Госпожа Печалей

В старой церкви стоял запах сырости и благовоний. Уже пару недель идут ливни, которые никак не прекратятся. Было прохладно, а за окном уже смеркалось. Подвесные и настенные свечи тускло освещали большое помещение. Тишина в святой обители время от времени прерывалась грозами, и единственная гостья неосознанно вздрагивала каждый раз от внезапно громкого небесного рева. Она молча глядела на священника, который заканчивал уборку у кафедры. Мрачную обстановку разбавляли разбросанные повсюду лепестки роз. Красные, сочные. Эти лепестки казались нелепыми, ведь разбросали их не по радостному событию, как считала гостья. Мужчина убрал последние ритуальные свечи и, развернувшись, оглядел девушку. Она сидела на скамье, словно статуя, совершенная и пустая. Девушка выглядела безмятежной, но её настроение выдавали ноги, которые нервно поддергивались. Священник устало вздохнул и сел рядом. Его глубокий, уже зрелый голос пытался успокоить:

— Ты же знаешь, что все будет хорошо, зачем так нервничаешь?

Девушка с раздражением оглядела его неопрятную щетину.

— Я не хочу это обсуждать, мы же снова поссоримся, — вымолвила она.

— Медея, пусть я и священник, но я такой же человек. Поговори со мной.

Медея вдруг откинулась на спинку скамьи и посмотрела в потолок. Мягкий свет свечи, теряющийся в темноте, напоминал себя же. Маленькая и незначительная, потерявшаяся в темноте.

— Ты же мысленно не сравниваешь себя со свечой? — по-доброму поддел мужчина.

Девушка усмехнулась.

— Если Вы думаете, что я волнуюсь о детях с ритуала, то поверьте, дело не в этом.

— Да ну? Не ожидал. Ты же за каждую душу рвешь и мечешь.

— Устала уже. Невозможно так жить, лучше бы мне было все равно. Пусть они живы и здоровы, но это пока. Кто знает, как пройдет сегодняшняя ночь. Но сейчас это не то, что меня тревожит.

— Так что случилось? — нахмурился священник.

— Я пришла попрощаться.

Мужчина склонил голову вбок от недоумения. Его глаза тут же начали бегать из стороны в сторону, а сердце забилось быстрее.

— Что-то случилось? — с просыпающейся тревогой спросил он.

Медея повернулась к нему и спокойно проговорила:

— Я же рассказывала Вам. Кошмары не проходят, я все также блуждаю по ночам. Это очень жутко, знаете ли…

— А сбегать зачем? Тебе всего шестнадцать лет, ты же еще на попечении, воспитательница тебя не отпустит.

— Как будто её заботит где я, да и вещи уже собраны. Еще одна сбежавшая сиротка, вот это новость! — развела руками Медея.

— Ты не ответила на вопрос.

Девушка глубоко вздохнула. Она загибала пальцы и с неохотой ответила:

— Потому что в этом чертовом приюте нет жизни. Не поймите меня неправильно, это хорошо, что обо мне хоть как-то заботились эти годы и я не умерла, замерзнув в том лесу младенцем. Спасибо, что Вы принесли меня в приют и поддерживали. Но люди вокруг издеваются надо мной. Это не просто дразнилки, не просто слова. Меня то запирают в комнате или чулане другие подростки, то дети помладше гадят как могут. Обливание холодной водой или помоями, которые черт знает где взяли. Я просто устала от этих издевок. Так не может продолжаться, священник Эринке.

Обратив печальный взгляд на священника, Медея имела огромную надежду, что её отговорят, предложат помощь. Эринке протер лоб. Он не хотел этого слышать, не хотел знать. Зачем? Почему его должна волновать жизнь одной из всех этих детей? Да, он её принес в тот приют, пожалев жизнь младенца. Эринке не дал ей сгинуть и время от времени проверял, как она растет. Но Медея никогда не делилась с ним переживаниями, и чаще всего они ссорились по причине её бунтарского отношения ко всему вокруг. Они не были близки, но он был всем для неё. Просто единственный человек, который разговаривал без неприязни, хоть она и не знала почему. Потому что он священник и должен быть добр? Или потому что она важна хоть для кого-то?

Поэтому она пришла попрощаться, где-то внутри надеясь, что Эринке захочет попросить её остаться. Но он лишь коротко кивнул, даже не прокомментировав издевательства над ней. Медея неприязненно прыснула, убедившись, что ошибалась слишком долго. На долю секунды лицо озарила улыбка разочарования, а мысли в голове закружились, как буря снаружи. Она вскочила и злобно прокричала:

— Да какой из тебя священник, если ты ведешь себя как камень, когда потерянный человек приходит к тебе с болью внутри?! Я всего лишь ребенок! Ребенок!

От взорвавшейся злобы разлетались слюни, текли горячие слезы. Внутренний крик наконец вырвался, слова выливались как из разбитой вазы.

— Хотя, о чем говорить с человеком, который добровольно отправляет детей на дурацкие ритуалы в лес!

Эринке опешив слушал её. Медея не отличалась спокойным характером, но такого он не видел никогда. Он тихо проговорил:

— Это просто жизнь.

Девушка выпучила глаза с бешенной улыбкой, не ожидая такого бреда. Она громко рассмеялась и ткнула пальцем в длинный некрасивый шрам на внутренней стороне своего предплечья.

— Я едва выжила после той ночи! Знаешь сколько крови я потеряла, когда пыталась выжить в ту ночь? Ночь, когда мне неизбежно стукнуло двенадцать! Когда эти красные лепестки валялись тут повсюду четыре года назад, а ты довольно приговаривал «Это просто жизнь! Боритесь!». Но я подавляла эту обиду, потому что глупо верила, что ты мой друг! Что ты не властен над всем этим цирком и просто подчиняешься бредовым устоям и традициям.

Медея вдруг замолкла. Всё потеряло смысл. Зачем что-то говорить, доказывать, обнажать? Достаточно его пустого взгляда, чтобы понять: ему плевать. Она просто зря растрясала воздух несколько минут. Девушка сорвалась и быстрым шагом направилась к выходу, не проронив ни слова. Эринке не повернул голову, чтобы проводить её взглядом, возможно, в последний раз. Он смотрел на статую за кафедрой, что стояла тут сколько он себя помнил. Священник чувствовал подступающий страх от неизбежных событий, которые так усердно старался предотвратить последние шестнадцать лет.

Толкнув дверь, в лицо Медеи тут же врезались холодные потоки воздуха, смешанные с тяжёлыми каплями бури. Дверь захлопнулась с чересчур громким хлопком. Под ногами хлюпали грязные вязкие лужи, а впереди располагались малочисленные домики с ненадежными крышами, над которыми господствовало разгневанное синее небо. Там мерцали молнии, грохот от которых сейчас не пугал. Медея хотела, даже надеялась, что одна из них ударит в убогую церквушку позади и сожжет её к чертям. Она удерживала разлетающуюся накидку, хотя уже успела промокнуть и замёрзнуть. Но злоба и обида не давали остыть, девушка не знала, куда деть себя изнутри.

Добежав до ближайшего закоулка, она быстро оглянулась. Зевак не было, все спасались от пугающей погоды, кто-то заколачивал окна на всякий случай. Медея зашла между домиков, где стояло пару деревянных коробок и старое полусгнившее ведерко. Открыв плетеную крышку ведра, она с облегчением обнаружила заранее приготовленную сумку с вещами. Закинув её на плечо, Медея устремилась вперед, желая покинуть эту деревню. Где-то там она видела свободу, возможность стать хоть кому-то равной, стать кем-то большим, чем пугающая чудачка. Впереди было всё, чего она заслуживает.

***

Забавно. Это было единственным воспоминанием, возникшим в данный момент. В момент отчаяния, когда руки были скованны кандалами и висели над головой. Ноги уже практически не держали, они жутко болели и тряслись от собственного веса. Хотелось, чтобы эти муки уже прекратились.

«Зря я ушла тогда из церкви несколько лет назад… Надо было броситься в ноги Эринке и просить помощи, защиты. Глупая девчонка, на что я вообще рассчитывала…» — подумалось Медее.

За последний год с ней случились достаточно необычные ситуации, о которых не хотелось вспоминать. Но тем не менее, её тело безвольно свисало, почти не борясь за жизнь. Она с усилием подавляла надежду уйти отсюда, поэтому ждала, что пытки поскорее закончатся смертью. Люди, что заперли её здесь, были совершенно не знакомы. В какой-то момент они просто схватили беглянку, когда та надеялась спрятаться в лесу, ведь, натворив достаточно зла, расплата всегда прилетает в лоб и расшибает его. Медея не знала, могли ли эти люди являться княжескими рыцарями, стоящими на страже справедливости и порядка, или же они могли оказаться разбойниками, схватившими разыскиваемую преступницу, за которую предлагали хорошую награду. А может, это были наемники от одной из семей, которой она насолила. Размышлять об этом не было ни сил, ни желания. Пустые темные глаза тупо смотрели в полусгнившие половицы. Шея затекла, и держать голову было тяжко. Здесь до невозможности воняло затхлой сыростью и какими-то травами, которые ей бросили под ноги. Травы были достаточно душистыми, и это сильно раздражало.

— Достойно встретить смерть, мне, конечно, не позволят, — тихо усмехнулась она.

Медея схватилась из последних сил за цепь и подтянула себя, пытаясь занять более удобное положение и перенести тяжесть тела с ног на руки. Хотя бы ненадолго. Уже продолжительное время было тихо. Человек, что последние два дня приходил напоить её водой и безмолвно уходил, вчера неожиданно сказал:

— Демитрий еще не решил, что с тобой сделать, ведьма. Но держать долго не будут. Если до вечера не придет идея, как использовать, то прикончим. Может еще пригодишься, а может нет.

А после улыбнулся. Это всё, что было видно на лице незнакомца. Похитители носили белые накидки с капюшонами, которые Медея не смогла рассмотреть должным образом. Улыбка человека в белой накидке — вот что постоянно всплывало в памяти со вчерашнего дня. Она была наполнена насмешкой, ядом и чувством превосходства. И это совершенно не удивляло, такую улыбку Медея видела не раз и не два.

Где-то сбоку капала вода с потолка, разбиваясь о что-то железное. Этот мерзкий звук не прекращался, только он и был слышен. А потом раздались какие-то глухие вскрики. Грубые мужские голоса раздавались где-то далеко, наверное, в конце коридора. Девушка хрипло рассмеялась. Разум, видимо, совсем помутнел, кажется всякое.

«Какая же надежда гадкая вещь. Так сильно верила, что сошла с ума. Никто меня не спасет, кому я сдалась-то…» — мысленно ругалась она на себя.

Но шум не прекращался. Это были, очевидно, звуки борьбы, и они становились более внятными, приближались. Она слегка приподняла голову, смотря на дверь, но за растрёпанными сальными волосами было мало что видно, они свисали, закрывая обзор. А дурно пахнущая комната еле-еле освещалась одной свечой. Вдруг в дверь раздался толчок под громкую ругань, будто бы кого-то пригвоздили к двери со всей силы, а после этот кто-то громко упал, и дверь отворилась. Глаза слегка ослепило от более яркого света в чьих-то руках, а на шее почувствовался холод острия. Меч. Медея дёрнулась от неожиданности, и цепи кандалов зазвенели.

«Ну, может хоть сейчас прирежут. Ноги жутко устали. Поскорее бы», — подумалось ей.

— Так значит ты та самая ведьма?

Раздавшийся голос хоть и был мужским, но оказался неожиданно взволнованным. Факел в руках незнакомца слегка ослеплял, но Медея упорно смотрела на него сквозь пламя. Её дикие глаза, наполненные усталостью и злобой, наверняка горели ярче.

— Так ты еще совсем юна. Что ж, слухи не всегда правдивы. Я слышал, что ты страшная старуха.

— Уходи, — хрипло ответила она. — Или убей уже.

Незнакомец удивлённо хмыкнул и отнял меч от шеи, спрятав его в ножны.

— К твоему счастью, я пришел вызволить тебя отсюда, хоть и не по доброте душевной.

— Ко всем, кого хочешь спасти, приставляешь сначала меч к горлу?

— Осторожность еще никому не мешала. Вдруг ты буйная.

— Я буквально свисаю в кандалах. Ты, видимо, дурак.

— Как грубо. Теперь уж не знаю, спасать тебя или нет.

— Да, подумай дважды, нужно ли тебе мое спасение. Из тех же слухов наверняка слышал, что люди возле меня сходят с ума и убивают друг друга или же себя.

Незнакомец замолк на несколько мгновений, а после спокойно вымолвил:

— Мне-то и нужно от тебя это. А на меня это не повлияет, у меня есть защита.

— Какая еще защита? — удивилась девушка. — От этого нет ни лекарства, ни оберега.

— Ищущий всегда найдет. Так что скажешь, в этом случае стоит тебя освобождать?

— Задай вопрос по-другому: пожалеешь ли?

— И что ответишь?

— Однозначно пожалеешь, — мгновенно ответила девушка.

— А тебе, кажется, нравится быть пленницей, не сильно рвешься на свободу. Что же делать с девчонкой, которая потеряла смысл жизни?

— Мне даже стало интересно, какое же имя у столь упорного благодетеля? Я и лица-то не вижу.

Он горделиво вытащил меч и воткнул в половицы. Пламя затряслось от резких движений.

— Да будет тебе известно, что тебя пришел освободить наследный принц Айлас.

Раздался хриплый смех, почти неслышный. Даже слегка вымученный. Принц недоуменно взглянул на содрогающееся тело.

— А-а-а! — блаженно начала Медея. — Я слышала о тебе. Наследник поверженного королевства Айлас. Не думала, что мне выпадет такая честь, Ва-а-аше Высо-о-о-чество.

В её словах была явная насмешка. За время путешествия она слышала историю о соседнем королевстве Айлас, которое около двадцати лет назад было разрушено нынешним Великим князем.

— Как самоуверенно представляться наследным принцем государства, которого давно не существует. При том, что ты просто сын барона Айлас.

— Как ты смеешь!

В его голосе послышались гневные нотки, за которыми скрывалась глубокая обида. Он снова приставил острие меча к горлу, в этот раз надавив сильнее. Почувствовалась режущая боль, но Медея отреагировала на это с нездоровым удовольствием. Она хотела спровоцировать его на убийство или просто насмехалась?

— Не тебе это говорить, нахалка! Ты безродная шавка, висящая в кандалах, так еще и ведьма. Вот это набор для женщины.

— И чем же может мне помочь беспомощный баронет Айлас? У тебя ни гроша, ни власти. Ты освободишь меня, и нас схватят снова. Будешь висеть со мной за компанию. Слишком отчаянный поступок. И убери уже клинок, если хотел прирезать, то сделал бы это сразу, а так твои угрозы мне безразличны. Я бы наоборот выбрала умереть побыстрее, а ты только зря раззадориваешь меня.

«Он уже раздражает меня. Вообще не понимаю ход мыслей этого сопляка», — подумала Медея.

— Если уж хочешь поговорить, то освободи меня. Выматывают бессмысленные разговоры в таком положении, — сказала она, лязгнув кандалами.

Принц смерил её взглядом и ответил:

— Ладно… только не советую делать резких движений, я тебя сразу же вырублю. Поняла?

— Да-да, Ваше Высочество.

Он вышел из душной комнатушки, а через несколько минут вернулся с чем-то звенящим в руке. Сразу же сообразив, что это был ключ, девушка предвкушала чувство свободы всем телом. Оно заныло еще сильнее. Потушив факел, она почувствовала прикосновение мужских пальцев на своем запястье. С точностью попав в замочную скважину, он провернул ключ, и кандалы освободили руки. Тело девушки тут же обессилено рухнуло вниз, но принц услужливо придержал её и помог пройти несколько шагов, пока ноги привыкали к ходьбе. Шаги были неуклюжими и тяжелыми, но Медея чувствовала дикую радость от внезапно свалившейся на голову свободы. Припав к стене в коридоре, она вымолвила:

— Даже подумать не могла, что мне на помощь придет принц. Хоть слащавые романы пиши.

— Помолчи и сэкономь силы, отсюда нужно уходить и побыстрее.

— Именно поэтому Ваше Высочество решило потратить время на утомительные беседы.

Принц подхватил её под руку и повел к выходу из западни.

— Честно говоря, я не удивлен почему ты оказалась в такой ситуации. Рот у тебя вообще не затыкается. Твое счастье, что я мягок сердцем.

— Не то слово, характер у меня отвратительный. К Вашему несчастью.

Он устало вздохнул, понимая, что нашел себе новую головную боль. Но она была чрезвычайно необходима. Показалась лестница наверх, её ступени местами заросли мхом и освещались дневным ярким светом. Подвальная дверь была раскрыта, видимо, принц очень спешил и не закрыл её. Медея помогала себе идти, хватаясь за стену трясущимися руками. Последние пару дней девушку не кормили, давали лишь тухлую воду, потому сил совершенно не было.

Наконец оказавшись на улице, Медея с удовольствием вдохнула свежий воздух, но не успела им насладиться, как принц потянул её дальше. Как только глаза привыкли к дневному свету, она бросила быстрый взгляд на него. Он оказался куда моложе, чем она думала. Совсем юноша, не старше двадцати лет. Это было сразу заметно, даже не взглянув на лицо, которое закрывали темные локоны.

— Мне кажется, что я сейчас отключусь, — пожаловалась Медея, чувствуя сильное головокружение и слабость.

— Не смей, это приказ! Если будем медлить, нас точно схватят, а еще одну драку я бы не хотел.

— Может понесешь меня на руках? У меня правда нет сил идти.

— Ага, — усмехнулся юноша. — У тебя совсем разум помутился. Чтоб я таскал на себе какую-то простолюдинку? Да ни в жизнь.

Но Медея не успела ответить. Весь мир моментально почернел и заглох. Сон ли это или сама смерть? Бесчувственная тьма объяла со всех сторон. Всё пропало, пока не возникло раздражающее чувство где-то в плечах. Свинцовые веки еле разлепились, и свет снова сжигал глаза. Девушка болезненно замычала, сжимая веки до звезд. Отвратительное самочувствие сбивало с толку:

— Что?.. Где я?

— Ты нагло свалилась мне под ноги и мне действительно пришлось тащить тебя в лес, чтобы спрятаться.

Испугавшись неожиданного ответа от принца, про которого она вовсе забыла, Медея дернулась и прижалась к дереву позади.

— Как оскорбительно, что ты про меня забыла, — язвительно прокомментировал юноша.

Наконец глаза могли свободно осмотреться. Юноша сидел чуть дальше, также облокотившись о дерево. В вальяжной позе он протирал кончик меча от крови Медеи.

— Я надеялась, что это был просто кошмар в бреду. Но Ваше Высочество действительно самоотверженно нес простолюдинку на себе. Вы так благородны.

— Ты такая дерзкая и противная, я уже устал от тебя. Идти не можешь, зато у языка полно сил на язвительность, поразительное распределение энергии.

Она вдруг задумалась над его словами. Дерзкая манера речи уже давно вошла в привычку, слова слетали необдуманно, но извиняться она не стала. Имела дурную, незрелую гордыню.

— Уже стемнело. Я долго была без сознания? — перевела она тему.

— Думаю, несколько часов.

— Ого… и нас еще не поймали.

— Я долго шел, думаю достаточно далеко чтобы на время затеряться. Но тебе стоит поскорее прийти в себя и продолжить дорогу.

— А куда мы направляемся?

— В безопасное место. Это все, что тебе нужно знать.

— Какая секретность. Я, честно говоря, совсем не понимаю, что баронету Айлас могло понадобиться от меня.

— Твоя дурная сила.

— И все?

— А что ты еще можешь мне предложить? Конечно это все.

— Действительно, — пожала она плечами. — Мне нужно еще минутку, и я смогу встать.

Она позволила себе наконец рассмотреть принца, любопытство превозмогло. Юноша, занятый чисткой меча, почувствовал взгляд и посмотрел на девушку в ответ. Его светлые глаза, почти серые, выражали не более чем легкое раздражение. Медея удивленно сказала:

— Да уж, и впрямь принц. Такое лицо на улице просто так не встретишь.

— Сочту за комплимент, — ответил принц, приподняв бровь. — Ты тоже не уродина, удивительно для простолюдинки.

— Сочту за комплимент, — слегка улыбнулась девушка.

— Как тебя зовут? Не то, чтобы мне интересно, просто так было бы легче.

— Медея.

Раскрыть полное имя было честным, ведь он спас её из заточения и в целом неплохо относился. Хотя был слишком горделив, что положено юному дворянину.

— Ха! Какое благородное имя. Интересно, кто решил так назвать простолюдинку?

— Священник, — просто ответила она.

Ответа не нашлось, принц просто промолчал.

— А какое имя у Его Высочества принца?

— Мавен.

Девушка мысленно повторила имя, попробовав его на вкус. Подобного не встречалось, было необычно.

«Красивое имя для красивого принца, что здесь может удивлять?» — отмахнулась она.

— И не зови меня принцем, как и это язвительное обращение. В твоих словах нет ни капли уважения, так что звучит неприятно.

— На это и был расчет.

— Как на счет того, чтобы относиться ко мне хотя бы чуточку уважительнее? Я ведь спас тебя и грубостей не заслужил.

— Это как посмотреть. Если бы ты вместо меча у горла сразу освободил меня, то, может, я бы и отнеслась с должным уважением. Да и освободил меня только через долгий диалог. А еще ты постоянно упоминаешь то, что я безродная простолюдинка.

— И что?

— Хочешь уважения — уважай в ответ. Для этого не нужен титул, но откуда это знать дворянину.

Он расслабленно направил острие меча на неё, словно показывая пальцем:

— Тем не менее, если уважать кого-то не за наличие титула, то хоть за доброе дело. А ты мне ничем еще не помогла.

— Туше, — хихикнула она, встав с земли. — Я согласна поубавить спесь за факт моего освобождения.

— Что ж, ты почти похожа на девушку, которой действительно подходит это имя. Нам пора.

Мавен поднялся с земли, спрятав меч в ножнах, а после отряхнулся. В каждом его движении было благородное изящество. Даже не нарочито, будто бы вполне естественно.

— Как нам добраться до твоего безопасного места? Оно далеко? — спросила Медея.

— Где-то рядом привязан мой конь, поэтому доберемся относительно быстро.

«Конь… Отлично…» — удрученно подумала она.

Юноша осмотрелся и направился в сторону, где предположительно находился конь. Девушке подумалось, что её состояние может стоить жизни, раз уж они потерялись. Видимо, принцу действительно была необходима Медея, раз он так рисковал. Она догадывалась, почему он нуждался в её помощи, но надеялась, что Мавен не настолько глуп и предсказуем.

«Наверняка он хочет закинуть меня каким-то образом во дворец, чтобы убить Великого князя Фиада. Возможно, желание мести за падшее королевство затуманило разум юнца».

Какое-то время они блуждали среди высоких деревьев. Медея не знала, где находится, лишь слепо следовала за спасителем. Солнце спряталось за горизонтом, но тьма не успела поглотить пространство, всё вокруг освещала яркая синева. Было так свежо, что кружилась голова, хотя в мыслях все еще стоял тут жуткий запах подвала. Девушка смотрела в спину принца, не ощущая в нём никакого чувства безопасности.

Наконец они услышали характерное фырканье и переглянулись.

«Точно конь!» — осознала девушка.

В поле зрения появился темно-коричневый стройный конь. Медее сразу же подумалось, что конь явно выигрывает даже у красивого принца, настолько он был прекрасен. Завораживал и притягивал, хоть она жутко боялась лошадей. Мавен отвязал животное, а после спокойно повёл уже по точно знакомому пути к дороге. Конь постоянно лез к лицу принца и фыркал, а тот ему что-то шептал. Медея не могла понять, действительно ли принц разговаривает с конём или это было простое баловство с любимым зверем.

Лесная дорога была тихой, хоть для езды было достаточно темно. Принц запрыгнул на коня и повернулся к брюнетке, протягивая ладонь. Она неуверенно глядела на неё и пыталась совладать со страхом.

— Не говори, что боишься лошадей, — почти с разочарованием проговорил Мавен.

— Боюсь… — пожала плечами Медея. — И животные меня боятся.

Послышался вздох, куда более раздраженный, чем ранее.

— Не дури и забирайся, не будешь же ты бежать рядом. Нам действительно нужно спешить. Конь не скинет тебя.

Но она мялась на месте, совсем не решаясь на рискованный поступок. Резкий звук, будто бы хлыста, раздался сзади. Она тут же обернулась и увидела стрелу в дереве, которая слегка тряслась.

— Садись! — крикнул принц.

Моментально схватившись за его ладонь, она запрыгнула на коня и схватилась за плащ юноши. Они тронулись, не теряя времени. Конь был быстрый, казалось, что они летели, хотя от каждого скачка девушка еле удерживалась на животном.

— Прижмись ногами покрепче! — посоветовал Мавен.

— Не помогает! Я сейчас свалюсь к чертям! Можно я прижмусь?!

— Боже… Ладно!

Она тут же испуганно вжалась в юношу, крепко обнимая его за талию, сердце выпрыгивало в такт коня. Мавен крепко сжимал вожжи, обеспокоенность не покидала мысли, и он обернулся, чтобы удостовериться в отсутствии хвоста. За смоляными разлетающимися локонами Медеи мелькали белые точки. Они не двигались, скорее всего, наблюдали, но тревога на этом не исчезла.

«Хотя бы оторвались», — подумалось ему.

Спустя некоторое время конь сбавил темп, и ехать стало комфортнее, девушка ослабила хватку и просто сжимала кожаную жилетку юноши по бокам. Молчание было комфортным, вместо бесполезных слов слышался цокот копыт и вечернее пение сверчков. Медея вдруг спросила:

— Может нам не стоит ехать по темноте? Это опасно.

— В остановке нет нужды, я отлично вижу в темноте.

— Как это? — удивилась девушка.

— Это влияние Фиада или ты просто глупая? Конечно же я хорошо вижу в темноте, что за дурацкое удивление?

— Грубиян, — обиженно ответила она.

— Мой народ отличается от твоего, я думал ты знаешь это.

— Что мне может быть известно? Я о твоей семье-то узнала недавно. Я всю жизнь прожила на севере и далека от всего этого.

— Скажу кратко, глаза Айлас приспособились к темноте.

«Ого, неожиданный факт. Кто вообще может об этом знать, если только не приближенные или столичные дворяне?» — подумалось девушке.

Желудок скрутило от голода. Медея надеялась на скорый приезд, терпеть уже было тяжело. Но добрались они лишь ближе к первым лучам солнца. Плащ принца пропах лесом. Мох, сырость и земля.

«Кто бы мог подумать, что я буду нюхать плащ принца павшего королевства, хе-хе», — веселилась она в уме.

— Приехали. Накинь капюшон на голову и спрячь лицо в моем плаще. Молчи и ни с кем не говори, будто ты немая. Поняла?

— Ладно, — смиренно согласилась она и выполнила указание.

Мавен тоже натянул капюшон, а Медея уткнулась в его спину, пряча лицо. Стало темно, но лесной запах успокаивал. Ей не оставалось ничего, кроме как довериться принцу. Слух улавливал звонкое пение петухов и редкие голоса. Они были спокойные и совершенно незаинтересованные. Хотелось поскорее забыться во сне и отдохнуть. Конь остановился, и принц спрыгнул, протянув руку Медее. Она скептично осмотрела его ладонь, но все же схватилась за неё и аккуратно слезла с животного.

Поцеловав мокрый нос коня, принц тихо проговорил:

— Итри, постой-ка здесь, я скоро вернусь.

А после привязал его к пустой коновязи. Он презрительно оглядел корытце, в котором было мало воды, но, покачав головой, все же пошел к соседнему зданию. Девушка неуверенно поплелась за ним. Мавен огляделся по сторонам и толкнул скрипучую дверь, проходя в еле освещенное помещение. Там было тихо, хоть и пахло перегаром, а единственный человек, находящийся за стойкой, всполошился и осмотрел пришедших в столь ранний час. Его опухшее сонное лицо сразу бросилось в глаза Медеи.

«И что мы могли забыть в таверне?» — размышляла девушка.

— Чего изволите? — сонно спросил мужчина.

— Позовите Сулуса.

Стоило произнести последнее слово, похожее на странное имя, мужчина состроил серьезное лицо и кивнул куда-то вбок, в сторону небольшого коридора, и протянул ключ.

— Сулус ждет, прошу, вот Ваш ключ от комнаты номер четыре.

Отворив ржавым ключом дверь, на котором красовалась криво нарисованная цифра «4», принц и Медея просочились внутрь. Самая обычная съемная комната любой таверны: кровать, маленький шкаф и стол со стулом.

— Я же правильно поняла, что ты меня сюда привел не для развлечений на перине?

Его лицо тут же неприязненно исказилось, будто бы говоря: «Боже, за кого ты меня принимаешь?!». Девушка пожала плечами и наблюдала за тем, как он подошел к шкафу, в котором не было ничего, кроме одной вешалки. Она раскачалась из стороны в сторону, а после её выкинули на кровать и прощупывали длинными пальцами стенку шкафа. Зацепившись за идеальное маленькое отверстие, Мавен аккуратно вытянул из шкафа пару досок и подозвал ладонью Медею. Она с интересом поспешила и заглянула внутрь.

«Тайный проход в шкафу, кто бы мог подумать?» — подумалось ей.

— Пролазь, только аккуратно, — шепотом сказал Мавен. — Я за тобой.

Послушно пролезая внутрь, она неуклюже заползала в кромешную тьму, а за ней пролез и принц, вставляя деревяшки на место. Проход был скрыт, забирая остатки света, девушке пришлось ориентироваться на ощупь. Руки сразу же почувствовали что-то каменное под пальцами, и местами мокрое.

— Фу… — тихо вымолвила она.

«Боже, чем я вообще занимаюсь? Так устала, что не соображаю», — мелькнуло в мыслях девушки.

Медея врезалась в спину принца и остановилась, прислушиваясь к его действиям: он тихо выстукивал сигнал. Два стука, потом четыре, потом еще раз два. Раскрылось маленькое окошко, показывая только чьи-то глаза, и дверь сразу же отворилась, совершенно без вопросов и дополнительных проверок. Они прошли в тайную комнату таверны, где сидело несколько человек. Большинство из них выглядели молодо, но был и крупный взрослый мужчина. Их лица были подозрительны, словно они прямо сейчас обчистили богача и закопали его бездыханное тело за кустом. Принц подошел к парню с длинными волосами, собранными в низкий небрежный хвост, а после смерил его взглядом. Тот тоже глядел несколько секунд, показывая напущенную враждебность, но в конце концов лучезарно улыбнулся и вальяжно обнял его, слегка придушив.

— Ха! Наша звездочка вернулась! Думал ты уже сдох.

— Как мило, — спокойно ответил Мавен.

— Так ты припозднился. Давно должен был приехать!

— Как видишь, случились трудности, — принц показал ладонью на Медею.

Собеседник с хвостом обратил заинтересованный взгляд на девушку в потрепанной накидке. Лица не видно, только распушившиеся черные волосы свисали из-под капюшона. Парень склонил голову и вкрадчиво спросил:

— Неужели действительно отыскал ведьму? Быть не может!

— Я бы не вернулся с пустыми руками, ты же знаешь.

«Чувствую себя вещью. Омерзительно», — подумалось Медее.

— Меня зовут Янис. А тебя, ведьма? — с неким добродушием обратился парень с хвостиком.

Но она молчала. Ведь принц сказал ни с кем не говорить. Молчание вызвало неловкую паузу, после которой Мавен, хихикнув, сказал:

— Здесь-то говорить можно, чего умолкла? По дороге язык был без костей.

— Медея, — отозвалась девушка, снимая капюшон.

Радужка её глаз была чёрной, совсем как ясная ночь, даже зрачка не видно. От того взгляд казался неестественным и с легким вызовом устремился в Яниса, и он отреагировал восторженной улыбкой.

— Так ты не ведьма, а ведьмочка! Но вид у тебя и впрямь жуткий, не поспоришь.

— Как думаешь, она подойдет для плана? Мне кажется слишком сильный контраст, — спросил Мавен у Яниса.

— Ты же получил конкретное послание, значит подойдет. Будем подстраиваться, что поделать. Конечно, будь она блондинкой или хоть шатенкой, было бы легче.

Янис оценивающе осмотрел Медею и призадумался. Она все еще не понимала, что происходит и о чем они говорят. Сначала её украла группа людей в белых одеяниях и заточила в подвале, а потом её украл принц павшего королевства и привез в таверну с тайным проходом в шкафу.

«Я уже начинаю злиться» — мысленно раздражалась она.

Завив её недовольную гримасу, Мавен тут же отвлек всеобщее внимание:

— Чтобы избежать неприятных ситуаций, прошу всех вести себя спокойно и не обижать «ведьмочку», иначе…

Он провел ладонью у шеи вперед-назад.

— О, так вы понимаете природу моих способностей? — искренне удивилась девушка.

— Ты знаешь где находишься? — спросил Янис.

— Если бы мне платили одну золотую монетку за этот вопрос каждый раз, то я бы стала самой богатой в мире, — пожала плечами Медея.

Мавен закатил глаза и отвернулся, рассматривая стену, увешанную множеством ножей и различных клинков. Янис, подавив улыбку, ответил на свой же вопрос:

— Это гильдия. Ты находишься в информационной гильдии.

— А-а! Вот оно что, — кивала Медея. — И как много вы узнали обо мне?

— Ну-у-у, — протянул Янис, постукивая по подбородку. — Так как ты сиротка, много не узнаешь. Нам известно, что ты выросла в деревне Галла, сбежала и скиталась по множествам населенных пунктов княжеского севера, пока не начала убивать их население своим присутствием.

— И это называется «много не узнаешь»? Да это вся моя жизнь, — ухмыльнулась девушка.

— К тебе сложно приблизиться, что поделать. Наблюдали из далека, даже не знали наверняка, девчонка ты или старуха. По добытой информации ты молодая девушка, а все почему-то думают, что ты престарелая ведьма.

— Я не ведьма. Ладно, я бы уже хотела наконец услышать, для чего я нужна. Я жутко устала и хотелось бы поспать. Его Высочество Маус не позаботился должным образом о бедняжке-беглянке.

— ХА-ХА-ХА! — загоготал Янис, услышав коверканное имя принца.

Тот повернулся с гневливым взглядом и был невероятно оскорблен.

— Прошу прощения, принц Мавес, — успокаивающе подняла ладонь девушка.

— Ты же знаешь, как правильно! Зачем ты издеваешься?! — Мавен возмущенно направил острие меча на девушку.

— Что Вы… — печально захлопала глазами Медея. — Оговорилась, зачем же меч направлять. У Вас дурные манеры!

— Ладно, мы быстро все расскажем и пойдешь спать. Надоела уже, господи!

Мавен раздраженно спрятал меч в ножнах и выложил все на одном дыхании:

— Я привез тебя сюда, чтобы использовать как оружие против Фиада. Ты должна проникнуть во дворец и спровоцировать массовое убийство, зачистив весь дворец. Вот и все!

— Да я это и так поняла еще вчера вечером. Меня больше интересует, как я должна туда попасть? Вы же в курсе, что путь в столицу закрыт для любого простолюдина и попасть туда можно лишь с личного приглашения Великого князя? У меня и паспорта-то нет.

— Это решаемо, тебе сделают паспорт. А титул получишь самым легким способом. Станешь потерянной дочкой подкупных дворян. Уже весь план готов, нужно лишь приступить.

— Но… — начала Медея.

Мавен перебил:

— Впереди много работы, чтобы стать похожей на дворянку, тебя многому нужно научить: от манер до внешнего вида. Только проблема в том, что ты не похожа ни на кого из дворянских семей. Все дворяне светлые: и глаза, и волосы, но мы что-нибудь придумаем.

— А разве Фиад не темноволосый? — спросил Янис.

— У Фиада нет детей, это же общеизвестный факт. Он больной параноик.

— Ну да-да, ты прав. К тому же глаза у него не черные, а зеленые. И волосы светлее. В кого ты такая жуткая уродилась? — вдруг обратился Янис к Медее.

— Да подождите! — махнула рукой она. — Вы не учли самое важное.

— Ну что еще? — раздраженно спросил Мавен.

— Как на счет самого главного — а зачем это мне?

От вопроса юноша обомлел. Принц тупо пялился на девчушку, недовольно сложившую руки под грудью. Ответ казался очевидным, но в то же время вопрос был логичным. Зачем же ей это?

— Как это зачем? Подожди, ты ведь уже пришла сюда со мной! Я ведь спас тебя!

Принц искренне недоумевал, размахивая руками.

— Ну да, спасибо? — приподняла она бровь. — Я ведь не давала тебе согласия на твой план. Ты снял кандалы, чтобы продолжить разговор, а дальше я ничего не обещала тебе, ведь так?

Он не ответил, потому что её правота застряла в горле, как кость. Он отразил её позу и постучал указательным пальцем по косточке локтя в раздумьях, а после спросил:

— Зачем же ты тогда последовала за мной?

— Потому что ты меня вызволил и отвёз от того места подальше, я могу безопасно уйти. Ну и меня особо никто не спрашивал. Я уставшая и обессиленная, думаешь, мне есть дело до происходящего?

— Да это же бред какой-то! Так ведь не делается! — Мавен начал ощутимо злиться.

— Понятно, что так не делается, но ты хочешь, чтобы я была в эпицентре революции, даже нет, не так. Ты хочешь, чтобы эта революция началась благодаря моему прямому участию. Чтобы она зависела от меня одной. Зачем мне убивать нынешнего князя? В чем моя выгода?

— Может потому что этот урод плохой правитель? Тебе нравится жить так, как ты живешь сейчас?

— Да не жалуюсь. Я так живу всю жизнь, а простолюдинам роскошь не положена, это очевидно даже дураку. Еще аргументы?

— То есть тебя не волнует то, что хорошо живут только богачи в столице, а все остальные люди загибаются от бессилия? Что они голодают? Может, простолюдинам и не нужно бессметное богатство, но каждый заслуживает крышу над головой и достойную оплату труда. Экономика княжества давно рухнула!

— Это грустная правда жизни, почему я должна рисковать своей жизнью ради всех остальных?

Каждое слово влетало словно меткая стрела, било точно в одно место, превращая каждую прошлую стрелу в щепки.

— Никто из них ни за что не стал бы делать что-то для меня! — указала она пальцем в сторону двери. — Меня сделали козлом отпущения! Прозвали ведьмой, но я в своем проклятии не виновата! Но кого это волнует?! Кто-то захотел помочь мне? Нет! Меня шпыняли тут и там, даже угла своего найти не могла! Они уничтожали всё, что мне было дорого! А потом и вовсе какие-то фанатики схватили и истязали, обещая убить. Послушай, я не плохой человек, но я не герой, ясно?! Мне нет дела до чужого горя, когда всем плевать на мое. Вот и всё.

— Этот человек собственными руками убил мою бабушку, низверг моего отца и деда до самого дна! Он разрушил мою родину, превратил мою культуру в мусор, отобрал всё, что должно принадлежать мне! Разве этого недостаточно, скажи?!

Медея разочарованно усмехнулась. Чего еще можно было ожидать?

— Только послушай себя. Я высказала вполне аргументированные доводы, почему я не хочу этого делать, почему я и не обязана, но тебе плевать даже после услышанного, ты хочешь, чтобы слышали только тебя. Об этом я и говорю, никому нет дела до моего мнения и чувств, единственного! что у меня есть. Пусть в чужих глазах я безродная шавка, как ты выразился вчера, но быть в твоих руках инструментом или оружием я тем более не хочу. А то, что случилось с твоей семьей, только твоя трагедия.

— Как ты можешь так бесчеловечно высказываться?! — чуть ли не крича спросил юноша.

— А почему я должна тебе сопереживать? Ты мне не друг, я не знаю тебя. Ты бы хоть какую-то почву подготовил, прежде чем предлагать мне совершить революцию. Это не ты мне нужен, а я тебе. Вот с этого нужно было начинать готовить свой план.

Янис уже улетучился, в комнате стало пусто под эмоциональный спор. Два человека пытались донести то, что считали важным, но отказывались слышать. Принц протер лицо ладонью, стараясь не срываться. Он внимательно посмотрел ей в глаза, будто бы пытаясь достучаться.

— Поверить не могу, что это такая жестокая ошибка…

Она не поняла, про что он говорил, но продолжила гнуть линию:

— Глупый принц, неужели ты думал, что я брошусь к твоим ногам лишь из-за спасения? Я не столичная леди, читающая романы между чаепитиями. Ты ничего мне не предложил взамен, так что я еще раз спрошу: в чем толк для меня?

Юноша тяжело выдохнул, кажется, в его мыслях все мосты обрушились вмиг. Он вновь вытянул меч из ножен и направил на Медею, но вкладывая в это совершенно иной смысл. Злость от безысходности.

— И чем ты лучше Фиада? Ты бесконечно тыкаешь в меня своим мечом, хочешь использовать как средство для достижения своих романтичных целей. И ради такого будущего правителя я должна броситься в пропасть?

— Если ты не хочешь помочь мне по доброй воле, то придется тебя заставить, — полушепотом ответил он.

— Хватит уже этих глупых демонстраций силы, — она отпихнула меч и злобно взглянула в его напряженные глаза. — Думаешь, ты первый, кто угрожает мне оружием? Первый, кто ранил меня?

— Я могу убить тебя и не тратить время зря.

— Так убей! Убей уже меня и прекрати утомлять. Я не боюсь умереть, так что ты выбрал не лучший рычаг давления.

Рука, крепко держащая меч, слегка дрогнула и вспотела. Медея видела, как на его лице отражаются все эмоции, одна за другой. И каждая скатывалась в бессилие. Она была сильным соперником в споре и не повела бровью, стараясь не раздражаться зря. Ведь за раздражением и яростью следуют бессмысленные убийства.

— Если это все, то я бы хотела отдохнуть.

— Ты действительно уйдешь сейчас? — спохватился он.

— Слушай, я встречала достаточно много мужчин вроде тебя. Ты не менее жестокий, чем твой враг. Ты используешь манипуляции, пытаешься загнать в угол. Но я с легкостью отняла у тебя всё, чем можно было бы давить на меня. Мне не интересен ты ни как способ достижения моих целей, ни как друг и тем более ни как противник. Мне не нужен кто-либо, чтобы быть сильной и выжить или же умереть. Мне не нужен ты, понимаешь?

Не дожидаясь ответа, Медея небрежно махнула рукой на прощание и двинулась из этой нелепой ситуации. Вполне ею ожидаемо дальнейших слов и просьб не последовало. Никто не окликнул, не схватил.

«Чистая победа. Еще бы я тратила свое время на такие бессмысленные вещи, ага!» — удовлетворенно подумала она.

Выбираться из тайной комнаты было неудобно, но она спешила покинуть её как можно скорее. Тело уже совсем ослабло и умоляло дать хотя бы немного отдыха, а лучше сладкого долгого сна. Сложив дощечки в шкафу, девушка направилась к стойке сонного мужчины. Его лицо уже расправилось, и выглядел он неожиданно свежо. Медея огляделась и приблизилась, чтобы сказать:

— Мне сказали снять тут комнату, чтобы отдохнуть, путь был нелегкий. Бесплатно же?

— Конечно, для Сулуса кровати не жалко. Вот ключ к комнате на втором этаже, там кровать помягче.

Он мягко улыбнулся и протянул ключ с красной биркой, девушка аккуратно его взяла и улыбнулась в ответ. Подниматься на второй этаж было неудобно и даже тяжело, но успешно доволочив ноги, она открыла комнату и осмотрелась: обстановка была получше, чем та, где находился проход в гильдию.

— Хоть какая-то польза от глупого принца, — тихо усмехнулась девушка.

Закрыв дверь, она с усилием подперла её столом и свалилась на кровать. Какое-то время было тяжело уснуть, события крутились в мыслях, не отпуская, но ей подумалось:

«Нет, я правильно поступила. Глупый принц не умеет вести переговоры, так что меня это больше не волнует. Найдет нового помощника, а мне это не сдалось».

Веки потяжелели, и мягкая темнота поглотила разум. Стало легко и спокойно. Она могла бы уйти в другое место, но самочувствие было неважным. Деньги отобрали люди в белых одеяниях, а зарабатывать на ночлег сил не было. Ей было неважно, ворвется ли сюда Мавен с требованиями подчиниться, ведь сон поглотил без остатка. Снился всякий бред, несуразные картинки, которые ничем между собой не связаны, как и безумные сюжеты.

В какой-то момент глаза распахнулись от кошмарного окончания сна, легкая испарина покрыла всё лицо. Настенная свеча уже потухла, а головная боль забрала все шансы почувствовать себя отдохнувшей. С тяжестью поднявшись, Медея села на край кровати и разминала затекшие руки. Приходя в себя, ей подумалось:

«Неужели у человека есть хоть какие-то остатки совести. Действительно не разрушил всю таверну в поисках и дал поспать».

Раздался стук, слабый и тихий. Но она всё равно услышала. Мысли, только что пришедшие в голову, сразу же улетучились. Со вздохом она поплелась к столу, чтобы его отодвинуть. Дверь отворилась со скрипом, являя не очень-то желанного гостя.

— Удивительно, что постучал прям, как только проснулась. Ни минутой раньше.

— Я услышал, что ты проснулась, потому и постучал.

— Ты что, сидел у меня под дверью? Жуть какая, — удивилась Медея.

— Ты ведь устала, так что я не посмел тебя тревожить.

Принц выглядел достаточно помятым и покорным, что её насторожило. Девушка прислонилась виском к деревянному проему и ждала то, что так отчаянно хотел сказать Мавен. И он все же решился:

— Я был неправ, прости меня. Я зря хотел тебя так нагло использовать и даже не поинтересовался, желаешь ли ты в этом участвовать. И каждое твое слово — правда. Мне жаль, что я показал свои худшие стороны и таким образом на что-то надеялся.

Медея молчала, обдумывая его извинения. Было очевидно, что, хоть юноша и раскаивался, он все же подталкивал к тому, чего желал. Это было знакомой тактикой, которой было не стыдно воспользоваться, пусть даже неосознанно. Специально склонив голову так, чтобы она видела его печальный взгляд, Мавен ожидал положительной реакции. Как оказалось, Медея непокорна даже на такие уловки. Просто ответила:

— Ты так ничего и не понял.

А после потянулась, чтобы закрыть дверь, но он придержал её и, с легким раздражением выдохнув, тихо зашипел. Внутри разгоралось чувство гордыни, которое принц с усилием пытался затушить. Внезапно юноша встал на колено и склонил голову. Медея удивилась и подумала, является ли происходящее сном?

— Молю тебя, сжалься надо мной.

Подняв светлые глаза, наполненные слезами, он смотрел с жалостью, которая вязко смешивалась со злобой. Его слова выливались тяжело, с исступлением, борьбой:

— Я сделаю что угодно, что пожелаешь. Только стань моим оружием, умоляю. Я осыплю тебя золотом, подарю тебе мирную жизнь, очищу имя. Я помогу избавиться от твоего проклятия, положу жизнь на это. Не подчиняйся, но помоги мне.

— А если все это окажется ложью?

— Тогда я дам тебе вырвать мое сердце. Я готов умереть за свою ложь перед тобой.

Его слова звучали искренне, наверное, первое, что являлось чистой истиной за последние сутки. Пусть он боролся с собой, унижался перед простолюдинкой, валяясь в её ногах, и чувствовал от этого отвращение, но он был крайне честен в мольбе. Угрожая подчинением, теперь был готов сам падать ниц. Невероятно завораживающе. Прочитав это, она ответила:

— Как красиво выглядит смирение в твоих глазах. Я почти влюбилась в твою слабость.

Он тут же стыдливо опустил взгляд, но она продолжила:

— Хорошо, я помогу тебе. Но с одним условием: ты больше не будешь груб со мной только лишь потому, что я не из благородной семьи, подобно тебе. Я должна стать твоим союзником, а не вещью. Не оружием, а товарищем. Ведь тебе необходима моя тьма, а эта тьма — я сама.

Принц слегка дрогнул, но смиренно взял руку Медеи и прикоснулся лбом к пясти. В этот момент стало ясно как день, что предсказание, которое получил Мавен немногим ранее, было правдивым. И это пугало сильнее, чем тьма, к которой он добровольно прикасался лбом.