Граф Белов. Книга 1.

Первое, что я увидел открыв глаза — три нависшие надо мной драконьи головы. И это было вовсе не то, что ожидаешь увидеть после покушения и ранения в сердце. Вокруг должны находиться близкие и, возможно, врачи. Хотя сколько себя помнил, без последних я всегда прекрасно обходился. А может быть этот трёхголовый мутант мне попросту мерещится?

«Какого черта происходит?» — подумал я и вытянул руку поджав все пальцы кроме одного.

Нет, палец в моих глазах не троился, а значит у наблюдавшего за мной чудовища действительно было три головы. Мутант, что смотрел на меня если не ошарашенно, то очень-очень удивленно всеми тремя парами глаз, от моего жеста дернулся и опасливо отодвинулся. Я вдруг ощутил во рту вкус крови и следом обнаружил то, что отодвинуло существование трёхголового монстра на задний план.

Во-первых, я понял что ни палец, ни рука мне не принадлежали, как впрочем и всё остальное тело, облаченное в длинную серую льняную рубашку, — сложение было куда более худощавым. Во-вторых, кровь тоже была не моей на вкус, горьковатая и терпкая и будто отдававшая торфом, но я на всякий случай провел языком по зубам. Все зубы были на месте, с ярко выраженными клыками. Да уж, улыбка будет куда более хищной, чем прежде. Если у меня, конечно, найдется повод улыбаться. Ну а в-третьих, я не слышал звука собственного сердцебиения.

В районе сердца закололо так, будто два магических клинка, что использовали убийцы, были еще там. Я невольно провел рукой по груди, но никакого ранения, ни шрама естественно не обнаружил. Зато понял что сердце действительно ни черта не бьется, а сам я не дышу.

Я резко сел, сделав вдох, и закашлялся, выплевывая кровь. Часть вообще проглотил, ощутив легкое жжение в желудке, который моментально свело от голода.

— Да чтобы вас черти сожрали! — выругался я.

Голос тоже был не мой, несколько ниже, погрубее. Я провел рукой по лицу, посмотрел на окровавленную ладонь, после чего огляделся, всё еще пытаясь осознать произошедшее.

Вокруг раскинулась болотистая местность. Над тёмной водой, затянутой ряской, торчали зеленые мшистые кочки. В блекло-голубом небе нещадно жарило солнце, а над бескрайним болотом висело марево, подымались душные испарения и звенели черные облака гнуса.

Мы находились на небольшом острове с нагромождением скал, среди которых виднелся вход в пещеру — несомненно логово трёхголового монстра. Сам я сидел на каменном обломке, засыпанным какими-то засохшими растениями вперемешку с ржаными колосьями и весьма напоминающим стол для жертвопреношений.

Взяв себя за запястье, я уловил отклик начавшего биться сердца. Насчитал десять ударов в минуту, далее пульс стал учащаться. Сделал несколько глубоких вдохов. Легкие и горло всё ещё саднило, но меня это уже перестало беспокоить.

Восстановив дыхание с сердцебиением, я наконец вернул свое внимание к трёхголовому монстру. Размером он был чуть меньше бегемота, с короткими мощными когтистыми лапами, с закрученным в кольца хвостом, который, наверное, был раза в три длиннее тела, с острыми шипами на конце. Крошечные, скорее рудиментарные крылья располагаюлись на спине сразу над лопатками. Тело мутанта покрывала чешуя, блеклая, грязно-торфяного цвета, делавшая его почти незаметной на фоне болота. Шесть глаз, круглых и зеленых, как болотные лужи затянутые ряской, продолжали на меня удивленно смотреть. Что ж, поскольку рядом других живых существ не имелось, придется выяснять у него, где я и что вообще происходит.

— Ну что, будем знакомиться? — произнес я с легкой насмешкой, оскалив зубы.

Трехголовый удивленно заморгал и отодвинулся от меня еще на пару шагов.

— Меня зовут Хермагорас, — опасливо отозвалась средняя голова.

Голос чудовища вопреки моим ожиданиям оказался совсем низким, шипящим, едва слышным, а не рокочущим, как ожидалось при его габаритах.

— Хермагорас? Хм… — я еще раз огляделся. — Это ведь греческое имя, но что-то на Грецию не похоже.

— Это Сибирь. На севере раньше было много греческих деревень.

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Сибирь, — прошипел Хермагорас и отодвинулся еще на шаг.

Сибирь.

Это тоже надо было переварить.

Точнее, переварить надо было не только это. Когда на меня было совершено покушение, я находился в Константинополе на встрече с российским императором. С ним-то мы как раз и обсуждали как избавиться от аномальной магической зоны, поглотившей почти всю Сибирь и продолжающей расползаться всё дальше. И в моих планах однозначно не было того, чтобы умереть и оказаться в самом центре аномалии.

Умереть… Черт…

Кажется я наконец осознал что произошло. Мое тело убили, а дух перенесся почти за три тысячи километров. Но почему сюда? И почему в это тело? И чье оно, черт побери?

Я снова поглядел на трёхголового.

— Расскажи, откуда я тут взялся, Хермагорас.

— Когда на небе полная Луна повозка привозит жертву. В дар мне, — чудовище попыталось втянуть все три головы в плечи, но поскольку это нисколько не скрыло его от моего взгляда, хвост принялся нервно мести землю, оставляя глубокие борозды. — Сегодня привезли тебя и каравай.

— Так ты у нас людоед? Как «мило», — произнес я. — Что за каравай?

Трёхголовый поднял лапу и указал пальцем, на котором был коготь размером с охотничий нож, на угол жертвенного стола. То, что я принял за позеленевший камень, оказалось хлебом круглой формы. Под ним я увидел уголок записки, вытянул такой же заплесневевший лист. Написанное было уже плохо видно, но я всё же прочел:

— Богу болот, Гору, приносим мы великую жертву из старейшего рода графов Беловых-Полозовых, старшего сына, Николаоса, и просим тебя милостиво: сдерживать и дальше разрастание болот. Пусть кровь мученика укротит твою злобу, успокоит ядовитых гадов в трясинах и развеет тучи гнуса…

Я поморщился. Николаос? Белов-Полозов? Спасибо что не граф Гадюкин или Змейподколодный. Хотя, по линии матери у меня тоже была весьма, хм, змеиная фамилия. И это начало наводить на мысли, что я тут оказался не случайно.

— Так что было дальше, Хермагорас? — спросил я, решив сперва всё по максимуму выяснить у мутанта, а уж потом делать выводы.

— Я запоздал. Ходил далеко в топи, — отозвался трёхголовый монстр. — Когда я вернулся, ты лежал на камне. Повозка успела уехать. Я рассердился. Они всегда привозят живых. Но сегодня жертва была мертва. А еще когда жертва качественная, ее облепливает комарьё. И тут главное не дать им сожрать жертву первым. Но сегодня я не увидел ни одной мошки. Решил, что тебя отравили ядом. Чтобы следом и меня отравить. Я разозлился, бросился вдогонку.

Он ткнул когтистым пальцем куда-то в сторону запада, но за скалами острова было не видно, что там находилось. Я нахмурился.

— И что? Всех сожрал? — поинтересовался я.

— Да. Может быть, даже твоих родственников, которые рассчитывали на наследство. Но о таких поганных сородичах никто бы жалеть не стал.

— Которые мне совсем не родственники, — задумчиво отозвался я. — Кровь у меня на лице откуда?

— Я вернулся, хотел сбросить тебя в болото, а потом… — трехголовое чудовище посмотрело на меня с опасением. — Мне почудился змеиный отклик. Я наклонился поближе. Кровь моя, с раненой головы натекла. Случайно. Прости…

— Змеиный отклик? — заинтересовался я, заодно рассматривая рану на его правой голове, почти уже затянувшуюся.

Следы от крови терялись на темной чешуе моего нового знакомого и я сразу не заметил его ранение.

— Когда чувствуешь родственную кровь. Я слышал, что когда-то встречались люди со змеиной кровью. Но это было очень-очень давно. Так давно, что я считал это сказками.

— Маги с драконьей кровью, — задумчиво поправил я и указал на его крылья. — И кровь дракона. Ты же дракон.

— Нет, летать не умею, значит, змей.

Что ж, выходило, что когда меня убили, мой дух смог переселиться только в такое же тело, в котором текла драконья кровь. И этот ближайший некто оказался в тысячах километрах от моего местонахождения. Я потер лоб, думая, что со всем этим делать дальше. Первое, что промелькнуло в мыслях — вернуться и наказать всех причастных к моему убийству. Сжечь всех в драконьем пламени, не оставив даже пепла. Или же может использовать другие заклинания, чтобы мои враги помучились перед смертью. Стоп.

Тут я понял, что моей памяти образовался очередной пробел. Я помнил как шел на встречу с российским императором, а дальше было всё как в тумане. И последнее, что я помнил — два магических клинка. Один убивал мою сущность огненного дракона, другой — сущность ледяного.

На меня и прежде покушались похожим образом. Правда тогда дело ограничилось всего одним клинком и мой дух смог вернуться обратно, а тело регенерировать. Но последнее покушение оказалось для кого-то удачным и мой дух оказался в чужом теле. В теле с совсем иной кровью.

Я подскочил на месте. Пульс заколотил в висках, ладони стали нестерпимо горячими и я вывел в воздухе пальцем быстрым росчерком заклинание и тут же застыл пораженный.

Не было больше привычных огненных магических символов, трепетавших в воздухе. Вместо них передо мной висели блеклые белые письмена, словно слегка тронутые инеем. Заклинание, что должно было отправить в глубь болота вал огня, не сработало.

— Что за чертовщина? — выругался я, потрясенный открытием.

Я выдохнул несколько драконьих слов, но ни одно из них так же не сработало.

— Что ты делаешь, Николаос? — прошипел с отчетливым страхом в голосе трехголовый мутант. — Ты еще и маг?

— Да. И раньше во мне текла кровь огненного дракона. Точнее, преобладала она. Я мог бы иссушить твое болото за несколько минут. А теперь…

Я разочарованно покачал головой и уселся на камень. Нет, такого подвоха от мироздания я не ожидал. Я был не просто магом, а сильнейшим магом в империи, которую сам же и создал. Прошло всего четыре месяца с того момента, как я занял трон. Ответный визит российскому императору в одну из его столиц, в Константинополь, внезапно оказался роковым. И мне однозначно надо вспомнить, что именно произошло в тот день.

— Кажется в тебе теперь что-то совершенно противоположное, — вывело меня из задумчивости шипение Хермагораса.

— Очень на то похоже, — я еще раз огляделся, понимая, что надо действовать и задерживаться дальше на болотном острове нет никакого смысла. — Знаешь, Хермагорас, проводи до той повозки, полагаю, она поможет добраться мне до ближайшего города.

— Не поможет. Я ее от злости разломал, — мутант снова попытался втянуть головы.

Я пока не стал комментировать его поведение. Опасается меня вряд ли зря. С магией, которая почему-то не работала, я конечно еще разберусь. Но изначально Хермагораса испугала кровь, которая текла в Николаосе Белове-Полозове. Что ж стоит убедиться, что проявления морозной магии указывали на ту самую кровь, которая обладала особыми свойствами.

Я огляделся, подошел к болоту. Черная торфяная вода была плотно затянута буро-зеленой ряской, так что я даже своего отражения не увидел. Первая мысль смыть с лица кровь испарилась при виде полугнилых растений, тонких червей, личинок и прочей мелкой живности, кишащих в воде. Ладно, к черту. Обойдусь пока без знания, как я выгляжу. Главное тело крепкое, хотя и несколько худощавое, а этого для того чтобы выбраться отсюда достаточно.

— Тут поблизости кто-то кроме тебя живет? — спросил я, скользя взглядом по берегу. Другие драконы или еще кто-нибудь?

— Только болотные твари.

— Хм, а до повозки идти сколько? Ты ее совсем в щепки разнес? Может там какая-то еда осталась?

— До нее недолго. Может и осталось что-то.

Я резко наклонился, поймав за задние лапки жабу. Принес на жертвенный стол.

— Приношу тебя, болотная тварь, в жертву великому богу Гору, — произнес я и услышал возмущенное шипение Хермагораса.

— Ты ведь шутишь сейчас, Николаос?

— Разумеется, — отозвался я. — Надеюсь, ты себя богом не считаешь?

— Это было обидно, — Хермагорас смотрел в мои прищуренные глаза и кажется начал сердиться. — Но люди меня им считают и…

Я сделал резкий шаг к нему, не сводя взгляда со всех его трех пар глаз.

— Что ты видишь, Хермагорас? — произнес я жестко, утратив дружелюбный тон.

— Лёд, смерть… — выдавил он из себя.

— Хорошо, что ты это увидел раньше, прежде чем совершил ошибку, — сказал я и указал на жабу. — А теперь одолжи несколько капель своей крови.

Мы вернулись к жертвенному столу. Трёхголовый монстр чиркнул когтем по другой лапе и на жабу потекла его буроватая кровь. Земноводное только недовольно задергалось.

— Хм, а теперь отойди.

Когда Хермагорас отодвинулся, я поранил ладонь об острый скол каменного стола, занес руку над жертвой. Алая капля сорвалась вниз. Жаба издала странный звук, а следом с нее струпьями слезла кожа и куски плоти, через мгновение оставив на камне лишь один крошечный скелет, который впрочем еще через пару секунд рассыпался прахом.

Хермагорас издал испуганный вопль и свалился на землю, перевернувшись на спину. Странный жест, учитывая, что брюхо его покрывала та же чешуя и вряд ли оно было уязвимее остальных частей тела. Но как проявление покорности, пожалуй, считается.

Я перевел взгляд с трёхголового на свою ладонь. Рана уже затянулась, от нее не осталось и малейшего следа. Что ж, это радует. Кровь, которая убивает, и почти мгновенная регенерация, это то что на первых порах позволит мне обойтись без магии. А дальше — разберусь.

Я вытер остатки крови на ладони о рубашку и поморщился. Сейчас я, пожалуй, был готов отдать один из своих замков за то чтобы принять освежающий душ, нормально одеться и вкусно поесть. От мыслей о еде у меня снова свело желудок. Похоже, что бедного Николаоса несколько дней морили голодом.

Тут я стал думать о семье Беловых-Полозвых. Интересно, остались ли у Николаоса родственники? Был ли он единственным носителем драконьей крови или таковым кроме него являлся кто-то еще. С этим определено тоже стоило разобраться.

— Ты ведь не ешь змеев? — спросил Хермагорас.

Я очнулся от размышлений и не увидел трёхголового на прежнем месте. Три его головы опасливо выглянули из-за жертвенного стола с противоположной от меня стороны.

— Нет.

— Но ты ведь голоден. Ты мог бы съесть жабу и поймать еще. Я, когда голоден, себя не контролирую.

— Я эту учту, — отозвался я. — Но земноводных я не ем. В свое время кучу людей превратили в лягушек, так что кто знает, кто тебе попадется на обед — лягушка или заколдованный человек. Ладно, смысла терять время не вижу. Веди к тому месту, где ты разломал повозку. И, кстати, называй меня Харди.

— Я думал, ты Николаос. Или эти поганые людишки обманули и подсунули мне не сына графа, а опасного мага?

— Эмм… Технически я Николаос тоже, — я поморщился, а сам подумал, что может Хермагорас прав и вместо графского сынка в жертву трёхголовому могли принести другого.

Проигнорировав вопросительный взгляд Хермагораса я еще раз оглядел ладони. Тонкие длинные пальцы, нежная бледная кожа. Такие бывают только у аристократов, которые не привыкли работать руками. Впрочем, учитывая почти мгновенную регенерацию, мозоли бы проходили сразу же. У меня у самого их никогда не появлялось, хотя было время, когда я с утра и до ночи работал в конюшне и занимался прочими делами своего поместья.

Трёхголовый шумно вздохнул и потопал с острова. Его плотная туша погрузилась в болото на треть, а там, где на его пути встречались кочки, они продавливались, сминаемые его весом, сразу заполняясь черной водой. Через несколько метров он оглянулся.

Я всё еще стоял на самом краю острова, не торопясь лезть в мерзкую жижу.

— Да чтоб вас всех черти сожрали, — выругался я и сделал первый шаг.

У берега вроде было мелко, но дно сразу ушло вниз и моя нога провалилась почти по колено. Похоже, вокруг острова была сплошная трясина. Как только сюда проехала повозка, я не понимал. Я сделал второй шаг, третий. Трясина сопротивлялась, но двигаться оказалось гораздо легче, чем я изначально предполагал.

Хермагорас с интересом наблюдал за мной.

— Тут ни один человек не может пройти — сразу тонут. От меня пару раз убегали. Один ушел с концами. Второго едва успел выловить.

— Как же тут тогда повозка проезжала? — поинтересовался я, догнав его и выбравшись на одну из заросших мхом кочек — облако гнуса над ней мгновенно переместилось прочь от меня.

— Она может летать над болотом, — отозвался трёхголовый.

Интересно, с помощью магии или это всего лишь обычное судно на воздушной подушке? Доберемся до места, узнаю. Если только Хермагорас своей тушей не превратил всё в лепешку.

Мы продолжили путь. Я шел рядом с трёхголовым, задумавшись и глядя на черную воду. Гудели в стороне облака злящегося гнуса, хлюпала от наших движений трясина, словно разочарованная тем, что не могла нас поглотить.

Первое, что мне пришло в голову, что надо добраться до родины, вернуть трон. Но в этом плане имелся большой жирный минус. Я занял трон благодаря тому, что был сильнейшим магом. Теперь же мои магические силы изменились. Я однозначно не являлся магом-пустышкой, но моя энергия словно истощилась, и было пока не ясно, как ее восстановить. И как проявить мои новые способности из-за другой драконьей крови — это тоже вызывало сплошные вопросы. Крови «Морозных копий» — самых опасных драконов, которых так не любят светлые высшие всех Магических Гильдий. Так что магов точно совершенно не обрадует, что у их императора теперь течет подобная кровь.

Прошел наверное час, когда я замер следом за внезапно остановившимся Хермагорасом. Метрах в трех от нас среди кочек были раскиданы груды искореженного металла.

— Добрались, — озвучил очевидное трёхголовый.

Я кивнул и принялся осматривать место происшествия. Судя по конструкции и немногим уцелевшим деталям это действительно было судно на воздушной подушке. Искореженная кабина почти полностью ушла в топь — торчала лишь крыша с длинными погнутыми антеннами. В стороне на кочках валялся отломанный кузов с вырванными с корнем сиденьями. Там же нашелся один из маршевых винтов с изогнутыми лопастями. Ни следов крови, ни трупов, ни остатков ублюдков, привезших Николаоса на растерзание.

Я поглядел на Хермагораса.

— Вижу, ты сильно разозлился, хотя по тебе не скажешь. На вид ты очень спокойный, — заметил я с легкой насмешкой.

Трехголовый нервно замел хвостом, разбрызгивая во все стороны торфяную жижу, но тут же остановился, заметив изменившееся выражение моего лица. Я смахнул несколько темных капель, попавших на щеку.

— Ненавижу болота… — произнес я. — А людей ты целиком что ли проглотил?

— Ну практически.

— С одеждой?

— Выплюнул потом. Она потонула.

Да уж, надежда поменять льняную, перепачканную в болотной грязи рубаху на что-то поприличнее испарилась. Хотя, с другой стороны, в ней было не так жарко. Я вытер пот со лба и вдруг понял, что меня допекает жара и царящие вокруг душные испарения. С сауной, которую я прежде любил, конечно, никакого сравнения, но меня почему-то передернуло от одной мысли попариться. Неужели новая кровь уже влияет на мое мышление и придется менять привычный образ жизни?

К черту. Сейчас это точно не главная проблема, хотя и эти мелочи придется учитывать для решения других задач.

Я подошел к кабине, попытался разглядеть через узкое боковое окно, что находится внутри. Сквозь мутноватую воду мало что было видно, но можно было точно определить, что кабина пуста. Я с разочарованием поглядел на Хермагораса.

— Ты хотя бы знаешь, откуда они приехали?

— Оттуда, — он махнул мне лапой на запад.

— А конкретнее? Из какого города?

— Не знаю — я никогда не уходил из центра болота.

Видя мое недовольство трехголовый по самую шею погрузился в трясину. На поверхности остались головы, похожие на болотные кочки. Точно не дракон, а бегемот, только трехголовый.

Я снова поглядел на кабину, думая, что делать. Нырнуть туда, в надежде что вдруг в бардачке найдется карта местности и на ней будут отмечены пункты назначения и маршрут?

— Проклятье.

Я погрузил руку в воду, дернул ручку, открывая дверь, набрал в легкие воздух и нырнул. Попытался найти бардачок на ощупь, но наткнулся на какие-то обломки и открыл глаза. К удивлению было видно гораздо четче, чем я мог ожидать.

Я осмотрел искореженную панель управления. На нее, похоже, пришелся основной удар Хермагораса. Ветровое стекло отсутствовало, руль вырванный с корнем, лежал на дне вместе с другими обломками от панели. Я раскрыл бардачок, который каким-то чудом не пострадал от удара. Внутри нашлись папка, газеты и пара книг. Я взял всё это и выбравшись на поверхность, устроился на крыше утопленной кабины.

Первой книжкой оказалась инструкция по эксплуатации судна на воздушной подушке, которую я, не раскрывая, выкинул. Следующая книга оказалась очень странной — похожая на молитвослов, только языческого содержания. Я осторожно перелистывал тонкие слипшиеся от влаги страницы. Внутри оказались молитвы и заговорами, обращенными к богу болот.

Я невольно глянул в сторону Хермагораса. Из воды торчали только макушка и глаза трехголового. Я отправил языческую книжку также в топь и открыл папку.

Внутри оказался одностраничный договор, согласно которому «Служба погребений» должна доставить умершего графского сына для упокоения в болото — каравай и молитвенная записка прилагались.

«Служба погребений»? Очень странно. Хотя найти договор, по которому Николаоса должны были бы принести в жертву богу болот, было бы еще абсурднее. При том что заговор, найденный под караваем, говорил именно об этом.

Ничего не понимая, я дочитал содержимое договора. В конце стояли две неразборчивые подписи, а имена заказчиков указаны не были. Нет, я ничего не упустил, и ситуация по-прежнему осталась такой же мутной, как болотная вода вокруг нас. Что ж, договор, я пожалуй, прихвачу с собой.

Я отложил раскрытую папку в сторону, разложил на солнце, в надежде что бумага хоть немного подсохнет, несмотря на царящую вокруг нас влажность, и взялся за надевшуюся под договором пачку газет.

Мой взгляд скользнул по названию первой газеты «Екатеринбургская неделя», а потом застыл на дате.

— Что за черт? — прошептал я и даже потряс головой, на пару мгновений зажмурившись.

Но «третье августа две тысячи первого года, пятница» не изменилось. Я продолжал смотреть на дату, не веря, что с момента покушения на меня прошло семнадцать лет.