Господин учитель IV. Синдром героя

— Начинает холодать, Александр Николаевич.

— Соболезную, Леонид, сами виноваты.

— В чём же я, с вашей точки зрения, виноват?

— А кто нас сюда приволок, скажите на милость?

Мы с Леонидом сидели в засаде на стадионе, под трибунами. Следует заметить, что таки да, стадион в академии существовал, и презамечательнейший. Большой круг, хоть на лошадях с повозками гоняй, как древние греки. Турники, брусья, кольца и прочие достижения гимнастической мысли, как-то, например, бревно.

Я здесь ранее никогда не был по трём причинам. Смотреть, как тренируются парни, мне было нелюбопытно. Смотреть, как тренируются девушки — неприлично. А сам я со спортом всегда находился в отношениях вооружённого нейтралитета. Я к нему не лезу, он ко мне, и все счастливы. Злые языки скажут, что это всё оттого, что я ленив. А я отвечу им философски: мы, люди, прошли огромный эволюционный путь, поднялись с четырёх конечностей на две, научились выживать, используя мозги вместо мускулов… Вам не кажется странным, что, избавившись от необходимости постоянно бегать, прыгать, гнуть, ломать и бить, мы теперь должны заниматься ровно тем же самым, но без необходимости? Нет, серьёзно, я недоумеваю. А эволюция нам точно была нужна? Жили бы в дикой природе, и вопросов бы никаких не возникало, всё просто и понятно: бежит олень — догони, сожри. Не догонишь — сам с голодухи помрёшь. Это честный мир, со справедливыми законами. А не когда ты после целого дня офисной работы, когда в мечтах лишь ужин, ютубчик и постель, вынужден ещё за каким-то чёртом переться в качалку, там отдавать мозгом заработанные, между прочим, деньги ради того, чтобы измочалить себя до такого состояния, которого шимпанзе в дикой природе достигает совершенно бесплатно, без регистрации и эсэмэс.

Здесь, конечно, офиса и ютубчика нет. Вместо офиса — уютный кабинет заведующего кафедрой, вместо ютубчика — хорошая книга. Суть же не меняется. Я принципиальный противник физических упражнений, потому на стадионе оказался впервые, но зато сразу под трибунами. Ночью.

— В бытность студентом-первокурсником я неоднократно пробирался сюда с друзьями, — вздохнул Леонид.

— Под трибуны?

— Ну да. Неудобно признаваться, однако цель была…

— И хоть раз посчастливилось что-то подсмотреть?

— Святые угодники, Александр Николаевич, как вы догадались?!

— Ну, вы же сами извечно утверждаете, что природа человеческая низменна и предсказуема. Если половозрелый человек делает что-то непонятное на первый взгляд, следует задуматься, где здесь сокрыт половой вопрос.

— Н-да, я воспитал монстра… Что до вашего вопроса, то да, пара удачных моментов была. Мимолётных, знаете ли, но заставляющих сердце биться чаще.

— Надеюсь, эти воспоминания вас согревают сейчас.

— Есть такой эффект, признаю́. А что согревает вас так, что вы даже будто бы и совсем не испытываете потребности дрожать и стучать зубами? Неужели любовь ненаглядной Татьяны?

— Вы проницательны, Леонид. Она самая.

В октябре, когда тёплая дождливая погода сменилась холодной дождливой, когда отгремел день моего рождения, я получил много подарков. Однако самый странный вручила мне практически ночью Диль. Она явилась, когда Татьяна приводила себя в порядок перед сном, и протянула мне свёрток, сказав:

— На.

— Что это? — удивился я, взяв свёрток.

— Подарок. С днём рождения.

В прошлый раз Диль сходным образом задарила мне книгу по магии Ананке, после чего я попросил её на всякий случай впредь все личные инициативы согласовывать со мной до реализации, а не ставить перед свершившимся фактом. Ослушаться фамильярка не могла. Следовательно…

— Чья идея?

— Татьяны.

— Мотивация?

— Забота.

— Мотивация задействовать тебя?

— Смущение. Она знала, что ты начнёшь задавать вопросы, а она будет чрезвычайно стесняться сказать правду. Лично я не понимаю, зачем тут вообще говорить правду, можно было сослаться на простое желание сделать тебе тепло.

Я держал в руках плотные шерстяные штаны.

— То есть, ты хочешь сказать, что здесь сокрыто нечто большее, чем желание сделать мне тепло?

Диль показала крохотное расстояние между большим и указательным пальцами.

— Та-а-ак?

— Она спросила меня, какой подарок для тебя я считаю наиболее полезным. Я вспомнила те книжки, которые мне пришлось выучить для просвещения Леонида, и сказала, что тебе нужны более тёплые штаны, чем есть. Татьяна отнеслась скептически и попросила обосновать. Я обосновала.

Ох как ярко я представил эту сцену! Наша столовая, Диль сидит и с отрешённым видом рассказывает ярко-красной (до корней волос и дальше) Татьяне об опасностях переохлаждения для мужского здоровья. Результат вышел закономерным. Танька мне в подарок купила шезлонг, о котором я давно мечтал и даже заказывал Фёдору Игнатьевичу, да тот запамятовал, а подарить штаны упросила фамильярку. Диль немного подумала. С одной стороны, слушаться Таньку и даже вообще обращать внимание на её существование ей было не обязательно. С другой, моё здоровье входило в сферу её заботы. Взяв денег (остатки первого жалованья Танюхи в качестве гимназической учительницы), Диль с неделю придирчиво выбирала по-настоящему качественный продукт и, наконец, нашла то, что нужно.

— Тронут, — сказал я ей. — Бесконечно тронут. По плану, наверное, я не должен был узнать всю подоплёку.

— Наверное, — с абсолютно безразличным видом пожала плечами Диль.

— Что-то Татьяны долго нет…

— Она остановилась под дверью, подслушала практически весь наш разговор и теперь, выражаясь в переносном смысле, умирает от смущения.

— Хватит! — ворвалась в спальню пунцовая Танька в пижаме. — Ты! Ты злобное существо! Неужели тебе обязательно, уронив меня в грязь, ещё и потоптаться?

Малоэмоциональная Диль ответила незатейливо. Она сказала:

— Нет.

После чего исчезла.

Мне потребовалось время, чтобы успокоить супругу. Всё же некоторые темы в среде аристократов были не то чтобы табуированными, просто говорить на них было не принято. И Диль со своим кристально прозрачным правдорубством, действительно, по ощущениям, сперва засунула несчастную Таньку в петлю, а после выбила из-под ног табуретку.

Я сначала вообще всерьёз не воспринял случившееся, а потом задумался и осознал, что какой-нибудь Вадим Игоревич, услышав то, что услышал я, от возмущения подпрыгнул бы до потолка, заклеймил жену клеймом развратницы и назло всему миру стал бы ходить в одних трусах всю зиму. Нормальная реакция человека гордого и воспитанного в презрении к плоти и уважении к духу. Ну а я просто согласился, что штаны — вещь. И сейчас они меня, разумеется, грели.

— Послушайте, вы точно уверены, что гроб следует ловить здесь?!

Я уже начал раздражаться. Штаны штанами, но вот это унылое торчание на пустом стадионе в сомнительного толка засаде — это уже извините.

— Не вполне уверен.

— Так с чего же вы взяли? Может, птица.

— Отнюдь не было похоже на птицу. Летающий объект был гораздо больше.

— Может, летающая тарелка.

— Сказки, байки. Не верю-с.

— Верите вы или нет — летающей тарелке безразлично.

Окно кабинета Леонида выходило на этот самый стадион, и он несколько ночей подряд, засиживаясь допоздна, как будто бы видел, как нечто здесь лапсердачит воздушным способом.

Надо бы тут вспомнить, что минувшим летом, когда все приличные люди активно готовились к нашей с Танькой свадьбе, другие люди, презрев приличия, делали в академии ремонт. В ходе которого обнаружили в кабинете Старцева скрытое помещение с предположительно хрустальным гробом. Предполагал хрустальность один лишь я, а остальные исходной сказки не знали и оперировали термином «стеклянный». Гроб не пожелал устанавливать контакта и таинственно исчез. Столь же таинственно исчезла оскандалившаяся недавно чета Старцевых. Гроб произвёл сенсацию. Академию обыскали спецслужбы — пока мы с Танькой пребывали в морском круизе — но ничего не нашли. А ближе к осени гроб начал спонтанно появляться то тут, то там, при этом проявляя ярко выраженные левитирующие свойства.

Летом он, к примеру, перепугал пришедшего в кабинет по делу Наума Валерьевича, декана психокинетиков. Матовый гроб, будто заполненный изнутри дымом, лежал у него на столе, дожидаясь реакции. Когда же Наум Валерьевич интеллигентно отреагировал, гроб радостно крутанулся вокруг своей оси, расшвыряв канцелярские принадлежности, и вылетел из окна, оное разбив. Следов проникновения гроба в кабинет не осталось. Складывалось впечатление, что преград для него не существовало вовсе, а окно он выбил исключительно по вредности душевной.

В основном на гроб напарывались ремонтники. Одному он сбил стремянку, и мужик сильно ушибся. Другому разлил ведёрко с краской. Третьего столкнул с лестницы. Жертв не было, паники тоже, однако мужики остались сильно недовольны. Они решили, что маги так над ними прикалываются. Поскольку маги, они же аристократы, на такие мелочи, как штукатуры и маляры, обращали внимания чуть больше, чем никакого, никто их разубеждать не стал. Так мужики в конце лета и удалились, затаив в душах обиду. А ведь дражайшая моя супруга давно ещё предупреждала в своей дипломной работе, что завязывать надо с этим высокомерием, как бы чего не вышло.

Тема её работы, кстати, сложилась довольно спонтанно. Танька спросила меня, куда в моём мире делись аристократы (её несколько смущала разница между тем, что описывается в СЛР*, и романтическим фэнтези). Пришлось вкратце рассказать. Танька пришла в ужас. Это произошло ещё в первый месяц нашего знакомства, однако в душу запало капитально.

Но что я всё про Таньку да про Таньку. Танька — персонаж, безусловно, интересный, однако куда ей до отчаянно лапсердачащего хрустального гроба! Гроб же, с началом учебного года, кажется, возомнил, что пришло его время. Он начал проявлять свои таланты гиперактивно. Небезызвестная Полина Лапшина, которая, в отличие от своего возлюбленного Демьяна Барышникова, считала нужным доучиться и получить диплом, шла по коридору, уткнувшись в книгу. Эта мода — учиться всегда, везде, не обращая внимания ни на какие противящиеся обстоятельства, вошла в моду опять же благодаря Таньке. О её прошлоучебногоднем блицкриге слагались легенды. Девушка, прежде учившаяся ни шатко ни валко, вдруг психанула и за полгода одолела программу, рассчитанную на пять с половиной лет. И всё, чтобы выйти замуж. Ну не героиня ли? Разумеется. Я тоже стал героем. На меня смотрели постоянно. Девушки с восхищением, парни — с завистью. Фёдору Игнатьевичу пришлось с прискорбием сообщить мне, что мой экспериментальный курс отныне превращается в стабильный и одобренный. Это означало, что, помимо сборной солянки с прошлого года и навязанных мне свыше же взрослых магов, придётся взять ещё и первокурсников. Тридцать девиц и один парень, опять. Причём у меня сложилось впечатление, что парню за это место пришлось драться. Во всяком случае, нос у него был такой, с горбинкой, и говорил он гундосо. Совпадение? Не знаю, не знаю…

Да, нагрузка моя постепенно доползла до восьми академических часов в неделю, но речь-то сейчас вовсе не об этом. Речь о том, что Полина Лапшина, уткнувшись в книгу, шла по коридору, в фантазиях видя, как тоже совершает стремительный рывок, покрывает два года за один и уезжает к любимому в Барышниково. Как вдруг сзади её нежно хлопнули ниже спины.

У Полины всё оборвалось и упало. К такому её жизнь не готовила. Происходи всё в каких-нибудь рабочих кварталах, она, может, так бы не растерялась, но здесь, в стенах академии, такого случиться не могло, потому что не могло никогда. Пребывая в мучительной ситуации разрыва мира идеального с реальным, Полина продолжила идти, глядя невидящим взглядом в учебник по развитию способностей управления воздухом и надеясь, что злоумышленник оценит, как она даёт ему шанс притвориться, будто ничего не было.

Злоумышленник не оценил.

Второй удар был гораздо сильнее. Полина, ахнув, выронила книгу, едва не полетела носом в пол, но быстро привела себя в вертикальное состояние вышеупомянутой магией воздуха. Дальше по плану было гневно повернуться. Но жизнь такой возможности Полине предоставить не захотела. Очередной удар оказался с подковыркой. Полина упала спиной на нечто твёрдое и гладкое, что и повлекло её вдаль по коридору.

Да, это был матовый хрустальный гроб, и летел он с невероятной скоростью. Несколько студентов еле успели увернуться.

Цель гроба обнаружилась в восточном крыле академии. Он на всей скорости влетел в дверь, которая, к счастью, оказалась незаперта, и остановился. Резко встал в колы, как выразился бы я.

Подчиняясь физическим законам, Полина с диким визгом слетела с гроба, врезалась в ни в чём не повинного Стёпу Аляльева, который вынужден был копчиком снести писсуар, ибо гроб зашвырнул Полину в мужскую уборную. Секунду полюбовавшись ползающими по полу под бьющим из стены фонтаном студентами, гроб удалился в неизвестном направлении. Причём тут показания очевидцев разошлись. Полина уверяла, что гроб улетел с громким хохотом, тогда как Стёпа ничего такого не слышал. Может, потому, что сам орал — очень сильно болел копчик.

Чувство юмора гроба отличалось разнообразием. Однажды, например, Диана Алексеевна, зайдя в кабинет (бывший Старцева), обнаружила валяющиеся на полу папки и полки, явно вышвырнутые из шкафа. Она открыла шкаф и увидела собственное мутное отражение. Пока растерявшаяся декан факультета стихийной магии пыталась вспомнить, было ли в шкафу зеркало, «зеркало» надвинулось на неё. Диана Яковлевна отпрянула и проводила изумлённым взглядом торжественно уплывающий из кабинета через дверь гроб.

Над Фёдором Игнатьевичем гроб подшутил и вовсе тупо. Взял и лёг поперёк проёма. Когда господин ректор выходил из своего кабинета, он споткнулся и упал. А гроб подлетел к потолку, где и дематериализовался, или, попросту, исчез. И Фёдор Игнатьевич также клялся, что слышал назидательный смех, от которого, как он выразился, кровь в жилах леденела.

Подобные случаи множились. Три-четыре инцидента в неделю. Гроб всегда придумывал что-то новое. Падал на пол и разбивался на осколки посреди лекции, на моём занятии он полз по потолку, причём, я даже заметил его далеко не сразу, а только когда уже все студенты, разинув рты, стали таращиться вверх; у Анны Савельевны вовсе умудрился влезть в иллюзию: госпожа замректора демонстрировала студентам, как создать 5D-глюк, и посреди аудитории должна была появиться девушка в бальном платье, героиня какого-то романа. Появился гроб в платье. Исполнил пару пируэтов и канул в небытие, оставив Кунгурцеву стоять с раскрытым ртом.

Жить так, разумеется, было нельзя. Гроб требовалось найти и страшно покарать. Но где у него гнездо — никто не знал. Никто не понимал даже его природы. Чтобы как-то подбодрить ситуацию, Фёдор Игнатьевич объявил вознаграждение за информацию, пробив бюджет в министерстве. Магическая управа, ещё в первой половине сентября обнаружив свою полнейшую несостоятельность, теперь избрала тактику страуса. На все воззвания отвечала отговорками, что факта наличия явления зафиксировать не удалось. Они, мол, конечно, работают в поте лица, но ровным счётом ничего обещать не могут.

Через всё это вполне понятен как энтузиазм Леонида, увидевшего на стадионе летающий предмет, так и его желание лично убедиться, а то и разобраться. Приятно ведь с гордым видом принести Фёдору Игнатьевичу отрубленную голову зловредного гроба.

— Что-то есть! — шепнул Леонид, приникнув к щели между досками.

Я последовал его примеру. Да, на футбольно-волейбольном поле действительно что-то происходило, вот только это был совсем не гроб…

__________________________________

*СЛР — современный любовный роман, жанр развлекательной литературы. Книги, как правило, обладают небольшим объёмом и описывают нашу объективную реальность без фантастических допущений. «Беременна от брата жены босса», «Развод по фану», «Измена без прелюдии» — вот это вот всё. Прим. авт.

От автора

Авторская группа в ВК. Новости, дополнительные материалы, внезапно даже подкаст: https://vk.com/vkriptonov