Гостеприимство

Посвящается Илье Варшавскому.

Профсоюз «Галактик интернейшнл» объявил забастовку и по этому случаю шумный космопорт Ганимеда оказался пуст, как голова первокурсника. До моего рейса оставалось четыре часа, и я устроился за барной стойкой всерьёз и надолго.

Изнывающий от скуки бармен Морис, распознав во мне благодарного слушателя, заливался соловьём.

- …Хороший бармен как отмычка: подходит к любому замку. У меня даже немые болтают, пока пальцы не заболят. А я их истории потом записываю. Думаю, издать сборник. Больно материал хороший. Вот, к примеру, на прошлой неделе был один… как раз на вашем месте сидел, кстати говоря. Здоровый такой… Волосы короткие, жёсткие. Я его про себя назвал Ежом. Он такой заказал самое дешёвое из крепких и цедит понемногу, а сам морщится. Значит, не привык к дешёвке. Выходит, недавно на мели. Логично? Ну я и решил – Морис, тут точно есть чем поживиться. Наливаю ему в стакан натуральный виски, кладу лёд. Ставлю стакан и говорю:

- Держи, космонавт. За счёт заведения.

Он сразу насторожился.

- С чего такая щедрость?

А я развожу руками, типа от всего сердца.

- Гостеприимство.

- Много ты знаешь о гостеприимстве!

Но стакан, заметьте, взял. Вертит в руках, как бы задумался. Я таких знаю, как облупленных. История жжёт кончик языка, а болтать, вроде как, не приучен.

Я ему так снисходительно улыбаюсь и говорю.

- Да уж кое-что знаю. А ты?

- Я-то? – наконец, сказал Ёж. – Да я из-за клятого гостеприимства тут и застрял! Сижу, как последний турист, мать его.

- Так ты пилот?

- Я-то? Не, я по безопасности. Ежи Тарновский, к твоим услугам.

Представляете, он и правда Ёж! Разве не удивительно?

- Ясно, – говорю, – приятно познакомиться. Так что такого плохого в гостеприимстве?

- Чего? – Ёж ухмыльнулся и глотнул дармового вискаря. – Сейчас я тебе расскажу, чего.

История Ежа, пересказанная Морисом.

«…На «Илье Варшавском», корабле глубоко поиска, собралась славная компания: опытные космонавты, в дальних звёздных не впервые. Да и планеты «Варшавскому» в этот рейс попадались тихие, спокойные. Безопасникам только раз пришлось вмешаться, когда биолог Любочка Михайлова, решившая поближе изучить бутон огромного цветка, не учла, что тот может испытывать сходное желание. Помятую Любочку извлекли из цветка, поставили на ножки, ощупали, очистили от липкого сока и необидно щёлкнули по прозрачному шлему скафандра. А, да, был ещё случай. Через неделю, уже в другой системе, пришлось снимать со скалы физика Фиму Назаряна, который решил выпендриться перед дамами и на спор забрался на самый верх. Спуститься ему уже не удалось. Пока он изображал из себя горного козла, светило ушло за хребет и выпавшая роса замёрзла, превратив склоны в блестящую ледяную стену.

Всё шло как по маслу, пока «Варшавский» из-за странного сбоя не вывалился из подпространства в какой-то густой туманности, в центре которой едва тлела дохленькая звёздочка. И надо же такому случиться: на единственной планете этой системы оказалась развитая разумная жизнь!

Обрадованные и заинтригованные, люди пожирали глазами планету, сияющую на небе похлеще новогодней ёлки.

- Ребят, сигнал! – взволнованно выкрикнул пилот Кирилл Радченко. – Цифровой пакет!

Корабельной искин Олаф интерпретировал его как видеоканал. Заручившись разрешением капитана Андрея Карташова, Олаф вывел видеокуб в центр рубки.

В кубе показалось массивное существо явно гуманоидного типа, восседавшее на троноподобном кресле.

«Таблица мер расшифрована, – сообщил Олаф. – Оценочный рост местных жителей – около шести метров».

- Да это ж какие-то тролли… – потрясённо пробормотала Любочка.

- Скорее боги-олимпийцы, – поспешно поправила её ксенолог Эрика Грациано, которая по совместительству отвечала за дипломатию. – Он похож на Зевса!

Олаф настроил видеопередачу и чужак получил возможность увидеть людей. Вышедший на связь с кораблём олимпиец, которого Эрика так удачно назвала Зевсом, даже привстал со своего сидения, увидев рубку «Варшавского» и её обитателей. Тем временем Олаф отправил олимпийцам построенный на математических алгоритмах стандартный языковый пакет.

И тут случилось чудо. Зевс обратился к экипажу «Варшавского» на чистом интергалакте. Он расшифровал пакет за какую-то долю секунды! А ведь даже у продвинутых рас это занимало не один день!

«Уважаемые гости, я рад приветствовать вас в Домашнем Уюте», - торжественно провозгласил олимпиец бархатным баритоном.

- Домашнем Уюте? – ошарашенно переспросил Кирилл.

- Это понятие в вашем языке лучше описывает нашу Родину, – пояснил Зевс. – Надеюсь, вы согласитесь стать нашими гостями?

Слава открывателей новой высокоразвитой цивилизацией вскружила космонавтам голову. Ежи пробурчал что-то неодобрительное, но, поглощённые предвкушением контакта учёные даже не подумали к нему прислушаться.

- Мы почтём за честь посетить э-э… Домашний Уют, – ответил за всех капитан Карташов. – Сообщите удобные для вас курсовые параметры…

- Не беспокойтесь о мелочах, – отмахнулся Зевс, – я с удовольствием вас дистанцирую.

- Диста… что? – насторожился Ежи, но закончить ну успел. Мироздание вздрогнуло, в глазах космонавтов на миг потемнело, и в следующую секунду они оказались в просторном зале, размерами с футбольное поле. Потолка терялся в мягком золотистом сиянии, ребристые стены сходились под невероятными углами, создавая идеально симметричный узор. Ноги утопали в ворсистом голубом ковре. Космонавты ошеломлённо крутили головами, пытаясь сориентироваться.

- А вот и он… - негромко произнесла Лилли Маккормак, коллега Ежи по службе безопасности. К ним приближалась огромная фигура.

Вблизи Зевс производил неизгладимое впечатление. Гигант высотой с дом походил на изваяние жёсткими, камнеподобными кожными покровами, резкими, будто вырубленными грубым инструментом чертами и рокотом, который издавали его члены при каждом движении. Ежи непроизвольно посмотрел на его ноги: он не мог понять, как такая махина умудряется плавно двигаться? Ответ оказался прост: на огромных ногах колосса красовалось некое подобие обуви, подошвы которой едва приподнимались над поверхностью.

- Добро пожаловать в Домашний Уют! Я – тот, кого вы назвали Зевсом. К сожалению, наши настоящие имена непроизносимы вашим речевым аппаратом. Но идея использовать имена ваших древних божеств весьма лестна для нас. – Несмотря на доброжелательный тон, черты лица олимпийца остались неподвижны. «Похоже, у этих каменюк мимика не в чести», – подумал Ежи.

- А… где наш корабль? – Выдавил из себя Карташов, тревожно оглядываясь вокруг.

- Он остался на орбите. С ним всё в порядке. В самом деле, не тащить же его в дом?

- Вы совершенно правы, – вмешалась Эрика, выразительно взглянув на капитана. – Так гораздо удобнее.

- А как технически осуществляется это.. м-м… дистанцирование? – поинтересовался Фима Назарян.

- Не могу объяснить. – Развёл руками Зевс. – Это выходит далеко за рамки вашей науки. Думаю, вам не стоит забивать голову такими пустяками. Есть вещи поважнее.

- Да, но…

- И какие же это вещи? – Быстро спросила Эрика, украдкой показывая Назаряну кулак.

- Мне поручено представить вас собранию представителей Домашнего Уюта.

- Они прибудут прямо сюда? – Уточнил Ежи. В отличие от учёных, он рассматривал контакт с высокоразвитой расой как источник потенциальной угрозы.

- Ну что вы. Мой скромный дом не заслуживает такой чести.

- Так вы здесь живете? – удивился Кирилл, оглядывая гигантское помещение.

- Не конкретно здесь, – педантично уточнил Зевс. – Это, скорее, то, что у вас принято называть прихожей.

- Прихожая?! Мамочка! – пискнула Любочка.

- Если вы не устали, я буду рад сопроводить вас в Рощу Коммутации, – с едва заметным нажимом произнёс Зевс.

- Что вы, мы совершенно не устали, – поспешно заверила его Эрика.

В следующий миг свет померк, и космонавты вновь переместились.

Это действительно оказалась роща, но совершенно не похожая на земные. Толстые колонны стволов, расположенных в правильном геометрическом порядке, создавали иллюзию готического храма, сквозь своды крон проникали столбы золотистого солнечного света.

- Какая красота! – Благоговейно выдохнула Любочка.

Из-за стволов показались фигуры олимпийцев. Подобно Зевсу, они походили на мраморные статуи.

- Интересно, – тихо пробормотал планетолог Рэй Донован. – Они действительно состоят из известняка?

«Аполлон, Афина, Гера, Гефест, Диана, Деметра…» - принялся перечислять Зевс. Каждый олимпиец считал своим долгом сказать комплимент гостям.

«Что за дурацкая комедия» - раздражённо подумал Ежи, раскланиваясь с очередной мраморной скульптурой.

- Вы такие симпатичные! – Произнесла Деметра, и осторожно провела пальцем по спине Ежи. Безопасника передёрнуло.

Зевс торжественно возвестил, что олимпийцы считают своим долгом сделать пребывание гостей на планете максимально комфортным и познавательным. Против комфорта Ежи ничего не имел, но следующая фраза Зевса заставила его насторожиться.

- Каждый из вас станет почётным гостем в одной из наших семей. – Сообщил олимпиец. – Так вы сможете познакомиться с нашей культурой поближе.

- Погодите-ка. – Ежи запрокинул голову, чтобы взглянуть олимпийцу в лицо. – Вы хотите нас разделить?

Зевс встал на одно колено и осторожно протянул Ежи руку.

- Вы беспокоитесь о своих соплеменниках. Это благородно и справедливо. Хочу вас заверить, что пока вы будете нашими гостями, мы сделаем всё, чтобы обеспечить вашу безопасность. Но вы не должны верить нам на слово. Поэтому я предлагаю следующий вариант. Вы и ваши коллеги сможете в любое время общаться по видеосвязи. Кроме того, мы предоставим вам удобное место, где вы сможете собираться для общения наедине.

Эрика больно ущипнула Ежи за бедро.

- Если ты немедленно не согласишься, я лично прослежу, чтобы тебя перевели в охранники, - прошипела она.

С тяжёлым сердцем Ежи согласился на предложение олимпийцев.

- Помяни моё слово, добром это не кончится, – шепнул он Лилли.

- Слишком они тут все сладкие, – согласилась она. – Аж скулы сводит.

Через два дня Ежи вынужден был признать, что его опасения беспочвенны. Вечерние видеоконференции начинались с точностью до секунды, и на них космонавты взахлёб рассказывали о чудесах, которые демонстрировали людям гостеприимные хозяева.

- Их искусство это просто совершенство! Какая симметрия, какое внимание к деталям! – удивлялась Эрика.

- Представляете, они выделили под зоопарк целый континент! – Задыхалась от восторга Любочка. – Там миллионы видов с самых разных планет! Я чуть не расплакалась, честное слово!

- А мне устроили экскурсию внутрь звезды! – Похвастался Фима. – Уму непостижимо, как это возможно?!

- А что же ты не спросил? – Удивился Ежи.

- Почему это не спросил? Спросил, конечно, я же физик, а не какой-нибудь турист, - возмутился Назарян. – Но у них на всё один ответ: «Не берите в голову, на вашем уровне развития этого все равно не понять».

- Вот-вот! – поддержала его Эрика. – То же самое они сказали мне, когда я поинтересовалась, как такие ажурные конструкции могут сохранять целостность.

- А меня угостили ста двумя видами пирожных, – со стоном призналась Лилли. – И, честно говоря, после меня ни одно из них не сохранило целостности.

- А что у тебя, Ежи? – спросил Карташов.

- Охотился. – Признался безопасник. – Адреналина море. У нас таких симуляторов, наверное, ещё лет сто не будет. Или пятьсот. Эффект присутствия – сто процентов.

Дни, наполненные удивительными открытиями и новыми впечатлениями, пролетали совершенно незаметно.

Зевс, который по одному ему ведомым причинам оставил у себя в гостях именно Ежи, не скупился на развлечения. Одним из них стал сам дом олимпийца. Ежи получил доступ во все помещения этого гигантского сооружения. Жилище Зевса по площади могло посоперничать с иным земным микрорайоном, а обитали в нём всего двое: Зевс и его супруга Гестия. Переходя из комнаты в комнату, Ежи чувствовал себя Гулливером в стране великанов. Диковинные предметы мебели (которые вполне могли оказаться чем-то ещё) располагались в строгой симметрии. Похоже, у олимпийцев стремление к идеальному порядку было буквально в генах. Ежи сам видел, как Зевс выравнивает в одну линию ногоходы – то самое подобие уличной обуви, позволявшей гигантам плавно скользить над поверхностью. Тем необычнее было увидеть в «гостиной» обычный стол, правда, размером с баскетбольную площадку. Точно по центру стола красовалась изящная ваза в рост человека, в которой на тонких прозрачных ножках покачивались странные цветы, чьи шевелящиеся лепестки скорее напоминали ловчие щупальца. Про себя Ежи назвал их Воздушными осьминогами. Осьминоги пользовались особой любовью Гестии, которая могла полчаса кряду проводить за столом, медитируя под неторопливое движение лепестков и вдыхая пряный запах цветов.

В конце недели Зевс, как и обещал, организовал космонавтам встречу. Для неё олимпийцы отстроили на поляне за домом Зевса уютный коттедж совершенно земного вида.

- Теперь у вас есть своё жильё на Домашнем Уюте! – Провозгласил Зевс, возвышаясь над крышей коттеджа на добрый метр. Правда, в гостеприимно распахнутые двери вошёл только Ежи, остальных землян любезные хозяева дистанцировали прямо из своих домов.

Несмотря на ежедневное общение по связи, у Ежи отлегло от сердца, когда он лично убедился, что вверенные его заботам люди живы и здоровы. Причём даже в большей степени, чем были до посещения планеты: олимпийцы оказались настолько любезны, что исправили плоскостопие капитана Карташова, причём без единого медицинского инструмента.

- Эх, если бы понять, как им это удаётся! – посетовала Тамара Грознович, врач экспедиции. – Будь у нас хоть сотая доля таких технологий, мы бы горя не знали! Я спрашивала, но…

- «Не берите в голову»? – предположил Ежи.

- Точно, - вздохнула Тамара. – Не берите в голову, и весь разговор.

Впрочем, долго сетовать космонавтам не пришлось. Большой стол в гостиной, подобно сказочной скатерти самобранке, угодливо овеществлял любые кулинарные заказы людей, так что вскоре разговоры сменились блаженной сытой тишиной. Ежи с Карташовым вышли на веранду с бокалами, наполненными самым лучшим коньяком, какой только можно было представить.

- Ну, и что дальше? – Спросил Ежи.

- Ерика считает, что контакт проходит успешно. Сейчас олимпийцы знакомят нас со своей цивилизацией. Она считает, что вслед за этим они перейдут к серьёзным переговорам.

- Думаешь, оно им надо?

Карташов глотнул напиток и зажмурился.

- Хорош, зараза… я считаю, Эрика права. Если бы мы были им не нужны, то для чего всё это?

- Вот и мне интересно, зачем.

Вторая неделя прошла не менее насыщенно, чем первая. Гостеприимные хозяева носились с землянами, как с писаной торбой. Но если первую неделю людям демонстрировались чудеса Домашнего Уюта, то теперь гвоздём программы стали они сами. За неделю каждый из них в сопровождении одного из олимпийцев посетил множество городов, причём в каждом местные жители собирались огромными толпами, лишь бы увидеть представителя иной расы. У космонавтов болели шеи от дружеских кивков и плечи от бесконечных поглаживаний: обязательный тактильный контакт, похоже, был такой же отличительной особенностью олимпийцев, как и гипертрофированная педантичность.

- Похоже, им не очень везло на контакты с другими народами. – Рассудительно говорила Эрика. – Это, наверное, из-за пылевого облака вокруг их системы.

Следующую встречу людей олимпийцы организовали ровно через неделю с точностью до доли секунды. Но на этот раз космонавты были настроены уже не так благодушно.

- Ну сколько можно?! – горячился импульсивный Назарян. – Это всё, конечно, занимательно, но я учёный! Они же должны понимать… я не получил ответа ни на один вопрос!

- И я, и я! – раздалось со всех сторон.

- Такое впечатление, что мы для них какие-то младенцы! Нас ублажают, но не принимают всерьёз. – Возмущалась Любочка. – Это просто оскорбительно!

- Ребята, ну что вы, в самом деле? – попыталась разрядить обстановку Эрика. – Вы же специалисты, вы должны понимать, что к иному разуму нельзя подходить с человеческой меркой. То, что тебе кажется обидным, Люба, на самом деле может быть проявлением вежливости и гостеприимства!

- У меня это гостеприимство уже вот где. – Лилли красноречиво провела ребром ладони по горлу.

- Объелась пирожными? – съехидничал Назарян.

- И ими тоже.

- Ладно, - вмешался Карташов, - я допускаю, что они не до конца нас понимают. Эрика, ты же ксенолог. Объясни им как-нибудь, что мы тут не на курорт прилетели. У нас работа, у нас обязанности, в конце концов.

- Я пытаюсь! Думаешь, я не говорила?

- И что же они ответили?

- Что межрасовый контакт это длительный процесс, и что мы не должны торопить события. Они сказали, что все подготовят, и что мы…

«Ничего не должны брать в голову» - хором закончили за неё Фима и Любочка.

- Как же меня это задолбало, - вполголоса добавила Лилли. И Ежи был с ней полностью согласен.

На третьей встрече космонавты уже не скрывали тревоги.

- Они просто морочат нам голову, – уверенно заявил Ежи. – Не знаю, что ты там напридумывала, Эрика, но, по-моему, они точно знают, чего хотят.

- И чего же? – фыркнула ксенолог.

- Они хотят, чтобы мы остались на планете, – ответил Ежи. – Корабля у нас нет, от прямых вопросов олимпийцы уклоняются. Когда мы говорим, что у нас горят сроки, нас кормят какой-то ложью.

- Но, согласись, они стараются обеспечить нам максимальный комфорт. – Возразила Эрика.

- Ну да. Свинью перед забоем тоже откармливают.

- Ежи, это глупо!

- Ну так предложи что-то умное. – Отрезал безопасник.

- Я просто хочу домой. – Всхлипнула Любочка. – У меня, между прочим, дома кошка. Я по ней скучаю…

- А я своего отдал. – Признался Карташов. – Задолбал. Не кот, а какое-то стихийное бедствие.

- Может, закончим вечер воспоминаний? – мрачно съязвила Лилли. – Эрика, ты конечно, ксенолог и всё такое, но, как по мне, эти олимпийцы обыкновенные хамы.

- Почему? – Удивилась Эрика.

-Потому что лезут не в своё дело. Представьте себе, Афина уже дважды посоветовала мне выйти замуж за Рея!

- Гефест твердит мне тоже самое! – удивлённо воскликнул планетолог. – Вот уж не думал, что инопланетяне подрядятся работать сводниками!

Ежи насторожился. Где-то в голове вертелась важная мысль, но он никак не мог её поймать.

- А ещё меня достало, что меня вечно гладят! – Буркнула Лилли. – Чёртовы извращенцы…

И тут Ежи озарило. Всё сложилось, всё встало на свои места. Он нашёл ответ на все загадки. Эрика ошибается, считая, что мышление олимпийцев не похоже на человеческое, - понял он. - Напротив, олимпийцы мыслят точно так же, как люди. И все их поступки, всё их поведение, все несообразности имеют логичное объяснение, если сделать одно-единственное допущение.

- Они не извращенцы, – негромко произнёс Ежи. – Они совершенно нормальные.

- Тогда почему они с нами так поступают? – всхлипнула Любочка.

- Потому что мы для них вовсе не братья по разуму, – ответил Ежи. – Мы кошки, Люба. Обычные кошки.

- Не понял? – Удивился Карташов.- Что ты хочешь этим сказать?

- Смотрите сами: о нас заботятся, нам дают интересные игрушки, нас вкусно кормят. Нас гладят и показывают другим. Нам не рассказывают, как действуют их технологии. И правильно, вы тоже не станете объяснять хомячку, как устроена его поилка.

- Твой сарказм совершенно неуместен! – возмутилась было Эрика, но Люба её перебила.

- Это не сарказм, – взволнованно воскликнула она. – Всё сходится! И как же я раньше не догадалась! Все эти поглаживания, комплименты про то, какие мы милые… Лилли, Рэй, знаете, почему они пытаются вас свести? Вы – единственные темнокожие в команде. Они не хотят терять чистоту породы.

- Они ещё и расисты, – прошипела Лилли. – Эх, будь у меня хотя бы кирка, я бы выбила из этих каменюк дурь!

- Погоди, Лил. Допустим, Эфи прав. И что из этого следует? – Спросил Карташов. – Какие выводы?

- Вывод простой, – с горечью произнёс Рэй. – Нам отсюда не выбраться. Мы тут застряли, как рыбки в аквариуме.

- Позвольте, но ведь должен быть какой-то выход? – вспылил Назарян, вскакивая на ноги и ожесточённо жестикулируя. – Я – физик, моё дело – формулы, но, Ежи, Лилли, это же ваша работа, обеспечить безопасность! Так предложите что-нибудь! Эрика, ты ксенолог, дипломат, в конце концов, ты обязана как-то объяснить этим… разумное существо нельзя превращать в домашнее животное! Это, в конце концов, безнравственно!

- Давай ты прекратишь истерить? – предложила Лилли. – Для нашей общей безопасности?

Назарян осёкся, хватая ртом воздух, потом резко сел и закрыл лицо руками.

А Ежи второй раз за этот вечер почувствовал, что решение рядом, надо только взглянуть на проблему под другим углом.

- Ничего у нас не получится, – уныло пробормотал Кирилл Радченко. – Сила на их стороне.

- Я вообще против любого силового решения! – Поспешно заявила Эрика. – Мы должны доказать, что мы – подлинно разумный вид. И это, господин Назарян, по вашей учёной части.

- Так это мы виноваты?! Ну, знаешь…

- Слушайте, хватит валить друг на друга! – осадил спорщиков Эфи. – Сцепились, орёте, как худые коты…

Внезапно он хлопнул себя по лбу. Вот же оно, решение!

- Так, тихо все! - Эфи повернулся к Карташову. – Андрей, так куда ты дел своего кота?

- Вернул в питомник, – пожал плечами тот. – Только при чём тут мой кот?

- Притом, что он был очень плохим котиком, правда?

Внезапно Эрика рассмеялась. Вслед за ней неуверенно заулыбалась Любочка и Фима Назарян. А когда Эфи разъяснил свою идею, захохотали уже все.

В конце встречи Карташов поставил на голосование разработанный общими усилиями план. Противников у рискованного замысла не оказалось.

Вернувшись в дом Зевса, Эфи не откладывая, принялся за дело. Убедившись, что в гостиной пусто, он забрался на стул, подтянувшись на руках, перелез на стол и решительно зашагал к вазе с воздушными осьминогами.

«Простите, ребята, надеюсь, вам это не повредит», - пропыхтел он, с натугой опрокидывая вазу на бок и катя её к краю стола. Ваза рухнула с трёхметровой высоты и разлетелась вдребезги с оглушительным грохотом.

Эфи спустился на пол и направился в прихожую.

«Мя-а-а-ау!» - мерзким тоном протянул он, пристально рассматривая выстроившуюся перед ним шеренгу хозяйских ногоходов.

Терпения олимпийцев хватило ненадолго. Не прошло и двадцати четырёх часов, как изрядно набедокурившие в идеальных жилищах олимпийцев земляне, испытав секундное помрачнение сознания, оказались на борту «Ильи Варшавского», который, как выяснилось, на всех парах мчится домой, к Солнечной системе.

Никаких записей о произошедшем в электронном бортовом журнале не оказалось. Мстительные олимпийцы умудрились стёреть из памяти Олафа все свидетельства контакта. Комиссия союза изыскателей посчитала экипаж «Варшавского» самовольно прекратившим экспедицию, их рассказ объявили смехотворной выдумкой и на полгода отстранила всех от работы. Без сохранения денежного содержания, разумеется.

Вот такая история о гостеприимстве».

Морис картинно поклонился.

- Ну, как вам история?

- Забавно. – ответил я, пригубив очередной мохито. – Так вы рассчитываете это опубликовать?

Морис печально вздохнул.

- Если бы. Этот пройдоха Ежи, или как его там, обвёл меня вокруг пальца.

- Да неужели?

- Я записал его историю, а потом на всякий случай прогнал её через искин. И знаете, что выяснилось?

- Что же?

- Оказывается, это вовсе не его история! Ему просто нужна была дармовая выпивка! А про олимпийцев - это рассказ какого-то Черникова, к тому же написанный чуть не двести лет назад! Нет, вы только представьте, по милости какого-то давно сдохшего графомана, которого и при жизни никто не знал, меня раскрутили на бутылку отличного вискаря!

Я одарил беднягу щедрыми чаевыми, хотя, конечно, за графомана было немного обидно. Но я действительно написал этот рассказ незадолго до наступления Великой Сингулярности, лет 160 назад, для какого-то скромного конкурса, даже не припомню уже какого. Просто удивительно, что в наши дни его кто-то нашёл, чтобы столь коварно использовать против несчастного Мориса.