Горячее лето 37-го Часть 1

1

Сон в красках, медленно плыл. Кажется, из того, прошлого времени, минувшего уже и упущенного, когда юный юнкер Турбин во время декабрьских боёв в Киеве, сорвал с себя все знаки различия той, императорской армии, бежал без оглядки от настигавших его краснохвостых гайдамаков по Фонарному переулку, как того требовал их погибший командир.

Однако вскоре красочное полотно боя на перекрёстке, где остался лежать убитый петлюровцами сербский гусар, стало рябить и сменилось на темноту за которой последовало пробуждение.

- Николай вставай, слышишь?

Турбин недовольно оторвал лицо от рабочего стола и увидел стоящего рядом с собой младшего лейтенанта Петракова.

- Николай, вставай, отпуск свой проспишь! – хохотнул Петраков. – Если ты не поедешь, дам депешу в наркомат, что я согласный вместо тебя. Я почитай, как и ты не отдыхал, во благо Советской родины и товарища Сталина изобличал врагов Родины.

В окно краевого управления НКВД ластилось июльское солнышко. Уже сейчас день обещал быть жарким. Турбин оглянулся по сторонам, в кабинете всё было точно так же, как и минувшей ночью, во всяком случае новых врагов народа, которых нужно было допрашивать не было.

Ночка выдалась для майора госбезопасности та ещё. Инженер Бельский никак не хотел признаваться своё участие в лево-троцкистском заговоре, пришлось сломать ему нос в двух местах и выбить левый глаз.

Турбин посмотрел на свой красноватый, чуть распухший кулак и покачал головой. Конечно ведение таких допросов не в его духе. Но времени совершенно не было возиться. Турбин неделю не был дома, кот Борис, наверное, уже перешёл на ловлю мышей на соседнем пустыре. Но теперь всё - отпуск, долгожданный и такой нужный, потому что силы надо было признаться, хоть самому себе, были просто на исходе.

Последний раз он бывал в отпуске, наверное, ещё до убийства Кирова, а потом как завертелось, один заговор за другим, один процесс за четвёртым. Но вот заветная бумаженция, по которой ему полагалось выдать отпускные и купить билеты на поезд, за подписью самого Николая Ивановича Ежова, его родненького, железного наркома.

- Так что может я вместо тебя махну, а ты тут разбирайся? Нынче подоспела директива, аккурат пока ты дрых - разобраться в области с бухаринским подпольем.

- А у нас такое в крае разве имеется? Что-то я ни разу не видел таких оперативных данных.

- Коля, ну так сверху то, наверное, виднее, какое подполье у нас есть, а какого нет.

- И то верно, - сгоняя окончательно сонную блажь, ответил Турбин сладко потягиваясь в кресле.

2

Кота дома не было, видимо поганец действительно пошёл на промысел разуверившись в возращении хозяина. А может кто-то и из соседей прикормил. Котяра то у него видный. Турбин его котёнком на обыске у одного злостного троцкиста подобрал, который рядился в личину директора самого большого в области строительного треста.

Вещей у Турбина было немного. Сложил аккуратно новый костюм, сшитый по заказу портным Зельгрубером, которого расстреляли в прошлом году. Турбин аккуратно уложил в чемодан пару штиблет, так же практически не ношенных, да смену белья. Ну и конечно же верный, ещё с гражданской войны, наган, который Турбину вручил сам товарищ Фрунзе: за мужество, проявленное при форсировании реки Белая.

Провести отпуск Турбин планировал в родном Киеве, в которой он не был уже, наверное, лет пять, и то в последний раз проездом, по службе, когда он в составе следственной группы участвовал в задержании особо опасных диверсантов из штаба Киевского округа.

И пусть никого из родных у него в Киеве уже давно не было, батюшка скончался ещё до революции, а мать не пережила голодное лихолетье гражданской войны, Турбин всегда с радостью возвращался в родной город. Собственно, и друзей-товарищей тоже не осталось. С кем начинал в ЧК, разбросало по родной стране, кто выжил, конечно, в горниле коллективизации, а иные, те которые до октябрьских событий, с теми он разошёлся в своё время сторонами и разговаривал исключительно с позиции силы, ведь они были врагами советского общества, с которыми Турбин привык не церемонится за что его, собственно и ценили. Чему были свидетельствами грамоты за отличную службу и от бывшего наркома Ягоды и от нынешнего Ежова. Собрав нехитрый скраб, который уместился в не самый большой чемодан, Турбин поспешил на вокзал на поезд, который должен был отправится через сорок минут и отвезти майора в тот самый отпуск о котором он так мечтал бессонными ночами изобличая врагов народа и всяческих предателей у себя в кабинете.

3

В купе Турбин ехал со старичком профессорского вида. Старичок тихо-мирно сидел и старался не привлекать к себе внимания, лишь изредка с опаской поглядывая на форму сотрудника наркомата внутренних дел. Оно и хорошо, что ехали в тишине. Наконец-то за долгое время под мерный перестук колёс Николай смог отоспаться. Сны никакие ему не снились, не терзало его подсознание, даря блаженное забытьё.

Турбин проснулся от удушающей жары. Часы показывали два дня. Николай огляделся по сторонам, старичка и его вещей уже не было. Вот он и задрых! Даже остановку проспал. В купе аккуратно постучались.

- Войдите, - крикнул Турбин, поправляя гимнастёрку.

В дверь просунулось лицо проводника, которого он уже надо сказать слегка подзабыл.

- Товарищ майор, вы не возражаете если с вами гражданочка проедет немного, всего лишь до Смеляковки. Все купе заняты, а вы один едите.

- Конечно, о чём разговор.

Через несколько минут в купе протиснулась девушка с огромным чемоданом перевязанном верёвкой. Турбин помог разобраться девушке с багажом и лишь потом рассмотрел, что это действительно ещё девушка, слегка за двадцать, наверное. Смуглое южнорусское лицо, невероятно привлекательное, - отметил для себя Турбин. Да и фигурка ладная. Всяко лучше, чем лицезреть трясущегося от страха старикашку. Девушка на форму совершенно не обратила никакого внимания. Ну и тем лучше.

- Меня Оксана зовут, - представилась она.

- Николай, - улыбнулся Турбин. Он всегда чувствовал ту самую дрожащую женскую энергетику, исходящую из самого их лона и почти никогда не ошибался в том, что именно с этой женщиной у него всё получится. Был у Турбина этот особенный дар распознавания женских сексуальных флюидов. И в этот раз он конечно же не ошибся…

- Я учусь в сельхоз академии имени Мичурина в Таганроге, еду к сестре в гости, она у меня….

Турбин щёлкнул замком на двери купе.

- А вообще я мечтаю стать артисткой, как любовь Орлова, вы смотрели новый фильм с Орловой….

Турбин задвинул плотные шторки, через которые матово пробивалось пылающее июльское солнце, заполняя пространство купе духотой.

- А ваша служба она интересная, мне кажется она очень правильная, я слышала в Москве прошёл очередной процесс, на котором судили врагов Родины, а у вас пистолет есть?..

Турбин убрал со стола недопитую бутылку красного азербайджанского вина, подтаявшие шоколадные конфеты и полукольцо колбасы.

- А ещё мне сестра рассказывала, что она видела в Москве, однажды, актёра Николая Крючков, ну вы видели фильм…

Турбин снял с Оксаны светлую батистовую блузку, избавился от бюстгальтера, прислушиваясь к мерному и напряжённому, полному томительного ожидания дыханию.

- А ещё я мечтаю побывать в Крыму, вы были в Гурзуфе?

Турбин задрал юбку до пояса, послышался лёгкий стон, заглушаемый перестуком колёс.

- Скажите Николай, а вы верите в любовь с первого взгляда?..

Турбин сжал сильные руки на шее девушке и стал её душить, по привычке, выработанной годами сексуальных контактов со всякими КРками и прочими тварями.

- Мне кажется Николай у нас с вами много общего…

Оксана хрипела и билась под Турбиным, но он не разжимал стального хвата на шее девушки. Он чувствовал, как подступает блаженство и он не собирался прерывать наступающую эйфорию.

4

Когда Турбин открыл глаза Оксаны в купе уже не было. Единственное, что напоминало Турбину об её присутствии и что это был не сон, несколько пуговиц с разорванной им блузки. Жара не стихала, пот заливал лицо. Турбин взял полотенце висевшее на стенке купе и тщательно вытер с лица пот. Из-под стола он достал остатки вина и отхлебнул кислую жидкость. В дверь аккуратно постучали.

- Войдите, - крикнул, Турбин.

В купе просунулась лысая голова проводника, как показалось Турбину совершенно отличного от того, который был до этого.

- Сейчас будет станция “Красногвардейск”, будет большая стоянка, вы просили вас предупредить.

Турбин не помнил, чтобы он о чём-то подобном просил этого проводника, впрочем, всё может быть из-за этой чёртовой жары. Действительно следует выйти прогуляться. Николай подумал о холодном абрикосовом сиропе, всё бы отдал за холодный сироп, а то тёплое вино уже не лезло в глотку.

На перрон сошёл из всего поезда только Турбин. Несмотря на висевший над головой палящий шар, жары Николай не чувствовал, дул невероятно освежающий ветерок, похожий на морской бриз.

Турбин прошёлся по пустынной станции в поисках спасительной прохладительной влаги, однако ничего не найдя он становился у скамейки и закурил. Немного ныла расшибленная об костистое лицо профессора Бельского рука, доставляя некоторое беспокойство.

Тишина и пустота, которая была вокруг странно действовала на нервы Турбину. Как опытный оперативник он чувствовал, что здесь происходит что-то странное. Какой-то непонятный импульс пульсировал в его голове, что так не должно быть.

Турбин посмотрел на часы. Время пробежало достаточно быстро. До отправления поезда оставалось всего лишь несколько минут. Ужасно не хотелось возвращаться в душное купе. Когда Турбин докурил и уже собирался двигаться в сторону своего вагона, дорогу ему перегородили непонятно откуда взявшиеся двое сотрудников НКВД в белых гимнастёрках.

Оба были крепкие ребята чуть повыше Турбина, он быстро отметил в петлицах по две лейтенантских звезды. Обступили они его так плотно, что стояли буквально вплотную.

- В чём проблема, коллеги? – обратился Турбин к сотрудникам.

- Ваши документы? – ответил один из лейтенантов.

- В чём собственно дело, ты не видишь с кем разговариваешь? - ткнул пальцем в петлицу Турбин, указывая на майорскую звезду.

- Ваши документы? – совершенно не обращая никакого внимания на жесты Турбина, сказал второй сотрудник.

- Я сейчас опоздаю на поезд и тогда у вас, товарищи, поверьте, буту большие проблемы, - Турбин начинал выходить из себя. Ещё чуть-чуть и он пустится в рукопашную, чтобы научить этих раздолбаев уму разуму.

- Ваши документы? – повторил первый сотрудник.

Цирк какой-то, странные они, неужели не видят формы? Да и с чего им докопаться до меня? Неужели Оксана о чём-то сообщила и телеграфировали в местные органы и специально сделали остановку здесь и услужливый проводник, которого Турбин никогда не видел - тогда всё вроде складывалось.

Только вот с Оксаной расстались они вроде по любви, с обоюдным, так сказать, пониманием несмотря на его выходку. Дурак, пора отвыкать от этих своих странностей. Однако работа вносит определённые девиации в сознание и накладывает свой неизгладимый отпечаток. Впрочем, вряд ли он стала бы связываться с сотрудником НКВД. Тогда что это всё значит?

- Документы мои в купе, я вышел покурить и естественно не брал их с собой, - Турбин соврал, документы он всегда носил с собой в нагрудном кармане, удостоверение сотрудника НКВД, - если хотите, я вам сейчас их принесу, - Турбин сделал попытку протиснуться сквозь лейтенантов, вставших живым заграждением между поездом и Турбиным.

Однако эту попытку Турбина протиснуться через них, один из лейтенантов, тот которого Николай определил, как второго, резким и тяжёлым ударом в печень остановил Николая, после которого, на миг, у Турбина погасло сознание и спёрло дыхание. Лейтенанты скрутили согнувшегося пополам Турбина и повели к стоявшей в стороне чёрной М-ке.