Гость на балконе

Тихо было в квартире Льва. Не просто тихо, а густо, звучно тихо — так бывает, когда звук поглощают ковры, книги и одиночество. Новый год Лев встречал с бокалом минералки и научной монографией по византийской архитектуре. Фейерверки за окном были ему не более интересны, чем вспышки на Солнце: красиво, но далеко и безлико.

Он вышел на балкон подышать, когда часы пробили полночь. И увидел Кота. Тот сидел на узком карнизе соседского балкона, вальяжно, как на троне, и смотрел на Льва спокойными фонарями-глазами. Шерсть у Кота была необыкновенная — тёмная, как ночь, но с рассыпанными по ней искорками, будто кто-то втёр в неё звёздную пыль. «Глупости, — подумал Лев. — Отблеск гирлянд». Но гирлянды у соседей не горели. А звёздная шерсть мерцала своим собственным, холодным светом.

— С Новым годом, — сказал Кот. Голос у него был низкий, бархатный, без тени мяуканья. Лев не удивился. В эту странную, выпавшую из времени ночь это казалось почти логичным.

— И тебя, — пробормотал он. — Ты не с той стороны балкона. Там опасно.

— Опасность — понятие относительное, — заметил Кот, грациозно перепрыгнув через перила и оказавшись на львином балконе. Он обошёл Льва кругом, изучающе посмотрел снизу вверх. — А у тебя тут очень тихо. И пусто.

— Я так люблю, — автоматически, но уже без прежней уверенности, ответил Лев.

Кот прыгнул на подоконник в комнате, оставив на стекле короткие светящиеся полосы, похожие следы падающих звёзд.

— Любишь? — переспросил он. — Или просто привык? Я, например, привык к свободе. Но иногда заглядываю в тёплые квартиры. В них пахнет одиночеством, как старыми книгами. Интересный запах, но жить с ним тяжело.

Лев молчал. Его аналитический ум, привыкший всё раскладывать по полочкам, беспомощно буксовал перед фактом говорящего звёздного кота.

— Я не подарок судьбы, — как будто прочитав его мысли, пояснил Кот. — И не дух Нового года. Я просто Кот. Который проходит сквозь замочные скважины грустных ночей. А у тебя, — он повёл усами, — скважина сегодня особенно широкая.

Он спрыгнул и тронулся вглубь квартиры. Лев, заворожённый, последовал за ним. Кот обошёл гостиную, заглянул в кабинет, уставленный книгами, и остановился перед закрытой дверью в маленькую комнату.

— А здесь что?

— Кладовая. Пустая, — быстро ответил Лев. В той комнате когда-то была мастерская его жены. После её отъезда он запер комнату и не открывал лет пять.

Кот посмотрел на него, и в его зелёных глазах Лев увидел не жалость, а просто понимание. Бездонное, тихое.

— Открой, — мягко сказал Кот.

— Зачем?

— Потому что замки ржавеют. И внутри, и снаружи.

Лев, сам не понимая почему, взял ключ, висевший на связке отдельно, и повернул его в скважине. Дверь со скрипом открылась. В комнате стоял запах пыли, старого дерева и засохшей краски. На мольберте под простынёй — незаконченный портрет самого Льва, каким он был десять лет назад: улыбающимся, с куда более мягкими глазами. Кот прыгнул на подоконник этой комнаты, стряхнул оттуда пыль и улёгся, свернувшись клубком. Мерцающие искорки в его шерсти стали светиться чуть ярче, мягко освещая заброшенное пространство.

— Видишь, — сказал Кот, закрывая глаза, — комната не пустая. Она полна времени. Того, что было. Его нельзя выбросить, как старую бумагу. Его можно только принять. Как шрам. Или как воспоминание о солнце, которое когда-то светило именно так.

Лев сел на табурет, покрытый слоем пыли. Он смотрел на портрет, на кота, на свои руки. И вдруг невыносимо захотелось плакать. Не от горя, а от внезапного понимания, как долго он сам держал себя в этой кладовой.

— Что же мне делать? — прошептал он, не обращаясь ни к кому.

— Вымести пыль, — мурлыкнул Кот, не открывая глаз. — А потом открыть окно. Впустить воздух. А там, глядишь, и новый холст появится. И новые краски. Мир большой. В нём много одиноких окон, в которые можно заглянуть. И много одиноких людей, которым тоже нужен звездопад на шерсти.

Кот помолчал.

— А сейчас мне пора. Мой маршрут длинный. Есть ещё балконы, где сидят в тишине.

Он потянулся, встал и, не спеша, прошёл через всю квартиру обратно на балкон. Лев шёл за ним.

— Я… я ещё тебя увижу? — спросил он, чувствуя себя ребёнком.

Кот обернулся на краю балкона. Его глаза в темноте светились, как два зелёных фонаря.

— Меня? Вряд ли. Но ты увидишь других котов в подъездах. И птиц за окном. И соседей в лифте. Ты просто будешь видеть их немного иначе. Потому что однажды к тебе в новогоднюю ночь зашёл Кот и научил тебя разговаривать с пустотой. А это, знаешь ли, самое полезное умение.

Он прыгнул на карниз и растворился в темноте, будто его и не было. Только несколько светящихся точек на полу балкона медленно угасали, как пойманные в ладонь светлячки.

Лев долго стоял на холодном балконе. Потом вернулся внутрь. Он не пошёл спать. Он взял тряпку, ведро и пошёл в маленькую комнату. Он вытер пыль с подоконника, где лежал Кот. Потом стянул простыню с мольберта и внимательно посмотрел на своё улыбающееся лицо из прошлого. «Завтра, — подумал он, — куплю краски. И открою окно».

А в городе гасли огни, отгремели салюты. Но в тихой квартире Льва, впервые за много лет, поселилось не одиночество, а тишина. Та самая, из которой рождаются новые мысли. И где-то в глубине души, очень осторожно, зажглась одна маленькая, тёплая, незвёздная точка надежды. Просто потому, что в самую долгую ночь года к нему пришёл Кот, который умел говорить.