Говорящий со зверьми

Юноша смотрел на странную дверь, которой никогда прежде не было в этом тупике. Надпись «1 год» наталкивала на странные мысли.

Может, зайти? Наверняка там будет интересно.

Осматривая комнату, невозможно было понять, какой товар здесь продаётся. Здесь были и стеллажи книг, и шкаф со множеством картотечных полок, и витрина с разными статуэтками, и стены с картинами.

Бросая последний взгляд, я наткнулся на мужчину средних лет, сидящего за чайным столиком.

Увидев его раз, невозможно было оторвать глаз. В чёрном костюме с белой рубашкой он походил на аристократа XVIII или XIX века. Движения были изящны, осанка прямая, но смотрелось это настолько естественно, что поневоле чувствуешь уважение.

— Добрый вечер, — проговорил я, решив, что вежливость — лучшее начало.
— Добрый, — ответил он.

Молчание затянулось. Он всё это время смотрел мне в глаза. Может, кто-нибудь и отвёл бы взгляд, но я в этом не видел ничего дурного, поэтому открыто разглядывал его в ответ.

Через минуту он прервался, чтобы отпить чаю, и спросил:
— Вы верите в судьбу?

По правде говоря, я часто задумывался над её существованием. С одной стороны, мы рождаемся в определённой семье, с определённым окружением, с определённой наследственностью, и жизнь теоретически можно просчитать. С другой стороны, мы не обладаем знанием, какой выбор и что принесёт, и мы своим выбором сами влияем на будущее.

— Скорее нет.
— Ваше право. И тем не менее вы здесь. Чего же вы желаете?

Я снова окинул взглядом комнату: стеллажи книг, деревянный потолок, тёмный паркет, чайный столик и мужчину напротив.
— Ничего. А что здесь продают?
— Неправда, — он усмехнулся. — Все чего-то хотят. Не все знают, не все готовы себе признаться... А продают тут всё, за что готовы заплатить.
— И какова цена?
— Зависит от того, чего хочешь.
— Хорошо. Каков принцип оплаты?
— Нечто, на что согласны обе стороны.
— А если не знаешь, чего хочешь?
— Продавец вполне может выбрать сам.
— Оригинально. А кто, собственно, продавец?
— К вашим услугам.

Я по-новому взглянул на собеседника. В этом месте уместнее выглядел бы кто-то постарше, впрочем, не мне судить. Лучше решить, что мне надо и что я готов заплатить.

Пожалуй, стоит решить, чего мне не хватает. Вроде здоров, свободен, относительно обеспечен в свои двадцать пять. Деньги? Сам заработаю. Знания? Вроде не дурак, а лишние найти можно. Девчонку? Много вокруг, ту самую не встречал. Власть? Геморройно, и для чего? Времени достаточно для всего, но как-то оно скучно, что ли, тут... вот оно — скука. Хотелось бы чего-то интересного, а тут что? Учёба, работа, семья, кладбище. Время одиночек прошло уже давно, а компанию найти... Эх, кругом корысть, пошлость, эгоизм, предательство, лицемерие.

— Хочу интересной жизни в другом месте.
— Интересной насколько?
— Понял. Тогда — другой жизни в другом месте.
— Предположим.
— Моей платой будет моё будущее здесь.

На несколько секунд установилась тишина, а потом собеседник начал смеяться, всё громче и громче.
— Смешно, действительно повеселил. Давно такого не было, даже и не припомню сразу. Н-да... К счастью, твоё будущее никому не нужно, как и твоя совесть, честь, достоинство и прочие эвфемизмы. Давай поконкретнее.
— А вам можно доверять?
— С одной стороны, нельзя, никак нельзя, — он развёл руками. — Никаких особых ограничений наша сделка не накладывает. А с другой — к хорошему продавцу придут снова, репутация опять же. Так что в некоторой степени можно довериться.
— Хорошо. Как насчёт того, чтобы взять моё тело под гарантию дать сходное новое за новую жизнь в новом месте?
— Приемлемо, — сказал собеседник.

Наступила тишина. Мы обсудили множество вопросов, пришли к взаимопониманию, но гложет меня чувство, что я всё равно что-то упускаю. Дело даже не в отсутствии уверенности, скорее в понимании, что мне далеко до моего оппонента чтобы быть равными партнёрами, и получить гарантии, обмануть или навязать свою волю не выйдет. А отдаваться на чужую волю — это последнее дело. Примет ли он мой выбор? И мой ли это выбор? Хотя, если терзаюсь такими вопросами, то, скорее, по своей воле. Проверить в любом случае стоит.

Отче наш...

Присмотревшись к собеседнику, я увидел, как он на мгновение вздрогнул, потом улыбнулся и подлил ещё чаю.

Когда я закончил, он продекламировал:
— «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Кажется, это было совсем недавно и в то же время давно. Увлекающийся был человек. Не беспокойтесь, с этой стороны вы защищены. Во-первых, сделка священна в любом случае. Чем выше положение, тем дороже слово. Во-вторых, чтобы ни говорили люди и книги, всё несколько сложнее, и, как бы я ни старался, не смог бы объяснить. В-третьих, скажем так, сфера моей деятельности лежит несколько в иной плоскости от этого противостояния и полностью одобрена сторонами. Чтобы не быть голословным, в скором времени к нам присоединятся. А пока предлагаю письменно оформить сделку.

По щелчку пальцев на столе появились чернильница и бумага.
— Да-да, — перехватил он мой удивлённый взгляд, — у всех свои слабости. Думай что хочешь. Мне нравится этот стиль, и я не буду ничего менять из-за предпочтений прохожих.

Когда я закончил читать, собеседник снова щёлкнул пальцами. В этот раз в обстановке ничего не изменилось. Я перевёл недоумённый взгляд на собеседника. Скривившись, он достал хрустальный колокольчик и позвонил.

На этот раз, сразу после окончания мелодии, в комнату мелкими шажками вошла горничная.

Она поменяла чайник и выставила на стол блюдо с печеньем. До меня донёсся аромат этого лакомства, и я не смог удержаться — потянулся к блюду. Заметив странную бездеятельность собеседника, я решил не есть сразу, а положить печенье на блюдце.

— Анна, будь любезна, подтверди нашему гостю свои полномочия.
— Слушаюсь, хозяин. Я, Анна, назначенная в это место, подтверждаю, что всё происходящее здесь происходит с ведома Господа нашего и по свободной воле вашей.
— Анна, подтверди сделку и покинь нас.

Анна помолилась и покинула наше общество. Ещё раз взглянув на неспешно пьющего чай оппонента и с чувством, что мне это аукнется, я подписал договор.

— Я вижу, ты в замешательстве. Задаёшься вопросом, почему это происходит. Дело в том, что однажды мы сыграли, и, выиграв, я получил замечательную горничную. Но её гордость не позволяет безропотно и идеально исполнять свои обязанности. Как результат, мы видим это самое печенье, которое выглядит и пахнет бесподобно, а на вкус ужаснее, чем что-либо, что я когда-либо ел. Даже не знаю, как это у неё выходит... Я называю это «печенье зла». Каждый раз, пробуя его, я вспоминаю свою победу. Ещё приятнее предлагать его гостям. Ты мне нравишься: задаёшь правильные вопросы, умеешь разумно рисковать. Пожалуй, это достойно небольшого подарка. Что ты желаешь получить?

Неплохо бы телефон с вечной зарядкой и интернетом или пистолет с бесконечными патронами. Фантазии фантазиями, но действовать надо разумно.

— Чтобы я запомнил всё, что видел или слышал, — это возможно?
— Что ж, пройди обратно в дверь, и ты в новом мире.
— До встречи.
— До скорой.