Градиент дублирование - Проект ТЕРРА

Отдалённое чувство свободы, будто эхо от твоих просьб и надежд. Нам так было приятно в момент увидеть себя на этой долгожданной картине. Ранее казалось, что маленькие очерки и черты на холсте лишь не преимущественная часть, которую убери и ничего не случиться. Но в действительности каждый из нас по-настоящему нужен. Единичный образ преумножается во множественность воспоминаний и чувств, наполняющих тебя дотоле того, когда ты перестал быть собой. В момент ты потерял счастье, и понял, что не ценил по-достоинству. Теперь же выговариваешь слоги поверх пустоты, чтобы хоть как-то оправдать грядущее безнадёжное существование.

При этом, ты заблуждаешься, уверив себя в том, что так и будешь жить всегда, ведь без потери не понял бы, какую ценность из себя представляет то, что никогда твоим и не было. Твоим может быть только жизнь, а всё остальное временный сон, от которого ты проснёшься. И насколько слаб человек, если плачет, что никогда больше этот сон не увидит. Сильный же знает, что наступит ночь и будет время на сон, на другой, но такой же, поскольку нутро осталось неизменным, только в иной обёртке.

Так люди плачут и гордятся собой. Они верят, что больше никогда не встретят то, что им пришлось испытать. Одни горюют от этого, другие же празднуют. Но жизнь повторяется. Она циклична, но отдаёт разными цветами, картина же остаётся без изменений.

Среди нас много тех, кто хотел бы вернуться обратно. Сидигрон предоставил возможность жить по-другому, но ничего не изменилось. Да, нас переправили в другие условия. Да, мы можем себя проявить так, как не делали этого раньше. Но все мы так и остались детьми, кричащими и смеющимися от одного и того же, только теперь повзрослевшие. Хоть никто нас и не спрашивал, хотим ли мы быть на Сидигроне или нет, точно так никого не интересует наше мнение по-поводу того, хотим мы взрослеть или нет. Вполне вероятно, что нам необходимо было бы принять факт изменений, а Сидигрон попросту играет роль одного и того же, той самой взрослости. Мы имеем право ненавидеть его, но можем и любить. Единственное право, которые только мы сами себе даём - любить или любить по-другому. Для вас любить значит отдаваться и отдавать, для нас же теперь попросту быть, потому что у нас ничего нет, и мы не можем ничего дать.

Быть любимым от того, что ты есть было мечтой многих, но не стольких же, кто хотел изменить мир. Теперь смирение и созерцание того, что из себя представляет настоящая любовь - сила двух полярностей, где ты будешь жить так же как и жил, но в другом виде.

Теперь действия одних - бездействие других. Одна часть нас ревнует к прошлому, другая просто смирилась. Мы живём и будем жить в условиях полнейшего сосредоточения наших желаний. Главное сохранять то, что ты хочешь, потому что только это является то, что никто не отнимет. Во сне ты хотел любить, а как проснулся, то всё еще грезишь об этом чувстве, но желать ты не перестал, ты стал несчастным. И происходит это от того, что ты не хочешь рисовать эту картину, поскольку привык к другим краскам. Они же смешиваются и превращаются в другой цвет. Но произошли они от того же, что и представлялось ранее. А непринятие этого факта заставляет принять другое - слабую, ведомую позицию, которая принуждает ощутить только беспорядочность внутреннего конфликта.

Сидигрон останется Сидигроном и без нашего участия, поскольку он всё равно всех настанет. Это только сейчас мы не верим в него, а позже всё же встретимся и поймём, что за ним будет еще что-то, о чем нам пока запрещено говорить, поскольку мы не знаем. Незнание всё же не является свидетельством пустоты, ведь мы заполняем её нашим желанием, которого не отнимет у нас ни одна безызвестность. Именно желание определяет нас такими какие мы есть, без Сидигрона, или уже находясь на нём. Теперь мы не говорим о том, каким человеком необходимо быть, потому что мы стали им - самими собою.