Гороскопы иногда не врут

Гороскопы иногда не врут или счастливый день Бандита Дубины.

Дубина сидел связанный в подвале, каждый вдох давался с трудом, а холодный камень пола неприятно давил в спину. Жизнь рядового бандита, как он усвоил на собственной шкуре, очень опасна и недолговечна. Очень много раз ему как-то удавалось обхитрить Костлявую, изворачиваясь в самых безвыходных ситуациях, словно уж на сковородке. Но в данный момент, видимо, запас удачи был исчерпан, и Фортуна решила отвернуться от него, выставив счёт за все прошлые приключения.

Люди, что сидели рядом, молчаливо пялились на него. Их лица были непроницаемы, но в глазах читалось напряжённое ожидание. Кого-то ждали. Судя по их виду, надежды на хороший исход беседы, которая ему предстояла, были более чем призрачные. У Дубины пересохло во рту, он попытался пошевелить онемевшими пальцами, но веревки врезались в кожу безжалостно.

Он вспомнил детство, когда его, совсем ещё мелкого, уже звали Дубиной. Не из-за силы, которой тогда не было, а скорее из-за упрямства и некоторой тугодумности в учёбе. Школа давалась ему тяжело. Учителя разводили руками, родители только вздыхали. Буквы плясали перед глазами, цифры никак не хотели складываться в осмысленные уравнения. Сверстники посмеивались, а он лишь хмурился, чувствуя себя неуклюжим и отстающим.

Единственным спасением для него был спорт. Зал. Бокс. Там не нужно было зубрить параграфы или решать задачки. Там всё было просто и понятно: сила удара, скорость реакции, выносливость. В зале он чувствовал себя на своём месте. Жёсткие тренировки, запах кожи перчаток, грохот мешков, гул голосов тренеров — всё это было его миром. Именно там, среди пота и усталости, Дубина впервые почувствовал, что чего-то стоит. Там его "тугодумность" превращалась в железную волю, а "неуклюжесть" — в расчетливую мощь. Благодаря спорту он научился терпеть боль, держать удар и, самое главное, всегда вставать после падения. Эти уроки пригодились ему не только на ринге, но и в куда более опасной игре, в которую он так неосмотрительно ввязался. И теперь, сидя в холодном подвале, он понимал, что этот последний раунд может стать для него фатальным.

Внезапно тяжёлая металлическая дверь подвала со скрипом распахнулась, и в проёме появилась массивная фигура. Откуда-то сверху проник тусклый луч света, на мгновение осветивший пыльные закоулки, но тут же поглощённый мраком. Внутрь шагнул высокий мужчина в дорогой чёрной кожаной куртке, которая идеально сидела на широких плечах. Его лицо, резкое и невыразительное, было обрамлено короткой аккуратной стрижкой. Глаза, холодные и цепкие, мгновенно прошлись по присутствующим, остановившись на Дубине. От него веяло опасностью и безоговорочной властью.

Человек в куртке неспешно подошёл ближе, его шаги гулко отдавались в тишине подвала. Он остановился прямо перед Дубиной, глядя сверху вниз, словно оценивая бесполезный кусок мяса. Один из бандитов тут же подставил ему табурет. Не говоря ни слова, Череп так его кликали сел, склонив голову набок.

— Ну что, Дубина, — голос его был низким и ровным, без единой эмоции, — не ожидал? Думал, что будешь вечно прятаться в своей конуре?

Дубина молчал, напряжённо следя за каждым движением этого человека. Он знал, что сейчас будет не до шуток.

— Давай без лишних предисловий, — продолжил голос, не повышая тона, но в нем прозвучала сталь. — Где твой хозяин? Где этот... Резвый? Он задолжал. И задолжал по-крупному.

На мгновение Дубина почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Резвый. Конечно. Только он мог вляпаться в такую передрягу.

— Я не знаю, — выдавил из себя Дубина, пытаясь придать голосу уверенности, но дрожь все равно проскользнула.

На лице "Черепа" не дрогнул ни один мускул. Он медленно достал из внутреннего кармана сигарету и так же медленно прикурил, выпуская тонкую струйку дыма.

— Не знаешь, значит? Интересно. Вот только мне это не нравится. И тебе не понравится, как я отреагирую на твоё "не знаю".

Он сделал затяжку, и дым кольцом вырвался изо рта.

— Резвый был должен денег. Много денег. Он думал, что можно просто раствориться в воздухе, оставив нас с носом. Но так дела не делаются. И уж тем более, так не поступают с нами. Ты его правая рука, Дубина. Ты знаешь. Или, по крайней мере, должен знать.

"Череп" прищурился.

— Не надо играть в партизана, Дубина. Это не твоя война. И ты не герой. Просто скажи, где он. И, возможно, мы поговорим о твоей дальнейшей судьбе. В противном случае... — он многозначительно посмотрел на массивный газовый ключ, лежавший неподалёку, — ...у нас есть много способов помочь тебе вспомнить. И поверь, они будут гораздо менее приятными, чем простая беседа.

Тишина снова повисла в подвале, тяжёлая и давящая, прерываемая лишь медленным выдохом дыма. Дубина понял: его время истекает.

Дубина слушал "Черепа", и в его голове лихорадочно проносились мысли. Он прекрасно понимал: даже если он сейчас выдаст Резвого, его судьба всё равно предрешена. Его, как сообщника, как правую руку, как того, кто был слишком близко, просто уберут, чтобы не осталось свидетелей. А если не выдаст... ну, тогда его ждёт то, что ждёт сейчас. Дела были чертовски плохие. В этой игре ему нельзя было выиграть. Это была игра на выживание, где его роль уже была расписана как "жертва". Холодный пот выступил на лбу.

— Я... я правда не знаю, где он, — голос Дубины звучал хрипло, но он старался держаться. — Резвый он такой, он всегда один действует. Он меня никогда не посвящал... в такие деликатные дела. Мы просто... работали.

"Череп" медленно погасил сигарету о подошву ботинка. Он смотрел на Дубину без тени жалости, его глаза были пусты, как у хищника, который уже выбрал свою добычу.

— Ты думаешь, я поверю в эту сказку, Дубина? — произнёс он, и в его голосе теперь прозвучала ледяная угроза. — Ты был с ним годами. Знал его привычки, его схемы, его... крысиные норы. И ты хочешь сказать, что не имеешь ни малейшего понятия, куда он мог исчезнуть с нашими деньгами?

— Клянусь, я не знаю! Он просто... пропал. Сказал, что у него срочные дела, и больше я его не видел! — отчаяние прорывалось в голосе Дубины. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног.

"Череп" поднял бровь, и это был единственный признак того, что его слова хоть как-то затронули его.

— Что ж, Дубина, мне очень жаль. Но твоё «не знаю» нас не устраивает.

Он сделал едва заметный жест головой в сторону одного из своих головорезов.

Головорез, массивный бугай с татуировкой на шее, тут же двинулся вперед. Он без лишних слов поднял тяжелый газовый ключ, который лежал на полу. Дубина инстинктивно дернулся, но веревки крепко держали.

Первый удар пришелся по лицу. Не звонкий, а глухой, тяжелый звук, который заставил Дубину вскрикнуть. Перед глазами поплыли черные круги, во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови.

— Последний раз спрашиваю, Дубина, — голос "Серьезного Человека" был всё таким же спокойным, но теперь в нем чувствовалось нетерпение. — Где Резвый?

Дубина задыхался, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Я... не... знаю...

Следующий удар пришелся по колену. Боль пронзила ногу, заставив его неестественно выгнуться. Сустав вспыхнул адским огнем. Он застонал, кусая губы, чтобы не кричать. Бандиты вокруг наблюдали с безразличными лицами.

— Кажется, мы начинаем вспоминать очень медленно, — констатировал "Череп", покачивая головой. — Ускорь процесс.

Удары продолжались. Снова ключ о колено, затем по скуле, по виску. Каждый удар был расчетливым, причинял невыносимую боль, но не убивал. Цель была одна: сломить волю, заставить говорить. Подвал наполнялся хриплыми стонами Дубины и глухими ударами металла по плоти. Он понимал, что это только начало.

Пытки продолжались. Время превратилось в бесконечную агонию, каждый удар отзывался в Дубине новым всплеском боли. Тело превратилось в сплошной синяк, колени невыносимо болели, лицо распухло и кровоточило. Сознание Дубины сужалось до одной единственной мысли: *лишь бы это прекратилось*. Где-то глубоко внутри он понимал, что предаёт, что ломается, но инстинкт самосохранения взял верх над всеми принципами.

— Х-хватит... — прохрипел он, едва слышно, сквозь окровавленные губы. — Я... я скажу. Я всё скажу.

"Череп" подал знак, и удары прекратились. В подвале воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Дубины и его стонами.

— Ну вот, — произнёс "Череп" с той же невозмутимой интонацией, но в его глазах появилось что-то похожее на удовлетворение. — Вот и ладушки, а то заладил: «не знаю, не знаю».

Дубина сбивчиво, запинаясь от боли и страха, начал выдавать информацию. Адрес одной из конспиративных квартир Резвого, которую тот использовал для самых секретных встреч. Название маленького, никому не известного городка на юге, куда Резвый часто сбегал, когда ему нужно было "исчезнуть с радаров". Пароли от схронов, где могли храниться наличные или документы. Он выложил всё, что знал, каждую крупицу информации, лишь бы получить хоть секунду передышки от кошмара.

Когда Дубина закончил, "Череп" медленно поднялся.

— Отлично. Просто отлично. — Он окинул Дубину взглядом, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. — Раз ты такой молодец, я сегодня добрый. Правда, парни? Мы вообще хорошие ребята.

Бандиты вокруг загоготали. Несколько человек от души заржали, их смех гулко отразился от стен подвала, казалось, насмехаясь над каждым синяком и раной на теле Дубины. Они наслаждались его унижением.

— Я дам тебе шанс, Дубина, — продолжил "Черреп", его голос снова стал ровным и холодным. — Сыграем в картишки. Выиграешь — честно слово, отпущу. Вот зуб даю, а, Дубина?

Избитый Дубина, с трудом сфокусировав взгляд, видел эту насмешку в глазах "Черепа". Он прекрасно понимал, что над ним куражатся. Это был не шанс, а очередная, ещё более изощрённая пытка, игра кошки с мышкой, где результат уже был известен. Его жизнь висела на волоске, и единственным, что он мог делать, было цепляться за эту призрачную надежду. У него не было выбора. Он мог только играть по правилам этих людей, в их жестокую игру, зная, что шансов на победу практически нет.

"Череп" достал помятую колоду карт. Он небрежно перетасовал её и бросил на грязный ящик, служивший столом.

— "Двадцать одно", до трёх побед, — произнёс он, глядя на Дубину, который с трудом пытался сохранить остатки достоинства, несмотря на боль и унижение. — Я — дилер. Ты — игрок. Каждая партия, каждая рука — это твоя жизнь, Дубина. Готов?

Дубина кивнул, понимая, что это лишь ещё одна издевательская форма пытки. Его руки дрожали, когда он пытался взять карты. Но стоило ему прикоснуться к колоде, как что-то изменилось. Возможно, это был шок, возможно, помутнение рассудка от боли, но в этот день в картах Дубине дико везло. Просто очень, очень везло.

Первая партия: "Череп" сдаёт себе девятку и валет — 19. Дубине приходит король и туз — 21.

— Ха! — непроизвольно вырвалось у Дубины.

"Череп" лишь приподнял бровь, не показывая эмоций. Счет: 1:0 в пользу Дубины.

Вторая партия: Дилер открывает даму, потом еще восьмерку — 18. Дубине выпадает семерка, потом еще одна семерка, и он решает взять третью карту — приходит семерка. 21!

Бандиты зашептались, наблюдая за игрой. Лицо "Черепа" оставалось каменным, но в его глазах появилось что-то похожее на лёгкое раздражение. Счет: 2:0 в пользу Дубины.

Третья партия: "Череп" осторожнее сдаёт карты. Себе — король и шестерка — 16. Дубине — валет, потом двойка. Он просит еще. Приходит девятка. 21!

Невероятно! Дубина выиграл три партии подряд! Бандиты замолчали, глядя то на Дубину, то на своего босса. Это был абсолютный, ошеломляющий фарт.

"Череп" медленно отложил колоду. Он внимательно посмотрел на Дубину, в его взгляде читалось некое изумление, смешанное с холодным расчетом.

— Что ж, Дубина, — произнес он, его голос был всё так же ровен, но теперь в нем чувствовались легкие стальные нотки. — Я человек слова. Сказал — отпущу, значит, отпущу.

Он кивнул двум здоровенным головорезам.

— Мои ребятки тебя довезут, куда надо. Не бойся, Дубина. Они позаботятся о тебе. Довезут с комфортом.

Один из бандитов, тот самый, что бил его ключом, подошёл и грубо развязал верёвки на руках и ногах Дубины. Избитое тело мгновенно пронзила новая волна боли, когда кровь хлынула по онемевшим конечностям. Он с трудом смог удержаться на ногах, опираясь на стену.

Слова "Черепа" звучали мягко, почти заботливо, но Дубина, несмотря на боль и усталость, не был дураком. Он посмотрел на двух головорезов, которые уже подошли к нему, их лица были абсолютно лишены выражения, как у палачей, и его пронзила леденящая догадка.

*«Это все… Это просто спектакль. Вывезут… и зароют поглубже. Пронеслось в голове. Он выиграл партию, но проиграл жизнь. "С комфортом" означало в багажнике, а "куда надо" — в безвестную яму. Никакой свободы не будет. Он был нужен лишь для информации, а теперь стал ненужным свидетелем. Игра со смертью закончилась.

Бандиты подхватили Дубину под руки. Он был слаб, еле держался на ногах, но сопротивляться не было сил, да и смысла тоже. Один из головорезов открыл багажник чёрного внедорожника.

— Поехали, парни, пора проветриться, — усмехнулся тот, что бил ключом. — В салон его не сажайте, ещё испачкает нам тут всё. А так, в багажнике, чистенько будет.

Дубину грубо запихнули внутрь. Запах резины и машинного масла ударил в нос. Стало темно и тесно. Каждая кочка отзывалась дикой болью в избитом теле. Он слышал, как хлопнула дверь багажника, затем двери салона, и машина тронулась.

Внедорожник резво набирал скорость. Дубина чувствовал, как его подбрасывает на ухабах. Он слышал обрывки разговоров бандитов из салона:

— Что, братцы, сегодня хорошо поработали? — донёсся до него хриплый голос.

— А то! Этот Резвый совсем берега попутал. Но ничего, босс его быстро нашёл.

— Интересно, что Дубина сказал правду? Все выложил?

— Куда он денется! Все выложил. Теперь нам покой будет.

Громкий смех и бормотание. Дубина, стиснув зубы от боли, лишь сильнее прижимался к жёсткому дну, пытаясь хоть как-то смягчить удары. Он знал, что его везут на казнь. Лес. Глухая чаща. Яма.

Внезапно машину сильно тряхнуло. Не просто на кочке — это был мощный, резкий удар, словно они на что-то налетели. Перед глазами Дубины замелькали неясные силуэты, он почувствовал, как его тело подбрасывает и швыряет из стороны в сторону. Колесо машины, должно быть, угодило в огромную выбоину на трассе. Водитель, видимо, потерял управление.

Машина начала кувыркаться. Скрежет металла, звон разбивающегося стекла, дикий визг шин, перемешанный с криками бандитов. Это был хаос. Дубину бросало по багажнику, он чувствовал, как отлетает от стен, как врезается в что-то твердое. В один момент, во время одного из безумных кульбитов, замок багажника не выдержал. С глухим стуком крышка отлетела. Дубину, словно тряпичную куклу, выбросило наружу на асфальт. Он ударился об дорогу, прокатился по горячему покрытию несколько метров, инерция выбросила его подальше от беснующейся груды металла.

Через мгновение, когда Дубина с трудом поднял голову, внедорожник, который продолжал кувыркаться, врезался в дерево на краю кювета. Раздался оглушительный взрыв. Машина превратилась в огненный шар, столб пламени взметнулся в ночное небо, осветив окрестный лес.

Окровавленный Дубина лежал на дороге, его тело ныло от бесчисленных ушибов, но, как ни странно, он был жив. Он с трудом повернул голову, глядя на полыхающую груду металла, откуда уже не доносилось ни звука, кроме треска огня. Дыхание перехватило. Над ним, сквозь разрывы в облаках, мерцали миллионы звезд.

«Вот это да...», — пронеслось в его воспалённом мозгу. — «Сегодня мне очень везёт. Просто чертовски везёт. Второй раз за день. Видимо, встреча с Костлявой пока откладывается...»

Он чувствовал себя разорванным, но одновременно — невероятно живым. Все болело, но он дышал. Он только что избежал верной смерти дважды за несколько часов. Сначала — в подвале, когда неимоверным образом выиграл в карты. Теперь — чудом вылетев из взрывающейся машины.

«Кто бы мог подумать... Эти ублюдки хотели закопать меня, а в итоге сами сгорели», — мелькнула горькая мысль. «Жизнь бандита... Действительно недолговечна. Ирония судьбы. Мне дали шанс. Дважды.»

Дубина попытался пошевелиться, застонал. Боль была сильной, но в ней теперь смешивалась дикая радость выживания.

«Ну что, Костлявая? Опять я тебя обхитрил. Ты приходила за мной, но я ускользнул. Пока не время, да?» — мысленно обратился он к Смерти, глядя в бесконечное небо. «Похоже, у меня еще есть дела. Или, по крайней мере, мне дали время придумать, что с этим делать».

Он лежал на холодной дороге, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь всепоглощающую усталость и осознание чуда. У него не было ни денег, ни одежды, ни плана. Но он был жив. И это было главное.

Наутро, когда солнце едва показалось над горизонтом, Дубина, пройдя несколько километров, нашёл заброшенную бензоколонку с помятой газетой за вчерашний день. Там, на последних страницах, он наткнулся на гороскоп. С удивлением он прочёл: «Овнам сегодня удача благоволит. Могут возникнуть непредвиденные трудности и неприятности, но помните: вам всё по плечу, и вы справитесь с любыми вызовами.» Дубина горько усмехнулся. «Похоже, гороскопы иногда не врут», — подумал он, поднимаясь и хромая дальше по дороге, навстречу своей новой, неизвестной жизни.