(Gothic) Не герой

Купол вставал мутноватой стеной над самым краем обрыва. Мерцал, переливался, играл голубыми сполохами. Ещё, кажется, временами раскатисто погромыхивал, точно дальняя гроза, но это Винс мог напридумывать сам — просто от страха. Что он, в сущности, мог слышать за тоскливым, надсадным скрипом подъёмника и за бубнежом уже заметно охрипшего судьи?

Трусил Винс, честно сказать, ужасно. Предложили бы ему остаться у какого-нибудь фермера кем угодно, — хоть овец пасти, хоть навоз выгребать, — без всякой оплаты, просто за миску каши дважды в день, — и он согласился бы не раздумывая, лишь бы не отправляться в Миненталь, жуткую Рудниковую долину, откуда живым не возвращался никто. Да и кроме него, наверное, много было таких, на всё согласных: среди осуждённых хватало мужиков самого что ни на есть деревенского вида. Вот только если и везло кому-то остаться кем угодно по эту сторону Барьера, случались такие счастливчики не в каждой партии каторжан. Среди тех, кто прибыл вместе с Винсом, ни одного счастливчика не нашлось. Все отправились добывать так необходимую его величеству проклятую магическую руду.

А кучка каторжников таяла понемногу: вслед за ящиками и мешками вниз по наклонным брусьям из потемневшего дерева первой отправилась девица (или уж скорее девка, судя по её виду, воровка, а то и просто шлюха), потом мужчины. Каждому судья зачитывал приговор, после чего ополченцы сталкивали приговорённого с обрыва. Так что тянулось это довольно долго, и Винс нервничал всё сильнее. Его аж подташнивало и нестерпимо хотелось сбегать куда-нибудь за ящики с поднятой из-за Барьера рудой. Кто бы только ему позволил, конечно: ополченцы глаз с заключённых не спускали ни на минуту, распрекрасно понимая, что терять этим голубчикам нечего, и потому они способны на любую самоубийственную глупость. Ещё, как назло, его приговор оказался предпоследним в пухлой стопке бумажных листов. К тому моменту, когда судья сипло выкликнул: «Переплётчик Винсент из Гельдерна», — осуждённых осталось всего двое: сам Винс и довольно нахального вида тип, загремевший в Миненталь уж точно не за долги.

Винс толком не слушал, что там бормочет скороговоркой судья про его грехи перед короной и богами. Он, обмирая от ужаса, ждал, что вот сейчас и его столкнут вниз, и он покатится по серому, старому дереву сквозь мерцающую муть магического купола, который запер в проклятой долине всё живое. Краем глаза он всё-таки зацепил какое-то движение — кто-то в долгополой красной мантии решительно и властно отстранял с дороги ополченцев, и у Винса на мгновение мелькнула сумасшедшая надежда на то, что друзья отца всё-таки добились пересмотра его дела…

Но в следующий момент он уже летел по деревянным мосткам, отчаянно зажмурившись, и от позорного пятна на штанах его спасло только падение в воду.