Градовецкий целитель. Распределение

— Защитил! — закричал я в трубку, когда вышел из университета. Да, впереди первичная аккредитация и распределение. Ещё предстоит понервничать, но итоговая черта под шестью годами обучения уже подведена.

— Поздравляю! Я горжусь тобой, сын, — прозвучал в трубке голос отца, а эти слова были едва ли не самыми важными в моей жизни.

В любом деле отец был поддержкой, а я во всём брал с него пример. Разве что призвание в жизни выбрал другое, к которому лежало сердце, и я считаю, это правильно. Дети не должны быть копиями своих родителей. Они должны стать теми, кем им самим хочется быть.

Я убрал телефон в сумку и направился к автобусной остановке. Идти предстояло совсем недалеко, каких-то минут пять по набережной, но я совершенно не переживал по этому поводу. Казалось, после защиты диплома гора спала с плеч, и даже летнее июньское солнце не так нещадно пекло, как в обычный день.

Резкий визг тормозов заставил меня обернуться. К счастью, моей жизни ничего не угрожало, а события разворачивались где-то в сотне метров. Машина потеряла управление и вылетела сначала на встречную полосу, а затем врезалась в ограждение набережной. Разумеется, конструкция оказалась начисто сметена.

На пару секунд я завис от увиденного, но полученные навыки помогли мне быстро взять себя в руки. Сам не помню как оказался рядом с местом происшествия. Хорошо, хоть движение на обеих полосах остановилось, а водители повылезали из машин, чтобы посмотреть на происходящее.

Бросившись к ограде, я схватился за край и посмотрел вниз, где в прохладной воде Волги исчезал легковой автомобиль. Водителю и пассажиру удалось выбраться из ловушки, но их положение оставалось крайне опасным.

— Помогите! Кто-нибудь! — закричала девушка, отчаянно барахтаясь.

Ничего, раз кричит, значит ещё не всё так плохо. Тонущий человек, который вот-вот уйдёт под воду, уже не будет кричать. Но медлить никак нельзя. Судя по всему, девушка совершенно не умела плавать, да и её спутник тоже был не особо силён в этом деле, и с трудом держался на поверхности воды. Звать на помощь ему не позволяли то ли гордость, то ли паническое состояние.

Разумеется, я не мог остаться в стороне. Выпускник меда и отличный пловец — я был просто обязан прийти на помощь, иначе зачем я посвятил свою жизнь спасению людей?

Оставив сумку на земле и скинув туфли, которые будут только мешать, я спустился немного ниже по дороге, чтобы оказаться ближе к воде, перемахнул через ограду, пробежался по бетонному покрытию и прыгнул в воду.

На мгновение дух перехватило от холода, но я быстро взял себя в руки и поплыл. Девушка уже не кричала, у неё попросту не хватало дыхания, чтобы звать на помощь, она лишь хватала ртом воздух и била руками по воде в надежде удержаться на плаву. В этой ситуации мужчина выглядел убедительнее, но он не спешил ей на помощь.

Девушка оказалась ближе ко мне, поэтому своей целью я выбрал именно её. Подплыв сзади, я обхватил её рукой под мышки, прижал спиной к своей груди и поплыл к берегу. И только коснувшись бетонной поверхности, принялся оказывать помощь.

К счастью, она не успела наглотаться воды и быстро пришла в себя. Оставив её на берегу, я бросился на помощь мужчине, который ослаб и уже не мог бороться с течением. Пока плыл к нему, в голове билась мысль: «Почему никто не спешит на помощь? Набережная была многолюдной частью города, где проходило много людей. Водители остановились и глазели за происходящим с безопасного расстояния. Неужели никто из них не умеет плавать, или наше общество настолько прогнило, что никто не торопится на помощь, даже если речь идёт о чьей-то жизни»?

Бросив быстрый взгляд на берег, я увидел с дюжину людей, молчаливо наблюдавших за спасательной операцией. Половина достала телефоны и снимала происходящее на видео. Надеюсь, они хотя бы догадались вызвать «скорую»?

Подплыв к мужчине со спины, я потянулся к нему рукой, но в этот момент он почувствовал моё присутствие и резко развернулся.

— Перевернись на спину! — приказал я ему, но он меня не слышал. Мёртвой хваткой его руки вцепились в меня, не давая пошевелиться. Я попытался высвободиться, но мои попытки оказались безуспешны. Находясь в паническом состоянии, он сам не понимал что тащит на дно нас обоих.

— Отпусти руку! — успел я выкрикнуть, прежде чем с головой погрузиться в воду.

Вынырнув, я попытался высвободиться, но тщетно. Утопающий вцепился в меня, словно клещ, и не давал двигаться. Воздуха в лёгких не хватало, я всеми силами старался не наглотаться воды и высвободиться. Какое-то время мы продолжали бороться, а затем мир перед моими глазами исчез.

Настойчивые шлепки по щекам заставили меня открыть глаза. Над головой склонились два человека в небесного цвета «хирургичках». Я даже рассмотрел у них эмблему с крылышками в районе сердца.

— Парень, ты как? Слышишь меня? — откуда-то, словно издалека, донёсся взволнованный голос.

Открыл было рот, чтобы ответить, но в следующий миг закашлялся, а затем меня вырвало.

— Ничего-ничего, всё в порядке, — успокоил меня второй мужчина, стоявший рядом. — Пусть вода выходит из лёгких.

— Ты меня слышишь? — не сдавался первый.

— Да, — прошептал я одними губами.

— Вот и отлично! — с явным облегчением произнёс мужчина, который допрашивал меня. — Всё в порядке, Сава, парень просто переволновался и потерял сознание. Видишь, судя по одежде, из академии едет! Помню, и не такое после выпускных экзаменов бывало. Готов поспорить, Бурундуку целительское дело сдавал. Он в своё время мне тоже нервы здорово попортил.

— Кузя, мы его из тонущего автобуса вытащили, о каком волнении ты говоришь? — осадил его напарник.

— Ну, совсем немного наглотался воды — как без этого? Но ведь не утонул!

— Немного? Мы его с того света еле вытащили! — прошептал напарник, словно так я не должен его услышать. Вообще-то я находился рядом и отчётливо слышал каждое слово.

— Да помолчи ты! — шикнул на него тот, которого назвали Кузьмой. — В отчёте укажешь всё как было, а сейчас не нужно парня пугать. И так лежит белый как мел.

Мужчина бросил на меня обеспокоенный взгляд и произнёс:

— Ты помнишь как тебя зовут?

— Костя… — пробормотал я, и продолжил более уверенно. — Константин Дорофеев.

— Вот видишь? Костя Дорофеев. Всё сходится. Или ты наслушался лекций академика Жжёнова, и веришь, что при реанимационных действиях целитель может захватить другую душу вместо умершего?

— А может, это правда? — предположил Сава.

— Не огорчай меня, — сердито заявил его напарник. — Меньше слушай всякой чуши, а больше отдыхай. И так работаем сутки напролёт.

Мужчина снова перевёл на меня взгляд и задал очередной вопрос:

— Ты знаешь, где находишься?

— Да, — ответил я, хоть и раньше никогда не видел это место. Какие-то аллеи, ведущие к старинному зданию, которое больше напоминает если не императорский дворец, то особняк какого-то денежного мешка. В стороне дорога и набережная, на которой лежат люди. Судя по тому, что некоторые тела были накрыты простынями, им повезло меньше, чем мне. Немного поодаль я заметил ещё две пары людей в голубых хирургичках, которые оказывали помощь пострадавшим.

— Говорю, ты понимаешь, где находишься? — повторил вопрос мужчина, потому как мой первый ответ его явно не удовлетворил.

— Да, знаю! — отмахнулся я и попытался встать, но это оказалось не так-то и просто. Перед глазами всё поплыло, а на тело навалилась слабость. Пришлось подчиниться обстоятельствам и покорно лечь на мостовую.

— Ну-ну, ты не торопись! — успокоил меня тот, что задавал вопросы. — После реанимационных мероприятий никто никуда не бежит. Ты вообще понимаешь, что только что пережил клиническую смерть?

— Кузя, ты же сам сказал не пугать его! — накинулся на него коллега.

— Я же не думал, что он такой прыткий и попытается встать, — парировал мужчина и повернулся ко мне. — Адрес назвать можешь?

Вот же докопался. Не знаю я никакого адреса. Тем более, того места, где я оказался.

— Улица Сеченова двенадцать, — ответил я, назвав адрес своего универа.

Сава присвистнул от удивления, а его напарник вздохнул и нахмурился.

— Похоже, дело дрянь, и придётся вести его в больницу.

Так! А вот это мне уже не нравится. Я понемногу начал приходить в себя и понимать, что я не просто оказался в другом месте, а вдобавок ко всему и в другом теле. Да, я Костя Дорофеев, мне двадцать три года, но на этом совпадения заканчиваются. Это не моё тело, не моя одежда и вообще не мой город. И что-то мне подсказывает, что и мир вокруг не такой. Может, это последствия кислородного голодания, и я плохо воспринимаю реальность? Но уже в следующее мгновение я понял, что ошибся.

В памяти понемногу всплывали отрывки памяти того, другого Кости, в теле которого я оказался. И да, я действительно в другом мире и совершенно чужом теле. Этот Костя практически не был похож на меня, если не считать худощавой фигуры. У меня были тёмные волосы, а этот парень — блондин.

Глаза! Карие глаза, от которых так таяли девчонки, стали голубыми. Конечно, это не принципиально, но хотелось бы вернуть облик, максимально приближенный к родному.

— Не нравится мне его дыхание. Как бы вода в лёгкие не попала, — пробормотал тот, которого звали Савой и уложил меня обратно на мостовую. — Ну-ка, полежи смирно!

Парень уложил меня на спину, отчего я снова закашлялся, а затем расстегнул мокрую рубашку и приложил руку к солнечному сплетению. Будто так он сможет узнать есть ли у меня вода в лёгких!

— Чисто! — отозвался парень. — Но в больницу всё равно поедешь, пусть целители осмотрят тебя ещё разок, а сейчас посиди и успокойся. Нам нужно заняться пострадавшими, которые находятся в более тяжёлом состоянии.

Целители? Смешно звучит, но память подсказала мне, что здесь так называют врачей. Оба парня переключились на другого пострадавшего, оставив меня наедине с собственными мыслями, но я был этому только рад. Мне нужно было понять что вообще происходит. Наверно, если бы не моё состояние, я бы сейчас орал от ужаса или метался в панике, и наверняка угодил в больницу для умалишённых. Сама мысль, что я оказался в чужом теле вызывала у меня жуткий страх.

А что случилось с моим собственным телом? Выходит, я утонул? Вот тебе и спасатель. Да и моему предшественнику, судя по всему, тоже не особо повезло. Последние обрывки памяти бывшего владельца тела говорят о том, что он был в автобусе, который сорвался с дороги и упал в воду. К счастью, рядом оказались неравнодушные люди, которые вызвали целителей и вытащили людей из воды. Вот только мой тёзка, как и многие пассажиры, не дождались помощи. Если бы моя душа не попала в это тело, сейчас Костя Дорофеев, живущий в этом мире, лежал бы под белой простынкой на мостовой, дожидаясь проводов в последний путь.

Как ни странно, мысль о смерти меня совершенно не пугала. Может, потому что врач должен быть к ней готов, или потому что во время практики нас водили в морг, и отношение к смерти у врачей особое… Не стоит списывать со счетов и шоковое состояние, в котором я сейчас нахожусь, поэтому чувства наверняка притуплены. Я напрягся, чтобы оценить своё самочувствие и понял, что ощущаю абсолютно все процессы, текущие в организме. Теперь до меня дошло почему парень в голубой хирургичке прикладывал руку к солнечному сплетению: он использовал внутреннее зрение целителя, чтобы проверить состояние моего организма.

Очередная мысль ворвалась в моё сознание, едва не заставив меня закричать. Если я могу делать также, выходит, я тоже целитель! Да, точно! Ошибки быть не может. Память прежнего владельца тела говорила о том, что я только что закончил стажировку и получил аккредитацию целителя, а буквально завтра меня ждёт распределение.

Пока я приходил в себя, целители закончили работу. Вместе с остальными пострадавшими меня доставили в больницу, но после беглого осмотра отпустили домой.

— Зачем только время тратил, если сам мог убедиться, что всё в порядке? — проворчал престарелый целитель, осматривая меня.

— Ваши коллеги настояли, — развёл я руками.

— Этим коллегам лишь бы перестраховаться, — проворчал мужчина. — Здоров! Иди отдыхай, дыши свежим воздухом и делай дыхательные упражнения, чтобы развивать лёгкие. Впрочем, ты сам всё знаешь, что мне тебе рассказывать?

Целитель потерял ко мне всякий интерес, переключившись на следующего пациента, а я поспешил поскорее убраться из больницы.

За время, пока мы ехали сюда, я успел немного освоиться. К счастью, шесть лет в университете помогли не только набраться знаний, но и получить навыки адаптации и поведения в нестандартных ситуациях. Без них в работе врача никуда. Точнее, целителя… Никак не привыкну к местным порядкам. И вообще, мне до сих пор кажется, что это галлюцинации из-за кислородного голодания. Может, я сейчас нахожусь в реанимации под аппаратом искусственной вентиляции лёгких, а всё происходящее — не более, чем плод моего воображения? Наверно, именно поэтому я воспринимал происходящее, как какой-то спектакль, а не как реальную жизнь. Хорошо, хоть поборол первоначальное желание подёргать целителя за бороду с криками: «А борода-то у вас бутафорская!», иначе наверняка бы задержался в больнице надолго.

Домой я попал ближе к вечеру, потому как волокита с больницей отняла массу времени.

— Где ты шатался? — немедленно набросился на меня отец. Нет, не мой отец, бывший моей поддержкой и опорой. Человек, которому я мог довериться и рассказать всё. В этом доме меня встречал отец прежнего Кости, с которым у него были натянутые отношения.

— В больнице, — бросил я, не желая вступать в полемику, чтобы ненароком не выдать себя.

— Что ты там забыл? Она тебе ещё успеет опостылеть, — скривился мужчина.

— Проверял своё здоровье.

— А сам-то не можешь? — рассмеялся отец, выведя меня из равновесия. — Зачем было шесть лет учиться, чтобы по целителям бегать?

— Меня никто не спрашивал, хочу я в больницу или нет, ясно? И если тебе интересно, я вообще попал в аварию. Автобус упал в реку, а я едва не утонул.

— Как ты позволяешь себе разговаривать с отцом? — выпалил мужчина, но по его виду я заметил, что он заметно опешил. Скорее, не из-за услышанного об аварии, а от поведения собственного сына, который ранее не смел пререкаться.

Я оставил его вопрос без ответа и направился в свою комнату, чтобы переодеться. Костюм, в котором я пришёл, был помят и испачкан, а местами и вообще разорван. Нужно избавиться от него, пока у родителей не возникли ненужные вопросы. Будь рядом мой родной отец, я бы наверняка смог поговорить с ним, а к такому отношению не привык и привыкать не собираюсь.

Отец хотел было развить разговор, но мать вовремя вмешалась и остановила его.

— Юра, ну, что ты накинулся на сына? Разве не видишь, он переживает из-за окончания университета. Мог бы и поддержать ребёнка в такой сложный момент.

— Да какой он тебе ребёнок? — взорвался отец. — Ему двадцать три! Я в его годы взводом командовал и выводил пацанов из окружения, а этот оболтус дорогу от дома до академии не найдёт, если автобус сломается.

Я понял почему отец парня так сердится. Да, в мои годы он был куда более самостоятельным и организованным, но ворчал из-за того, что вот уже пятый год был списан из вооружённых сил империи после ранения. Даже целители не смогли отрастить заново потерянную ногу. Как я понял, местным умельцам не составило бы проблемы пришить её обратно, но отец потерял её во время выполнения боевого задания и вообще чудом остался жив, так что теперь довольствовался протезом. Вот почему он затаил обиду на целителей, что ещё больше раздражало его в моём выборе профессии. А на кого было учиться Костику, если у него дар целителя? Не в предсказатели же податься!

— Костя, у тебя всё в порядке? — спросила мать, постучав в дверь.

— Да, ма! Решил переодеться.

В порядке ли я? Сейчас я чувствовал себя как разведчик в логове неприятеля. И хоть эти люди были моей семьёй, я-то был чужим! Руки предательски тряслись от волнения, поэтому я глубоко задышал, чтобы успокоиться.

Стоп! А почему я не использую свои новые возможности? Полагаясь всецело на память прежнего владельца тела, я снова активировал внутреннее зрение, а затем аккумулировал часть энергии, преобразовал её в успокоительную волну и направил на нервную систему. По телу разлилось приятное тепло, сознание стало более ясным, а пульс немного замедлился. Да, до нормы ему было ещё далеко, но не всё сразу! Мне стоило изначально так поступить, ещё у набережной, но тогда я был так потрясён случившимся, что было не до выяснения моих новых возможностей.

А вообще, это какое-то чудо, а не дар — я ведь могу работать как томограф и заменять собой массу лекарств. Правда, не всё можно заменить даром, инструменты всё же нужны, особенно для проведения операций, но всё равно в родном мире все бы обзавидовались, пробудись у меня такой дар.

Вспомнив о родном мире, я немного приуныл, потому как там осталась семья и всё, что мне было дорого. Но раскисать не время и не место. Я должен собраться с духом и попытаться выжить в новом мире. Сомневаюсь, что у меня будет шанс вернуться домой, а уж если и подвернётся такая возможность, я ей вряд ли воспользуюсь. Моё тело наверняка отправилось в морг, а попадать в чужое тело, хоть и в своём мире, я не хочу. Это большая лотерея, а здесь мне, кажется, здорово повезло. Зачем испытывать судьбу?

Лохмотья, в которые превратился мой костюм, я запрятал в чемодан, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Я так понял, мать даже не услышала об аварии, поэтому не стоит её волновать лишний раз. Я быстро заскочил в душ, переоделся и направился к выходу.

— Кость, ты даже не поужинаешь? — послышался с кухни удивлённый голос матери.

— Мам, я не голоден, — крикнул я и осёкся, потому как мать вышла проводить меня.

— Костик, ты надел рубашку? Сегодня какой-то праздник?

— Нет, мам, просто решил, что хватит ходить как оборванцу. Я ведь без пяти минут целитель, нужно становиться серьёзнее.

— Растёшь, сын, — губы женщины растянулись в улыбке. — Раньше тебя было не заставить костюм надеть. Помнишь, ты ведь даже на экзамен не хотел в рубашке идти, а сейчас сам так оделся. Или у тебя девушка появилась?

— Мам, какая девушка? — театрально закатил я глаза. — Ты прекрасно знаешь, что у меня не было времени на отношения из-за стажировки.

— Ты надолго? — поинтересовалась женщина.

— Встречусь с Ромой. Я обещал ему сегодня вечером прогуляться, — соврал я, выудив из памяти имя первого пришедшего на ум знакомого прежнего Кости. — Кто знает, куда нас распределят завтра?

— Хорошо, иди, — улыбнулась мать. — Ещё раз поздравляю с успешной аккредитацией и окончанием стажировки. Я думала испечь тортик и отпраздновать это событие в тёплом семейном кругу, но отец что-то не в духе сегодня.

Женщина заметно огорчилась и бросила обеспокоенный взгляд в сторону зала, где в кресле сидел отец и делал вид, что внимательно читает газету.

— Он в последнее время всегда не в духе, — отозвался я.

— Ты же знаешь через что ему пришлось пройти, — встала на его защиту мать. — И потом, он переживает из-за того, что не может быть таким, как раньше. Сам понимаешь, привыкать к новой жизни после серьёзного ранения очень тяжело. У вас в целительной практике точно были такие случаи.

Понимаю ли я? Очень хорошо понимаю, потому как мне самому предстоит привыкать к новой жизни. Хорошо, хоть у меня всё обошлось без последствий.

Мать поцеловала меня в щёку, заставив покраснеть и рассмеялась.

— Совсем уже большой стал, уже и матери стесняешься. К ужину хоть вернёшься?

— Постараюсь, — ответил я и выскользнул на улицу. Прежде чем отойти от двери, я услышал голос отца и прильнул к замочной скважине, откуда было хорошо слышно их разговор с матерью.

— Куда направился этот бездельник? — прогремел голос отца из зала.

— Юра, зачем ты так? Костя выучился в академии и прошёл аккредитацию. Ты прекрасно знаешь насколько это тяжело, ведь целителей муштруют, как в армии.

— Мне-то не рассказывай! — вспыхнул мужчина. — В армии он бы и недели не протянул.

— И вообще, мне кажется, что такие перемены у нашего Кости не случайны, — продолжала мать, пропустив возражение мимо ушей.

— Разумеется! Парень наконец решил повзрослеть и взялся за ум.

— Юра! Я с тобой серьёзно разговариваю. Ты заметил, что он больше внимания уделять своей речи и внешности? Из речи исчезли слова-паразиты, Костик начал носить рубашки вместо тех жутких футболок… Думаю, у нашего сына появилась девушка. Не удивлюсь, если он к ней побежал, а не к Ромке.

Отлично! Странности в моём поведении мать списала на волнение из-за аккредитации и отношения. Пусть у меня не было никакой девушки, этот вариант меня устраивал.

— Ещё чего не хватало! — вздохнул отец.

— Почему ты так реагируешь? — насупилась мать.

— Потому как ты и оглянуться не успеешь, как станешь бабушкой. И потом, какая девушка? У пацана завтра распределение. Наконец он оторвётся от мамкиной юбки и выйдет во взрослую жизнь! Может, его вообще забросят на границу или в какую глухомань. Думаешь, девушка поедет за ним? Нет, Светик, я такие истории слышал не раз. Даже если у него появилась девушка, надолго их отношений не хватит.

Мать с отцом принялись спорить, а я отошёл от двери. Нового и важного я всё равно больше не услышу, так что можно отправляться по своим делам. Куда именно? Сам не знаю. Но совершенно точно я понимал что мне нужно развеяться.

Найдя уютное местечко в парке, близ набережной, я устроился на скамье и попытался разобраться в происходящем. Да, в какой-то степени меня тянуло обратно к месту попадания в этот мир, будто это помогло бы мне найти ответы на волнующие вопросы. Совершенно точно это не галлюцинации и не сон, слишком уж реалистичные ощущения. Выходит, это новая реальность, к которой мне предстоит адаптироваться, и в которой предстоит жить.

Я видел, что люди несли цветы к месту аварии, кто-то даже принёс несколько мягких игрушек. От созерцания этой трагедии меня невольно передёрнуло, и я решил поискать место подальше. Скамья на самом конце парка, укрытая от посторонних глаз мохнатыми ветками елей, отлично подходила для этой цели.

— Костик! — позвал меня женский голос, и я обернулся. Надо же, и тут нашли!

Две девушки направлялись в мою сторону. Одна была темноволосой красоткой с голубыми глазами и тонкими губами, а вторая ничем не уступала ей по красоте, только была рыженькой, с пухлыми губками и выделялась более пышными формами. Память подсказала, что брюнетка — моя одноклассница Вероника, а её знойная подружка — Полина из параллельного класса. Сколько лет прошло с тех пор, как мы с Никой сидели за одной партой в гимназии! Хотя, что тут думать? Шесть! Четыре года обучения в академии и два года стажировки в больнице города Привольска. За это время девушки заметно изменились. Стали старше и женственнее.

— Как жизнь? Какими судьбами в наших краях? — поинтересовалась Ника, устроившись на спинке скамьи.

— Да я и не уезжал никуда. По крайней мере, пока. Завтра распределение, вот там и станет известно.

— Вот оно как! А я думала, ты в отпуск приехал. Совсем забыла, что целители шесть лет учатся. Эх, я-то размечталась, что ты где-нибудь в Москве работаешь, хотела тебе глазки состроить и с тобой укатить в столицу, а оно вон как. Распределят куда-нибудь в Глызино, где коров больше, чем людей, и всё, конец моим мечтам.

Девчонки залились смехом, а я невольно нахмурился. Вот это откровение! Да, сильно изменилась Томцева за шесть лет. Хорошо, хоть сразу раскрылась, а то я бы её по старой памяти за нормальную девчонку посчитал.

— Ну, пока Костя! Я бы сказала, что буду по тебе скучать, но не хочу обманывать.

Девчонки продолжали смеяться, оставив меня в недоумении. Я не понял, мой предшественник вообще не пользовался успехом у девушек? На вид довольно симпатичный парень, уверенности только не хватало. Ничего, я исправлю ситуацию и заставлю относиться к себе с уважением. Вы ещё услышите о Константине Дорофееве! Вся империя услышит!

Вернувшись домой, заскочил в душ, переоделся и отправился спать, сославшись на усталость. Не хватало ещё напороться на расспросы от родителей. Но сон никак не шёл в руку. Укрывшись одеялом так, что снаружи остались только глаза, я смотрел в ночное небо чужого мира. Хотя, нет. Теперь это мой мир, и мне предстоит строить в нём своё будущее.