Гость из будущего. Том 5

Московскую гостиницу «Юность», как символ светлого советского будущего, в котором гости из передовых капиталистических стран будут на всех парусах рваться в наши пенаты и молча завидовать, возвели в августе 1961 года. Кроме того, сам Никита Хрущёв планировал сделать её частью целого международного туристического лагеря. Возможно, он, мысленно пронзая воображением время, представлял, как здесь соберутся люди разных национальностей, как они будут вести интеллектуальные беседы, мечтать о космосе и слушать песню «Подмосковные вечера».

Но, как говорится: человек предполагает, а Бог располагает, то есть, как всегда, творит то, что ему вздумается. Поэтому товарищ Хрущёв, по рекомендации соратников по партии, отправился на заслуженную пенсию, а «Юность» так и осталась в одиночестве взирать с Фрунзенского вала на Лужники и на главное здание МГУ, которое возвышалось на Воробьёвых горах.

«А ведь Никита Сергеевич, в какой-то мере, отправился на дачу ловить карасей и по моей воле, — улыбнулся я про себя, глядя из гостиничного номера пятого этажа на главный корпус московского Универа. — Что поделать, коли бескомпромиссная борьба за власть не щадит никого - ни стариков, ни женщин и ни мужичин в самом расцвете лет? Кто только несколько дней назад не рвался в кресло генерального секретаря ЦК КПСС: с одной стороны товарищ Брежнев, которого поддерживал министр обороны маршал Малиновский, с другой – секретарь ЦК товарищ Шелепин и его друг, председатель КГБ Семичастный. И где тут было устоять товарищу Хрущёву? Поэтому Никите я лишь чуть-чуть подсобил оформить пенсионное удостоверение. А вот «Железному Шурику» или Александру Николаевичу Шелепину я помог более чем серьёзно. И сейчас он с моей лёгкой руки – главный человек в СССР и в советском правительстве, а день 20 сентября 1964 года теперь новый красный день календаря. Осталось только дождаться – к добру это или к худу? Это только в фантастических книжках про попаданцев смена лидера державы ведёт к безусловной победе добра и справедливости. Ещё не известно, как поведёт себя товарищ Шелепин в кресле генерального секретаря ЦК КПСС, ибо власть подчас портит человека».

Я непроизвольно и чуть-чуть нервно поёжился и, бросив короткий взгляд на настенный календарь, отметил, что сегодня уже пятница 2-е октября 64-го года и что время летит незаметно и молниеносно. И если через неделю не начать съёмки, то в следующем году «Звёздные войны» уже наверняка не начнут своего триумфального шествия по кинотеатрам всего разумного человечества. Затем я ещё раз взял в руки с десяток печатных листков, где мной был отображён примерный сценарий будущей великой «звёздной саги» и недовольно покосился на часы, так как не люблю, когда актёры опаздывают. Но тут раздался торопливый стук в дверь и я, улыбнувшись, произнёс:

— Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне? Видишь дома нет никто, уходи пока светло!

— Не опоздал? — смущённо буркнул Савелий Крамаров, заглянув в мой гостиничный номер. — Привет, Феллини! Ха-ха! А вот и я! — обрадовался он, когда увидел, что комната одноместного номера пуста.

В этом месте требуется сделать небольшое отступление. Дело в том, что Федерико Феллини – это итальянский кинорежиссёр, овеянный международной славой и всевозможными наградами. А ещё его считают создателем «новой волны» в кинематографе – когда молодые, рвущиеся к славе режиссёры, похватали в руки портативные кинокамеры, вышли на улицы городов и принялись поливать всё, что душе угодно, тем самым сделав микс из документального и художественного кино. Но лично я ни к «новой волне», ни к Федерико Феллини никакого отношения не имею. Это прозвище в киношной тусовке прицепилось за странную тягу всегда высказывать своё авторитетное мнение. Этим самым мои коллеги как бы намекали: «Куда ты лезешь, парень? Ты, что самый умный? Феллини что ли?».

На самом деле зовут меня Ян Игоревич Нахамчук, роста я среднего, телосложения спортивного, волосы чёрные, зубы белые, глаза карие, нос не выдающийся, так как в своё время его ювелирно обработали боксёрскими перчатками. И мне всего 24 года. Точнее говоря и короче выражаясь – этому мне 24 года, ведь я успел прожить ещё одну, первую жизнь, там в недалёком будущем. По какому-то странному стечению обстоятельств в 2023 году я, 61-летний пенсионер, вошёл в кинотеатр, чтобы одним глазком глянуть на «Аватар: Путь воды», а вышел прямо через экран в 1964 году в теле совершенно другого человека. Вот такой у меня получился путь. И иначе, как гостем из будущего, я сам себя не величаю.

— Проходи, Савелий Викторович, присаживайся, в ногах правды нет, — кивнул я на свободное кресло.

— Хе-хе, — хохотнул всесоюзно любимый комик и, посмотрев на меня настороженным и недоверчивым взглядом, спросил, — значит, говоришь, что роль в этой фильме у меня будет героическая? Я правильно тебя понял? То есть я, Федька Косой, которому люди прохода на улице не дают, сыграю кого-то навроде агента ноль-ноль-семь? Хе-хе.

— Ты сыграешь в меру честного космического контрабандиста, который лихо водит космический челнок, метко с двух рук поливает из бластера и мастерски бьёт из космической пушки, — протараторил я. — И зовут его – Хан Соло.

— Хан Соло, — тихо пробурчал Крамаров странное имя контрабандиста, словно пробуя его на вкус. — А чего такое этот самый бластер? Это что-то навроде шланга?

— Это что-то навроде пистолета, который выпуливает из себя энергетические пучки.

— Хан Соло? — скорчил недовольное лицо комик. — А может быть мне какую-нибудь роль трагическую, навроде Гамлета? Быть или не быть, вот в чём вопрос?

Савелий смешно скосил глаза, глянув ими куда-то в потолок. И я еле сдержался, чтобы не загоготать на весь гостиничный коридор. В последние дни, когда его друг и товарищ Владимир Высоцкий в «Театре на Таганке» принялся репетировать Гамлета, Крамарова как подменили. Сава, пренебрегая собственной уникальной органикой, почему-то тоже решил обратиться к драматическим ролям. Поэтому я тактично прокашлялся и выдал маленькое стихотворное двустишие:

— Коль пылиться на балконе неисправный пылесос, выкинуть его иль нет – намечается вопрос? Значит, кхе, хочу Гамлета и нет мне покою ни ночью, ни днём? — недовольно хмыкнул я и, приобняв Крамарова, подвёл его к зеркалу. — Сава, изобрази мне пожалуйста лицо трагического героя.

Комик моментально скорчил такую физиономию, словно он усиленно вспоминает вкус крабового салата из новогоднего меню. И салата этого было так мало, что ему досталось всего пару несчастных ложек. Поэтому на лицо Савелия без смеха смотреть было нельзя.

— Хорошо, — кивнул я, плотно сжав губы. — А теперь сделай лицо попроще и покажи смешное выражение в своём фирменном стиле.

И Крамаров тут же нарисовал на лице неописуемое изумление, дескать: «Неужели сейчас уже осень? Вроде только вчера ещё журчали весенние ручьи?». При этом лицо комика приобрело самый настоящий дурашливый вид.

— Ха-ха-ха! — загоготал я, абсолютно не сдерживаясь. — А теперь, Савелий Викторович, объясни мне чем эти два образа отличаются друг от друга? Ха-ха.

— Знаешь, что Феллини, — обиженно процедил он, — ты в нашем киношном деле режиссёр, конечно, авторитетный, но и у меня своя гордость имеется. Всего хорошего! Я твоего Соло играть не буду! — вспылил киноактёр.

— Окей, приглашу Лёву Прыгунова, — усмехнулся я, когда Сава решительно направился к двери. — Он, кстати, сам вчера звонил, справлялся о моём драгоценном здоровье. Что ж юмора в «Звёздных войнах» теперь будет поменьше, зато героики побольше. И по красной голливудской ковровой дорожке пройдёшь уже не ты, а Лев Георгиевич. Мне в принципе всё равно – кто будет держать «Оскар» в своих руках.

— Как «Оскар»? — опешил он. — Настоящий?

— Нет, из пластилина, обёрнутого фольгой. Мои «Звёздные войны», Савелий Викторович, станут событием мирового масштаба, — уверенно произнёс я.

После чего в дверь гостиничного номера снова кто-то постучал и, не дожидаясь разрешения, ввалился внутрь. И первым на пороге появился большой и громкоголосый Левон Кочарян, который за свою короткую жизнь успел сделать первые магнитофонные записи Высоцкого, снять кинокартину «Один шанс из тысячи» и в качестве второго режиссёра отработать на «Неуловимых мстителях». Следом впорхнула моя любимая женщина – красавица актриса Нонна Новосядлова, а за ней показались очаровательные сестры Вертинские, Анастасия и Марианна. И замкнул процессию рыцарь печального образа – киноактёр Олег Видов. При виде его мне почему-то всегда именно хотелось всплакнуть.

— Заднее колесо у машины лопнуло, — загудел Кочарян. — Поэтому извиняйте, товарищ Феллини, за опоздание.

— Так-так, — усмехнулся я, разглядывая актрис с какими-то объёмными свёртками в руках, — а колесо случайно лопнуло не около главного универсального магазина страны? Ладно, изучать болезненную тягу к приобретению новых вещей и бороться с вещизмом, мы будем в следующий раз. Рассаживайтесь, товарищи артисты, я начинаю.

Я взял листки со сценарием в руки и прошествовал на середину гостиничного номера. Впоследствии именно эту сцену мне бы хотелось увековечить в собственной монографии, которую я бы скромно назвал – «Как снималось великое кино?».

***

В конце лета 2008 года в Москве стояла тёплая и дождливая погода. Однако мелкий дождик не отпугнул десятки тысяч жителей столицы, которые собрались на площади Ильинские ворота перед гренадёрской часовней ради знаменательного события – открытия ветки метро между городами Москва и Екатеринбург. Это грандиозное сооружение возвели за недолгие пять лет и теперь на подземном скоростном поезде каждый желающий мог преодолеть полторы тысячи километров всего за четыре часа. Теперь этот фантастический проект означал, что в новое тысячелетие Российская Федерация входит мировым технологическим лидером не только в области электронике, но и в сфере скоростного транспорта.

Рядом с часовней соорудили небольшую разборную сцену и перед актом перерезания красной ленточки к микрофону выбежали седовласые музыканты из ВИА «Поющие гитары»: Анатолий Васильев, Евгений Броневицкий, Лев Вильдавский и барабанщик Сергей Лавровский. Появление музыкальных дедушек москвичи встретили весёлым гоготом и громкими аплодисментами.

— Привет, народ! — прокричал в микрофон Броневицкий. — Как настроение?

На это вопрос толпа радостно загудела, и кто-то стоящий около самой сцены рявкнул:

— Давай «Толстого Карлсона»!

— Может ещё «Песенку велосипедистов» на открытие сверхскоростного метро сбацать? — усмехнулся Евгений Броневицкий. — Как говорил один из создателей нашего ансамбля, всемирно известный кинорежиссёр Ян Нахамчук: «Никогда не бойтесь мечтать и никогда не сворачивайте на пути к своей мечте, и тогда вы обязательно окажетесь в “Стране Удач”». Поэтому открытие ветки метро между городами Москва и Екатеринбург мы начинаем со «Страны Удач»! Поехали, — кивнул он своим товарищам по ансамблю и над площадью зазвучал жесткий гитарный рифф, который многим американцам и европейцам был знаком по более позднему каверу – композиции «Call Me» группы «Blondie».

«Старые козлы», — прошипела про себя крашенная блондинка примерно 30-летнего возраста, которая с большим трудом пробиралась через танцующую толпу к ресторану «Быстроедов», что являлся частью глобальной европейского сети быстрого питания. В этом «Быстроедове» можно было вкусно перекусить, находясь хоть в Праге, хоть в Берлине, хоть в Париже. Ну а данное трёхэтажное здание ресторана стояло на нескольких высоких колонах посреди Ильинского сквера, и за счёт этого не мешало прогуливаться по аллеям мамашам с колясками, тихим пенсионерам и шумным компаниям молодёжи.

Блондинка, в сумочке которой лежал паспорт гражданки РФ на имя Маргариты Павловны Токаревой, вступила на медленно ползущую ступеньку эскалатора и поехала вверх в уютный и просторный салон ресторана. Далее, оказавшись на первом этаже, она вынула смартфон элитного российского бренда «Электроника» в позолоченном корпусе и за двадцать секунд сделал онлайн заказ, указав столик на третьем этаже, куда следовало доставить безалкогольный глинтвейн, картошку фри и биг-бутерброд с квашенной капустой, солёным огурцом и большим куском отварной телятины.

— Козлы, — ещё раз прошептала она себе под нос.

И у такой ненависти ко всему окружающему изобилию была своя причина. По второму и главному паспорту блондинка являлась сотрудницей американского секретного концерна «Прогнозис» и по-настоящему её звали Бетти Робертс. Бетти специализировалась на восточной Европе и поэтому в совершенстве владела русским, польским и сербским языками и с успехом выдавала себя за журналистку московских модных изданий.

Она все последние десять лет ежемесячно моталась из Бостона в Москву и с каждым годом всё больше убеждалась, что пропасть в благосостоянии простых европейцев и простых американцев всё больше увеличивается. И когда на её Родине в Соединённых штатах безработные дрались за кусок хлеба у баков с просроченной едой, то безработные в России благодаря интернету спокойно в течении дня могли найти любую временную подработку, а еду с исходящим сроком годности могли вообще взять в магазине бесплатно. А буквально год назад их «Прогнозис», созданный в начале прошло века богатейшими людьми мира, пришёл к такому выводу, что до полного распада США на отдельные штаты осталось не больше пяти лет. Поэтому весь их секретный концерн лихорадочно искал выход из создавшегося тупика. И кое-что именно Бетти удалось нащупать.

Она решительно направилась к центральной лестнице и вдруг резко остановилась около книжной стойки, где с весёлой цветастой обложки на неё смотрел и ехидно улыбался кинорежиссёр Ян Нахамчук. Кроме того, под портретом большими буквами красовалось название книги: «Как снималось великое кино?». Стоил этот бестселлер всего 99 еврорублей. Именно эту единую валюту использовали на большей части земного шара. И Бетти, поднеся смартфон к штрихкоду, тут же оплатила книгу о якобы великом кино. Кончено же, читать эту белиберду она не собиралась. Однако все расчёты последних дней вели к странной и загадочной личности Яна Нахамчука. Вот кто по мнению Бетти был виноват в процветании и возвышении Единой Европы и падению в экономическую пропасть её родных Соединённых Штатов Америки.

— Привет, детка, — кивнул ей и поднялся навстречу высокий худосочный мужчина в сером московском плаще, когда она появилась на третьем этаже «Быстроедова». — Вижу-вижу, что у тебя есть что-то по-настоящему интересное.

— Есть кое-что, — Бетти выдавила из себя сдержанную улыбку и плюхнулась в уютное мягкое кресло.

Большие панорамные окна ресторана как раз выходил на площадь Ильинских ворот, и собеседники невольно покосились на концерт в честь открытия самого настоящего фантастического проекта: метро между Москвой и Екатеринбургом. В данный момент «Поющие гитары» допели «Страну Чудес» и с крыши сцены взметнулись вверх яркие струи праздничного фейерверка.

— Ничего, пусть гуляют, пока можно, — криво усмехнулась Бетти Робертс и швырнула на стол книгу с портретом Яна Нахамчука. — Всё как мы и предполагали. Вот кто перекроил историю. — Блондинка ткнула пальцем в весёлое лицо кинорежиссёра. — Это он переместился из будущего в 1964 год, и история пошла наперекосяк. И теперь мне точно известно каким образом был совершён перенос сознания.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы можем послать за Нахамчуком своего человека и вернуть историческое развитие в прежнее русло? — прошептал худосочный мужчина.

— Йес, мистер Смит, йес, — зло улыбнулась Бетти.

— Значит это всё-таки Нахамчук, — вдруг загрустил мистер Смит. — Жаль. Я как сейчас помню, что в мае 1965 года отец повёл меня в кинотеатр на русские «Звёздные войны». Я до сих пор помню, как там смеялся, как был поражён красотой русских актрис, особенно командирши Астры Шеран. И я был буквально ошарашен увиденным. Я потом ещё пять раз сходил на это произведение киношного искусства. «Звёздные войны», детка – это самые яркие воспоминания моего детства.

— Ничего, про битву летающих тарелок и кораблей снимет кто-нибудь другой, — прошипела блондинка. — У нас мало времени, мистер Смит. Нужных людей, кто в состоянии ликвидировать режиссёра в период с октября 1964 года по январь 1965 не так много осталось в живых. И нам надо спешить.

— Почему ты рассматриваешь именно этот промежуток времени?

— День 20-е сентября 1964 года, когда сняли президента Хрущёва, трогать нельзя, — усмехнулась Бетти, — история может пойти по ещё более худшему для нас сценарию. А после новогодних праздников жернова новой государственной советской машины закрутятся уже без Нахамчука.

— Что ж трёх месяцев, чтобы устранить проблему, для профессионала более чем достаточно, — закивал головой мистер Смит. — Вот только у меня такое гадостное чувство, словно я стреляю из пушки в своё милое детство.

Затем мужчина с грустью посмотрел в окно, где седовласые «Поющие гитары» затянули ещё один древний хит, звук которого чуть слышно долетал до всех посетителей ресторана «Быстроедов»:

Почему в семнадцать лет

Парню ночью не до сна?

Почему в семнадцать лет

Песня немного грустна?