Гость

Этой ночью он снова объявился.

Я уже не обращал на него ни доли внимания. Лёжа на кровати с закрытыми глазами, я слышал, как за спиной скрипела дверь старинного шкафа. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять — это именно он. Так я и лежал до самого утра, пока на нижнем этаже дома он спокойно душил мою бабушку.

Эта история произошла в девяностых. Всё детство я провёл с бабушкой, Галиной Петровной. Родителей я не видел. Не знал, как они выглядят. Бабушка держала меня подальше от них:

— Да шарлатаны они и наркоманы! Нечего тебе у них ошиваться!

Она внушала это словно библию. Повторяла каждый раз, стоит мне завести разговор о маме и папе. Со временем во мне угас интерес к ним. Так я рос в её доме в богом забытом селе, ходил в сельскую школу, знакомился с ребятами, жил более-менее спокойно.

Но однажды всё изменилось.

Я шёл из школы домой. Холодный октябрьский ветер обжигал лицо. Тропинка через село была вся в лужах. Дождь усиливался с каждой секундой, но я торопился домой. Через десять минут я был у дверей, где меня уже встречала бабушка:

— Где ж ты так долго шлялся? Хочешь, чтоб тебя барабашка съела?

Я лишь усмехнулся. Её рассказы о бабаях, о духах и прочей хиромантии давно перестали меня пугать.

— Небось голоден! Иди на кухню, я тебе борща дам.

Я разделся, повесил мокрую одежду и сел за стол. Борщ был горячий, вкусный, но взгляд мой всё время норовил к окну. За стеклом стелилось непроглядное чёрное полотно. Я быстро понял, что там смотреть нечего, и вернул взгляд к тарелке.

После еды бабушка приказала идти спать, даже не дав почистить зубы. В голосе я услышал тревогу, но не придал ей значения.

На часах было два ночи. Мне не спалось, а бабушка уже похрапывала. Я опустил взгляд с потолка и стал искать, на что смотреть, пока не усну. Выбор пал на старинный шкаф в углу комнаты. Бабка рассказывала, что его собрали её родители ещё до революции. Он громоздко доминировал над комнатой.

В доме стояла гробовая тишина. Я закрыл глаза и почти засыпал, когда услышал скрип. Скрип дверцы шкафа. Сердце застучало, я повернул голову — и застыл.

Из-за дверцы на меня смотрело бледное лицо. Лысое, с черными впадинами вместо глаз и рта. Оно не шевелилось, просто смотрело прямо в душу.

Я на пару секунд забыл, как дышать. Ни на минуту не отводя взгляда, мы так и остались, будто играли в гляделки, до самого утра. Потом оно тихо залезло обратно в шкаф.

Днём я был разбит, уставший и испуган. Бабушка открыла шкаф за моей спиной — там было пусто. Ничто не напоминало о ночном госте. От скуки и тревоги я снова лёг спать, надеясь уснуть как можно быстрее.

Но не получилось. Скрип повторился. Чертово лицо снова смотрело на меня, и страх рос с каждой секундой. Когда оно начало вылезать, я забился под одеяло. Последнее, что я видел: тощее тело, палкообразные конечности, огромный рост. Удивительно, как оно помещалось в шкафу.

Оно не трогало меня. Просто бродило по дому, словно изучало его, запоминало каждый угол. Я не смел даже писккнуть. К утру оно снова исчезло в шкафу.

Его визиты повторялись каждую ночь. Сначала я боялся, потом постепенно привык. Я не рассказывал никому, даже бабушке.

Через неделю моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Этой ночью он снова объявился.

Мне было всё равно. Я слышал, как тяжёлые шаги уходят к бабушкиной спальне, как дверь моей комнаты закрывается со скрипом. В темноте я увидел, как высокий, тощий гость еле проходит в дверной проём.

Я услышал возню в спальне, потом тишину. Утром я проснулся сам. В спальне бабушки лежала неподвижная фигура. Лицо исказил животный ужас. Я вызвал полицию — не чтобы узнать виновного, а чтобы никто не подумал, что это сделал я.

Следствие подтвердило: моей силы не хватило бы, чтобы задушить бабушку.

Приехали родители, которых я не видел много лет. От них я узнал, что бабушка давно тронулась умом и держала меня подальше от них.

Я не знаю, кто был тот гость, но я уверен в одном: это они его призвали.

Сейчас 2026 год. Родители два года назад погибли в ДТП. Я до сих пор холост. Возможно, потому что мне всё ещё снится лицо гостя из шкафа — в самых ужасных ночных кошмарах.