовольный лад, – Погодь! Щас со старшим обговорю.

Орк ушел. Вновь какое–то время студенты просто стояли, изредка переглядываясь и пребывая в полном безмолвии, однако в один миг железная массивная дверь, крикливо и неохотно, отворилась, давая молодым людям возможность чуток рассмотреть пейзажи темного помещения ангара и маленького толстого орка, в очках и с какой–то записной книжечкой. Это был явно не тот, кто смотрел на нас сквозь щель – тот самый старшой?

– Здравствуй… э–э, студенты? – прервался на полуслове орк в очках, увидав наши эмблемы на левой груди. Тут же на его округлом лике появилась хитрая улыбка, обнажившая ряд несвежих, отвратительных зубов. От такой картины чувствительная Саша чуть не отпрянула, что могло бы ей грозить в последствии неприятельским взором, – хе–хе, я и подумать не мог, что столь просвещенные ячейки нашего многонационального общества будет таким заниматься! Ладно, идите за мной и не отставайте.

И Саша с Андрэ вошли внутрь ангара по официальному приглашению от важного, обладающего, судя по всему, определенными полномочиями, члена орочей группы.

Только перейдя границу улицы и помещения, им в нос ударил едкий запах обструганной древесины и затхлости вперемешку с орочем потом. Нутро ангара представляло собой малоприятное, плохо освещенное помещение, забитое отструганной древесиной и коробками, стогами сена в углах и бесхозных точках, с дюжиной орков. Кто–то просто бесцельно сидел, кто–то играл в карты, кто–то вливал в себя орочей, наикрепчайший алкоголь. Одна парочка особо массивных и глупых на вид орков готовились к драке, тренировочной или…

– Не обращайте внимание на…неухоженность нашего пристанища. Мы держим таким первый этаж ангара, чтобы, в случае чего, прикинуть его за склад с древесиной, – обратился к нам орк из–за спины, а после, словно гордясь за банду, в которой состоит, добавил, – осторожность превыше всего.

Некоторые орки, сидящие ближе всего к выходу и бесцельно сверлящие недалеким взглядом саму вечность, одаривали своих гостей злыми, полными ненависти, жгучей обиды и желание раскроить череп взглядами. Один из них даже окликнул Андрэ:

– И че тебе надо здесь, волосатик? – сказавший это орк был небольшого роста, с голым худым торсом и со здоровенным тесаком в руках, который он ловко крутил своими тонкими пальцами. Злые, черные и бездонный глаза почти сумели напугать объекта обращения, но тут вмешался толстый, ведущий их орк.

– Успокойся, идиота кусок! – слова эти разнеслись по всему ангару и ударились эхом обратно в произнесшего, – какого хрена ты нам покупателей спугиваешь, а?! – после такой промывки мозгов, агрессивный орк спрятал свои бездонно черные глаза в пол, подальше от нас, и с обиды воткнул тесак в коробку, на которой сидел.

– Ох, бога ради, простите нас за такое враждебное приветствие. Клянусь, наш босс существо в наивысшей степени воспитанное, и с ним вам общаться будет более чем легко.

– О как… – Андрэ немного подавленными глазами взглянул в точно такие же глаза Саши. В какой–то миг, обоим захотелось дерзко рвануть с этой жуткой дыры куда подальше и больше никогда не вспоминать о пережитом опыте. Однако представления о сладком вознаграждений за проявленную смелость и отвагу имели эффективный механизм возвращения самообладания и бодрости духа.

Ведущий Сашу и Андрэ орк свернул на находящеюся не далеко от железной входной двери металлическую, бренчащую при каждом шаге, лестницу, жестом зеленоватой руки показывая направления их пути – второй этаж. Тот был много приятней и уютней первого: магическое освещение, пол чист и румян, стояли диванчики и кресла, напротив них, совсем близко небольшой журнальный столик, а чуть дальше пылающий добротным пламенем камин. Даже дорогих картин и ваз в качестве элемента декора не постеснялись и не ожлобились.

Да и контингент здесь был явно лучше. На диванчиках в креслах сидело суммарно всего пять орков, одетых не в бандитское тряпье, а в кожаные длинные фраки, с кружевами на воротниках, а их лица излучали уверенность и собственное благополучие. Сразу видно – интеллектуальная элита банды, отдающая приказы маргинальным шестеркам и отсиживающаяся в теплых кабинетах.Только и они не могли ни смотреть на Андрэ и Сашу как на ненавистные девиантные субъекты.

Толстый орк, не ставший заострять внимание на втором этаже, за неимения причин, быстренько прошелся к стене с двумя дверьми. Выглядели обе одинаково, отличавшись лишь тем, что из–под одной исходил теплый свет, а из–под другой непроглядная темень. Орк сначала постучал, а после открыл ту, из–под которой шел свет.

– Начальник, тут это, – орк на мгновение перевел взгляд на студентов, а после обратно в сторону, где сидел его босс, – за эссенцией пришли.

От тяжкой и, судя по измученному серым унынием лицу, муторной письменной работы за столом оторвался здоровенный, ростом как полторы Саши, орк–начальник всего этого заведения. Как только тот увидел своих гостей, его лицо мгновенно сбросило густую тень усталости, обогатившись легкой улыбочкой.

– Здравствуйте, гости дорогие! – великодушно поприветствовал орк Андрэ и Сашу, продолжая сидеть за столом. Между тем он успел смахнуть с белоснежной рубашки несколько особо больших соринок, тем самым сделав себя чуть презентабельнее, – я же правильно понял, – вновь обратился орочей начальник к Андрэ и Саше, переведя мельком взгляд на грудь гостей, – вы студенты Престижной Магической Академии?

– А почему вам интересно? – с небольшим подозрением спросила Саша.

Орк чуть вздохнул и с какой–то тоской ответил:

– Каждый день мне приходится общаться со всякими… – орк чуть остановил ответ, подбирая слова, – не самыми приятными и воспитанными личностями – даже среди моих подчиненных сплошь отребье – а ведь каждый, кто наделен разумом, жаждет глубокого и интересного общения. Вот мне и интересно, неужели ко мне в гости пожаловали главные мозги подрастающего поколения Пенто.

– Ясненько, – удовлетворенно сказала Саша, – да, мы студенты ПМА. Эмблема не даст соврать.

– Эту симпатичную тряпку, так–то, можно в любом швейном подвале вышить, – сказал Андрэ, но орк–начальник тут же отверг подобное.

– Не получиться. Их из специальной ткани вышивают, вон, слабенькая аура ветает, – тот указал пальцем в левую грудь Андрэ.

– Ого, – удивилась Саша, – не каждый может такое приметить. У вас глаз–алмаз.

Для представителя орков, расы, владевшей и способных к магии меньше всех остальных, это действительно было весомое достижение и показатель небывалого таланта.

– Благодарю за комплимент, – довольно ответил на хвалебное замечание орк и предложил подойти Андрэ и Саше ближе, к его рабочему столу, – проходите, чувствуете себя как дома. Обсудим сколько и, что не менее важно, за сколько вы купите у нас эссенции. Ах, где же мои манеры? Я забыл представиться...

– Не утруждайтесь, сударь Лопэс, – перебил орка Андрэ, успевший к этому моменту вместе с Сашей подойти в плотную к столу, и ехидно улыбнулся, – мы о Вас прекрасно информированы!

– И откуда ж, если не секрет?

– Лично я? – начал Андрэ, – лично я о Вас узнал, как заядлый картежник. О безупречных навыках и азартности босса орочей банды Лопэса известно всякому, кто интересуется подпольными играми.

– Неожиданно приятные вещи ты говоришь. Я думал, что подобные вам молодые люди держаться в рамках строгого закона и этики.

– Весьма стереотипные представления, – ответил Андрэ, – вы, кстати, в последнее время совсем не появляетесь в игровой подпольной жизни Пенто, что–то стряслось?

– Да нет, все в полном порядке. Просто дел невпроворот, вот и не выбираюсь никуда, даже в свой законный выходной.

– Может в таком случаи вы были бы не против сыграть? – неожиданно для всех, кроме него самого и Саши, заявил Андрэ. Этот кабинет никогда не знал таких предложений самому боссу.

– Сыграть? Хе–хе, это что–то новенькое. Многого я здесь, в кабинет, повидал, и со многим своеобразными личностями общался, но чтобы предлагать сыграть… За твою смелость и непредсказуемость можно только похвалить.

– Так что? – продолжал Андрэ, – сыграем? В этом же нет ничего плохого. К тому же я предлагаю играть не просто так…

– Ты хочешь сыграть на что–то? – спросил Лопэс, подразумевая ставки

– Можно ли иметь в таких обстоятельств подразумевать иное? Конечно, я хочу сыграть на что–то.

– И на что же? – в интонации читалась откровенная заинтересованность.

– Если побеждаю я, то Вы просто так отдаете мне 2,5 литра магической эссенции — судя по вашему складу за стенкой, они у вас точно есть — если побеждаете Вы, то я отдаю столько же денег, сколько должен был заплатить за 2,5 литра магической эссенции, но эта эссенция остаётся у вас. По сути, просто дарю Вам много–много крон.

После озвученного предложения, на кабинет тяжелой пятой наступила тишина, немая и таинственная, хранящая секрет и интригу, разгоняемая непроизвольным шорканьем ботинок об пол, вдумчивым дыханием Лопэса и шмыганьем носа совсем забытого толстого орка. Андрэ никак не мог понять, чего он там может так долго обдумывать.

– Ладно, сыграю я с тобой, и, конечно, в случаи проигрыша отдам заслуженное, – нарушил тишину Лопэс, – только учти: это единичная щедрость с моей стороны, обусловленная желанием впервые за долгое время поиграть и пообщаться с интересными персонажем.

– Вы хотите со мной поговорить? – искренне удивился Андрэ, чуть раскрыв глаза и произвольно болтнув рукой.

– А почему нет? Я же говорил, что, сидя здесь в кабинете, мне в основном удается пообщаться с маргиналами: шпана, бандиты, наркоманы–одиночки…у нас на складе же не только вытяжка, точнее, ее у нас даже меньше всего остального. Таких магов–умников к нам заходит совсем немного. Скорей, и вовсе не заходят, а вы всего лишь редкое исключение.

– Понял, услышал. В таком случае, приятного нам общения и взаимного интеллектуального обогащения.

– Только нужно еще кое–что обговорить…ну ты пока, вон, возьми стул и подсаживайся… – Лопэс указал на стоящий чуть правее от стола небольшой струганный табурет, с мощным древесным запахом, – не против, если сыграем моей колодой?

– Да в принципе нет, а что такого конкретно в вашей колоде? – сказал Андрэ, пока брал табурета и ставил прямо напротив Лопэса.

– Ничего магического или иной характеристики, позволившей бы мне легче обыграть тебя. Просто сами карты на ощупь нежнее, и их больше – дольше играем и общаемся.

Андрэ уже сидел на выданном ему табурете, ожидая продвижения в его затеи. Лопэс же в это время мешал мастеровитым способом карты, казалось, полностью увлеченный процессом настолько, что и выстрел царь–пушки не отвлек бы его – чего уж говорить о невербальных потугах Андрэ. Но спустя немного времени благого гипноза всех в кабинете, включая самого гипнотизёра, зрелищными подлетами и подтасовками карт, Лопэс заговорил:

– Как студент–маг и картежник, ты должен знать о заклинании Контракт, обеспечивающие выполнение обязательств, данных перед игрой. Без него я играть не намерен.

– Да без проблем. Жульничать не намерен, – Андрэ улыбнулся, но не из–за собственной вежливости и воспитанности, а так…

– Очень рад твоей сговорчивости. Бер, прочитай заклинания, – обратился Лопэс к стоящему чуть левее Андрэ толстому орку. Оказывается, такого его имя – Бер.

Бер медленно сделал несколько шагов и оказался с боку от стола, посерёдке между будущими соперниками. Посмотрев сначала на Андрэ, а после, медленно переведя расслабленный взгляд, на Лопэса, он обратился:

– Если никто не против, то настоятельно попрошу сдать ваши волшебные палочки мне на хранения.

Практически одновременно Андрэ и Лопэс изъяли из собственных мест хранения палочке и передали Беру, который в свою очередь вставил их в крепление на стене. Теперь они друг рядом с другом висели на стене, у всех на виду, рядом с десятком других таких же.

Достав из кожаного изящного чехла уже свою волшебную палочку, Бер откашлялся, прикрыл глаза, видимо, вспоминая процесс использования заклинания, и через какой–то время начал колдовство. Вокруг Андрэ и Лопэса стала танцевать полупрозрачная синева, исходившая с кончика палочки Бера, обволакивающая силуэты соперников размытым шарообразным куполом. Она была легкой, изысканной, виртуозной; почти такой же, какой представляют светлую магию в детских сказках.

– Готово. Можете начинать.

– Ну, – Лопэс поднял довольный взгляд на Андрэ, – начнем?

– Начнем! – воодушевленно согласился Андрэ. Никаких сомнений в нем не бурлило, только страсть к победе и последующему вознаграждению.

Лопэс, не смотря на толстоватые для тонкое работы пальцы, филигранно раскидал карты, вынул козырь и сделал первый ход: пара семерок – черви и бубни. Андрэ глянул за полотно своих карт и легким движением, почти столь же элегантным, как и его лицо, и одежда, и вообще все, что в нем есть, отбил разминочную атаку Лопэса одной червивой десяткой и семеркой, соответствующей второй атакующей картой Лопэса масти.

Буквально за несколько мгновений, и Андрэ, и Лопэс вошли во вкус. Кабинет наполнился строгой тишиной и игральной концентрацией, отображавшаяся в широких и безрадостных глазах игроков. Ход шел за ходом, бита пополнялось, на столе мелькали разные масти, числа, карточные комбинации. На все сто процентов обычная карточная партия, без явного преимущества в навыках или в выпавших картах.

Для Андрэ это было откровенно унылое дело. Он, хоть и действительно умел играть и обладал завидным опытом, но свой интерес к подобным играм уже давно истратил. Если бы Лопэс параллельно любил шахматы или 404, то Андрэ без размышлений предложил бы ему сыграть в эти игры, пусть на ставки обычно пытаются натянуть ярлык дурака, нежели срубить голову вражеском королю.

Из–за скучного, по Андрэ, процессу этой игры, он припомнил, что Лопэс желал пообщаться с ним. Не знаю уж, думал Андрэ, что ему хотелось у меня узнать, или что хотелось обсудить, но всяко лучше начать с ним диалог, чем просто сидеть и играть.

– Что вы думаете о Пенто? – вопрос вызвал у всех сидевших небольшое недоумение на лице и внутри. – ну, что вы чувствуете по отношению к нему? – было начал распинаться и разжевывать свой вопрос Андрэ, но собеседник прервал.

– Что я думаю о нем? Хе–х, интересный ты парень, – орк на мгновение сделал паузу, оглядывая своих подчиненных, —Я уже выбрался из ад и могу позволить себе смотреть на светлые стороны нашей родины, однако… – Лопэс вновь сделал какую–то паузу, оставаясь при том невозмутимо уверенным, как горный пик, – если возвращаться в те далекие и бородатые времена, когда я не знал, что такое есть до отвала и не быть в постоянном страхе за свою жизнь, то отношение мое можно охарактеризовать никак иначе, как грубая и слепая ненависть. Это из самых прекрасных районов, видите Пенто сугубо, как пусть шумный и суетливый, но красивый, живой и рвущийся от благополучия город. Для нас, тех, кто был по одному факту меньших магических способностей брошен в смердящую яму, это лишь в крайней степени злое место, в котором нам не повезло родиться. Вот, что я и мы все думаем о Пенто, – после проговоренного Лопэс обдал Андрэ строгим взглядом, от которого волей–неволей пробегут мурашки по спине.

– Хм, вот как…Ожидаемые, однако слова, – Андрэ взглянул на брошенные Лопэсом карты и скривился от недовольства: трио козырей. Как же ему везет, подумал он. «Ладно, не страшно, победа не главное», – Только вот вы зря говорите о нас, как о капризных мажорах. Я вырос в небогатой семье и попал в академию за счет некоторых талантов и огромного фактора везенья, – Андрэ мельком глянул назад, на Сашу, пока та с привычным для себя недовольным лицом наблюдала за ходом игры и мысли, – моя подруга тоже из небогатой семьи, хоть и более благополучной, чем моя. Справедливости ради, и попала в академию, в отличии от меня, больше за счет талантов, чем везенья, – Андрэ сделал паузу в своем рассказе, обдумывая несколько ходов, не вылезая из завесы собственных карт, – В детстве и первой половины юношества мы, как и многие угнетаемые расы с окраин, также не знали, куда себя деть, слонялись по улицам, даже были случаи мелкого хулиганства. Мы не богачи и росли в далеких от благополучия районах.

– Сильно тяжело было? Были ли такие моменты, когда тебе приходилось отстаивать право жить?

– Моментов таких, слава несуществующим богам, не было. Было ли тяжело жить…ну это как посмотреть… не знаю даже… – опять в кабинете наступила тишина, но уже не из–за Лопэса. Тот впервые за всю игру не выбросил идеальную комбинацию карт, как и подобает мастеровитому игроку, а чуть задумался.

– Голодал ли ты? Или твоя подруга? Хотя бы время от времени? – конкретизировал свой вопрос Лопэс, браво откинув несколько карт и увеличив стопку Биты, – если нет, то тут и говорить не о чем – вам нас не понять.

– Угу… Но я думаю, мы были в достаточно затруднительном положении, чтобы не видеть в нас привилегированную аристократию.

– Я уж понял.

По кабинету раздалась волна мощного грохота за пределами ангара. В помещении не было никаких окон и даже щелей, однако все присутствующие все равно рефлекторно дернулись по направлению стены, в которой, по логике обычных зданий, должно было находится окно. Сразу после грохота до всех ушей донесся оклик проливного дождя, и кабинет наполнился немного другой, иной атмосферой.

Андрэ сидел за столом, перед своим грозным противником, не в силах подобрать словечка для описания изменившегося ощущения места. А еще думал о рассказанном ему. Он и до игры знал о всех тяготах жизни некоторых горожан и оттого был терпимей многих людей, однако сейчас задумался об этом еще сильнее. О несправедливости и неравенстве социальной стороны Пенто.

– Парень, знаком ли ты хорошо с представителем другой расой? Угнетаемой, как ты выразился, – продолжил Лопэс поднятую тему, но чуть свернув в сторону.

– Был конечно. Зверочеловек, – Андрэ сделал небольшую паузу, ожидая для более целостной картины диалога встречный вопрос, незамедлительно последовавший.

– И как? К–хм, прости за несущественный вопрос. Как ты, человек, взаимодействовал со зверочеловеком? Как познакомились, уживались? Что друг о друге думали?

– Пожалуй, отвечу не конкретно на эти вопрос, а расскажу нашу историю целиком, – Андрэ посмотрел на Лопэс, будто ожидая одобрения такой идеи. Тот ни кивнул и ни сказал ничего в ответ, но и не возразил, и Андрэ продолжил, – Звали его Кэнси. Как я ранее и говорил, родиться мне удосужилось в одном из самых неблагополучных людских районов Пенто – в этом случае обращать внимание нужно на слово Людских. Кэнси был выходцем с моего же родного района и от того у него практически не было знакомых зверолюдей. На том, в не малой степени, мы и сошлись, наверное.

Сначала мы познакомились в местной магической, не самой престижной гимназии, там же и начали проявлять первые признаки дружбы: общаться, обмениваться вещами, немного гулять и изучать город – в особенности помню, как мы впервые без взрослых очутились в центральном районе Пенто, – Андрэ чуток заулыбался, а в его голосе появились нотки радости и комичности, только вот то было не из–за теплых воспоминаний. Просто Андрэ искренне удивлялся, как у него получается так складно и чувственно рассказывать о никогда не существовавшем друге–зверочеловеке, – окончательно сдружились, наверное, тогда, когда ночью в подворотне на него хотела напасть местная беспризорная шпана. В тот вечер нам удалось на практике закрепить основы боевой магии, недавно выученной в гимназии.

После этого были почти не разлей вода. В день времени друг подле друга проводили больше, чем в отчем доме. Чем занимались? Да так, гуляли, денег пытались сами заработать, над прохожими и знакомыми шутили, ну и, конечно же, постигали тайны магии и все такого прочего. Был даже случай, когда по идее Кэнси мы неделю убили на попытку создания своего собственного заклинания. Эх, не получилось тогда, естественно, ничего.

– Занятная история, даже душевная. А на данный момент что? Вы продолжаете дружить? Кэнси вместе с тобой учится в магической академии?

– Если бы… умер он – заунывно прохрипел Андрэ и всеми немногочисленными актерскими данными скривил лицо в слегка опечаленный портрет.

– Отчего? – с долей возмущения, возможно наигранной, коротко поинтересовался деталями Лопэс. Кроме голоса, в общем, ничего его заинтересованность не выдавало.

– Ну…– Андрэ чуть замялся, – я неправильно выразился. Он не умер, ведь умирают своей смертью, в теплой пастели и в окружение самых дорогих сердцу существ. Его убили, подло и мерзко.

– Кто?

– Самые влиятельные и одиозные твари всего Пенто – высокопоставленные эльфы. Хотя как высокопоставленные…то был малый винтик или шестерня в огромной, пыхающей и прожорливой, словно адская мясорубка, политической системе. Кэнси просто не повезло стать свидетелем убийства мелким районным чиновником какого-то чересчур болтливого гражданина. Дабы избежать суматохи по растворению самого факта убийства из реальности и рисков для собственного реноме, они просто скинули преступление на него, а дальше, мне кажется, все и так ясно…суд, слезы матери и ближайших к нему существ и трагическая, показушно жестокая смерть на гильотине… – Андрэ постарался окончить свой лжерассказ как можно поэтичней, что, в целом, у него получилось достаточно хорошо. Никто не плакал, но в глазах присутствующих виднелось внимание. Никакого равнодушия.

– Не те истории ты мне рассказываешь. Я люблю такие, где и начало хорошее, и конец замечательный. Тут же… – и вновь один из участников игры прерывается из-за хода, – прошу прощения, в первую очередь стоило пособолезновать.

– Да ладно вам, сколько времени прошло. Даже с самых глубоких ран спадают швы и пластыри. Время лечит и людей, и города, и страны.

– Да уж… – сказал многозначительно Лопэс, а после сменил тему разговора, однако весьма смежную с предыдущей, если слезливую историю можно назвать разговором, – Честное слово, твоя душещипательная история подкинула несколько дровишек в угаснувший костер презрения… презрения к этим эльфийским отродьям.

– Да, давайте лучше сменим тему. Ненависть как никак объединяет, – обрадованно заявил Андрэ, удовлетворенный исходом.

– В таком случае, позвольте задать вам сперва вопрос: ты когда-нибудь лично общался с эльфами?

– Нет. Куда уж мне, я всего лишь студент самой престижной магической академии. Для них подобные места не более чем шараги. Только самые нищие и убогие представители их рода в таком болоте купаются, и то, отрешённо от остальных студентов.

– И не стоит даже пробовать! Были у меня случаи – не скажу по какому поводу – и не один, и не два. И вот, что я могу сказать… Я даже не знаю, что вызывает простой и естественной ненависти больше: осознания того, что эльфы фактически убили твоего лучшего друга и товарища, или разговор с типичным представителем пентовской элиты. Дурость же, да? Где простой разговор, а где убийство?

– Что же вам один из таких «типичных» представителей наговорил?

– Сейчас уже не вспомнить. Но точно знаю, что все его слова были насквозь пропитаны презрением к остальным расам. Ох…слышал бы ты с каким апломбом они говорят! Просто мерзость…

А самое забавное во всей этой истории – это то, что один из них пытался меня убедить, что они, мол, богом избранная раса, что они созданы для правления над всеми нами – и соответственно изначально достойны много большего, чем все остальные – что из покон веков все живые существа жили в этом чертовом городе под их чертовой и, как сами говорят, «непреложной» властью! Прогонял, если так подумать, чуть утрированную и высокомерную версию того, что с малых лет в школе преподают.

– Так вы в это все не верите, получается? – искренне поинтересовался Андрэ.

– Конечно, не верю. Мне казалось, я весьма ясно обозначил свою позицию.

– Ох, замечательно-то как… Прошу извинить меня за такие глупые, уточняющие вопросы. Просто, когда отовсюду слышна одна и таже присказка очень ново слышать альтернативу. Вот и уточнил на всякий случай, – закончил бегло оправдываться Андрэ, – а можно поинтересоваться, отчего Вы решили, что нас дурят? Очень уж интересно.

– Я успел в детстве с прадедом пообщаться. Орки живут и без того дольше остальных рас, не включая самих эльфов и вампиров, а прадед мой еще и долгожителем оказался. Вот он мне и поведал в тайне о жизни до эльфийского гнета, и строго наказал нигде об этом не болтать.

– И что же рассказывал?

– Да много чего, – пока Лопэс недолгое время вспоминал, чего же его прадед наговорил, Андрэ в полную развесил уши и загорелся огнем любопытства, – раньше, и люди, и орки, и вообще все остальные расы, жили раздельно, на огромных территориях. Были у них свои собственные города и страны, истории и культуры, непереплетенные традиции и обычаи. Мы, орки, жили в густых, непроходимых лесах, в небольших деревнях, Вы, люди, в основном на открытой местности, в огромных городах, объединявшихся под колпаком могущественных держав… – по лицу Лопэса казалось, что он безуспешно пытался что-то вспомнить, – про остальных не вспомню, уж извини, – Лопэс откашлялся и продолжил, – так вот, жили все себе да и жили: кто-то счастливым, кто-то несчастным, кто-то богатым, кто-то бедняком. Но в один миг пусть не самая приятная, с голодом и войнами, но жизнь на земли окончилась из–за какого катаклизма. Тогда, объединив свои усилия, самые могущественные маги соткали венец–образ совершенства живого разума и торжества магии – парящий в небе над болезной землей город–кольцо Пенто, вместивший все выживших представителей разных рас.

Наша эпоха и, – Лопэс чуть скривилась, а после наиграно продолжил, – «новая реальность» началась с этого момента. Вернее, чуть позже – в коротенький период после выборов «мудрого и справедливого» парламента. Стоит отдать Эльфам должное – они и впрямь самая способная к магии и хитростям раса из всех существующих. Из–за этого с самого начало существования Пентовского парламента Эльфы представляли внушительную его часть, при том, что после катастрофы на Земле представителей этой расы практически не осталось.

А после… – на секунду Лопэс глянул на оставшиеся в стопке карты – их было мало, следовательно игра скоро кончится, – классическое желание денег и власти. Только вот Эльфы дошли до ненормальной точки – они полностью вычленили кого бы то ни было из власти, даже на самых маленьких уровнях системы, придумали историю о своем божественном происхождении и провели политику расслоения рас, – окончил свой рассказ Лопэс, словно торопясь.

В течении всего рассказа о историях прадеда своего противника настрой Андрэ равноускорено спадал. Виною тому факт, что для его ушей все пересказанное не являлось чем–то новым, все это он знал, причем давно. Ему казалось, что может хоть в этот раз он узнает то, чего до сего ни разу не слышал, и это позволит добавить еще один кирпичик, еще один мазок в представлениях Андрэ об давно канувших в небытие временах. Но нет, строгое и безапелляционное нет.

– Чего–то приуныл, или мне кажется?

– Не кажется, но приуныл лишь слегка, не обращайте внимания. Просто, как только Вы сказали о своем прадеде, я подумал, что наконец смогу узнать чего-то новое о мире до стен кольцевого города. У меня есть некоторые причины, чтобы столь интересоваться прошлым…

– Как скажешь. Жаль, что я не смог оправдать ожиданий.

Андрэ сначала никак на это не ответил, но в итоге с грубейшим опозданием сказал, ожидая в ответ не более односложных предложений или еле слышных междометий:

– Иногда есть веское желание убить всех эльфов…

– Радикально, пожалуй. Не все они плохие, даже в правительстве. А ежели вспомнить о силах сопротивления… – после мельком сказанного у Андрэ в голове будто бомба взорвалась.

– О каких еще силах сопротивления вы говорите? – любопытство Андрэ было оправдано более чем, ведь не о каких силах сопротивления ни он, ни Саша, ни Элис раньше не слышали. Подобные заявления полностью меняли убеждения о эльфах, как о расе, давно потерявшей хоть какую–то честь и долю морали.

– Да о самых обычных. Ты не знал? Хотя это и неудивительно: сопротивление правительству Эльфов – самое страшное преступление, и осуществляющие такую опасную деятельность группы в последнюю очередь будут общаться с представителями магической академии.

– Так что там о самих силах сопротивления? Что за группы, какой численности, как организованы?

– Многовато вопросов. Я и сам толком ничего не знаю. Просто есть некоторые группы эльфов–диссидентов, малой численности – помним о опасности такого рода деятельности – и занимающиеся…А черт его знает, – было видно, что Лопэс хотел на этом и окончить повествование, но увидев негодующий взгляд Андрэ добавил, – если так интересно, то можешь попробовать наведаться в подвальные помещения баров в нашем округе. Может найдешь…только будь осторожней, они наверняка сильно осторожные и могут незваному гостю рога пооткручивать.

– А как же… – Андрэ было хотел еще задать несколько интересующих вопросов, но понял, что их партия почти завершена, и надо бы уже действовать.

Легким, почти незаметным движением Андрэ перевел карты в положения, приблизив их к телу так, что стороннему наблюдателю не заметить никаких специфичных манипуляций, только если не вглядеться в одну ключевую точку. Два пальца – указательный и средний – пустились в филигранный танец, а воздух начал искриться синевой, хоть и совсем небольшой, мгновенно исчезающей, как немного поблестит на свету.

Колдовство без волшебной палочки дело весьма сложное, коему учиться долгий срок и осваивают обычно на самых последних курсах академии, и то не всегда. Андрэ же не имел никакой подготовки и таланта в безпалочном волшебстве – по правде говоря, он в принципе не был так уж талантлив в волшебстве – но то ему и не нужно было. Цель – создание видимости, и с этим он справлялся неплохо.

– Эм, что это такое? – внезапно возмутился чем-то Лопэс, округлив глаза. Андрэ даже опомниться не успел, как обнаружил свою руку, которой он ловко водил искрами по воздуху секунду назад, развернутой твердым хватом Лопэса к зрителям, словно пойманного базарного вора.

– Сударь Лопэс, честно говоря, я не понимаю, о чем идет речь… – Андрэ пытался безуспешно оправдать себя и обмануть присутствующих зрителей.

– Твои попытки скосить под дурочка выглядят бесконечно жалко. Я, – Лопэс обернулся к беру, – да и не только я, видели магические искры, исходящие от пальцев. Очевидная попытка безпалочного колдовства. По совместительству, это еще и очевидная попытка шулерства и обмана.

Сердце Андрэ билось как невменяемое. Лопэс продолжал держать руку Андрэ в развернутом видя, не ослабляя хват, поочередно сверля тяжелым взглядом то руки, то самые потаенные уголки души Андрэ, отражающихся в его напуганных глазах.

– Я могу все объяснить!!

– Не утруждайся. Твоя подруга все нам рассказала, вот, вчера, практически в это же время, – Лопэс плавно чуть повернул голову на все еще стоящую возле зеркала Сашу. Андрэ сделал это после него, с разительной большей паникой и рваностью в телодвижениях. Саша стояла, как и всегда, с невозмутимо серьезным лицом и хладнокровными глазами.

Андрэ не мог опомниться от жгучего чувства неудачи. Как же так, думал он, ведь все шло почти без сучка и задоринки, а тут такое…Как и для чего Саша могла предать его, друга и верного товарища, знакомого почти полжизни. Словно читая мысли, Лопэс отдал приказ Беру:

– Бер, принеси–ка эссенции со склада! – без особого желания Бер отправился на склад. Через минуту он вернулся с двумя баллонами и передал в руки Саше, которая незамедлительно поблагодарила Лопэса и удалилась с кабинета, даже не одарив Андрэ прощальным взглядом.

Андрэ на это никак словесно не отреагировал. Сейчас у него не было сил давать хоть какие–то реакции от быстро наступившей вследствие вероломных потрясений ментальной изнеможённости.

– Даже никак не отреагируешь на предательство? – Лопэс звучал опечаленным, словно только и ждал этого момента для гневного крика души.

– Зачем тебе это? Что даст мое разоблачение? Возможность убить? Ради этого ты отдал Саше эссенцию?

– Нет, конечно! Я же не кровожадный демон… – в голосе Лопэса звучала наигранность и ирония, – Ты что же, не помнишь, что бывает за мошенничество при активном заклинании игрового контракта? Напоминаю: «игрок, уличенный в мошенничестве и нечестной игре, моментально проигрывает, вне зависимости от его положения до уличения, и выполняет условия равноценные тройной поставленной ставке». Прошу простить, если не передал суть дословно.

– То есть, 15 тысяч крон?!

– Верно!

– Но у меня нет столько… – Андрэ постепенно приходило осознание всей той нелицеприятной части тела человека, в которую он влип.

— Значит придется отрабатывать, – Лопэс кровожадно улыбнулся, – и поверь, каждую секунду, каждое мгновение бесперебойного рабского труда ты будешь думать только об одном – о том, насколько глупым и самоуверенным юнцом ты был!

После сказанного, Лопэс больно ткнул Андрэ толстым пальцем в лоб, да так, что голова Андрэ резко откинулась назад, опрокинув часть черных, как уголь, волос на лицо, чуть укрыв жалостливость его глаз.

Андрэ не знал, что ему делать. Душа оледенела, голова предательски не работала, руки дрожали, как при треморе или похмелье. Он, один единственный слабый человек, с отнятой волшебной палочкой и прикованный заклинанием Контракта к цепи, сидел перед огромным устрашающим главарем орков, а несколько его ближайших приспешников взяли его в кольцо. Ситуации пахла едким запахом безысходности и алой крови на запястьях…

Рядом с ним пролетали обрывки фраз, что метали между собой парочка зашедших орков и Лопэс с Бером. Андрэ не улавливал всей сути – ему было не до того, и мир перевоплотился чем–то вторичным от его искусственно созданного ментального пузыря – но все же было ясно: одни обговаривают, как Андрэ использовать по полной, да так, чтоб руки обломились и воля из статного силуэта скривилась в убогое подобие, а другие просто жестоко насмехались над неудавшимся шулером.

– Э–э, вы слышали? – настороженно спросил Бер, заставив умолкнуть все параллельные обсуждения. Снизу раздался звонкий хлопок, как если ударить по чему–то металлическому и относительно тонкому.

– Слышали… – также серьезно и настороженно ответил своему писарю Лопэс. Его взгляд из умеренно-удовлетворенного на опасливый, и Андрэ знал, что не напрасно он его таким сделал.

Наконец страх и паранойя пропали, и восторжествовала гордость Андрэ, теперь уж великая и статная. Даже никаких возмущений в нем не присутствовало. Напротив, Андрэ думал, что как–то они даже быстро прибыли. На его лице образовалась легкая улыбка, не имеющая возможности избежать внимания Лопэса.

– И по какому же поводу улыбаемся, человечек? Мозги от страха пересохли?

Cнизу раздался еще один звук, но уже более звонкий, более ясный…

– Дверь! На нас напали! – без стука и лишних формальностей ворвался в кабинет один из орков. Его глаза были пугливыми и жалкими, какими они бывают у травоядного животного, загнанного в угол хищником.

– Кто?! – взвопил Лопэс, – кто посмел?

– Гвардейцы! Они уже прихлопнули нескольких парней…

Одним сплошным удовольствием для Андрэ было наблюдать, как ранее самоуверенные бандюги делили шкуру еще не добитого дракона, сначала предстали озадаченными слепыми старцами, а после маленькими беззащитными и такими жалкими кроликами, на след которых наступил шерстяная пята волка. Обычному отребью, не обладающему широким и мощным арсеналом боевой магии, никогда не срубить голову полицейской гвардии.

Снизу продолжали раздаваться страшные звуки хруста и треска деревянных изделий, пролета боевых заклинаний и однообразные крики орков, чьи тела бездыханно падали на твердый каменный пол после точного попадания.

Вся эта какофония изрядно нервировала находящихся в кабинете, в том числе и самого Лопэса. Он быстро ходил из угла и в угол, держась за голову, тщетно пытаясь выложить тропинку спасения из сложившейся ситуации. Остановил его лишь ехидный взгляд Андрэ на зеркальную столешницу, вернее, на ее угол…

Заметив это, Лопэс быстро рванул к столешнице, чуток постоял, думая, что дальше делать, и нырнул рукой за само зеркало. В следующие мгновение, он достал золотистого цвета прибор, похожий внешне на большое, ручное, с полностью круглой основой, зеркальце. Поняв, что это такое, Лопэс спокойно положил прибор обратно и саркастично похлопал Андрэ.

– Браво, ты смог убедить громилу, что коротышка пришел на бой, не смазав свой маленький кинжал змеиным ядом…

***

Студенты отдыхали в небольшом помещении, выкрашенном в теплые, шоколадные тона, с несколькими изящными миленькими столиками и мощнейшим пряным ароматом. За большими окнами виднелся самый центр Пенто – шумный, жизнерадостный и чарующе красивый. Самое главное, что оба этих мира не пересекались звуками, оставаясь друг для друга великолепным фоновым дополнением.

– И что, телепорт сработал прям идеально?! – воскликнул Андрэ, но сразу же умолк, вновь обратившись в интеллигентного юношу пижонского вида.

На его бойкий вопрос решилась традиционно ответить Саша из–за врожденной немногословности Элис. Она аккуратно поставила фарфоровую чашку на отдающий немного деревом, что откровенно не было преимуществом из–за недавно пережитого, столик и сказала:

– Почти. Мы должны были оказаться у Элис в комнате, но в итоге появились в гостиной, – сделав небольшую паузу, Саша добавила, – но с учетом, как сильно мне хотелось свалить с той убогой дыры, чудесам магии Элис я была рада, как ребенок.

– А оркам и некоторым другим расам постоянно приходится в таких условиях жить, – с сочувствием произнесла Элис.

– Да уж, жалко их.

– Конкретно тех бандюг мне вот совсем не жалко. Это ты стояла в уголке, а мне пришлось с ними взаимодействовать и терпеть издевки после игры.

Все трое сделали еще один не затяжной глоток бодрящего напитка из чашки, оставив, примерно, треть от изначального объема. За окнами самую малость шумела улица, а у кассы раздавались звуки тонкого приготовления уникального в своем роде Пентовского кофе.

В очередной раз прогнав по мыслям недавно пережитое приключение, Андрэ решил вновь выразить и, в некоторой степени, похвалиться товарищам:

– Если хочешь заставить кого-то что–то сделать, выставь это для него редчайшей выгодой. Классно мы все это придумали, господа дамы.

– Классно, конечно, и даже классно мы все это обсудить успели. У тебя заело что ли, крендель самодовольный? – вновь начала возмущаться Саша на Андрэ, на сей раз из–за многочисленного упоминания успешности проделанной работы, но таки все равно опять согласилась с утверждением. Ловко проделанная работа взывала к гордости и чувству, что нет никаких преград вообще у всех, даже у скромненькой и постоянно осуждающей разные авантюры Саши и Андрэ Элис. После заполученной эссенции, она еще ни разу не нудела.

– И с договором, и с Гвардейским радаром… – Андрэ было начал перечислять, но Элис его прервала.

– Какой еще такой Гвардейский радар? Вы опять мне полностью не рассказали план?

– Хе–хе, уж прости. Иначе был шанс, что ты откажешься.

– Эх, уеду я от вас, злые вы… – Элис на удивление Андрэ и Саше быстро приняла услышанное, и даже отшутилась, – так что за гвардейский радар?

– Да так, прибор один. Показывает гвардейцам местонахождение всех остальных таких гвардейцев, если они, конечно же, вооружены им. В том районе гвардейцы не патрулируют и в принципе не заходят, потому включись на его территории это чудо–изобретение, то туда бы начальство мигом послало группу проверки – мало ли, бандиты захватили их человека или просто выкрали. Ну, мы и решили воспользоваться этим: добыли радар, проверили работоспособность в центре, чтоб не вызвать подозрений, а после, когда оказались в ангаре, я включила его и задвинула в укромное место, за зеркало.

— Вот такая вот история успеха!

– А откуда радар этот достали? – Элис продолжала докапывать Сашу, сильно притом краснея, как будто ее невероятно злило то, что товарищи скрыли важный момент от ее ответственных ушей.

– Да так, у одного нелегального торговца выкрали, в этом же ничего такого нет – в воровстве у вора? Ты же не будешь нас из–за этого душить?

– Не буду. Пожалею вас, так и быть.

Вновь сделав добротные глотки кофе и оставив совсем незначительное количество напитка, студенты умолкли на какое–то время, вероятно, наслаждаясь моментом – отдыхают, как ни как.

– И так, когда начнем наши эксперименты и создания всяких неведанных магических хреновен? Теперь уж дефицит ресурсов нам не грозит, – сказала Саша в предвкушении.

– Начнем то начнем, но надо бы кое–какое количество оставить про запас.

– Зачем?

– По–моему мнению, студенты Престижной Магической Академии и должны своими талантами сражать все самое плохое, что есть в нашем бренном мире – моя ранняя цитата.

– Так, рыцарь наш доблестный, что ты имеешь в виду? И что затеяла твоя дурная голова…

– Помнишь, Лопэс рассказал нам о группе сопротивления, состоящей из группы эльфов–диссидентов? С того самого момента я понял: пусть мы ничего даже не получим и уйдем с пустыми руками, прежней наше представление о будущем Пенто никогда не будет прежним…