Gott mit uns

17 сентября 1631 года

где-то между деревнями Брейтенфельд и Подельвиц

Маги не умеют молиться. Неудивительно для тех, кто всю свою историю воюет с Церковью не на жизнь, а на смерть, чтобы защитить само существование своего народа и будущее для магических детей. Впрочем, Каролину Остерман никогда не волновало, что молитв она не знает, а на то, были ли её действия идеологически верными в глазах собратьев, она и вовсе плевать хотела.

– Хочу, чтобы все паписты сдохли. Хочу, чтобы мы победили. Хочу, чтобы война закончилась, – шептала белокурая магичка в красном плаще, коленопреклонённо опираясь на воткнутую в землю алебарду.

Рука, в которой она сжимала болтающийся на груди медальон, едва заметно тряслась. Склонив голову, Каролина упрямо бормотала себе под нос одни и те же слова:

– Хочу вернуться домой. Хочу увидеть дочь. Разве я многого прошу?

– Оно так не работает. Замолчи, дура, не позорься, – громыхнул хриплый голос у неё над ухом.

– Ещё одно слово, Вальтер, и я вспорю тебе брюхо, – прохладно промолвила магичка, не поднимая глаз.

– Прям-таки вспорешь? Ну что ж, попробуй. Я всегда знал, что клятва Альянса Магов для тебя – пустой звук. Давай, начинай – как раз к началу сражения успеешь.

Молодой маг постелил плащ на голую, мокрую от недавнего дождя землю, и уселся сверху. Он крутил в руках кинжал и бросал нервные взгляды то на стоящую в отдалении имперскую армию, то на Каролину, то на ставку командования, устроившуюся чуть подальше. Оскал, который он безуспешно пытался выдать за ухмылку, придавал поистине жуткое выражение его лицу, и без того обезображенному шрамами и ожогом на всю щёку.

Магичка опустилась на сырую почву рядом с изувеченным магом. Будь на его месте кто-то другой, она без раздумья прирезала бы хама на месте. Но не Вальтера Кнопсхофа: к его идиотскому нигилизму и ненависти ко всему миру Остерман давно привыкла. Да и вряд ли лорд-генерал Нинссон одобрил бы, что один его ординарец зарезал другого.

– Зубоскал чёртов. Что, опять обделался перед врагом и строишь из себя крутого? В этот раз сам побежишь в обоз за свежими штанишками, – расхохоталась Каролина.

– Прости, мамуля, я всё никак не забуду, какая у тебя тонкая натура, – съехидничал Вальтер, размазывая по лицу кривую гримасу. – Только всё это бесполезно. Ты же много раз слышала, как они кричат «С нами Бог», не правда ли? Что одни кричат, что вторые – всё никак не возьму в толк, какая между ними разница. Ну, кроме той, что паписты хотят нас прирезать сразу, а протестанты – чуть погодя, когда война закончится. И как, кому из них тот Бог помогает? Да никому, и дохнут они одинаково мерзко, кишками наружу. А уж до наших желаний – желаний тех, кого Церковь ненавидит с первого дня своего существования, нет дела ни Богу, ни Папе Римскому, как там его зовут – Таоден, Тедден, Тоеден, да какая вообще разница. Смекаешь, о чем я?

– Бла-бла, Церковь, бла-бла, как обычно, – отрешённо ответила Каролина. – Я тебя не слушаю, кретин. Я просто хочу вернуться домой, и всё. А уж кого мне об этом просить – сама как-нибудь разберусь, договорились?

– В этом между нами и разница, – пожал плечами Вальтер. – У меня-то дома нет. Значит, и унижаться перед высшими силами не обязательно. Сечёшь?

Вальтер Кнопсхоф не лгал: у него действительно не было ни дома, ни семьи. Город, где он родился, сгорел в пожаре, и вместе с ним превратились в пепел все его родственники: первым воспоминанием мага стало жгучее пламя и истошные крики сгорающих заживо людей. Израненного, обожжённого трёхлетнего Вальтера вытащили из огня, но языки пламени оставили рваные раны не только по всему телу, но и на его душе, которая, в отличие от ранений на лице, так и не смогла затянуться за много лет. Когда Вальтер подрос, то принялся выяснять, что же случилось в тот злосчастный день. Он разнюхивал по всей Южной Германии, расспрашивал путешественников, выведывал слухи и по крупицам восстанавливал картину произошедшего, пока не наткнулся на дряхлого монаха, доживавшего свой век замурованным в келье.

Монах этот поведал ему, что гибель родного дома Вальтера была совсем не случайна. Где-то в том городке, в замке на холме, старый древний маг творил свои эксперименты в поисках вечной жизни. Ничего у него, естественно, не вышло, и половина города в итоге заразилась страшной болезнью, которая пришла из замка: жители умирали в жутких мучениях, а на третий день восставали и бродили по городу, уничтожая всё на своем пути.

– Тогда-то и пришли мы, Агентство Упокоения, – замогильным голосом сообщил монах. – Мы справились с заражением и перебили всех несчастных. Говоришь, среди них были твои родители? Мне жаль, мальчик. Мне правда жаль.

– И что было потом? – беспокойно спросил Вальтер. – Я помню пожар, старик.

– А потом мы попали в ловушку. Маги поджидали нас на окраине города. Едва мы расправились с заражёнными, как на нас обрушились волны пламени со всех сторон. Что ты знаешь о кошмарах, мальчик? Мне каждую ночь снятся крики своих братьев, заживо сгорающих в негаснущем огне. И я позорно бежал, спасая свою жизнь. Стыдно, правда?

– Пожалуй, – согласился Кнопсхоф. – Но мне-то плевать, я ведь выжил.

– Никогда не беги из проигранного боя, мальчик. Лучше умереть, сопротивляясь в бою, чем позорно дожидаться гибели – вот и мои братья тоже так решили. Теперь я жду в этом каменном мешке, пока моё тело наконец-то испустит дух, но что-то оно не слушает меня: гниёт, разваливается, но помирать не спешит.

– Что за маги в тот день на вас напали?

– О, мальчик, это я тебе скажу, так что слушай внимательно. Я помню их, всех до единого. А ты слушай и запоминай их гербы и имена.

Монах перечислял имена, пока дрожащий, как осиновый лист, Вальтер слушал и запоминал. Он прокусил себе губу насквозь, и кровь лилась ручьём по острому подбородку, но он не обращал на неё внимания, лишь кивал головой, впитывая в себя имена виновных. Повторять не было нужды. Вальтер запомнил их всех с первого раза.

– Я помогу тебе, старик, – прорычал маг, когда монах завершил свой список. – Твоё имя я тоже запомню.

С этими словами Вальтер вонзил длинный клинок в окошко замурованной кельи. Монах коротко вскрикнул и упал на пол каменного мешка с пронзённой шеей.

– Впрочем, нет, я вру. Уже забыл, кто ты такой, – сказал Вальтер сам себе, вытирая запачканный меч об свой плащ. – Но я запомню всех остальных. Дитрих. Расмус. Болеслав. Летиция. Элеонора. Эхмет…

Вальтер, стуча зубами от злобы, повторял эти имена каждую ночь, как паписты повторяли молитвы. Ненависть подпитывала его, когда он вступил в Альянс Магов, лишь бы добраться до тех, кто был виновен в гибели его семьи. Кое-кого он убил сам. Некоторых прибрала Церковь, кто-то умер от беспощадной старости, и с каждым годом список становился всё короче, но ярая ненависть Вальтера даже и не думала затухать.

А потом пришла война. Церковь объявила войну Альянсу Магов, и обе стороны знали, что в схватке не на жизнь, а на смерть, останется лишь один. Инквизиторы из Ватикана вырезали целые поселения и вычёркивали любые их упоминания из архивов, как только обнаруживали у жителей малейшие потенциальные склонности к чаротворчеству, а маги порождали эпидемии, косившие всех без разбора, обрушивали гигантские волны на побережье и вызывали с небес огненные дожди. Вся Европа заполыхала в нескончаемом пожаре войны.

Не остались в стороне и люди, что магией не владели: страны терзали друг друга из-за малейших территориальных претензий и дипломатических промахов прошлых веков. Добрая половина курфюршеств Германии, вместе с Австрией и Баварией, объединились под знамёнами Католической Лиги и открыто выступила на стороне Церкви. К переделу мира подключились протестанты, а некоторые из правителей Священной Римской М меняли сторону по несколько раз за неделю.

Вальтер Кнопсхоф пошёл на войну вместе с магами Альянса, но ему не было дела до чужих разборок: он искал последние имена из списка. Маг не лез в бой сломя голову, и однажды егоаккуратность и исполнительность приметили. Так он и стал ординарцем лорд-генерала Нинссона, где сошёлся с Каролиной – молодой, но уже немало повидавшей магичкой, бывшей на побегушках у командующего едва ли не с самого начала войны.

– Неплохо было бы поспать часок, – зевнул Вальтер, окинув хмурым взглядом войско напротив. – Мало того, что всю ночь в боевой формации провели, да ещё и маршировать под утро пришлось.

– Да уж, не помешало бы, – согласилась Каролина. – Только кто ж даст. А представь, каково тем, кто в первых рядах по колено в грязи стоит? Радуйся, что при штабе на харчах завис.

Имперская армия выстроилась на поле в боевой порядок напротив шведских рядов. С неба сыпались один за другим раскалённые ядра, оставлявшие за собой белёсый след дыма во влажном сентябрьском воздухе. То тут, то там они долетали до земли и взрывались, раскидывая в стороны комья земли и окровавленные ошмётки тел. В воздухе витали крики боли и стоны раненых, но пехотинцы, облачённые кто в доспехи, кто в тряпьё непонятного цвета, лишь упрямее сжимали в руках огромные пики и молились про себя, чтобы беспощадный обстрел задел не их, а товарища.

Маги ветра, что были рассеяны по строю солдат, размеренно чертили в воздухе пассы руками и отбрасывали выпущенные артиллерией снаряды то в сторону врага, то в сторону деревни, прикрывавшей правый фланг объединённой армии протестантов. Вызванный ими ураган бушевал в нескольких метрах над строем солдат, замедлял ядра, менял их траекторию полёта, но никак не мог справиться полностью со слаженным огнём имперской артиллерии.

– Полковник, начинайте уже обстрел, чёрт бы вас драл! – заорал позади строя саксонский генерал Кимич. – Где ваша хвалёная шведская артиллерия, когда она так нужна?

– Отставить, генерал! Саксонцы приказов мне не отдают! – отвечал невысокий и толстый артиллерист.

– Тогда кто их вам отдаёт, чёрт побери?

– Я служу только Богу и королю. Артиллерия ещё не готова.

– А когда она будет готова? Когда нас в землю вобьют?

Перепалку прервал артиллерийский расчёт, кативший пушку на склон небольшого холма, откуда открывался великолепный вид на имперские порядки. Адъютант с плюмажем и шведским гербом на плаще подскакал к солдатам и что-то им прокричал, отчего те зашевелились и потащили орудие с удвоенным усердием.

– Остерман! – крикнул одетый в длинное цветастое платье маг с женоподобным лицом, стоявший поодаль и координировавший действия остальных. – Остерман, ко мне!

Белобрысая магичка сорвалась с места, оставив Вальтера скучать на сырой земле, и бросилась к командиру:

– Слушаю, лорд-генерал!

– Бери лошадь и скачи в сторону леса, – скомандовал тот. – Проверь, что с нашими разведчиками. Если инквизиторы уже движутся, сообщай сигналом и отступай со всеми, кто способен двигаться.

– Есть! – отрапортовала Каролина и бросилась к лошади.

Разодетого мага с женоподобным лицом звали, как уже было упомянуто, лорд-генерал Хор Нинссон. Член верховного Капитула Альянса, он командовал отрядом чародеев шведского и финского происхождения, прикомандированному к правому флангу шведской армии и координировал свои действия с королем. Несмотря на свой весьма приличный и благопристойный вид, Нинссон отличался редкой жестокостью и страшными, поистине нечеловеческими наклонностями. Ходили слухи, что попасть живым в плен к Хору Нинссону – участь намного хуже, чем смерть. Впрочем, ему многое прощалось за успехи на поле боя. Триста отборных магов под руководством мага готовились дать бой как имперским солдатам, так и шнырявшим где-то среди них ватиканским инквизиторам, и у лорд-генерала был план.

– Мы ожидаем, что основной удар придётся на наш фланг, – изложил Нинссон диспозицию стоявшим рядом офицерам. – На левом фланге, вместе с саксонскими солдатами, стоят французы и фламандцы под руководством Гуго Беренца. Этот прошёл огонь, воду и грибные пещеры Риаберры, так что справится и с австрийцами, не впервые. В центре – немцы, поляки и прочий южный сброд, но командир у них достойный – Марк фон Шенхайм с Архипелага. Предполагаю, что в ходе боя наши отряды соединятся и вместе ударят по имперским порядкам.

– С чего вы решили, что инквизиторы придут на ваш фланг? – спросил кто-то из шведов.

– Потому что здесь король, – ответил лорд-генерал. – Мы должны защищать Густава-Адольфа любой ценой. В решающий момент, когда его кавалерия сможет решить ход битвы одним ударом, мы направим все наши силы на одно-единственное заклинание, которое расстроит вражеские порядки.

– А почему бы не использовать его сразу же?

– Потому что с той стороны шныряют паписты, и крайне глупо надеяться, что они не смогут ничего нам противопоставить, – объяснил Нинссон, даже не обидевшись на нелепый вопрос. – Они тоже не первый день воюют, так что никаких массовых заклинаний, пока мы не проредим их ряды. Мы займём позицию на склоне холма и будем провоцировать инквизицию атаковать именно нас. Чем больше их поляжет, тем выше наши шансы уйти с поля живым.

Солнце поднялось в зенит из-за облаков и в воздухе, ещё мокром от утреннего дождя, повисла печальная тусклая радуга.

– Так, а теперь подайте это венецианское чудовище, – раздражённо заорал лорд-генерал. – Где этот чёртов Шизоло, когда он так нужен?

– Да здесь я, дон Нинссон! – подбежал скрюченный мелкий коротышка. – Шанс на успех вашего плана – более, чем две трети. Полагаю, что это весьма достойный показатель для такого достопочтенного господина, как вы. Желаете предсказать успех ещё какого-нибудь действия?

– Пока нет, ступай отсюда, – прогнал маленького, напоминающего крысу, человечка лорд-генерал, приказывая остальным продолжать.

Стороны обстреливали друг друга больше часа. Ряды пехотинцев по обе стороны заметно поредели. Тут и там в строю падали люди, сражённые то шальным осколком ядра, то пули, вылетевшей из редкого мушкета. Грязь на поле смешивалась с кровью и превращалась в мерзкое месиво едкого цвета, что снится в ночных кошмарах, пережившим в строю артиллерийский обстрел. Редкие огненные шары, что долетали до пехотных рядов, оглушительно взрывались, оставляя на месте столкновения с землей метровые кратеры.

– Вы что творите, чёрт бы вас драл? – вопел кто-то из саксонцев. – Вашу мать, почему их артиллерия добивает до нас?

– Магам и так несладко. Угомонитесь, полковник. Обычные ядра.

– Соберитесь, отродье нечеловеческое, чёрт бы вас драл всех в аду!

– Кнопсхоф! – скомандовал Нинссон второму своему ординарцу. – Метнись в первые ряды и скоординируй обстрел, чтобы артиллерии не мешать. Собери информацию про инквизиторов у врага.

– Есть! – ответил Вальтер.

Он подобрал кинжал, которым начертил на земле огромную фигуру, похожую то ли на магический круг, то ли на дьявольскую морду, и бросился исполнять приказ.

***

Тем временем, Каролина Остерман скакала на резвой небольшой лошадке в сторону от лагеря. Позади осталась ставка командования и правый фланг шведской армии, нервно ожидавший атаки. Армия Альянса магов оставила в негустом лесу в тылу, между деревней и рекой, десяток опытных бойцов, которые затаились на деревьях и напряженно ожидали, не выдвинутся ли инквизиторы в тыл, чтобы кинжальным ударом прямо в центр вражеских порядков добраться до магов, а вместе с ними – и до шведского короля.

Она никогда не хотела воевать. Каролина не сгорала от желания сражаться ни против Церкви, ни против людей. Закованные в доспехи мечники или облачённые в сутаны инквизиторы с клинками из чистой праны – ей всё было едино, ибо, как и Вальтер, она не видела между ними различий. Какая разница, во имя чего тебя зарежут? Во имя добра, во имя света, во имя кошелька, во имя семейной тайны – кинжал в спине и есть кинжал в спине, и неважно, что послужило тому поводом. Единственное, о чём Каролина мечтала – вернуться с проклятой войны длиною в жизнь и запереться в домике на берегу Балтийского моря, копаясь в пыльных фолиантах и журналах предков ради древней семейной мечты, завещанной первой Остерман, древней ведьмой по имени Мираклбель, что жила приблизительно шестнадцать веков назад. Впрочем, магичка знала, что сбыться её мечте не суждено, как и не суждено было сбыться мечте её матери, Элеоноры Остерман.

Добравшись до опушки, Каролина спешилась и, шепча про себя проклятья всему человеческому роду, запрыгала между деревьев.

Она кралась между огромных ветвистых стволов, сжимая в руке алебарду, и искала магов в зелёных одеяниях, что должны были спрятаться в густой листве и следить за приближением врага. Осторожная и ловкая, Каролина ступала на кончиках пальцев, чтобы ни одна предательская ветка раньше времени не выдала её местоположение. Переступив через огромный кривой корень, она прижалась к дереву и осмотрелась.

Впереди торчал поросший мхом камень, под которым чернела нора в земле. Вокруг не было ни единой души. Лес опустел, и лишь лёгкий ветерок шуршал в листве.

Каролина замерла в дурном предчувствии. Что-то было не так.

Где маги?

Почему их не слышно?

Над головой Каролины хрустнула ветка. Магичка дёрнулась в сторону, вставая в боевую стойку, и увидела, как по суку пробежала рыжая белка. Нервно хихикнув от напряжения, девушка на мгновение расслабилась и осторожно шагнула вперёд.

С оглушительным грохотом ветка над Каролиной переломилась, и возле её ног с противным звуком шмякнулось окровавленное тело в зелёном плаще. Рассечённая надвое голова ударилась об землю, и одна из половинок отлетела в сторону, забрызгав и без того грязное одеяние магички остатками мозга.

Девушка отпрыгнула в сторону. Сверху с боевым кличем упал человек в чёрном. Блестящее лезвие меча из чистого эфира пронзило то место, где Каролина стояла всего мгновение назад.

– EINFACH! – закричала она, ткнув алебардой наугад, и бросила сгусток воздуха в противника.

Церковник парировал удар клинком, увернулся от магии и бросился на девушку, целясь остриём в сердце. Каролина перепрыгнула через торчащий корень, замерла на месте и тут же отскочила в сторону. Меч вонзился в ствол дерева, пробив его насквозь.

– Они все мертвы, церковное отродье? – закричала Каролина. – Да будьте вы прокляты, все до единого!

Инквизитор ничего не ответил. Он отпустил застрявший в дереве клинок, достал из-за пояса три пустых рукоятки и швырнул их в магичку. Каролина увернулась от растущих в полёте лезвий, скрылась за толстенным стволом и побежала.

Иглы Тени, поняла она. Ужасное оружие инквизиторов, созданное специально для борьбы с такими, как она. Энергетические клинки, которые не причинят вреда простому человеку, но вонзятся в мага, который не сможет от них уклониться. Их принципиально невозможно парировать или сбить в полёте, лишь только увернуться или отскочить.

– CANTO FUGATURE GROẞ! – сорвался возглас с её губ.

Пропитанный магией вопль сбил инквизитора с ног. Он прокатился по земле и ударился об огромный камень, но тут же поднялся и вновь молча бросился на Каролину.

Магичка кинулась в сторону опушки. В ветвях деревьев замелькали угрожающие чёрные фигуры, шипящие заклинания себе под нос. Одинокий огненный шар пролетел совсем рядом с девушкой, чуть не опалив ей волосы, и поджёг жухлую траву под деревьями.

Девушка выскочила на равнину, на ходу стягивая к себе весь воздух, что был вокруг. Опавшие листья поднялись с сырой земли и полетели в её сторону, какая-то птица попала в беспощадный воздушный поток и громко запищала: магичка даже не обратила внимания.

Она добралась до лошади и вытянула руку в сторону леса.

– DIMITTIS! – вскричала она, и с её руки сорвался безумный ураган, подобный тем, что бушуют в открытом океане в тропических широтах, разламывая корабли и поднимая волны высотой по самые высокие шпили пражских соборов.

Инквизитор, преследовавший девушку, остановился, не понимая, почему ноги вдруг перестали нести его вперёд. Он нелепо взмахнул руками, и, подхваченный беспощадным ветром, улетел назад в потемневший вмиг лес, тщетно пытаясь укрыться от заклинания чёрным изорванным плащом.

Каролина вскочила на лошадь, натянула поводья и принялась изо всех сил подгонять её шлепками по шее. Она не увидела, как две чёрные фигуры столкнулись друг с другом в полёте и безжизненно опали на землю, а её противник накололся грудью на сломанный сук и хрипел, пока у него изо рта тёк кровавый ручей, а неровные края дыры подрагивали на ветру, который уносил с собой куски плоти.

Магичка скакала, не жалея кобылы. Едва различив вдали нечёткие силуэты шведского лагеря, она слепила огненный шар и бросила его вверх. Подхваченная потоками ветра, сфера взлетела и взорвалась облаком огненных брызг

Пятеро магов сорвались с места и бросились навстречу скачущей Каролине.

– Смотрите в оба, я с донесением! – бросила она, не останавливая лошадь. – С леса атакуют!

Каролина влетела в лагерь на всех парах и понеслась к палаткам лорд-генерала, который раздавал указания окружившим его магам.

Тем временем, на поле закипело сражение. Левое крыло имперских войск пришло в движение, и отборная кавалерия под командованием прославленного генерала Паппенхайма пошла в атаку. Звон стали и треск раскалывающихся черепов смешались с мушкетными выстрелами и взрывами падающих артиллерийских снарядов.

Австрийские кирасиры на скаку дали залп из пистолетов и налетели на шведские порядки. Шведская пехота сомкнули ряды, основательно поредевшие во время артиллерийских дуэлей, и упрямо застыла на месте, отбиваясь пиками от конной лавины. Закипела рубка. Всадники ворвались в строй пехоты и принялись рубить направо и налево, разбивая головы и ломая ключицы, но и сами падали в упорной битве. Лошади, потерявшие своих наездников, с истошным ржанием метались между линиями солдат. К запаху пороха и гари над полем прибавилась мерзкая мешанина ароматов крови, внутренностей и человеческих испражнений, которую никогда не забудут те, кто хоть раз оказался на передовой и вернулся живым.

Над первой линией солдат, чуть выше по склону холма, удачно расположились две шведские батареи, и они били со столь близкого расстояния, что каждое ядро прорубало во вражеских рядах широкую просеку, словно медведь, продирающийся сквозь кусты малины и сминающий всё на своём пути. Где-то в облаках дыма мелькали необычные для кирасиров чёрные плащи: вместе с имперскими всадниками в ряды шведских солдат впились инквизиторы, яростно рыскающие в поисках магов на поле сражения.

Генерал Банер, командовавший правым шведским флангом, отдал приказ второй линии выдвинуться вперёд. Мушкетёры подошли к самому краю боя и дали несколько прицельных залпов. Первые ряды имперских кирасиров тут же скосило. Поле усеяли трупы мёртвых лошадей и завязнувших под ними раздавленных всадников с органами наружу.

– Отходят, кажется, – отметил Нинссон, довольно ухмыляясь. – Справились с первой атакой, великолепно.

– Ненадолго, – ответил кто-то из шведских генералов, стоявших рядом. – Паппенхайм так просто не сдаётся. Сейчас перегруппируются и вновь атакуют.

Из первых рядов прилетел запыхавшийся Кнопсхоф:

– Лорд-генерал, донесение!

– Да говори уже, – махнул Нинссон. – Сколько?

– Пятерых папистов убили только при мне. Из магов живы все. Я видел целый отряд инквизиторов где-то в глубине вражеских линий. Судя по их передвижению, они маневрировали и искали нас.

– Будут искать прорывы между линий, – предположил Нинссон, потерев подбородок. – Молодец. Держись рядом, будут ещё приказы.

– Есть! – отсалютовал Вальтер.

– Шанс на успех в сражении – более половины! – выглянул откуда-то венецианский коротышка Шизоло.

– Неплохо, а теперь проваливай, – отослал его лорд-генерал.

На равнине вновь закипело сражение: отошедшие кирасиры перестроились и вновь обрушились на шведские полки. Отряд магов, численностью около трёх сотен, наблюдал за рубкой издалека, чуть в стороне от основной битвы, между второй и третьей линией шведов. Разодетые кто во что горазд: в мантии, плащи или кожаные костюмы, маги бросали редкие огненные шары во вражеский строй, и внимательно искали своего врага.

В тылу правого фланга армии осталось поле, за которым шумел мелкий лесок, где был перебит разведывательный отряд, а ещё поодаль текла неглубокая речка.

– Вряд ли они в общем строю, – предположил кто-то из советников. – Лорд Нинссон, не стоит ли нам отступить чуть дальше и ждать их атаку?

– Покинуть возвышенность? – небрежно бросил командующий. – Ни в коем случае. Будем стоять здесь. Церковники придут. Они всегда приходят.

– Шанс на провал, если покинуть позицию, повышается до девяти десятых, – пропищал откуда-то сзади Шизоло, потряхивая шевелюрой.

– Я вижу их! – закричал кто-то из молодых магов. – Вон они!

С тыла по полю ползли едва заметные тени, укрытые отводящими глаз чарами. Сотня бойцов Церкви приближалась, и ещё несколько десятков чёрных фигур мелькали в строю сражавшейся внизу пехоты. Нинссон нахмурился и угрюмо поднял руку в приказывающем жесте.

– Рассеяться, – скомандовал лорд-генерал. – За Альянс!

Маги сорвались с места и принялись закидывать поле огненными шарами. То тут, то там вспыхивали фигуры, охваченные пламенем, и падали на землю, не в силах погасить зачарованный огонь, но остальные неумолимо ползли вперёд, отмахиваясь от магических атак чёрными клинками.

– Остерман! Возле меня! – скомандовал Нинссон. – Клинки готовьте!

Швырявшиеся чарами маги похватали из-за поясов кинжалы, не переставая швырять во врагов . Первый инквизитор подбежал к их неровному строю и прыгнул, сжимая в руке Иглу, на ближайшего врага, но огненный шар сбил его в полёте. Обугленное тело шлёпнулось у ног лысого мага, атаковавшего его, и покатилось под склон холма, собирая по пути всю пыль и грязь. В воздухе разлился мерзкий аромат палёного мяса.

Трое церковников прыгнули на место своего погибшего товарища. Маг отбежал в сторону и вытянул вперёд руку, с которой сорвался фиолетовый взрыв. Один из инквизиторов прикрылся плащом и отлетел в сторону, перекатился и поднялся на ноги, но на него уже бросился стоящий рядом маг с кинжалом в руках. Двое других инквизиторов, сжимая в руках Иглы, добежали до мага и проткнули его оружием насквозь. Захрипев, он упал лицом в грязь.

Церковники несли потери, валились, сбитые магическими взрывами, но неумолимо бежали прямо на нестройную толпу чародеев. Кто-то из них добирался до ближайшего мага, пронзал его клинком и тут же умирал, сражённый очередным всплеском чар. Каролина не успевала считать, сколько их полегло.

Нинссон стоял чуть позади основного боя и лениво бросался энергетическими стрелами, отбрасывая особо наглых инквизиторов, что вырывались дальше остальных. Остерман стояла возле него и искренне благодарила судьбу, что не стоит в первых рядах, где кровь льётся полноводной рекой.

Из-за спины у лорд-генерала выскочил гигантский, поросший волосами с ног до головы человек. На лету обернувшись волком, он ворвался в строй церковников и принялся щёлкать окровавленной пастью направо и налево.

– Криптич, из восточных, – прокомментировал Вальтер. – Настоящее животное. Зачем их вообще в Альянс принимают?

И вдруг нападение захлебнулось. На холме не осталось ни одного церковника, а те, что задержались на поле, перестали ползти к холму и затаились вдалеке.

– Да почему же они между линиями, как у себя дома, ходят, – злобно бросила Каролина. – У нас тут союзная армия или что?

– А я тебе говорил, – ехидно отметил Вальтер. – Союзники союзниками, а чем меньше магов, тем лучше.

– Субординация, – оборвал их Нинссон. – Отставить обсуждения.

– Есть! – отрапортовали ординарцы.

Кавалерийская атака имперцев тем временем смяла первую линию шведской пехоты. Ряды солдат дрогнули, но подошедшее из второй линии подкрепление удержало ряды и вновь отбросило австрийскую кавалерию.

Где-то вдалеке, между имперскими эскадронами расплылось чёрное пятно, быстро взбиравшееся на холм.

– Снова идут! – выдохнул кто-то из магов. – Плотным строем!

Ватиканские монахи выстроились квадратной терцией и неумолимо бежали вверх по склону.

– Сомните их, – распорядился Нинссон.

Десять магов построились в линию и скоординировано запели заклинания, переплетая текущие вокруг них потоки праны в единое гигантское заклятие. В воздухе, прямо над их головами, материализовался гигантский магический круг. Фиолетовые языки пламени взвились в воздух, и в поле запахло озоном. Маги дочитали заклятие, и из центра круга полетела канонада длинных острых стрел, нематериальных, но оттого не менее убийственных.

Инквизиторы остановились и подняли вверх свои плащи, принимая удар. Сотни стрел одновременно вонзались в ткань и исчезали. Воздух потеплел, словно на минуту вернулся самый жаркий день лета.

Магическая канонада закончилась, и читавшие заклинание маги попадали без сил на землю. Чёрный строй инквизиторов, слегка пошатнувшийся, замер и понёсся вперёд, обнажая клинки.

– Миркович! – закричал лорд-генерал. – Выпускай зверей!

Бородатый маг неподалёку кивнул и распахнул клетку с котятами, что стояла возле его ног с самого начала сражения. Он вытащил первого зверька, разорвал его пополам и окропил кровью остальных зверей, шепча под нос заклинания. С прутьев клетки пошёл пар. Миркович достал котёнка из клетки, размахнулся и бросил его в надвигающийся строй церковников.

Истошно вопящее животное несколько раз перевернулось в воздухе и исчезло в облаке дыма. Через мгновение из пара материализовалась огромная зубастая кошка и с яростным рыком бросилась на инквизиторов в чёрных плащах. Размахнувшись, она впилась зубами в плечо ближайшего церковника. Воздух огласил истошный вопль, смешанный с мерзким звуком разрываемой плоти. Окровавленные клочья мяса и костей разлетелись по всему полю, и кошка прыгнула на следующего врага. Одним укусом она прокусила череп инквизитора, но тут же растворилась в воздухе, пронзённая несколькими клинками разом.

Маг метал котят одного за другим. Десяток гигантских зверей терзали строй инквизиторов, и расправлялись с несколькими, прежде чем клинки врага возвращали их в небытие. Надвигающаяся колонна церковников замерла на месте и попятилась.

– Проводите их огнём! – закричал Нинссон. Ближайшие маги тут же запели заклинания.

К лорд-генералу подскакал гонец с отличительным знаком короля на шее.

– Доложитесь! – потребовал адъютант. – Его величество Густав Адольф желает знать, когда вы будете готовы!

– Я думаю, ещё рано, – нахмурился главный маг. – Что происходит в поле?

– Солдаты блестяще отразили четыре атаки Паппенхайма, но силы не бесконечны! – крикнул адъютант. – Резервы ещё есть. Сколько времени вам нужно?

– Ещё одна-две атаки инквизиторов, и мы приступим. Продержитесь ещё час, и мы сделаем то, на что договорились.

– Король передаёт, что атакует в течение часа, если увидит уязвимое место во вражеских порядках! Держим связь, рассчитываем на вашу поддержку!

Отступающие инквизиторы попали в клещи между двумя шведскими полками и полегли, сражённые мушкетным залпом. Те, кто сумел вырваться, со всех ног неслись к имперскому строю, но по их следам уже неслись лёгкие всадники Финского полка. Нинссон удовлетворённо потёр руки:

– Ещё одна атака – и можно начинать. Остерман, слушай мою команду. Когда мы приступим, сразу же скачи в центр к Шёнхайму. Передавай приказ: он должен выдвинуться по диагонали поперёк поля и соединиться с нами. Мы будем следовать за штандартом Густава Адольфа. Цель – соединиться в тылу у имперцев. Приказ ясен?

– Так точно! – вытянулась в струнку Каролина.

Мимо прошествовал эскадрон курляндских кирасиров, набиравших скорость, чтобы врезаться в имперскую кавалерию. Их командир проскакал мимо лорд-генерала и уважительным жестом отсалютовал предводителю магов. Нинссон, занятый плетением заклинания, лишь едва заметно ему кивнул.

Волна кирасиров полетела вперёд, в просветах между линиями пехоты, и впилась в строй имперской пехоты, давя и топча вчерашних австрийских крестьян. С противоположной стороны поля боя им навстречу выдвинулись вражеские всадники под красно-зелёным венгерским знаменем.

– Лорд-генерал, плохие новости, – помрачневшим голосом пробормотала Каролина. – Левый фланг смяли.

– Что такое? – встрепенулся Нинссон.

– Даже я вижу: саксонцев на левом фланге опрокинули, и они бегут, – проворчал Кнопсхоф. – Впрочем, ничего нового.

– Неважно, там Беренц. Этот справится, – отмахнулся лорд-генерал. – Да и Густав Горн, насколько я его знаю, толковый генерал. Шведы – не саксонцы, воюют получше, так что если одни побежали – вторые ещё будут полдня держаться. Не отвлекайтесь, детишки. Проблемы на левом фланге пусть короля заботят, а не нас.

Кто-то из магов внезапно закричал и упал с торчащей из плеча миниатюрной Иглой. В тылу у магов, на поле, откуда пришла одна из атак, вновь творилось какое-то оживление. Инквизиторы в чёрных плащах вновь построились в боевой порядок и тащили какую-то гигантскую железную штуковину угрожающего вида. Несколько церковников выдвинулись вперёд и обстреливали строй магов из небольших орудий.

– Ничего себе. С такими игрушками можно целый город разнести, – присвистнул Кнопсхоф. – Это как они занесли в тыл Клеть Финальной Печати?

– Через лес, окольными путями, идиот, – сообщила Каролина.

– И как я не догадался, – вздохнул маг. – Какой точный и бесполезный ответ. Ты случаем в королевские судьи после войны не хочешь пойти?

– Разговорчики в строю, – оборвал перепалку Нинссон. – Субординация, олухи.

Каролина тут же застыла на месте, вытянув руки по швам и сжав алебарду.

Нинссон жестом подозвал к себе четырёх магов. Они выстроились в ряд и принялись бубнить себе под нос строчки заклинания.

– Шанс на провал заклинания: менее сотой доли, – появился откуда-то Шизоло.

– Все к командующему! – рявкнул Кнопсхоф, едва расслышал первые слова. – Cобраться вокруг!

Он подбросил в воздух огненный шар, который рассыпался на клочки, словно фейерверк. Маги побросали всё, что только могли, и сбежались к Нинссону, окружив его плотным кольцом. Каролина едва успела воткнуть в землю алебарду, чтобы ненароком не разрубить лезвием какого-то бедолагу. Никто не заметил, что в суматохе Вальтер Кнопсхоф скрылся за спинами союзников, укрылся заклинанием и со всех ног помчался в сторону центра шведской армии.

Солдаты восприняли сигнал по-своему и принялись маневрировать, чтобы оказаться подальше от сгрудившихся кучей магов. Тем временем, церковники неумолимо ползли на холм. Маги застыли и перестали отстреливаться.

– Ну давай же, – прошептала Каролина, сжимая в руках висящий на шее медальон. – Ближе. Ещё ближе.

Чёрные фигуры с ужасающим железным агрегатом в руках подошли достаточно близко, чтобы первые ряды магов сумели различить белки их глаз.

Никто не видел, как из груди лорд-генерала выползли невидимые щупальца из чистой праны и потянулись ко всем живым существам вокруг, не разбирая, маги то, церковники или простые солдаты. Они доползали до своих целей и незримо впивались им в грудь. Те, на чьих плечах были магические метки, щупальца игнорировали, и они проходили насквозь через простых людей без способности к магии. Но стоило одной из невидимых щупалец добраться до инквизитора в чёрном плаще, то оно обвивало его с ног до головы и замирало в ожидании команды.

Нинссон дочитал заклинание и громогласно объявил:

– ICH FLEHE EINMAL: BLUTGERICHT

В воздухе вокруг внезапно повисла тишина. Крики агонии замолкли, выстрелы затихли, и даже воздух вокруг отбивающихся магов потяжелел, словно свинцовый. Скачущие во весь опор саксонские кирасиры обернулись, как один. Их лошади встали на дыбы, смешивая ровный строй, и испуганно заржали.

Мир перестал на мгновение существовать.

Гигантский взрыв сотряс холм. Маги повалились на землю, но страшнее было то, что произошло с ползущими на них инквизиторами. Все церковники, что забрались на возвышение, разлетелись на мелкие облака кровавых брызг. Те, что были поодаль, упали на землю бесформенной массой. Несколько замешкавшихся шведских солдат поодаль упали навзничь и орали от боли, растекаясь багровыми пятнами по земле.

Всё поле между лесом и стоявшими на холме магами было сплошь покрытого кровавыми отметинами. Гигантский железный артефакт свалился на землю и рассыпался в порошок.

Лорд-генерал пошатнулся и упал на одно колено. Каролина бросилась его поддержать.

– Неплохо… вышло… – прошептал он. – Жертвы… союзники… много?

Остерман огляделась вокруг. Маги поднимались с земли, оглушённые, но живые.

– Вроде нет, – сообщила она. – Не вижу мёртвых.

– Отлично, – прохрипел лорд-генерал. – А теперь несись в центр. Пусть Шёнхайм выдвигается к нам на встречу. Мы начинаем.

– Есть, – отсалютовала Каролина и метнулась в сторону, где оставила кобылу. – Другие приказы?

– Вернись с хорошими новостями, – прорычал Нинссон.

Магичка оседлала зверя и поскакала вдоль шведских линий в центр армейских порядков, изо всех сил избивая пятками несчастное животное.

Девушка мчалась во весь опор. Вдалеке гибли люди один за другим, линейный строй объединённых войск протестантов дрожал под натиском имперских терций и кавалерийских атак кирасиров Паппенхайма, которые в шестой раз пошли в атаку на шведские порядки. Каролина благодарила судьбу за то, что хоть на минуту оказалась вдали от боя.

Ей не хотелось умирать. Она не шла на войну за славной гибелью, ибо знала – в гибели славы нет, лишь только вечная тьма и пустота. Каролина давно смирилась с тем, что не узнает в жизни, что такое счастье, не ляжет спать у камина с любимой и не увидит, как дочь примет у неё бразды главы семьи. Она давно забыла о том, что в жизни есть простое человеческое счастье.

Ибо маг – не человек, а быть магом означает вечно ходить по лезвию ножа.

Всё, чего Каролина желала, находясь в этой богом забытой стране посреди Европы – дожить до следующего дня. Пятнадцать лет она провела на войне – ровно половину жизни, и с каждым днём, прожитым под обстрелами, любые намёки на прежнюю гуманность стирались, оставляя после себя лишь грязный след разбитых иллюзий. На войне человечности не место, при этом неважно, кто ты – папист или маг, ребёнок или старейшина, откуда родом: всех объединяет одно единственное желание: выжить любой ценой. Неважно как, но добрать до следующего сражения. Может быть, в далёком будущем – вернуться домой. Что стоит чужая жизнь для того, кто мёртв внутри? Чувства притупляются, и вот уже кровь уже неотличима от грязи, а солдат в походе так привык к грязи, что перестаёт её замечать.

Каролина гнала лошадь и не замечала, что за ней увязалась погоня.

Вальтер Кнопсхоф прожигал взглядом спину магички и стонал от предвкушения, нетерпеливо облизывая сухие губы. Вокруг не было ни единого солдата. Ближайший полк едва виднелся на горизонте, и искалеченный маг знал, что никто и ничто ему не помешает.

Спина Каролины тряслась в двадцати шагах перед ним. Он знал, что магичка его не видит. Стоит лишь протянуть руку, и она упадёт на землю, сражённая заклинанием.

Однако, такое убийство не доставило бы ему удовольствия. Однажды Вальтер уже попробовал – и понял, что месть вкусна лишь тогда, когда жертва осознаёт весь ужас положения. Кинжал в правой руке приятно охлаждал ладонь, и бушующий от гнева Кнопсхоф сжал рукоятку изо всех сил.

Едва лошади поравнялись, он негромко позвал:

– Остерман!

Каролина удивлённо повернулась на голос:

– Ты что здесь делаешь, Вальтер?

Кнопсхоф ничего не ответил и с размаху всадил кинжал ей в грудь. Золотой медальон Остерман разлетелся на куски от удара.

Каролина вскрикнула и слетела с кобылы, уронив алебарду. Лошадь не заметила потери ездока и понеслась дальше.

– Наконец-то! – закричал Вальтер, прыгая на магичку сверху с кинжалом в руке. Он выглядел, как самый настоящий безумец, коим, собственно, и являлся уже много лет: глаза широко распахнуты, рука с клинком занесена над магичкой, а вены на шее вздуты.

– Почему? – истошно закричала Каролина. – Зачем?

Маг не ответил. Он приземлился коленом на землю, лишь на волос разминувшись с головой магички. Каролина едва успела перекатиться и потянулась к древку алебарды, но Вальтер оказался быстрее. Он вскочил на ноги и с размаху вонзил кинжал ей в спину, вытащил его и ударил вновь, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть, которая подпитывала его много лет и придавала ему волю к жизни.

Давным-давно, один старый изувеченный монах рассказал ему имена тех, кто убил его родителей. Но кроме имён, в том списке были и фамилии.

Болеслав Валевский.

Летиция Асканьер.

Элеонора Остерман.

Каково же было его разочарование, когда Вальтер узнал, что магичка по имени Элеонора Остерман давным-давно умерла в своём поместье, оставив после себя наследницу. В ту ночь, когда он узнал об этом, Вальтер так и не заснул, от злости исполосовав себе все руки кинжалом. Наутро ему пришёл в голову столь же простой, сколько и жестокий план: отомстить дочери за дела матери.

И тогда он заменил имя в своём списке.

Несколько лет Вальтер жил бок о бок с человеком, которого поклялся убить, и всё искал подходящий момент. Он мог бы много раз зарезать её во сне, но наутро оказался бы в цепях или того хуже – вовсе мёртв, чего позволить себе Вальтер не мог: в списке было ещё немало имён. И он ждал, пока представится шанс, чтобы тихо убить товарища-ординарца и выйти из воды сухим.

Что может быть проще, чем скрыть убийство человека в сражении?

Вальтер бил кинжалом в спину распластанной на земле девушки, ломая рёбра и разрубая мышцы. Из пробитых лёгких магички со свистом выходил воздух. Она замерла, распластавшись на земле, и не двигалась, лишь её тело подрагивало в такт ударам, и потоки крови заливали пыльный красный плащ.

Он устал бить и поднял глаза к небу, испустив победный рёв, в котором было больше от зверя, чем от человека.

Его список стал короче ещё на одно имя. Жгучая боль и ненависть ненадолго отступили, и его захлестнуло всепоглощающее удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Поднявшись на ноги, он прошёл мимо заколотой Каролины, и размашистом ударом вспорол брюхо её лошади. Животное заржало, забилось в агонии и упало на землю. Вальтер оседлал своего коня и помчался в центр шведской армии, чтобы исполнить данный ей приказ: он уже знал, что скажет Нинссону и как оправдает своё отсутствие.

Каролина осталась на земле. Она ничего не чувствовала: боль отступила, и тело налилось лёгкостью, словно пушинка, что вот-вот взлетит, подхваченная потоками ветра. Ярость к проклятому предателю отступила, и осталась лишь пустота.

Что-то блеснуло у магички перед глазами. Последним усилием воли она подняла падающие веки и увидела осколок золотого медальона, что носила на шее столько лет. Расколотая золотая роза валялась в грязи, и из неё выпали несколько белых волосинок, которые плавали в расползающейся багровой луже её собственной крови.

Маги не умеют молиться. Всё, что они считают своим, они берут без спроса, и просить помощи у высших сущностей им ни к чему. Нет ничего более святого для мага, чем вера в собственные силы, ибо маг знает, что рассчитывать в этой жизни может лишь на себя и иногда – на свою семью. В последний миг своей жизни, цепляясь остатками сознания за единственное, что ещё держало её на земле, Каролина вспомнила.

Она вспомнила блеск голубых глаз своей новорождённой дочери, что радостно тянула к ней руки.

***

Где-то вдалеке Хор Нинссон и его маги закончили своё заклинание. На пару мучительных мгновений опустилась пелена тревожной тишины, разрезающая пропахший порохом воздух. Маги попадали на колени без сил, ибо знали, что сделали всё для победы в сражении.

В лагере шведского короля торжественно затрубили. Знаменосцы развернули гигантский штандарт и подняли его над лавиной закованных в кирасы всадников. Гигантская конная колонна сорвалась с места и понеслась на имперские порядки поперёк развёрнутой линии фронта. Король Швеции, Его Величество Густав Адольф II лично повёл войска в решительную атаку, которая обещала положить победу к его ногам. Победу, которая могла бы ознаменовать рождение нового мирового порядка и новой империи, в которой, возможно, нашлось бы место и Альянсу Магов.

– С нами Бог! – раздался громовой клич над полем Брайтенфельда.