Городские тени

ГЛАВА 1. ДЕЛО О ПРОПАВШЕМ ЛЮБОВНИКЕ

«Вот же… рыба снулая! – думал директор женской школы Святой Хильдегарды. – Уставилась через свои стеклышки – что за украшение для молодой дамы, право слово! – и хоть бы раз за все время глаза опустила или отвела! Как змея кролика зачаровывает!»

Хотя господин Тьер и колебался, к какому классу-виду-отряду - водных или пресмыкающихся - отнести сидевшую напротив преподавательницу изящной словесности госпожу Рэйчел Б. Джонс, ее пристальный холодный взгляд тем не менее выбивал его из колеи. Заставлял излагать свое законное требование многословно и путано, в виде осторожной просьбы. Даже после того, как он смолк, классная дама продолжала смотреть в упор, как бы ожидая продолжения или раздумывая над его словами. Потом наконец опустила взгляд и убрала несуществующую пушинку с рукава строгого коричневого платья.

Произнесла самым своим преподавательским голосом:

- Верно ли я поняла, господин директор, что вы мне сейчас… порекомендовали поставить высший балл Софи Марлоу, той, которая весь учебный год показывала себя как самая недисциплинированная и ленивая ученица школы?

Плохо дело, понял господин директор в свою очередь.

- Э-э-э, в общем и целом да… то есть, нет, но…

- Тем самым я должна показать остальным девочкам, что главное в нашей школе, школе Святой Хильдегарды, покровительницы благочестивых ученых, не послушание и прилежание, а то, к кому в данном семестре благоволит господин директор?

- Ни в коем случае! – воскликнул Тьер, промокая лоб уже не свежим платком. – То есть я совершенно не благоволю… не выделяю… Всемогущий бог, госпожа Джонс! (Тут у преподавательницы дернулись уголки губ – к Создателю и к ней самой директор воззвал с совершенно одинаковой интонацией), да вы же знаете, кто такой Марлоу!

- Как же не знать главу попечительского совета нашей школы… Но хотелось бы, чтобы господин попечитель интересовался не только материальными проблемами учебного заведения, но и духовными и познавательными достижениями своей племянницы! А не заставлял руководство школы творить недостойные вещи. Так что если возникнут вопросы в отношении учебного табеля Софи Марлоу, смело присылайте его ко мне!

И поднявшись, величественно направилась к выходу.

- Прислать! К вам! Господина Марлоу! – в отчаянье выкрикнул директор Тьер в ее безукоризненно прямую спину. – И как вы себе это представляете?!

Дама преподавательница обернулась на пороге.

- Коли для господина попечителя это будет неудобно, я могу нанести ему визит сама. С вашего позволения, господин директор… - И, не дожидаясь оного, молодая женщина исчезла за дверью.

И ведь нанесет, не замедлит, в панике подумал Тьер. Учительнице Джонс следовало бы везде использовать свое второе имя, Барбара, которое куда больше соответствует ее характеру[1]! А ведь бедный лаэрд Марлоу и знать не знает о собственной «недостойной просьбе»! Это директор сам озаботился, чтобы главный попечитель остался доволен успехами своей племянницы…

***

Рэйчел закрыла дверь директорского кабинета с надлежащим почтением, то есть абсолютно бесшумно, хотя безумно подмывало хлопнуть ею изо всех сил. Семейка Марлоу (Софи очно, ее почтенный дядюшка Эдвард заочно) за этот год выпили из нее немало крови. Да практически всю, словно восставшие из гроба изголодавшиеся вампиры! Лишь последние крохи самообладания помогли на днях сдержаться, не излупить юную нахалку линейкой по рукам и не отправить на сутки в карцер. Увы, школа Св.Хильдегарды – современное прогрессивное учебное учреждение, где подобные методы воспитания не приветствуются. По большей части.

И очень дорогое. Вот это главное, правда? Чем дороже и престижнее обучение в школе, тем больше заработок ее преподавателей. Главное – вовремя об этом вспомнить при очередной выходке очередной избалованной доченьки голубых кровей!

Рейчел шла по длинному темному коридору (в отсутствие попечителей и высоких гостей-родителей директор нещадно экономит на газовом освещении) мимо благословенно пустых классов, зала для гимнастических упражнений, столовой, наслаждаясь тишиной, в которых тонуло здание. На каникулах в школе оставались лишь пара слуг да сироты, которых некому забрать на каникулы и коих не пригласили погостить у себя их сиятельные или просто состоятельные подруги. Девиц осталось числом трое, отметила для себя учительница, проходя мимо малой столовой, в которой обычно накрывают для директора и старших преподавателей.

С неприличной скоростью сбежав по ступеням высокого крыльца, учительница Джонс кивнула открывшему перед ней калитку привратнику. Выйдя на улицу, тут же сдернула очки: те были нужны лишь для того, чтобы скрадывать неподобающе молодые, а не моложавые черты лица классной дамы. И неприлично яркие зеленые глаза.

Привратник проводил взглядом стройную фигуру и по-отечески сокрушенно покачал головой. Слов нет, учительница Джонс – дама приятная во всех отношениях, любезна и с господами и с прислугой, но слишком уж серьезна и сурова для своего возраста! Правильно говорят – женщину образование только портит!

Серьезная госпожа Джонс меж тем степенно удалялась по улице, хотя ноги ее прямо-таки зудели от желания побежать или хотя бы изобразить несколько танцевальных па из неистовой ингварской джиги. Нельзя! Помни об учительском авторитете! «Ка-ни-ку-лы!» – стучало сердце. «Ка-ни-ку-лы!» – выстукивали наискромнейшие каблуки туфель. КАНИКУЛЫ! Как ни радовались вожделенному отдыху ученицы школы Святой Хильдегарды, эта радость не сравнится с искренним, до слез, облегчением их преподавателей!

Но даже скрывшись из вида привратника и строгих окон школы госпожа Джонс не кинулась очертя голову навстречу пьянящему ветру свободы. Неизменной тросточкой, в которой, по общему мнению, молодая учительница совершенно не нуждалась, но которая, по тому же мнению, служила подражанием аристократической моде, девушка совершила круговой пасс, сосредоточенно вглядываясь во вделанный в навершие отполированный горный хрусталь. В камне отразился свет газовых фонарей, провал темного неба, зеркало луж, оставшихся после недавнего дождя…

И – ничего из того, что она могла и опасалась увидеть.

Вот и славно!

И госпожа Рэйчел Б. Джонс отправилась прочь уже неприлично быстрой и легкой (если приглядеться – даже подпрыгивающей, как у энергичного малолетнего озорника) походкой.

Так каникулы же!

***

[1] Барбара – иностранка, варварка. Рэйчел – ягненок.